Глава 1

– Через месяц ты выходишь замуж, – звучит за спиной знакомый голос.

Я настолько увлекаюсь конспектом, что пропускаю появление Тимура в моей комнате и от неожиданности опрокидываю стакан с водой на себя и на стол. Хорошо, ноут убрала минутой ранее. Иначе последствия были бы печальнее.

– Что?! – Перевожу на отчима ошалелый взгляд, не обращая внимания на пролитую мною жидкость, что тонкими ручейками стекает на домашние штаны, оставляя на ткани темные разводы.

В первую секунду мне кажется, что я ослышалась, во вторую – что Тимур шутит, а на третью я понимаю, что ни то ни другое не верно.

– В каком смысле?

Слежу, как мужчина проходит до небольшой софы, останавливается, но садиться почему-то не спешит.

– В прямом, – разворачивается он в мою сторону.

Широкие плечи и массивная фигура перекрывают часть солнечного света, проникающего с улицы сквозь панорамное окно. И в довольно просторной комнате резко становится тесно и мрачно.

Повисает минута молчания. В голове стучат молоточки. В воздухе кончается кислород.

Чего-то подобного подсознательно я ждала давно. Тимур с первого дня, как появился в нашей семье контролировал каждый мой шаг, каждое увлечение, и глупо было даже предполагать, что мне позволят распоряжаться своей судьбой самой. Но я до последнего надеялась, что мои страхи не подтвердятся и эта напасть меня не коснется.

– За кого? – выдыхаю потрясенно.

– За сына моего нового партнера. Брачный договор я проверю лично, можешь не волноваться.

Внутри все сжимается в ожидании грозы. Спорить с отчимом себе дороже. Тяжелый характер, авторитет в обществе и роль главного кормильца семьи дают ему полный ряд козырей в руки. Идти против него было подобно самоубийству. Но я все же рискую:

– А жених знает о грядущей свадьбе? Или его тоже поставили перед фактом? Прямо накануне свадьбы.

На удивление, Тимур никак не реагирует на мою дерзость. Может, настроение хорошее, а может, просто решил пожалеть меня на фоне грядущих перемен.

– Это уже не твоя задача, – отвечает вполне спокойно.

Только вот знаю я это спокойствие. Шаг влево, шаг вправо – и рванет.

– А какая моя?

– Твоя? Выбрать платье и подготовить себя к торжеству. Что там для этого надо? Массажи, маникюры, эпиляции? В общем, приведи себя в порядок, чтобы к празднику выглядела соответствующе. За деньги не переживай: я профинансирую. Все должно выглядеть по-настоящему.

А вот теперь становится совсем неуютно. Нет, я привыкла к тому, что в этом доме все всегда решалось в одностороннем порядке и без учета моего мнения. Школа, универ, будущая профессия, внешний вид, круг друзей – это все проходило тщательную фильтрацию Тимура, и по итогу меня просто ставили в известность.

Мы не дискутировали, и права выбора мне не давали. Хочешь жить в этом доме – будь добра принять те условия, которые диктует его хозяин. А так как Тимур воспитывал меня с самого детства, то деваться мне было некуда. И мама всегда была на его стороне.

– А на самом деле брак будет фиктивный? – уточняю, затаив дыхание.

А если? А вдруг? Может, все не так страшно? Обычная сделка? Красивая картинка для общества и не более?

Но его ответ убивает в зародыше все проклюнувшиеся было надежды:

– На самом деле брак будет настоящий! Пора бы уже взрослеть. Тебе двадцать два? – уточняет таким тоном, что я на мгновение чувствую себя старой девой.

– Двадцать один, – поправляю с усмешкой.

– Это ничего не меняет. И кстати, чуть не забыл: ты ведь еще девственница?

– Да.

– Молодец. Не опозоришь. Приберись уже тут, наконец. – Он кивком указывает на мокрый стол, на небольшую лужицу воды под ним и, развернувшись, широким шагом выходит из комнаты.

Оставляя меня в полной растерянности и с предчувствием надвигающейся бури.

Глава 2

– И ты согласилась? – округляет глаза Натаха, громко отхлебывая чай из кружки и примеряясь к десерту.

Я морщусь. И от хлюпающего звука, и от нелепого вопроса. Глупо, наверное, ожидать понимания от человека, который с детства залюблен, избалован и не знает ни в чем отказа. Но больше мне поделиться не с кем, а держать все в себе – уже нет сил.

Да и Наташе я доверяю. Мы дружим еще с гимназии, в универ поступали на одно и то же направление и до сих пор не разлей вода. Единственный человечек, против общения с которым Тимур никогда не был против. Видимо, решил, что хотя бы одна подруга у меня должна быть.

– Нат, а что я должна была сделать, по твоему мнению? Думаешь, скажи, что я не хочу, это решило бы проблему? Отчим пожал бы плечами и сказал «окей, я тебя услышал»?

Ната задумчиво жует губу, разглядывая заказанное пирожное. Крутит блюдце, сомневается, а после надавливает на самую серединку, выпуская наружу жидкую начинку.

– Не знаю. – Она так сексуально облизывает ложку, что я невольно оборачиваюсь в поисках какого-нибудь красавчика рядом. – Но это тоже не дело. Ладно он был против твоих встреч с парнями. Я даже согласна с ним в чем-то: ты вечно выбирала каких-то идиотов, но найти тебе мужа в обход твоего мнения – ну это как-то… дико? Двадцать первый век на дворе. Никто не может выдать тебя замуж против твоей воли. В конце концов, ты взрослая совершеннолетняя женщина, сама вправе распоряжаться своей жизнью.

– Угу. В теории. За идиотов отдельное спасибо.

– И в реальности! – продолжает Ната, не обращая внимания на мою последнюю реплику. – Стоит только захотеть. Вот что он тебе может сделать? Лишить денег? Жилья? Покровительства? Это так страшно?

– Все не так просто, Наташ, – перебиваю ее. – Я уверена, что, если я нагло попру против Тимура, он мне этого не простит. Найдет, из-под земли достанет и припомнит. И мама. У нее после операции то и дело вылезают последствия. Мы одни просто не потянем такие финансовые расходы. А еще она его любит.

– Блин! – Натаха кривится, вспоминая мою ситуацию. – Про маму забыла.

Мы на минуту замолкаем. Я допиваю свою чашку травяного чая, продолжая вариться в раздирающих душу эмоциях, Наташка с аппетитом поглощает пирожное.

В ее словах есть смысл. Я действительно могу фыркнуть и отказаться от навязанного брака. Да, придется распрощаться с зоной материального комфорта, возможно, сменить вуз. Этот я не потяну финансово. Устроиться на работу, снять жилье, научиться жить самостоятельно. Не смертельно. Меня пугает другое: если мама примет мою сторону и пойдет за меня, она окажется за бортом вместе со мной. Про дорогие обследования, лечение и, не дай бог, новые операции придется забыть. А я не прощу себе, если с ней что-то случится по моей вине.

Если она решит поддержать Тимура, наши пути разойдутся и я потеряю с ней связь. Я более чем уверена: он запретит маме даже здороваться со мной. Вычеркнет из жизни, перекроет все каналы связи и просто сотрет меня из ее памяти. А еще у нее могут появиться проблемы с мужем на фоне моего поступка.

Ни тот ни другой вариант не сулит ничего хорошего. И я пока не готова на такие жертвы.

Возможно, пока не осознала масштаба надвигающейся катастрофы, а может, просто еще надеюсь на чудо. Что произойдет что-то из ряда вон выходящее и ситуация сама собой рассосется.

– Слушай, а ты хоть узнавала, кто он? – вырывает меня из размышлений голос подруги.

– Ты о ком?

– О твоем женихе. Может, все не так страшно? Может, он красивый, сексуальный, шикарный мужик, из-за которого бабы кипятком писают? И тебе, наоборот, повезло?! – Ната меняет вектор и пытается найти плюсы моего положения.

Я ей благодарна за поддержку, даже натянуто улыбаюсь. В ином случае я бы обязательно пофантазировала на эту тему. Но не сейчас. Не сегодня.

– Да мне плевать, кто он. Я не хочу, понимаешь? У меня уже сам факт того, что я должна, обязана выйти за него замуж, вызывает стойкое отторжение. Бесит!

– Это нормально, – с видом дипломированного психолога изрекает подруга. – Стадия отрицания. Но надо думать, как выбраться из этой ямы.

Я шумно выдыхаю, чувствуя себя зверем, пойманным в ловушку. Чем больше дергаешься, тем сильнее затягивается петля.

Наташа снова медленно проводит языком по десертной ложке, и я наконец замечаю, кому она строит глазки. За барной стойкой ее пожирает взглядом симпатичный молодой человек с густой вьющейся шевелюрой волос.

– Да прекрати ты! – Не выдерживая, отбираю у нее ложку.

На фоне моей ситуации ее заигрывания с понравившимся парнем выглядят как издевательство. Мне нужен совет, помощь, инструкция, как избежать нежеланного брака, а она вместо того, чтобы что-то предложить, глазки мужикам строит.

– Ну хорошенький же. И прям как я люблю – кудрявый. Ар-р!

– Ната!

– Все, больше не раздражаю, – понимает она с первого раза. Делает глоток уже остывшего чая и переключает тумблер. – Слушай. Ну раз пошла такая пьянка, то надо идти от обратного. Ты не можешь отказаться от замужества. Ок! Значит, надо сделать так, чтобы он, то есть жених, отказался от брака. А тут мы упираемся в другое. Что мы знаем об этом человеке? Ничего! А все почему? Потому что кто-то не хочет добыть важную информацию. Ради спасения себя же самой.

– Стоп! – осеняет после ее слов. Я щелкаю пальцами в воздухе. – Точно! Ната, ты гений!

Она удивленно таращится, не понимая моего внезапного энтузиазма.

Выгибает вопросительно бровь.

– Тимур сказал, что жениху важно, чтобы невеста была девственницей. Понимаешь?

– Пока нет.

– Мне нужно перестать ею быть. Я должна срочно с кем-то переспать. Без разницы с кем! – громко объявляю на эмоциях.

И тут же прикрываю ладонью рот, замечая, как повернулись в нашу сторону двое парней за соседним столиком и заулыбался бармен. Замечает это и Ната, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

– Неожиданное решение, – выдавливает из себя, пытаясь казаться максимально серьезной, чтобы не обидеть.

– Я не шучу, – понижаю голос, чтобы в этот раз нас не услышали окружающие. – Тимур сделал на этом акцент, значит, это важно. Он же не зря гонял от меня всех парней, не разрешая им даже приближаться ко мне. А теперь решил выгодно продать.

Наташа постепенно перестает стебаться, прислушиваясь к моим словам. Хмурится, рисуя пальцем узоры по краю чашки.

– Хм. Не знаю, – бросает задумчиво. – Думаешь, может сработать?

– Должно! В любом случае я не хочу, чтобы мой первый раз был с тем мужчиной, которого выбрала не я.

Ната снова косится на хорошенького бармена, игриво закусывая губу.

– Надо подумать. За тобой же вечно таскается хвост из охраны. И контроль на каждом шагу. А еще у тебя нет подходящего кандидата. Нет же? – Я отрицательно мотаю головой. – Во-от. Есть над чем поработать. Но мы хотя бы нащупали направление. А дальше будем решать по ситуации.

Наташа оглядывается вокруг в поисках официантов, но, так и не найдя никого поблизости, кивает в сторону бармена.

– Это судьба! Пойду спрошу счет. – Она грациозно поднимается с места, одергивает юбку, делает шаг по направлению к барной стойке, но в последний момент замирает и наклоняется в мою сторону. – У меня появилась идея, как все правильно организовать. Сейчас оплачу заказ, и едем ко мне. Будем продумывать варианты. Не расслабляйся!

Глава 3

Прожектора слепят глаза, музыка ударными битами отдает в груди, и вообще, вся моя затея сейчас здесь, на месте, уже не кажется такой гениальной. Я осматриваю редких посетителей и понимаю, что уйду отсюда ни с чем.

Может быть, в выходные тут толпы, но сегодня полный штиль. Лишь несколько компаний молодых парней, и те с девушками, еще один ботаник, который с научным интересом уже полчаса изучает свой бокал пива, да двое взрослых мужчин в дальнем углу на диванчиках. А больше никого. Вот и весь выбор. И если народ не повалит в ближайшие пару часов, уйду я отсюда ни с чем.

«С твоим опытом в отношении мужчин, боюсь, максимум, что ты можешь найти в клубе, – это неприятности», – всплывают в голове слова подруги. Сейчас я уже потихоньку склоняюсь к тому, что она была права. Но и брать ее с собой в помощницы я не могла. И без того рисковала.

Это благодаря Натахе мне удалось оказаться в ночном клубе без сопровождения в виде цепных псов Тимура. Задача нетривиальная. Особенно после разговора с отчимом. Но, как говорится, нет ничего невозможного, если сильно захотеть. А я хотела.

Делаю глоток коктейля, цепляя взглядом нового гостя, который присел рядом. А вот и свежая кровь. Смотрю краем глаза, стараясь незаметно разглядеть его профиль. Прямой нос, красивый изгиб губ, легкая щетина. Неплох. Возможно, именно тот, кто мне нужен.

Черная шелковая рубашка, черные волосы, темный цвет глаз. Скорее всего, карие. Горьковато-древесный аромат парфюма. И что-то такое неуловимо привлекательное, какой-то скрытый магнетизм, невидимые глазу феромоны так и тянут попасть в зону его внимания.

Мне нравится. Надо действовать.

Я разворачиваюсь на стуле вполоборота к незнакомцу и… зависаю. А что дальше? Чему там меня учила Наташа? Неназойливо дать понять, что ты не против. Подмигнуть? Улыбнуться? Заговорить?

Черт, все пропало! Я все забыла, Карл!

В горле пересыхает, сердце тарахтит на повышенных оборотах от ожидания чего-то неясного. Хорошо хоть, сижу, а то и ноги начали слабеть.

Раньше я никогда не знакомилась с мужчинами сама. В клубе, да еще с прицелом на секс.

Незнакомец жестом заказывает у бармена сок, а я залипаю на его руки.

Узловатые длинные пальцы, широкая ладонь и рельефно выступающие вены до самого локтя наводят на мысль, что мужчина явно дружит со спортзалом. Да и фигура в целом подтянутая, никакого намека на живот. Вот только с возрастом как-то непонятно. То, что он не пацан, – это ясно, но определить на глаз и сказать точно, сколько ему – двадцать пять? тридцать? сорок? или даже больше? – у меня так и не получается. Просто смотрю на благородный профиль и понимаю, что этот мужчина и есть мой шанс. Красивый, статный, привлекательный, а самое главное – наверняка опытный в любовных делах. И мне нравится. Прям очень нравится. Даже больше, чем надо. Я просто не имею права его упустить.

Выдыхаю, приводя пульс в норму, и решаю идти ва-банк:

– Привет! – начинаю с простого.

Обратить на себя внимание, привлечь интерес и завести непринужденную беседу. Осталось только придумать о чем.

Мужчина лишь на секунду отвлекается, пробегая по мне быстрым оценивающим взглядом, ухмыляется и снова погружается в свои мысли, давая понять, что мое общество ему неинтересно.

Я никогда не считала себя красавицей. Да и парни в универе, кажется, были того же мнения. Редко кто пытался подкатить, познакомиться, а те, кто отваживался, почему-то быстро сливались.

Раньше я не переживала по этому поводу. Учеба шла на первом месте, а такие личности, ради которых можно было потерять голову и заморочиться, мне не попадались. Да и наверняка служба безопасности Тимура прикладывала к этому руку, поэтому молодые люди и шарахались от меня как от прокаженной. Но сейчас игнор от незнакомца неприятно кольнул. Царапнул за живое.

– Угостишь меня чем-нибудь? – повторяю попытку.

На этот раз взгляд брюнета задерживается на мне чуть дольше, особенно в области декольте. Скользит по груди, талии, оценивает ножки в чулках. Сегодня на мне ультракороткое черное платье, максимально обтягивающее фигуру, босоножки на высоком каблуке и парик со светлыми волосами. А еще яркий макияж, меняющий лицо настолько, что я сама себя не узнала, когда взглянула в зеркало. Абсолютная противоположность моему обычному повседневному образу. Без этого маскарада я просто не смогла бы выскользнуть из дома Наташи без палева.

Меня бросает в краску, когда я замечаю, какой похотливый огонек мелькает в глубине темных глаз. Всего на секунду. А потом снова возвращается скучающее выражение.

– Сделай даме сок, – дает знак бармену.

И снова забывает о моем присутствии.

Он серьезно? А как же проверенный план – напоить, заболтать и переспать? Или я что-то пропустила в лекции Наты? Да и не только ее. Метод, проверенный веками.

Тогда почему брюнет им не пользуется? Я не в его вкусе? Или он здесь не за этим?

Не жажду же он утолить сюда забежал, в конце концов!

Смотрю недоуменно на парня за барной стойкой, ища поддержки, но тот лишь едва заметно ведет плечом.

Время поджимает, народ так и не подтягивается, других перспектив не заметно. Да и не хочу я других после того, как положила глаз на брюнета. Не знаю почему, но меня тянет к нему, как мотылька на огонь.

И даже если бы сегодня был обычный вечер, если бы я просто пришла сюда отдохнуть, если бы не искала приключений на свою пятую точку, я бы все равно выделила и запала на этого шикарного самца. А сегодня так сам бог велел.

Я забираю у бармена стакан с ярко-желтой жидкостью, пробую осторожно. Апельсиновый сок растекается по рту сладкой свежестью, а послевкусие обволакивает язык благородной горчинкой.

Я понимаю, что мне нужно как-то подтолкнуть незнакомца к более близкому знакомству, завести правильный разговор, заинтересовать, но в голове пусто. И нет даже намека на просветление. Первый блин всегда комом, вот и у меня, кажется, не выйдет ничего дельного. Плохая из меня искусительница. Вообще ни о чем.

Нервничая, достаю телефон. Включаю экран, чтобы набрать Наташе и спросить совета, как быть, но она опережает меня, присылая СМС. А следом обрушиваются уведомления о куче непринятых звонков. От подруги, от мамы и… от Тимура.

Сердце замедляет ход в предчувствии неприятностей. Все пропало?! Наш план рухнул и отчим узнал, что я уехала от Наты?!

Блин, блин, блин!

Выдыхаю шумно, дрожащим пальцем тыкая в сообщение. Читаю послание. Это конец.

Тимур решил проверить мое местоположение по какой-то проге, распознающей адрес по номеру телефона. И она выдала совсем не те координаты, где находится дом Наты. Не знаю, что его торкнуло внезапно: наши перепалки в последние дни или он всегда тайно проверял, где я нахожусь, – уже неважно. Факт в том, что Тимур знает, где я. И его ребята выехали в нужном направлении.

Даже представить страшно, насколько отчим сейчас в бешенстве. Непорочная невеста накануне выгодной сделки решила сделать финт ушами, опозорить и сорвать все планы.

Интересно, какие кары он придумает на мою голову? Четвертовать? Колесовать? Замуровать заживо?

Я выключаю телефон, оглядываясь. В зале прибавилось народа, а вот брюнет куда-то исчез. Смотрю удивленно на пустующее рядом место, не понимая, как могла проворонить его уход. Похоже, сегодня вообще не мой день.

Допиваю залпом апельсиновый сок, хватаю сумку и быстрым шагом устремляюсь к выходу. Миную поворот и… юркаю обратно, потому что у центральных дверей вижу одного из амбалов отчима. Они уже здесь! Сердце берет ускоренный темп, грозя выскочить из груди. Бьется в горле, мешая дышать.

Я глазами отыскиваю запасной выход, но единственное, что нахожу, – это указатели в сторону уборной. Увы, в клубе я впервые и ориентируюсь плохо, а времени расспрашивать людей, как выйти из заведения окольными путями, просто нет. Поэтому, недолго думая, ныряю в ближайший коридор.

Везет мне сегодня как утопленнице: у дверей женского туалета стоят две девицы в очереди. А вот у мужского никого нет. И назад тоже бежать поздно.

Да и плевать на моральные принципы. У нас, конечно, не прогрессивная Европа, чтобы не испытывать дискомфорта перед противоположным полом за внезапное вторжение в святая святых, но и за шкирку, надеюсь, не выкинут.

Я быстро шмыгаю в мужской санузел, в последний момент краем глаза цепляя появление здоровой фигуры в конце коридора. Кажется, успела. Перевожу дух, осматриваясь.

Несколько кабинок, две из которых не функционируют. Еще одна занята и…

– Колян, я схожу поссу, ты покарауль у женского. Она где-то тут, – раздается из коридора басовитый голос, и сердце ухает в пятки.

Две двери открываются одновременно: одна в кабинку туалета, другая в тамбур санузла, – грозя раскрыть мое убежище. Выбора нет. Как и времени подумать. Делаю шаг в сторону, вваливаясь в узкое помещение с унитазом, захлопываю дверь и закрываюсь там вместе с посетителем, который не успел выйти. Нос утыкается в темную ткань рубашки, улавливая знакомые ноты туалетной воды.

– Тс-с-с! – Умоляюще прикладываю палец к губам и всем своим видом призываю посетителя меня не сдавать, пока через тонкую перегородку кто-то справляет свою нужду.

Замираю, прижимаясь к мужчине всем своим телом ввиду нехватки свободного места. Боюсь пошевелиться. Тут и одному тесновато, а вдвоем и подавно. Незнакомец не двигается.

Медленно поднимаю голову, встречаясь с глазами цвета горького шоколада, в глубине которых замечаю языки обжигающего пламени. Длинные ресницы, прямой нос, красиво очерченные губы. Дыхание перехватывает, когда я понимаю, с кем делю ограниченное пространство.

Брюнет. Мой брюнет.

Мы стоим всего каких-то пару-тройку минут, а по ощущениям время растягивается в вечность. Обстановка совсем не романтическая. И это еще больше сбивает с толку, потому что внутри меня что-то реагирует. На этого мужчину, на его близость, на запах его парфюма. В груди растекается странное тепло. Клубится, растет и постепенно перетекает в низ живота.

Страх впрыснул в кровь адреналин, который обострил все остальные чувства, и сейчас незнакомец кажется мне еще более красивым, чем там, у барной стойки. Правильные черты в совокупности с уверенным выражением лица и легкой надменностью во взгляде будоражат еще больше. Стоит только чуть-чуть наклониться, и я коснусь его губ. Почувствую вкус его поцелуя. Смогу ощутить сильные руки на своем теле.

От таких мыслей становится жарко, и я почти забываю, где мы находимся, пока звук сливного бачка за тонкой перегородкой не возвращает меня в реальность и не напоминает о моем непривлекательном положении.

Все возбуждение как рукой снимает. Я судорожно вздыхаю, отводя взгляд, и уже без всякого стеснения утыкаюсь лбом в крепкое мужское плечо. Ниже падать просто некуда. Приплыли.

Подставила подругу, нажила себе кучу проблем с родителями, опозорилась перед единственным выбранным мною кандидатом на сегодняшнюю ночь.

И как можно было не учесть тот факт, что за мной могут следить по геолокации? Ну дура! Просто дура! Других слов нет.

Что теперь делать дальше?

– А ты настойчивая, – звучит с явными нотками веселья над ухом.

Медленно отрываю взгляд от рубашки и перевожу его на брюнета, снова встречаясь с шоколадными омутами.

Не злится. Улыбается. Но глаза серьезные.

– Я… так вышло. Извините, – бормочу сбивчиво.

– Проблемы?

Сосед по кабинке уже ушел, поэтому мы можем не скрываться.

Пытаюсь открыть дверь кабинки. Кручу несколько раз ручку, но, кажется, замок заклинило.

Брюнет перехватывает инициативу, надавливает на щеколду, и дверь с легкостью поддается. Боже, я даже с такой легкой задачей не смогла справиться, чего уже говорить о чем-то сложном!

Чувствую себя глупой идиоткой. Делаю шаг по направлению к раковине, ловя в зеркале свой растерянный взгляд. Выходить из укрытия еще рано. Люди Тимура сейчас наверняка прочесывают каждый квадратный метр клуба и ближайшую округу в поисках меня. Переворачивают все верх дном. Стоит мне только высунуть нос – я спалюсь.

И оставаться здесь совсем не вариант.

– Нет, все в порядке. – Трясу головой, хоть и понимаю, что мое «в порядке» со стороны выглядит жалко.

– Поэтому ты забежала в мужской туалет как ошпаренная? Нет, ну вариант, что я тебе настолько сильно приглянулся мне, конечно, нравится больше. Но боюсь, к данной ситуации он мало применим. Так что у тебя все-таки случилось? – настойчиво повторяет мужчина.

Открываю кран, споласкивая руки прохладной водой. Умыться бы, чтобы хоть немного снять жар со щек, но, боюсь, мой макияж не выдержит, поэтому ограничиваюсь простым мытьем рук с мылом.

– Бывший, – вырывается первое, что приходит в голову.

Брюнет внимательно сканирует взглядом, словно чувствует, что я вру, и ждет реальных объяснений. Или хотя бы подробностей. А желательно и того, и другого.

– Он тебе угрожает? Преследует? Помочь? – предлагает снисходительно.

Кадры, как люди Тимура хватают моего защитника, скручивают, доходчиво объясняя ему, кто я, калейдоскопом проносятся перед глазами. А мысль, что и незнакомец вполне может оказаться не так-то прост, как кажется, и потом неприятности могут прилететь в сторону нашей семьи уже от него, и вовсе убеждают меня, что от такой помощи лучше отказаться сразу.

– Нет-нет, все под контролем, – заверяю его.

– Уверена?

Я закусываю губу в отчаянии. Как я могу быть в чем-то уверена, если даже не знаю, как буду добираться домой?! И когда.

– Конечно.

Незнакомец разглядывает меня еще несколько секунд, не торопясь уходить. Мне тоже не стоит здесь задерживаться. Все же не женская комната.

– Как тебя зовут? – интересуется брюнет.

– Лиля, – отвечаю не задумываясь.

И только после понимаю, что стоило бы соврать.

– Лилия, значит. Красивое имя. Как и ты сама. Планируешь остаться в клубе дальше?

– Нет. Уже нет.

– Вот и отлично, – резюмирует он, споласкивая руки следом за мной. – Я отвезу тебя. Не волнуйся, я могу провести через запасной выход, и тебя никто не увидит. Пойдем.

Глава 4

Я давно не хожу по ночным клубам, барам и прочим злачным местам. Не вставляет. Я и в юности не злоупотреблял подобными развлечениями, а с возрастом мишура из полураздетых дрыгающихся девиц, алкоголя и громкой музыки начала еще больше раздражать. Ничем хорошим такие походы обычно не заканчиваются. В лучшем случае похмельем. В худшем – неприятными приключениями, сомнительными знакомствами и похудением кошелька на приличную сумму.

Поэтому сегодня мой визит в клуб оказался чистой случайностью. Последствием ссоры с сыном.

Хотелось отвлечься, забыться или еще лучше – просто напиться, как в старые добрые времена. Чтобы не думать о произошедшем и не наломать по горячке дров.

Мне повезло. В будни народа практически нет, если не считать пару-тройку завсегдатаев. Никакой суеты и вырвиглазного кривляния толпы.

Вот только напиться не удалось. Вначале у бармена не оказалось в наличии моего любимого коньяка, потом ассистент прислал напоминание о том, что завтра в восемь у меня важная встреча, а после мысль, что придется бросать здесь свою машину и добираться домой на такси, и вовсе отбила охоту баловаться спиртным. И я решил довольствоваться соком.

Компанию на ночь тоже не искал. Можно было, конечно, позвонить Азарову и заказать себе девочку, чтобы расслабиться, но настроение стремилось к нулю, а в таком состоянии обычно я желал только одного: чтобы ко мне никто не лез.

Поэтому и неуклюжие потуги юной обольстительницы, сидящей рядом за барной стойкой, меня не зацепили. Скорее рассмешили. Я и не собирался откликаться на ее предложение, не планировал вступать в контакт, пока девчонка с круглыми от страха глазами не ввалилась в мужской туалет, скрываясь от кого-то из посетителей. Напуганная, беззащитная. Маленькая птичка, попавшая в клетку.

Вряд ли она искала именно мою кабинку, когда пыталась спрятаться. Просто совпало. Но именно в тот момент, когда этот дрожащий воробушек влетел прямиком ко мне в руки, окатил волной цветочного парфюма и прижался всем телом, умоляя о помощи, во мне что-то щелкнуло. Ожило. А может, девчонка оказалась слишком хорошенькой, чтобы удержаться и не среагировать. В конце концов, я тоже не железный.

И пока мы стояли в тесном помещении, пережидая уход ее преследователя, я разглядывал ее с чисто мужским интересом. Наблюдал, как под тонкой тканью платья вздымается красивая упругая грудь, как бьется жилка под нежной кожей на шее. Как эротично, сама того не подозревая, девчонка закусывает губы. Пах заметно потяжелел, стоило мне только представить их в действии.

– Высадишь меня у ближайшего торгового центра? – просит она уже в машине.

Оставить ее в беде у меня не получилось, и я галантно предложил свою помощь.

– Живешь здесь неподалеку?

– Нет, просто… – запинается.

Я чувствую, как она снова тушуется, уходя в себя.

– Просто что?

Лиля отворачивается к окну, пытаясь скрыть эмоции. Отмалчивается. А во мне опять просыпается гребаный рыцарь, который рвался вступиться за нее там, у мужского туалета, где ее разыскивал какой-то мутный тип.

Давно не припомню за собой такого поведения. То ли магнитные бури виноваты, то ли ссора с сыном разбудила во мне эмпата.

– Воробушек, я понимаю, что не имею права лезть не в свое дело, но гулять одной в такое время по большому городу может быть небезопасно.

– Как ты меня назвал? – смотрит с любопытством.

Усмехаюсь, отмечая, что сам не заметил, как вырвалось это слово.

– Куда ты собралась посреди ночи? – оставляю ее вопрос без ответа.

Я инстинктивно не хочу ее отпускать, а она, как назло, больше не идет на контакт, всем своим видом давая понять, что не желает говорить на эту тему.

Интересно, что в клубе Лилия отчаянно строила мне глазки, пытаясь обратить на себя внимание, а сейчас, когда я фактически созрел, дает заднюю.

– Только не говори, что ты за меня волнуешься, – усмехается грустно.

– Не скажу. У меня другие интересы, – отвечаю прямо.

Воробушек напрягается, крепко сжимая в руках маленькую сумочку. Мне даже кажется, что я слышу стук испуганного сердечка, грозящего предать хозяйку и выпрыгнуть из грудной клетки, но уже в следующую секунду девчонка берет себя в руки, робко интересуясь:

– Какие?

– Например, продолжить наше знакомство в более удобной обстановке? Как тебе такой вариант?

Только вместо ожидаемой радости по поводу того, что ее чары в отношении меня сработали и она добилась своего, Лилия растерянно открывает рот, глотая воздух как рыба, выброшенная на берег. Словно совсем не этого добивалась.

Смущение ярким румянцем ползет по красивому личику. И ведь играет так натурально, что в другой ситуации я бы поверил.

– Мне нравится, – кивает утвердительно, вопреки своему невинно-оскорбленному виду, чем снова удивляет. – Я согласна.

Ее борьба с самой собой забавляет.

Краем глаза улавливаю, как маленький язычок облизывает пухлые губы, и едва успеваю затормозить на красный свет светофора, потому как мысли мгновенно уносятся в другом направлении, а перед глазами вспыхивает картина, где Воробушек так же эротично облизывает кое-что другое. Все-таки давно у меня не было секса. Иначе не торкало бы сейчас, как прыщавого юнца в пубертатный период.

Выдыхаю, стараясь сохранять равновесие и не увлекаться раньше времени. К тому же невинный жест Лилии напоминает мне кое о чем важном.

– Подождешь минуту? – Припарковываюсь у ближайшей аптеки. – Я быстро.

Покупаю несколько пачек презервативов и возвращаюсь в машину. Кидаю их в бардачок под настороженный взгляд Воробушка. Она же понимает, на что согласилась?

– Не передумала? – уточняю на всякий случай.

И, получив нужный мне ответ, жму на газ.

Ближайшая подходящая гостиница оказывается в двадцати минутах езды. Домой ехать я в любом случае не собирался, но и снимать номер в отеле в мои планы не входило, поэтому заранее ничего не бронировал. И люкс, ожидаемо, оказывается занят. В качестве извинений администратор обещает прислать приятный комплимент от заведения.

– Приятного отдыха, – сверкает профессиональной улыбкой девушка с именем Лаура на бейджике, вручая ключ-карту.

Я уверен, что она окажется права. Настроение круто меняется в лучшую сторону вместе с неожиданным поворотом событий. А я ведь просто хотел проветрить мозги, когда уезжал из дома.

– Здесь уютно, – робко бросает Лиля, топчась на пороге, словно не решаясь зайти в номер.

Сейчас при нормальном освещении я могу хорошо рассмотреть свою спутницу. То, что у нее шикарная фигурка, я заметил еще в клубе, а вот лицо на близком расстоянии кажется мне знакомым. Странное дежавю царапается где-то в памяти, хоть и уверен, что мы видимся в первый раз.

Красивые голубые глаза, аккуратный носик, свои натуральные губы. И грудь не силиконовая. Я помню эти ощущения, когда Воробушек жалась ко мне в санузле. Если на ней и есть бюстгальтер, то точно без всяких там пуш-апов и прочих искусственных увеличителей.

А еще, несмотря на довольно откровенный наряд и яркий макияж, она никак не похожа на профессионалку. Нет того опыта во взгляде, наглости, откровенного вызова, присущих акулам подобного бизнеса. Словно под маской девушки легкого поведения скрывается настоящий ангелок. Просто оказавшийся не в то время, не в том месте и не в том образе.

И ведь отсутствие всего вышеперечисленного не делает Лилю менее привлекательной. Наоборот. Именно эта некая угловатость и неопытность меня в ней и зацепили. Причем настолько, что я решил пренебречь своим принципом избегать знакомств в подобных местах и таким методом.

– Душевая слева, – киваю Воробушку. И добавляю провокационно: – Можем принять душ вместе.

– Н-нет. Не сейчас, – мотает головой и, не медля, юркает в ванную комнату.

Пока Лилия прихорашивается, в номер приносят холодное шампанское, бокалы и фрукты на подносе. Самое то для аперитива.

Моя спутница появляется спустя пять минут.

– За встречу. – Приглушаю свет и передаю ей запотевший фужер с напитком, сокращая между нами расстояние.

Воробушек осторожно берет в руки бокал, молча соглашаясь. Пригубляет шампанское, морщась, делает еще глоток и еще. Все-таки красивая, зараза. И играет замечательно. Надо признать, мне нравится ее застенчивость вкупе с женственностью и откровенной сексуальностью.

Шампанское на голодный желудок бьет в голову. Протягиваю руку, желая прикоснуться к ее волосам, пропустить сквозь пальцы светлые пряди, но Лиля резко отступает. Смотрит испуганно.

– Прости, я просто не люблю, когда трогают прическу, – бормочет оправдывающимся тоном, но почти тут же исправляется.

Ставит пустой фужер на столик, делает шаг обратно и кладет руки мне на плечи. От ее близости, от запаха кожи, смешанного с легким цветочным гелем, от неуверенных скольжений ладоней по моей груди в паху заметно тяжелеет. Хрен его знает, что в девчонке такого особенного, но я реагирую на нее как пацан. Без всяких предварительных ласк и стимуляций тестостерон повышается в крови до максимальных значений. От простого прикосновения. От ее прерывистого дыхания. От естественного румянца на ее щеках.

Воробушек тянется к пуговицам моей рубашки, медленно расстегивая одну за другой. Снимает с плеч ткань, пока я как завороженный любуюсь выражением ее лица. Тем, как она сексуально закусывает губы, волнуется. А она волнуется, черт побери! Я это вижу, слышу, чувствую. И это еще больше заводит.

Приподнимаю пальцем ее подбородок, вынуждая посмотреть на меня. Твою мать! За такие глаза в прошлом убивали. А сейчас обладательница колдовских омутов стоит передо мной, готовая исполнить любое желание за символическую плату. Кстати, кажется, мы не успели обговорить ее тариф.

К черту! Сколько бы она ни стоила, я готов платить. Любую сумму. Она того стоит.

Лиля замирает в нерешительности, и я не выдерживаю. Накрываю ее губы своими, врываясь языком в податливый рот, глотая чужое дыхание. Пью ее поцелуй, как умирающий от жажды. Еще! Больше!

Руки сами находят подол платья и одним точным движением избавляют Воробушка от него. Останавливаюсь на секунду, оценивая захмелевшим взглядом точёную фигуру. Длинные стройные ноги, тонкую талию, плоский животик. И грудь. Два великолепных полушария, которые так и манят. Сжать, потискать, попробовать их языком.

И все-таки я угадал. Воробушек была без бюстгальтера.

– Красивая, – хриплю, улыбаясь.

Щелкаю пряжкой ремня, избавляясь от брюк и боксеров одновременно. А на Лилию внезапно накатывает приступ стеснительности. Она скрещивает руки на груди, хватая себя за плечи и пытаясь скрыть от меня свою соблазнительную твердую троечку. Дышит часто.

– Чш-ш, не надо так. – Развожу в стороны ее руки.

Обвожу пальцем ареолу, сжимаю упругий сосок, наблюдая, как нежная кожа покрывается мурашками. Тесню девушку к кровати. Мне не нужны долгие ласки и прелюдии. Хочу ее всю и сейчас. Без всяких уговоров. Останавливает только то, что девчонка еще не готова. Зажата. Ей бы расслабиться и получать удовольствие. А она в стесняшки играет.

Толкаю на постель, нависая сверху. Целую вначале одну грудь, всасывая в рот чувствительную вершинку, потом другую. Аккуратно снимаю с девчонки кружевные трусики и прохожусь плотоядным взглядом по открывшейся мне картине. Воробушек не просто красивая – она идеальная. Везде. Даже там.

Коленом раздвигаю ее ноги. Рукой спускаюсь ниже, нащупывая клитор. Сухая. И узкая. Даже, кажется, слишком. В другом случае подумал бы, что девственница.

– Хочу тебя! – шепчу, целуя шею, прикусывая мочку уха.

Очерчиваю губы, раскрываю рот, заставляя облизать мой палец, и снова возвращаюсь к нежному местечку между ног. Там по-прежнему сухо, но, когда я проникаю глубже и нахожу нужную точку, Лиля подается вперед, издавая стон, и красивые глазки закатываются от удовольствия.

Да, вот так, моя хорошая.

Давай.

Давай.

Еще чуть-чуть.

Твою мать! Какая же она охренительная! Я готов кончить только от одного вида, где обнаженная Воробушек лежит с раздвинутыми ногами, подмахивает бедрами и цепляется ногтями за мои плечи. Еще немного, и наш секс именно так и закончится.

Она даже стонет по-особенному. Натурально. Без притворства. Что окончательно сносит мне крышу.

Я на ощупь нахожу на рядом стоящей тумбочке упаковку презервативов, разрываю фольгу и в считаные секунды раскатываю резинку по пульсирующему стволу. Промедление для меня сейчас смерти подобно. Пристраиваюсь у девчонки между ног. Хочу ее. Войти, насадить на себя, трахнуть. Долбить нежную плоть до искр в глазах. До надрывных криков. До сладких спазмов. Кончить на шикарную грудь, на лицо.

Наслаждаться сексом с ней до самого утра, без перерыва.

Не в силах больше ждать, направляю головку члена между влажными складочками. Трусь снаружи несколько секунд, дразня нас обоих, а после одним резким движением вхожу до упора. И… застываю под резкий вскрик Воробушка, не в силах поверить в происходящее. Даже дышать перестаю, вглядываясь в красивое лицо, искаженное болезненной гримасой. Пытаясь найти опровержение. Убедиться, что я ошибся. Что мне показалось.

Медленно подаюсь назад, выходя из нее, замечаю кровь на презервативе и понимаю, что нет. Не ошибся. И вся ее игра в скромницу была не игрой. Лилия действительно была девственницей. До этой минуты.

Глава 5

– Воробушек, ты почему не сказала?! – слышу голос брюнета над ухом.

Ласковый, успокаивающий. Только от этого не легче. Я пытаюсь выровнять дыхание, напитать кровь кислородом и хоть немного унять пульсирующую боль, которая щупальцами расползается по всему телу.

«Расслабься, – говорила Ната, – главное, в первый раз не напрягаться. Это не страшно. Чуть-чуть неприятно, но не больно».

И я поверила. Расслабилась, уверенная, что все получится. Все проходят через это, и я переживу. Тем более желание вспыхнуло настолько сильное, что я на время забыла обо всем. И вначале действительно все шло шикарно. Ласки, поцелуи, прелюдия. Адреналин от предвкушения. Но то ли я хреново расслабилась, то ли размерчик у моего избранника ого-го – к такому я оказалась не готова.

Боль ядовитыми искрами взорвалась внутри. Каждый нерв, каждая клеточка натянулись до предела. Как струна: только тронь – и зазвенит или еще хуже – лопнет. А вот последнего мне точно не надо.

Дыши, Лиля, просто дыши. Все пройдет, и это тоже. От подобного не умирают. Или все-таки умирают? Мамочки…

Вдыхаю полной грудью, отгоняя глупые мысли, и уже через пару секунд начинаю привыкать к новым ощущениям. Боль постепенно сходит на нет, голова проясняется, хотя расслабиться до конца все равно не выходит. Но и минутное облегчение уже можно считать за победу.

Я наконец позволяю себе приоткрыть глаза. Встретиться взглядом с шоколадными омутами напротив.

– Я не думала, что это важно, – оправдываюсь с кривой улыбкой.

Мужчина обхватывает ладонями мое лицо и нежно стирает большим пальцем капли слез, невольно выступившие от перенапряжения.

– Откуда же ты такая взялась на мою голову, Воробушек?

– Какая такая? – переспрашиваю еле слышно.

Глаза у него вблизи нереально шоколадного цвета. С длинными закрученными ресницами, с особым магнетизмом.

– Красивая. Невинная. Сладкая, – перечисляет тягучим хриплым голосом, от которого по всему телу бегут мурашки.

– Правда? – спрашиваю глупо, не придумав ничего другого.

– Что правда? Что красивая?

– Что сладкая, – отвечаю, завороженная карим омутом его глаз, в глубине которых пляшут опасные огоньки.

Волнуют, манят, затягивают.

То ли мне раньше не делали таких комплиментов, то ли делали, но не таким тоном, – в груди что-то ёкает и переворачивается.

Мужчина тяжело дышит. Переводит жадный взгляд на мои губы.

– Ты мне крышу рвешь, девочка, – выдыхает в губы. – Даже не представляешь насколько.

Я медленно разжимаю пальцы, отпуская мужские плечи. В некоторых местах на загорелой коже остались красные полукруглые отметины. Видимо, настолько сильно впилась ногтями, что не заметила, как переборщила.

– Как тебя зовут? – вспоминаю в последний момент.

Он сомневается пару секунд, словно решая, говорить мне правду или нет, а после глухо отзывается:

– Марк.

Опомнилась. Самое время для знакомства.

– Я очень хочу тебя, малышка. Прости, если сделал больно. – Он выходит из меня, одним точным жестом стягивает презерватив и, пока я не успела опомниться, вновь наполняет собой. В этот раз уже аккуратно и плавно. Языком чертит дорожку по моей шее, скользит от уха к ключице, спускается к груди, медленно начиная двигаться взад-вперед. Давая привыкнуть к себе, к своему размеру. Вбирает в рот вершинку груди, посасывая и слегка кусая.

Между ног по-прежнему неприятно саднит, но заботливое отношение со стороны партнера подкупает, а в связке с волшебными манипуляциями языка и хриплым сексуальным голосом его владельца внизу живота начинает разгораться почти потухшее желание. Весь дискомфорт вытесняется новыми волнующими ощущениями. Я выгибаюсь навстречу Марку, зарываюсь пальцами в его волосах, пытаюсь поймать бедрами ритм. Хватаю ртом воздух, когда мужчина в очередной раз ударяет языком по чувствительному соску, а после прочерчивает влажную дорожку между грудей к шее.

– Я бы трахал тебя до утра без остановки, – взрываются новым витком возбуждения слова Марка.

Толчки внутри меня становятся сильнее, дыхание тяжелее. Внизу живота копится сладкое напряжение, грозящее вот-вот рвануть. Боль уже настолько отошла на второй план, что я ее почти не чувствую на пике подступающей разрядки. Мне не хватает самой малости, всего чуть-чуть до личного космоса, а чего именно – я сама не понимаю.

– Пожалуйста! – хнычу, комкая под собой простыню.

Возбуждение становится настолько острым, что я готова умолять. Поэтому, когда Марк неожиданно покидает меня, оставляя после себя ноющую пустоту, я готова расплакаться.

А как же я?! Я? Я не успела…

– Чш-ш-ш, не волнуйся. Иначе я сделаю тебе больно, – облизывая мочку уха, шепчет мужчина.

И в первый момент я действительно не понимаю его. Он не кончил, он возбужден похлеще меня. Тогда почему?

Марк не отвечает. Просто начинает тереться твердым горячим членом между влажных складочек. Не заходя вовнутрь. Поверх. Задевая набухший клитор. С ходу беря бешеный темп.

До меня доходит только спустя несколько секунд, что если бы он с такой же амплитудой вбивался в меня сейчас – я бы не выдержала. Не в первый раз точно. А его штормит, и нехило.

Удовольствие начинает возвращаться, и глаза закатываются сами собой от такой агрессивной стимуляции половых губ и чувствительной горошины между ними.

Я прихожу к финалу за короткий отрезок времени. Сладкий разряд прошивает с головы до ног, выгибая дугой. Растекается горячим оргазмом по телу, лишает оставшихся сил и напрочь вычеркивает возможность думать о чем-то еще. А следом со стоном кончает и Марк.

Мне кажется, что я умерла и родилась заново. В голове туман, тело ломит, внутри странная легкость. Мне хочется смеяться, радоваться и плакать одновременно. Такого урагана эмоций я еще никогда не испытывала в своей жизни.

Нет, я уже большая девочка и прекрасно знаю, что при сильном возбуждении женщина способна получать колоссальное удовольствие от близости с мужчиной, но знать теоретически и испытывать на собственном опыте – две большие разницы. Просто огромные, я бы сказала.

И сейчас я даже жалею, что упустила столько времени, зарываясь с головой в учебу и отодвигая личную жизнь в дальний угол.

Мне хорошо. Очень хорошо. Ровно до того момента, пока блаженную тишину не нарушает голос Марка:

– Сколько тебе лет?

Я вздрагиваю от неожиданности. А еще от колючего ледяного тона, что минусовой температурой окатывает с ног до головы, и весь романтический флер моментально улетучивается.

Я удивленно открываю глаза, подтягивая колени к груди и усаживаясь на кровати. Тяну за край простыни, чтобы прикрыться, интуитивно ощущая, как сменилась атмосфера вокруг. Еще каких-то несколько минут назад меня абсолютно не смущала моя нагота перед чужим, практически незнакомым мужчиной, а сейчас между нами пропасть. Мы снова посторонние люди.

– Двадцать один, – отвечаю честно. А после спрашиваю с издевкой: – Тебе не кажется, что интересоваться возрастом уже поздно?

Хотя, наверное, Марка можно понять. В наше время с невинностью расстаются гораздо раньше совершеннолетия, и подобная оплошность могла выйти ему боком.

– И ты до сих пор оставалась девственницей? – неверяще щурится он, не реагируя на мой выпад.

– Не все мамонты вымерли, – отвечаю с сарказмом.

– Красивая девушка, сохранившая себя до такого возраста, и пошла искать приключений в ночной клуб, – скорее констатирует, чем спрашивает. – Не верю, что в твоем окружении не нашелся ни один желающий тебя кандидат.

– Я и не призываю в это верить, – жму плечами. – Ты спросил – я ответила.

От воспоминаний, зачем я пошла на эту авантюру, настроение на скорости звука летит в бездну.

Какая ему разница? Он свое получил? Получил. Зачем копаться в том, что его не касается?!

– Вопрос в деньгах? – продолжается допытываться Марк.

На мгновение мелькает мысль озвучить ему какую-нибудь сумму, чтобы человек перестал мучиться подозрительностью и успокоился. Может, оно так и правильно было бы, только вот гордость против.

– Я в душ, – оставляю его без ответа.

Медленно сползаю с кровати, морщась от неприятных ощущений внизу живота. Чувствую, о грациозной походке придется забыть на пару дней.

В ванной комнате в первую очередь разглядываю себя в зеркале. Не знаю, чего необычного я ищу в своей внешности, но чувство, что во мне что-то кардинально поменялось, не отпускает.

Парик не съехал, за что огромная благодарность Натахе, чьими умелыми ручками он был чуть ли не намертво прикреплен к моей голове. И даже выглядит в меру естественно. Косметика чуть смазалась, губы припухли от поцелуев, что, в принципе, неудивительно, учитывая, с какой страстью мы целовались. На груди засосы. А в остальном ничего не изменилось. Разве что добавились блеск в глазах и загадочность во взгляде. Хотя вряд ли кто-то со стороны заметит столь незначительные перемены во мне.

Включаю теплую воду, вставая под упругие струи. В голове роятся мысли, как быть дальше. Пока у меня выключен телефон – моя геолокация недоступна. Тимур меня не найдет. А вот Ната будет волноваться. Как и мама, если отчим расскажет ей о моих выкрутасах.

Но домой сейчас возвращаться желания нет. Во-первых, я пока не готова к встрече и разговору с родителями, а во-вторых, слишком много эмоций за этот вечер, которые нужно принять, переварить, свыкнуться. И решить, что делать дальше. Потому что пока в моей голове вариантов ноль.

Густая ароматная пена стекает под струями теплой воды, смывая с меня следы нашей с Марком близости. Я медлю, с некоторым сожалением расставаясь с ароматом мужского парфюма на своей коже. Отголоски пережитого оргазма все еще волнуют. Перед глазами до сих пор сильные плечи, бугры мышц и капельки пота на них. В ушах звучат пошлые комплименты, и тело фантомно ощущает приятную тяжесть партнера.

Мне повезло. Только сейчас я начинаю понимать, как рисковала, соглашаясь на подобную авантюру. Это для Натахи приключение, драйв, контролируемый со стороны процесс; это не она шла на поиски мужика вслепую. Для меня же все могло сложиться фатально, окажись на месте Марка какой-нибудь моральный ублюдок с милой улыбкой и ангельской внешностью.

Выдыхаю, выключая воду, и заматываюсь в банный халат. В любом случае дело уже сделано. И махать кулаками поздно.

– С легким паром, – слышу, как только выхожу из ванной комнаты.

Марк, одетый в рубашку и брюки, сосредоточенно просматривает что-то в телефоне.

– А ты… – начинаю было, но он перебивает:

– Номер оплачен до обеда, можешь оставаться, если хочешь. А мне надо ехать.

– А-а, – киваю растерянно.

И совершенно неуместное разочарование растекается в груди. Не то чтобы я надеялась на продолжение романтика или ночи в его объятиях, но и того, что он уйдет сразу после того, как все закончится, даже не приняв душ, тоже не ожидала.

– Сколько я должен? – Переводит на меня вопросительный взгляд.

И снова он о деньгах!

– Ничего ты не должен. Я сама хотела, – отвечаю чуть резче, чем планировала.

Отворачиваюсь, проходя мимо. Чувство того, что мною попользовались и выбросили, навязчиво лезет в душу. И это даже несмотря на то, что, по идее, все как раз наоборот.

– Воробушек?

– Что? – недовольно оборачиваюсь.

– Возьми. – Марк протягивает зажатый между двумя пальцами белоснежный кусочек картона.

– Что это?

– Моя визитка. Позвони мне, как будешь свободна. У меня есть к тебе предложение.

– Руки и сердца? – вырывается ехидно.

Визитку я не беру. Даже руки принципиально прячу за спину.

– Лучше, – довольно улыбается Марк. – И не ходи больше по барам одна. Тем более по ночам. Это небезопасно.

Так и хочется ответить: не переживай, в ближайшее время мне будет совсем не до того. Но вместо этого я лишь зеркалю его улыбку.

Марк, понимая, что я не собираюсь забирать у него визитку, кладет ее на тумбочку. Подходит вплотную, приподнимая мой подбородок и вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Обещаешь? – наклоняется к самым губам.

– Угу, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать о том, что никому звонить не буду, а белоснежный кусочек картона сразу же после расставания отправится в мусорку.

Аромат горьковато-древесного парфюма снова проникает в ноздри, будоражит, влечет. Сердце ускоряется, и веки закрываются сами собой в ожидании поцелуя. Я не знаю, что это за магия такая, но, когда Марк так близко, я плавлюсь от его феромонов, как шоколад на паровой бане. И жду продолжения.

– Прости, что сделал больно, Воробушек. В следующий раз буду более аккуратным. Спокойной ночи! – Мягкие губы легким мазком касаются моих, и почти сразу я слышу торопливый звук уходящих шагов.

Открываю глаза, провожая взглядом широкую спину. Ушел.

Ну вот и все, Лилька. Ты добилась, чего хотела, все прошло удачно, только почему на душе так тяжело и пустота внутри? Я все-таки не выдерживаю, беру в руки визитку, вчитываясь в имя своего первого мужчины. Багиров Марк Дамирович. Красиво звучит. Да и сам он очень даже ничего.

Скрепя сердце разрываю картон на мелкие части. Прости, Марк, это была наша первая и последняя встреча. Следующего раза, увы, не будет.

Глава 6

– Где ты шлялась, мать твою? – гремит голос отчима.

Главное – не отводить взгляд. И я не отвожу. Вскидываю подбородок, глядя ему прямо в лицо.

– Что не так? – стараюсь говорить ровно, чтобы не выдать своего волнения.

Потому что в животе все скручивается в тугой узел от плохого предчувствия. Дышать больно.

– Что не так? Что не так?! – цедит с яростью каждое слово Тимур. – Тебя не было всю ночь, твоя подруга, заикаясь, несет какой-то бред про украденный телефон, мать уже морги обзванивать собирается, а ты, тварь неблагодарная, спрашиваешь, что не так?!

– Тим, не надо. Не дави. Она и без того волнуется, видно же, – дрожащим голосом вступается за меня мама, прикасаясь ладонью к плечу супруга. – Давайте лучше сядем за стол и спокойно поговорим.

Вот маму жалко. Она действительно переживала за меня. Лицо бледное и глаза красные от слез.

– Нина, не лезь! Эта гнида возвращается домой поутру с наглым видом, будто ничего не произошло, а я должен перед ней расшаркиваться, чтобы она, случаем, не разволновалась?! – взрывается отчим. – Она опозорила меня, тебя, семью!

Гипсовая статуэтка с комода летит об стену, разбиваясь на несколько кусков.

– Тим, прошу тебя, успокойся! – кидается ему наперерез мама, вставая между мною и мужем. – Не надо, умоляю! Еще никто никого не позорил. Ничего не ясно. Мы даже не знаем, что на самом деле с ней произошло. Давай просто поговорим. Без эмоций. Лиля и так напугана.

Тимур затихает на секунду. Усмехается криво, недобро, выдерживая паузу.

– Напугана? – снижает голос на полтона. – Кто? Вот эта бессовестная мразь, которая стоит передо мной и даже глаза не отводит?!

Отчим никогда не поднимал на меня руку. Мог ругать, отчитывать, но до насилия не доходило. Я и повода не давала. С детства росла послушным, спокойным ребенком, соглашалась с его мнением и лишний раз не лезла на рожон. Но, кажется, сегодня день крайностей. Судя по перекошенному от бешенства лицу Тимура, он вообще готов меня убить. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Я уже совершеннолетняя. И имею право не ночевать дома, не спрашивать на это разрешения и не отчитываться, – стараюсь держать лицо.

Сложно. Я неконфликтный человек, и у меня нет опыта огрызаться, поэтому каждое слово дается с трудом.

– Лиля, пожалуйста, помолчи, – умоляюще просит мама. – Мы с отцом ночь не спали. Он всю службу охраны на ноги поднял, всех на уши поставил. Тебя искали везде, где только можно. Ты хоть понимаешь, что я чувствовала в этот момент? Что мы с отцом пережили? А ты вместо того, чтобы объясниться, дерзишь.

В то, что мама волновалась, я верю. И мне стыдно перед ней. А вот в отцовские чувства Тимура, который ночь не спал, мучился от неведения, страдал, уже нет. Если только переживал за свою выгоду, которую может потерять из-за моей выходки, тогда да, возможно. Потому как на мою жизнь ему плевать. Я это уже выяснила.

– Совершеннолетняя, говоришь. Можешь не отчитываться… – угрожающе тянет он.

Но договорить не успевает: телефонный звонок отвлекает отчима от происходящего, и Тимур, выругавшись себе под нос, выходит из комнаты. А я выдыхаю. Пусть ненадолго, на каких-то несколько минут, но наступает так необходимая мне сейчас передышка.

– Лиля! Лилечка, дочка, что происходит? Тебя кто-то похитил? Насильно удерживал? Ты попала в нехорошую компанию? Тебе угрожали? – бросается с расспросами мама, как только за Тимуром закрывается дверь.

Сегодня привычка отчима уединяться при телефонных разговорах дала мне возможность поговорить с мамой прежде, чем меня казнят.

– Нет, мам. Со мной все в порядке. Прости, что не позвонила. Телефон сел, – вру неумело.

– А где ты была? Лиля?

– Гуляла.

– Всю ночь? Одна?

– Мам, пожалуйста. Да, всю ночь, да, одна. Мне это было нужно.

Мама зависает после моих слов. Смотрит удивленно, будто ожидала каких угодно объяснений, но не того, что услышала. Трет переносицу растерянно.

– Я не… не понимаю. Зачем надо было? Что случилось? Лиля, что ты от меня скрываешь? Мне, маме, ты же можешь сказать? Я ведь тебе не чужой человек. Зачем ты так…

Ее тон, ее растрепанный вид болезненно задевают что-то внутри. Снова будят чувство вины. Если бы не мама, я бы и не вернулась домой. Плюнула бы на все и начала жить самостоятельно.

– Мам, прости, но я не могу так. Я не выйду замуж за того, кого нашел мне Тимур. Я не вещь. И на дворе не средние века, чтобы выходить замуж по договоренности. Меня никто не спросил, хочу ли я этого, что я чувствую и как к этому отношусь. – От жалости к самой себе на глаза наворачиваются слезы. – Я живая! Я тоже хочу иметь право на свою жизнь, а выходит, что…

– Лиля, солнышко! – совсем как ребенка успокаивает меня мама. Обнимает, прижимая к груди. – Ты чего себя накрутила? Это все из-за этой дурацкой свадьбы? А я уже себе что только не надумала, боялась, что не увижу тебя живой. Бог с ней, с этой свадьбой, скажу Тимуру, чтобы не давил. Он зациклился, что тебе так лучше будет, что парень перспективный и не за кого попало пойдешь. Что будешь обеспечена всю жизнь. Обещал познакомить на днях.

– Я не хочу, мам. – Шмыгаю носом, чувствуя, что еще чуть-чуть – и совсем расклеюсь. Напряжение начинает отпускать, а следом накатывает слабость. – Я так не хочу.

– Не хочешь – значит, не будет ничего. Почему не пришла сразу? Не сказала? Я бы поговорила с Тимом, он бы понял. Я уверена. – Мама с облегчением выдыхает и немного отстраняется, внимательно рассматривая меня. Словно не веря до конца, что это правда. – Ты, наверное, голодная? Пойдем, я тебя покормлю.

– Есть тоже не хочу, – качаю головой.

– Тогда чаю с шарлоткой. Я вчера вечером пекла. Пойдем, пойдем, хоть успокоишься. И я тоже.

Мама тянет меня на кухню, ставит чайник, достает кружки. Посреди стола красуется домашний пирог. Отрезаю себе кусочек, кладу на блюдце и жду, когда будет готов чай.

Хочется верить, что все будет так, как она обещает, что Тимур действительно осознает ошибку и отступит. Но что-то подсказывает, что расслабляться рано. Отчим так просто не откажется от своих целей. Особенно если там замешаны деньги.

И уже спустя пять минут я в этом убеждаюсь.

– Поела? – заходит он на кухню с хмурым видом.

Последний кусочек шарлотки застревает в горле, и я невольно давлюсь.

– Тимур, – делает шаг к нему навстречу мама, но останавливается, замечая недобрый взгляд.

– Поговорила с ней?

– Поговорила.

– Отлично. А теперь мой черед. Допивай чай, и жду тебя у себя в кабинете. Одну, – обращается уже ко мне отчим. – Проясним пару моментов.

– Тимур, подожди!

– Я вам не мешал общаться? – осаждает жену. – Вот и ты дай мне возможность провести воспитательную беседу с дочерью. Не переживай, я ее не трону. Ты знаешь, женщин я не бью. Но кое-что выяснить не помешает. – А после разворачивается ко мне: – Не заставляй себя ждать. У меня мало времени.

И тяжелым шагом покидает кухню.

Машинально дожевываю остатки пирога, не чувствуя вкуса. Запиваю последним глотком чая. Никто не обещал, что будет легко, а посему держись, Лилька, держись.

– Ты не зли его сейчас, дочка, – цепляет меня за рукав мама, когда я решительно встаю из-за стола. – Он на взводе. Начнешь доказывать что-то – только еще больше разозлишь. Ты же знаешь, что Тимур у нас старых закостенелых взглядов. Я потом сама с ним поговорю, объясню, донесу помягче. Он ведь тоже переживает, поверь, просто выражает это топорно, по-мужски, отсюда и такая реакция.

Усмехаюсь грустно в ответ. Конечно, он переживает, ага. До седых волос.

Мама всегда выступала эдаким миротворцем в наших конфликтах с Тимуром. Защищала его передо мной, меня перед ним, находила нужные аргументы, остужала горячие головы. Раньше я прислушивалась к ее словам. Соглашалась, уступала. Но не сейчас, когда мое молчание наверняка будет расценено как признание неправоты.

– Я все понимаю, мам.

А вот о том, что молчать в этот раз не собираюсь, я не распространяюсь.

– Вот и отлично. Я знаю, что ты у меня молодец, – кивает она ободряюще. – Главное, не спорь с ним, ладно?

Я неопределенно веду головой, оставляя ее последнюю просьбу без ответа, и иду в сторону кабинета отчима. За дверью тихо. Не слышно ни мата, ни звуков бьющихся предметов. Вхожу, застывая на пороге. Тимур стоит у окна, спиной ко мне. Руки спрятаны в карманы, плечи напряжены.

– Присаживайся, – бросает, не оборачиваясь.

Ровно, спокойно, будто и не метал молнии несколько минут назад, не пытался крушить все подряд и не рвался стереть меня в порошок. Внутри все подбирается от нехорошего предчувствия. Я готовилась к разносу. К крикам, гневным высказываниям, угрозам, оскорблениям – в общем, к двенадцатибалльному шторму. А нынешнее спокойствие Тимура никак не тянет на ураган. Скорее на затишье перед бурей, и это пугает сильнее. Пробирает до кончиков пальцев.

Отчим – холерик по складу характера. Он не умеет держать себя в руках, когда зол. А он зол. Поэтому такие проявления выдержки ему не свойственны. Не к добру все это, ой, не к добру.

Я прохожу в середину комнаты и сажусь на диван рядом с журнальным столиком. Складываю руки в замок перед собой.

– Ну что, поговорим? – разворачивается, наконец, он в мою сторону.

– Я тебя слушаю.

Тимур удивленно вскидывает бровь.

– Ты? Меня? – издевательски кривит губы. – Мне казалось, должно быть наоборот.

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Например, где ты была всю ночь и чем занималась? С кем? Какова цель этой выходки? Чего ты этим пыталась добиться?

Расцепляю пальцы и обхватываю сама себя за плечи. Несмотря на внешне спокойный тон, от Тимура разит негативом. Я чувствую это на подсознательном уровне. И мне жутко неуютно здесь, в его рабочем кабинете, на его территории, где все: стены, мебель, каждая вещь – пропитано грубой мужской энергетикой.

– Я была с мужчиной, – не отвожу взгляда. – И да, это то, о чем ты подумал. Цель? Это моя жизнь, и я распоряжаюсь, с кем мне спать, кого любить и за кого выходить замуж.

С каждым моим словом складка между бровей Тимура залегает все глубже, а глаза темнеют от ярости. Но внешне он продолжает держать себя в руках. Обдумывает несколько секунд услышанное, а после спрашивает:

– Хорошо. Ты взрослый человек, способный отвечать за свои поступки и определять для себя цели, я правильно уловил?

– Да, – соглашаюсь осторожно, все еще не понимая, куда он клонит.

– Следовательно, ты понимаешь, что несешь ответственность за свои поступки, – констатирует будничным тоном, который абсолютно не вяжется с его зловещим взглядом.

– Понимаю.

– Тогда давай поговорим как взрослые люди. Без всяких скидок на возраст, без поблажек и с реальным взглядом на жизнь. Ты ведь этого хотела?

Я внимательно смотрю на отчима, все еще не совсем понимая, куда он клонит, а самое главное – каким козырем собирается ходить. В том, что он у него припрятан, я не сомневаюсь.

Тимур шумно втягивает носом воздух и резко дергает ящик письменного стола. Достает небольшую папку, перекидывая ее мне на колени.

– Ознакомься, – цедит сквозь зубы.

И растягивает губы в ядовито-торжествующей улыбке.

Холодок ползет по спине.

– Что это? – уточняю, глядя на папку, как на ядовитую змею.

– Начнем с самого простого.

– То есть это еще не все? – догадываюсь с первого раза, указывая на бумаги.

– Нет, моя хорошая. Это начало. Привыкай. Во взрослой жизни все взаимосвязано, и сегодня, раз ты решила, что готова к трудностям, я покажу тебе, что значит быть взрослой и нести ответственность за свои поступки. Читай!

Глава 7

Прошедшие сутки оказались слишком насыщенными в плане событий за последний год. Большей частью проблемными, но были и приятные моменты. Как, например, встреча с Воробышком. Странная, неожиданная и чертовски приятная.

Я до сих пор в приятном шоке, что девчонка оказалась девственницей. В какой-то момент даже решил, что это подстава. Недоброжелателей в бизнесе всегда хватает, а когда оказываешься на голову впереди соперников, то волей-неволей приходится быть осторожным. Как получилось, что в этот раз я потерял бдительность, – я сам не понял. То ли повлияли бесконечные ссоры с сыном, то ли сказалось постоянное напряжение на работе, но имеем то, что имеем. И мое счастье, что Воробушек на самом деле оказалась совершеннолетней. По крайней мере, я очень надеюсь, что она не соврала мне в этом вопросе.

Встретить чистый нетронутый цветок в царстве порока и разврата сродни восьмому чуду света. Не знаю, как девчонку занесло в тот ночной клуб, но я рад, что она угодила именно в мои руки. Другой вопрос, какую цель преследовала Лилия, соглашаясь на первый в своей жизни секс с незнакомцем. Отомстить бывшему? Заработать? Или найти состоятельного любовника? Последний вариант импонировал больше всего. Наверное, потому, что я сам склонялся к нему. И визитку оставил как раз для того, чтобы убедиться, что я прав.

Девчонка мне понравилась. Да что говорить, если я даже пренебрег банальной осторожностью, когда решил провести с ней ночь.

Весь день я то и дело мыслями возвращаюсь к своему небольшому ночному приключению. Лиля, Лилия, Воробушек. Неужели такие, как она, в наше время еще существуют? Пообщаться бы с ней поближе, понять. Повторить то, что толком и не реализовал ввиду того, что боялся сделать ей больно. Знал бы я с самого начала, действовал бы осторожнее. А так…

Пах тяжелеет, стоит только вспомнить, как Воробушек извивалась и стонала подо мной. Сладкая горячая малышка. Трахнуть бы ее сейчас по-настоящему. Раздвинуть красивые длинные ножки, пристроиться между ними, засадить по самые яйца и не отпускать до самого утра, пока не взмолится о пощаде. Дать небольшую передышку, а потом снова иметь во всех позах. Осталось дождаться звонка.

В том, что она позвонит, я не сомневался. Вопрос лишь когда. Сколько времени ей понадобится, чтобы решиться и набрать мой номер? Сутки? Двое? Неделя? Последнее вряд ли. Делаю ставку на сегодняшний вечер и снова погружаюсь в работу.

Но когда стрелки часов переваливают за девять вечера, понимаю, что просчитался.

Надеялся, что не стану прибегать к этому методу, но моя интуиция подсказывает, что если сейчас рыбка сорвется с крючка, то потом найти и поймать ее будет сложнее. И как бы я ни пытался убедить себя, что не стоит концентрироваться на случайной девчонке, понимаю, что она зацепила меня гораздо сильнее, чем я предполагал.

– Степан, ты еще здесь? – набираю безопасника.

– Рядом. Нужен? – тут же отзывается боевой товарищ.

– Да, будь добр, загляни ко мне сейчас.

Пока жду работника, открываю телефон, чтобы проверить банковские операции за вчерашний день и передать ему точное время моего нахождения в клубе.

– Седина в бороду, бес в ребро? – выслушав мой заказ, ворчит безопасник.

– Нет у меня бороды, сам знаешь. – Развожу руками, готовясь терпеливо слушать лекцию о личной безопасности и необходимости тщательно фильтровать личные связи.

Я и сам понимаю разницу между переспать с кем-то из знакомой тусовки, в крайнем случае – с проверенной по всем фронтам эскортницей, или подцепить незнакомую девку в сомнительном заведении. Но то ли у товарища нет настроения, то ли он понял, что это пустая затея и после драки махать кулаками поздно, лекции я так и не дожидаюсь.

– Еще какая-нибудь информация кроме имени на эту девчонку у тебя есть? Телефон, например? – включается в процесс.

– Я бы тебя тогда не звал.

Нестеров хмурится, постукивая карандашом по столу.

– Ну, допустим, я вытащу видеозаписи за вчерашний вечер с камер клуба. Если она не привлекалась ни по каким статьям и нигде не засветилась, то найти ее будет сложно. Ты ведь понимаешь, что мы живем не в маленьком городе, где все друг друга знают в лицо?!

– Понимаю. Поэтому и прошу найти ее именно тебя, – делаю упор на последнем слове.

Закаленный суровыми девяностыми, прошедший огонь и медные трубы, имеющий опыт работы в спецслужбах Степан не просто так занимал свое место в моей компании. Он мог найти иголку в стоге сена, информацию, которую удалили со всех носителей, поэтому в том, что он отыщет моего Воробушка раньше, чем она сама решит сделать первый шаг и вспомнит обо мне, я не сомневался. А все его «ну ты же понимаешь, что это сложно» не что иное, как торг за время. Страховка в виде лишней пары дней.

– Можно попробовать поискать в соцсетях, если, конечно, у нее открытый аккаунт и реальное фото на аватарке. И хорошо, если из отеля заказывала такси, тогда легко отследить, куда она отправилась. Но вот если ушла пешком, будет дольше. За сутки могу не управиться. И какая именно информация о ней тебя интересует?

– Все, что сможешь узнать.

– Вплоть до бренда прокладок? – усмехается, обнажая ряд белоснежных зубов и пытаясь узнать степень моей заинтересованности в объекте.

– Для начала выясни ее точный возраст, где живет и чем занимается. А дальше посмотрим. Я еще сам не уверен, нужно ли мне все это.

– Ясно, – не задает лишних вопросов товарищ. – Сроки какие?

– Не ограничиваю, но сам понимаешь. В идеале уже вчера.

– Будет тебе на нее досье, – бубнит про себя Степан. – И надеюсь, такое, что ты надолго заречешься связываться с подобными девицами.

– Я на девяносто девять процентов уверен, что ты ошибаешься, – пытаюсь его успокоить.

– Я буду только рад, если так.

– Что там с Русланом? – все-таки не выдерживаю, задавая основной вопрос, который мучил меня весь день, как бы я ни пытался абстрагироваться.

Вчерашняя выходка сына стала последней каплей в чаше моего терпения. Последний год он каждый раз проверял мои нервы на прочность. Травка, проститутки, гонки по ночному городу. Я уже молчу про скандал в университете, который мне с трудом удалось замять.

После смерти Алины ему словно сорвало стоп-кран. И пусть она не была образцовой матерью, пусть многое в ее воспитательных методах меня не устраивало, но при ней Руслан хотя бы не пускался во все тяжкие. Как сегодня, когда его задержали вместе с компанией непонятных стритрейсеров, устроивших аварию в самом центре.

– Пока ничем хорошим не могу обрадовать, – морщится, как от зубной боли, Степан. – В машине, с которой они столкнулись, находилась дочь депутата Макарунова. Мне уже передали, что он поднял свои связи, чтобы это дело взяли на особый контроль. Ее отец как раз голосовал за ужесточение наказаний таких вот нарушителей, а тут прям сам Бог велел. Да и девчонка получила травмы. Так что, боюсь, резонанс это дело получит в любом случае.

– Сука! – Бью кулаком по столу. Только этого мне сейчас не хватало. – Руслана не было в том авто, которое попало в аварию.

– Но на камерах он засветился. И нарушений у него хватит на год вперед. Ты ведь понимаешь, насколько проблемной может стать эта история, если кто-то из твоих конкурентов просечет фишку и воспользуется ситуацией? Я, конечно, в любом случае свяжусь с нужными людьми и сделаю все, чтобы твое имя нигде не всплыло, но если что-то подобное еще хоть раз повторится… Ты в курсе, что все арестованные авто сейчас проверяют на нелегальную модификацию и внесение изменений в конструкцию? И штрафы прилетают с каким-то нереальным количеством ноликов. Я бы вообще посоветовал тебе не пускать его за руль, пока мозги не встанут на место. Он и без того у тебя в последние месяцы чудит жестко.

Степан прав. Не знаю, что и кому Руслан пытается доказать своими выходками, но он действительно начал серьезно перегибать палку. И если первоначально я списывал его финты на случайность, то теперь понимаю, что это намеренно.

– Ты прав. Я устал с ним бороться. Мне уже и вся эта затея с тем, чтобы поставить его во главе ближневосточного филиала, кажется глупостью. – Задумываюсь на секунду. – Свадьба, статус женатого человека, репутация. Для чего, если ему все это не надо? Хочет жить самовыражаясь? Вперед. Но без моей поддержки.

– Хах! – откидывается на спинку кресла Степан. Крутит задумчиво между пальцами карандаш. – Если тебе интересно мое мнение, то не руби с плеча. Поговори с ним, выясни. Всему должны быть причины. А свадьбу можно и отложить на время. Там ведь все равно договорняк, правильно?

– Да, – киваю устало.

На одной из посиделок с товарищами в банной усадьбе я случайно сболтнул, что мне нужно найти сыну невесту. С идеальной репутацией, с пониманием своей роли в предстоящем союзе, без феминистических настроений. Его будущая должность в одном из весьма перспективных филиалов на Ближнем Востоке просто не допускала иного. Только вот где искать такую кандидатку на роль супруги Руслана, я на тот момент даже не представлял.

Тогда же один из гостей и заинтересовался этой темой, предложив обсудить детали отдельно. А уже спустя неделю, когда Степан подтвердил, что исходные данные некоей Лилии Трофимовой верны, мы договорились о сделке.

Лилия. Надо же, тёзка. Я снова вспоминаю о Воробушке, и чувство неудовлетворенности опять точит изнутри. Где она сейчас? Чем занимается? Может быть, именно в этот момент решает позвонить мне?

– Тем более. Одно дело, когда Руслан здесь творит дичь, ты можешь подстраховаться, но если он начнет чудить среди арабов… – вырывает из мыслей голос безопасника. – Мне кажется, ты торопишься с его назначением.

– Для него это будет опыт, возможность проявить себя, научиться принимать важные решения. Здесь он идет по всему готовому, дать ему возможность креативить я не могу. А пожертвовать новым проектом не так болезненно в случае чего. К тому же сразу его у руля никто не поставит, а вот если все получится – я могу полностью отдать эту отрасль под его руководство.

Степан цокает языком, качая головой.

– И все равно я считаю, что ты торопишься. Но дело твое, – подводит диалог к завершению. А после, хлопнув ладонями по коленям, уточняет: – Я могу идти?

– Да, конечно. Не забудь о моей просьбе.

– Обижаешь! – поднимается с кресла.

Я дожидаюсь, когда дверь за безопасником закрывается, беру телефон и набираю номер будущего свата. Все-таки сроки бракосочетания наших детей придется сдвинуть.

– Тимур, добрый вечер! Не отвлекаю?

– Здравствуй, Марк. Нет, наоборот, сам хотел тебя набрать.

– Что-то случилось? – Чую подвох пятой точкой.

– Да. Я по поводу свадьбы. У меня форс-мажор, и я боюсь, надолго, – сразу переходит к делу. – У жены проблемы со здоровьем, последние анализы пришли, мягко говоря, хреновые, и в ближайшее время мне будет совсем не до торжеств. Предстоит еще одно обследование в израильской клинике, возможно, потребуется операция.

– Сочувствую, – отвечаю искренно.

– Поэтому у меня предложение. Давай немного сдвинем дату регистрации? В ЗАГСе проблем не будет, я уже уточнял. И тебе пара недель, думаю, погоды не сделает. Поверь, я не заинтересован в том, чтобы срывать нашу сделку, но в нынешней ситуации другого выхода не вижу.

– На пару недель вперед? – зависаю, не сразу догоняя сроки.

Я планировал отсрочить дату, а не наоборот. И спешка мне сейчас абсолютно ни к чему. В связи с выкрутасами сына эта свадьба вообще под большим вопросом.

– Да. Так я точно буду уверен, что не подведу тебя и выполню свою часть договора. Давай завтра встретимся и обсудим? Как раз дети смогут познакомиться. Дочь уже в нетерпении. Похоже, ей понравился твой парень и она горит желанием с ним познакомиться, – смеется фальшиво.

Насчет дочери не знаю, но Тимуру точно невыгодно терять прибыль от нашего сотрудничества. Оно и понятно. В его практически банкротном положении это шанс не пойти ко дну. А при благоприятном стечении обстоятельств возможность не только остаться на плаву, но и приумножить свое состояние.

– Завтра в девять вечера, в «Марфе». Посидим, обсудим, решим, как лучше. Что скажешь?

Ответить не успеваю. Срабатывает вторая линия, и на экране высвечивается имя сына.

– Я подумаю, – бросаю на автомате. – У меня входящий вызов. Перезвоню, если что.

– Отлично! – радуется Тимур. – Хорошего вечера. И до завтра!

Глава 8

– Я его ненавижу! – беззвучно вывожу губами.

Ната следит за выражением моего лица с монитора компьютера и сочувственно спрашивает:

– Это из-за мамы ты согласилась, да? Он ее болезнью шантажировал тебя? Тварь он все-таки у вас…

Я бессильно выдыхаю, мысленно соглашаясь с ней. То, что я узнала от Тимура сегодня, до сих пор не укладывается у меня в голове. Он не просто тварь, он… он… Блин, у меня даже слов таких нет, чтобы выразить свое негодование. Мразь, дрянь, недоносок! Сукин сын!

Я всегда недолюбливала отчима на подсознательном уровне. Не могла принять в качестве отца, полюбить. Ругала, винила себя за это. У меня и папой назвать его так и не получилось. Видимо, чувствовала продажную натуру, поэтому и сопротивлялась, не пускала в душу. И ведь, дурочка, мучилась по этому поводу совестью, корила себя.

– И это тоже, – отвечаю уклончиво.

– То есть? Это не все? – выпучивает глаза Натаха. – Есть еще что-то?!

Я морщусь невольно, отворачиваясь. Начинаю перебирать тетради на своем столе, чтобы хоть чем-то занять руки. Ната мне не чужой человек, но даже с ней я не готова сейчас обсуждать эту тему.

– Да какая разница! – вылетает эмоционально. – Есть или нет… Все равно это ничего не меняет. Более того, я просто обязана понравиться будущему мужу! Обязана, понимаешь? Хрен его знает, что мне нужно сделать для этого. Спеть? Станцевать? Отсосать на первом свидании?! – несет меня. – Потому что другого выхода нет. Я должна! Не дай бог он передумает или узнает что-то обо мне, что сподвигнет его отказаться от сделки. Расшифровывать, что это значит, думаю, не надо? – намекаю на неудавшуюся попытку сорвать свадьбу.

– Средний век какой-то, – бормочет подруга, наблюдая за моими метаниями.

Я чувствую, что у меня сдают нервы. Через пару часов встреча в ресторане, знакомство с женихом и его отцом, а меня колбасит как сумасшедшую. Руки трясутся, сердце колотится в горле, и ноги кажутся ватными. В голове туман, того и гляди бахнусь в обморок.

Может, и правда сымпровизировать? Прикинуться овощем, вызвать скорую. Только что это даст? Отсрочит казнь на сутки-двое? Да и Тимур тогда выполнит свою угрозу, а я, наверное, этого боюсь больше, чем своей горе-свадьбы.

– Да я вообще удивлена, что он тебя живой оставил после твоей выходки. Слышала бы ты, как он орал в трубку, когда понял, что ты не у меня, – снова вспоминает Ната. – Псих он у вас, честное слово. С такими жить опасно. Он тебя точно не бил?

– Лучше бы избил, – шепчу еле слышно.

Синяки проходят быстро, чего не скажешь о моральных травмах. А у меня их теперь, благодаря отчиму, вагон и маленькая тележка. До конца жизни хватит.

– А мама что? Она как к этому относится? Неужели поддерживает его? Ей все равно? Мне казалось, она у тебя адекватная, – сама того не подозревая, бьет ниже пояса подруга.

Мама как раз и не подозревает, что творится у нее за спиной. А я теперь вынуждена убеждать ее, что наш утренний разговор – это не что иное, как нервный срыв, всплеск гормонов, моя инфантильность. Что на самом деле я не против замужества, просто мы, девочки, существа эмоциональные и порой сами не знаем, чего хотим.

– Все сложно. Она метается между нами, как между двух огней, – ухожу от прямого ответа.

– Ну и? Неужели ей мужик дороже дочери? – возмущается Ната.

– Все, хватит! – ставлю точку. Мама, возможно, и выбрала бы мою сторону, знай она всю правду, но этого нельзя допустить. Ради ее же блага.

– И не вздумай ляпнуть при ней что-то подобное! – предупреждаю подругу, строго глядя на экран компьютера. – Поняла?

– Делать мне больше нечего, – дует она губы. – Я уже и так пожалела, что влезла. Хватило мне вчерашнего.

– Извини, – каюсь за резкий тон. – Просто ей никак нельзя знать подробности. Вообще! От слова совсем. Это ее убьет. И меня следом. Так что, – шумно втягиваю воздух, – улыбаемся и делаем вид, что я счастлива. – И добавляю тише: – Авось и правда поверю и возрадуюсь.

Я собираюсь уже попрощаться и завершить видеозвонок, как подруга резко вспоминает:

– Подожди, а ты узнала, наконец, кто твой жених? Может, он вполне себе нормальный? Симпатичный, сексуальный? – Внимание цепляется за последнее слово, посылает команду в мозг, а тот цепной реакцией будоражит тело.

Меня бросает в жар, стоит вспомнить новые ощущения, которые познала этой ночью, и низ живота сводит сладким спазмом.

– Ната, отстань! – злюсь больше на саму себя за неожиданную реакцию тела.

Перед глазами до сих пор стоят широкие плечи, твердые мускулы и капельки пота на благородном лице. А в ушах звучит его возбужденный голос с хрипотцой.

Вот же издевательство! Чувствую, я не скоро забуду этого мужчину. И свой первый раз.

– Узнала?

– Нет! И мне пора собираться, – съезжаю с темы. – Потом все расскажу. В любом случае путь назад мне все равно отрезан. Так что ты все узнаешь, не волнуйся. Причем одна из первых.

– Успокоила, – усмехается Натаха, но больше не достает. – Ладно, готовься. Ни пуха тебе, ни пера!

– К черту! – завершаю диалог и выключаю видеосвязь.

Захлопываю ноутбук. Сижу несколько секунд, бесцельно глядя перед собой, не в силах заставить себя что-то делать. Тимур сказал выглядеть идеально. А что в данном случае означает идеально?

Отчим знает, что я почти не крашусь. Из всей косметики у меня бальзам для губ с персиковым оттенком, карандаш для глаз и тушь, которая ввиду имеющегося срока годности наверняка давно уже засохла. Так что вряд ли он ожидает увидеть меня в боевом раскрасе.

Из одежды я решила остановиться на брючном костюме голубого цвета. Строгий, стильный, с белой блузкой – он выглядит идеально. Тут уж точно Тимуру не к чему будет придраться.

Ну и с прической мудрить тоже не вижу смысла. Выпрямлю волосы утюжком и оставлю распущенными. Вот, собственно, и весь образ. Собраться можно за пять минут. Более идеального варианта скромной невесты я себе не представляю.

Поэтому оставшееся время я тупо листаю ленту соцсетей, слушаю музыку и пытаюсь отвлечься от мрачных мыслей. В конце, кажется, даже помогает, по крайней мере внутреннее волнение отступает и под ложечкой перестает сосать от неприятного предчувствия. Ненавистная интуиция, которая еще ни разу не подводила. А сегодня, как назло, она просто вопила о том, что ничего хорошего вечером меня не ждет.

Но постепенно стрелки часов доползают до нужной отметки, и я понимаю, что тянуть дальше некуда. Надеваю блузку, костюм, брызгаю на запястье свой любимый аромат парфюмерной воды, провожу по волосам расческой – вуаля, идеальная невеста готова!

Бросаю последний взгляд в зеркало.

Темные круги под глазами, бледная кожа, потухший взгляд. Кажется, я поторопилась с выводами насчет своей идеальности.

Да, Лилька, остается только надежда на твое обаяние. Потому как провалить этот экзамен у тебя нет права.

– Лиля, ты готова? Мы выходим через пару минут, – стучит и тут же открывает дверь мама.

Вот уж кто сегодня выглядит шикарно – это моя родительница. Я даже застываю, любуясь ее женственным образом. Темно-красное вечернее платье обтягивает идеально сохранившуюся до ее сорока лет фигуру, подчеркивая плавные изгибы и пышные формы. Светлые волосы уложены в высокую прическу, открывая шею и плечи. Профессиональный макияж вкупе с хорошей наследственностью минусует лет десять, внешне делая ее похожей рядом со мной скорее на старшую сестру, чем на маму. И это внушает надежду, что стареть я буду так же красиво, как она.

Мама оглядывает меня с ног до головы, еще раз подтверждая мои выводы по поводу внешнего вида, и бурчит:

– Бледная как смерть. Хоть бы губки подкрасила, ресницы тушью выделила.

– Нет у меня ничего. И ты сама сказала, что уже пора выходить. Тимур в машине? – даю понять, что краситься не буду, видя, что мама собирается предложить мне свою коллекцию косметики в помощь.

– Ждет, да.

– Вот и не надо его лишний раз злить. Пойдем уже, – тяну ее за руку, – он и так сегодня не в духе.

– Так, а кто постарался? – прилетает с укором. – Вместо того чтобы прийти и рассказать все матери, ты что сделала?

– Мам, я уже осознала свою ошибку. Я была не права.

Профессионально уложенные и накрашенные брови удивленно ползут вверх.

– Подожди, что значит осознала? Не права? Тим давил на тебя? Угрожал?! – звучит подозрение в ее голосе.

С мамой поговорить после неприятного диалога с Тимуром я не успела. Вернее, моя нервная система не вынесла бы такой нагрузки за один день, поэтому я решила отложить разговор на потом. Когда успокоюсь и приму происходящее.

Вздыхаю, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

– Нет, мам, наоборот. Мы все выяснили, и я поняла свои ошибки.

– Он на тебя давил, – уже констатируя, утверждает она.

– Нет! – стискиваю зубы. Врать близкому человеку оказывается далеко не просто. – Мы договорились, что я схожу на это знакомство, пообщаюсь, а если мне что-то не понравится – он не будет настаивать на нашем сближении. Как-то так.

– Угу, – недоверчиво кивает она.

– Я вспылила сегодня, мам. На эмоциях. А потом, когда отошла и трезво подумала, уже поняла, что нужно было просто поговорить, обсудить. Да и Тимур тоже хорош – поставил меня перед фактом, вот я и психанула. В общем, мы поговорили, все выяснили и пришли к компромиссу. Вот. – Очень надеюсь, что выгляжу убедительно.

Мама внимательно рассматривает меня несколько секунд, а потом растерянно соглашается:

– Ну если все так…

– Именно.

– Ладно, – тянет побежденно. – Я рада, что вы нашли общий язык. Но позже все равно побеседую с ним. Он иногда действительно перегибает в некоторых моментах.

Развивать эту тему я не хочу, поэтому делаю приглашающий жест рукой, давая понять, что нам пора, и спешу к выходу.

Тимур ждет нас у машины. В костюме, галстуке, начищенных туфлях, – образ делового бизнесмена абсолютно не вяжется с его крупными, тяжелыми чертами лица. Ему бы шикарно подошла роль элитного телохранителя, только вот девяностые давно в прошлом, охранники уже не в почете, да и зарплата у них ниже некуда. Так что бывшие секьюрити теперь уважаемые предприниматели.

Уже у самого авто встречаюсь взглядом с холодными колючими глазами отчима. Он недоволен. Это видно и по выражению лица, и по исходящей от него негативной энергетике. Видимо, понятия идеальности у нас оказались разные. И на сногсшибательную красотку, увидев которую, сын его делового партнера сразу же потеряет голову, я не тяну.

Тимур едва заметно ведет головой, а после сухо бросает:

– Садись в машину. И без того опаздываем.

Ну что ж, в салон красоты на преображение он меня точно не отправит. А я бы с радостью оттянула момент своей казни еще на пару часиков.

– Прошу прощения.

– Толку-то от него, – доносится глухо.

Я не спорю. Ныряю в салон на заднее сиденье и затихаю мышкой. Мы трогаемся с места.

Какое-то время я бесцельно смотрю в окно на мелькающий за стеклом пейзаж, а потом внезапно до меня доходит, что я до сих пор не знаю ни имени, ни фамилии будущего супруга. Вначале шло жесткое отрицание, а потом просто было не до того. И теперь выходит, что уже почти на пороге знакомства я даже понятия не имею, кому сегодня буду улыбаться и пытаться убедить, что он не ошибся в выборе.

– Как зовут моего жениха? – нарушаю тишину в машине.

– Руслан. Багиров Руслан, – тут же реагирует отчим.

Багиров? Знакомая фамилия ярким образом совсем другого мужчины отзывается в голове. Проносится по телу фантомными ощущениями и уходит в низ живота сладким спазмом.

Это знак?

Это какой-то намек от судьбы?

Надо же… однофамильцы.

– Спасибо, – благодарю скупо и снова замыкаюсь в себе.

К счастью, поездка быстро заканчивается. Тимур паркуется рядом с небольшим рестораном, выходит из машины и дает знак следовать за ним.

– Главное – не волнуйся, – шепчет мама, беря меня за руку и переплетая наши пальцы.

Я не волнуюсь. Если попробовать описать то, что я сейчас чувствую, то это странная смесь усталости, безразличия и злости. А еще противный привкус смирения, потому как в любом случае, независимо от моего мнения, мне придется согласиться и с выбором отчима, и с предстоящим браком.

На противоположной стороне замечаю спортивный внедорожник, очень похожий на тот, что сегодня ночью отвозил меня в отель. Опять! Марк словно незримо преследует меня, напоминая о себе то фамилией, то схожим автомобилем. Не отпускает ни в мыслях, ни в жизни.

Интересно, он ждет моего звонка или уже забыл о неопытной девчонке, которая вначале нагло соблазняла, а потом лихо продинамила? Хотя это было не мое решение; он сам так захотел, когда понял, что это мой первый раз, а его размер ничего, кроме боли, мне не принесет. И вряд ли я удовлетворила его настолько, чтобы запасть в душу. Скорее, наоборот.

Отворачиваюсь, стараясь выкинуть ненужные мысли и эмоции. Сейчас не то время, когда стоит думать о других мужчинах. Выдыхаю и сосредотачиваюсь на своих внутренних ощущениях. Дышу ровно.

Забыла.

Вычеркнула.

Стерла из памяти.

Мама ободряюще сжимает мою руку, когда мы переступаем порог ресторана и оказываемся внутри. Уютная обстановка, приглушенный свет и приятная мелодия джаза погружают в совершенно иной мир. Мягкий, неторопливый. Словно дверью отрезало ту часть, где остались тревоги и волнения.

И я на мгновение даже позволяю себе расслабиться. Отмахнуться от неприятных мыслей. Ровно до того момента, пока я не слышу:

– Марк, Руслан! Добрый вечер, надеюсь, мы не опоздали, – произносит Тимур, когда мы подходим к дальнему столику с двумя мужчинами, сидящими к нам спиной.

Уже при упоминании первого имени у меня ёкает в животе, а когда я с мамой обхожу диван и перевожу взгляд на тех, с кем за руку здоровается отчим, мне и вовсе становится плохо. Ноги делаются ватными, в горле пересыхает, и в глазах темнеет. Горло пережимает невидимая удавка. Я застываю на месте, не в силах сделать шаг, когда вижу, КТО сидит за столом, и в голове мгновенно складывается пазл. Фамилия. Спортивный внедорожник. Имя.

Это не намек судьбы. И даже не совпадение. Это ОН! Он. Собственной персоной. И это ЕГО сын станет мне в ближайшем будущем мужем.

Боже, так не бывает. Просто невозможно. В многомиллионном городе, в огромном мегаполисе я выбрала Его!

Я физически ощущаю то, что называют «небо обрушилось мне на плечи». Оно не просто рухнуло, оно раздавило меня, погребло под обломками без шансов выжить.

– Дамы, знакомьтесь – это Руслан и его отец Марк Дамирович. А это мои любимые девочки – Лилия и Нина. Располагайтесь, – как сквозь вату слышу голос Тимура, который разбивает остатки тлеющей надежды, что это какая-то чудовищная ошибка и передо мной просто похожий человек.

– Очень приятно, – слышу до боли знакомый голос.

Это все-таки он.

Не совпадение…

Не чувствуя своего тела, сажусь на диван.

– Рад знакомству! – довольно дружелюбно прилетает от Руслана, но я даже не в силах посмотреть в его сторону. Потому что рядом его отец!

Отец. Это слово эхом проносится в голове, не находя отклика. Как он может быть отцом? В каком возрасте у него появился сын? Сколько вообще им обоим лет?

Может быть, Руслан ему неродной? Иначе как объяснить то, что папа тянет максимум на старшего брата, но никак не на родителя? Я ведь помню это идеальное подтянутое тело, эти мускулы. Он совершенно не выглядел стариком. И не ощущался…

Воспоминания лавиной обрушиваются на меня, стоит только дать им волю.

Взгляд приклеивается к салфетнице на столе. Я вообще не знаю, как переживу этот вечер. И выживу ли в конце.

– И мы очень рады. Лиля у нас просто стеснительная. У нее толком и нет опыта общения с парнями, она вся в учебе, – щебечет мама, прикрывая мое зомби-состояние и неуклюжее молчание.

– Очень приятно, – все же выдавливаю глухим голосом.

И заставляю себя взглянуть на Руслана. Симпатичный, милый, приятный. Глаза смотрят с интересом на меня. Как на диковинную зверюшку. Изучающе, с неприкрытым любопытством.

С трудом улыбаюсь в ответ.

Руслан похож на отца, но в то же время чувствуется некая противоположность. Волосы черные, но прическа другая, глаза карие, но оттенок отличается, плечи широкие, но нет мышечной массы. И самое главное – энергетика абсолютно иная.

– Я настолько страшный и ужасный? – непринужденно смеется он, видимо намекая на мой бледный вид и испуганный взгляд.

– Нет, – мотаю головой. – Извини.

– Точно нет? Или все-таки да, раз извиняешься? – продолжает шутить.

Складывает руки в замок перед собой, опираясь на стол, и, не вставая, чуть подается вперед. Сокращая между нами расстояние.

Я могу рассмотреть, какие у него длинные пушистые ресницы и красивые густые брови. А еще небольшую горбинку на носу. И в другой ситуации я бы, наверное, оценила и привлекательную внешность, и чувство юмора, но не теперь. После того, как провела ночь с потрясающим мужчиной, как плавилась от жарких поцелуев, как сходила с ума от сильных рук, как испытала свой первый в жизни оргазм, как почти влюбилась, а он… оказался отцом жениха.

– Нет, ну я, конечно, предпочел бы вариант, что ты потеряла дар речи от моей неземной красоты, но согласись, это было бы слишком самоуверенно. А я человек простой, – подмигивает Руслан, приглушая голос на полтона и возвращая меня в реальность.

Надо отдать должное: он пытается шутить. И мне нужно ему что-то ответить. Наладить контакт. В конце концов, я за этим и здесь.

Я должна ему понравиться!

– Я интроверт, – жму плечами. – Мне сложно заводить новые знакомства.

Так себе оправдание, но это лучше, чем продолжать молчать. И я все еще боюсь смотреть в сторону Марка, несмотря на то, что, казалось бы, ему нет никакого дела до будущей невестки. По крайней мере, я не чувствую повышенного внимания или нездорового интереса от мужчины, он не задал мне ни единого вопроса и вообще увлечен разговором с Тимуром, предоставив мне полную свободу общения с его сыном.

– Это хорошо, – одобряет Руслан.

– Разве? А мне всегда казалось недостатком, – отвечаю на автомате.

Потому что мысли заняты совершенно другим мужчиной.

«Он меня не узнал. Он не узнал», – как мантра звучит в голове. Я была в парике, с макияжем, в другой одежде. Я в принципе была не похожа на саму себя. Да и Марк, скорее всего, уже забыл свое ночное приключение в виде неуклюжей девственницы.

А если узнал?

Что будет, если узнал?!

Глава 9

– …а при нынешней инфляции инвестиции – единственный способ сохранить и приумножить деньги, согласись? – долетает обрывок фразы.

Я делаю глоток сока, невольно морщась и от кислого привкуса напитка, и от жужжащего над ухом надоедливым насекомым голоса Тимура. Меня раздражает его лебезящий тон.

Я прекрасно понимаю, как важна для него эта сделка, осознаю, насколько выгодно наше сотрудничество для его банкротного бизнеса, и даже в какой-то степени одобряю бульдожью хватку в данном вопросе, но сейчас мое внимание сосредоточено на другом. И это «другое» сидит напротив меня, опустив глазки, натянув на лицо невинную маску, и скромно улыбается моему сыну.

Я брежу, черт возьми. Это не может быть она. Это не Воробушек. Вопреки схожей внешности, совпадению в именах и моей интуиции. Я не верю. Так не бывает!

Стараясь не привлекать внимания и не пялиться откровенно, я осторожно разглядываю будущую невесту Руслана. Нежные черты лица обрамляют темные длинные волосы. Первое отличие. Отрастить за ночь она их не могла. Или могла, учитывая прогресс современной индустрии красоты?

На щеках естественный румянец и на пухлых губах ни тени помады. И пусть некоторые утверждают, что макияж кардинально меняет внешность, я все же склонен с этим не соглашаться. Не сделает боевой раскрас из женщины другого человека. Основные линии и типаж остается тот же, сколько бы визажисты ни колдовали и ни пытались изменить базовые параметры. Вот и вчера, как бы ни была ярко накрашена Воробушек, а естественную красоту ничем не замажешь.

Воспоминания опять бьют снайперским выстрелом, подкидывая одну за другой красочные картины прошедшей ночи. Сливочная кожа, упругие груди с тугими вершинками, плоский животик, шикарные бедра, стройные ноги, обхватывающие мой торс. Стоны, до сих пор стоящие в ушах. Пах мгновенно реагирует, отзываясь полной готовностью повторить любовные игры.

А что, если это действительно она и есть? Может ли быть такое, что Тимур с помощью падчерицы ведет двойную игру? И зачем ему это?

С другой стороны, я сам не думал, что окажусь в ночном клубе в это время, так что вряд ли встреча могла быть подстроена. Но какое-то рациональное объяснение всему этому должно быть?!

И если еще четверть часа в преддверии нашей встречи я планировал прояснить ситуацию насчет договорного брака и отправиться дальше по своим делам, то теперь становится делом принципа выяснить, что на самом деле происходит и насколько верны мои подозрения.

– Согласен. Но не стоит пренебрегать рисками, учитывая волатильность рынка и нестабильность мировых валют в наше время. – Я прекрасно понимаю, что Тимур пытается прорекламировать мне выгоду от нашего сотрудничества, и даю понять, что мне это неинтересно. Мне нужна была сделка на моих условиях. И в данной ситуации я решаю, быть ей или не быть.

– Мне кажется, наши дети нашли общий язык, – приглушенно сообщает жена моего собеседника, пытаясь разрядить обстановку.

Я и сам вижу, что Руслан активно заигрывает с Лилей. Шутит, смеется, рассказывает что-то. Что довольно странно, учитывая его двоякое отношение к свадьбе и отказу от холостой жизни.

В груди неприятно колет. Девчонка тоже отвечает взаимностью, пусть и в более сдержанной манере. Улыбается, бросая короткие взгляды на моего сына. И я снова вижу отчетливое сходство между Воробушком и этой невинной скромницей. Что еще больше портит настроение.

Нужно поторопить безопасника с результатами. Иначе я так и буду в каждой мало-мальски похожей девушке видеть желаемую.

– Заметь, они на редкость красивая пара, – довольно цыкает Тимур, качая головой. – И доказывать никому ничего не надо. Ну так что, назначаем церемонию на двадцатое?

При этих словах девчонка вздрагивает, поднимая голову, и встречается со мной взглядом. Впервые, наверное, за этот вечер. С того момента, как села за стол и пыталась изображать из себя мебель.

Глаза у нее красивые, голубые. И я опять четко вижу параллель между ней и Воробушком.

Да, черт возьми, может, дело не в ней, а в моем вынужденном сексуальном воздержании? Сколько у меня не было близости? Месяц? Два? Три? Как давно я не отрывался, спуская пар с хорошей партнершей, что меня ведет, как прыщавого подростка, только от одних мыслей, от одного перекрестного взгляда с малознакомой девушкой?!

– Мы можем назначить церемонию на двадцатое число, – предлагает Тимур. – Есть еще даты на более близкие числа, но тогда, боюсь, можем не успеть с приготовлениями торжества. Хотя, если не гнаться за пиаром…

– В этом месяце свадьбы не будет, – резюмирую, не прерывая зрительного контакта с Лилией.

Вижу, как расширяются ее зрачки и прерывается дыхание. Девчонка нервно закусывает нижнюю губу. Прям как Воробушек вчера.

Выдыхаю, выпуская пар. Пытаюсь вычеркнуть откровенную картинку из памяти и перевожу взгляд на Тимура.

– Но подожди. Мы ведь договорились о перенесении сроков? Я и с работниками ЗАГСа уже согласовал даты, – хмурится мой собеседник.

– Мы не договаривались. Мы отложили этот разговор на сегодня, – терпеливо поясняю ему. – Вчера мне просто некогда было объяснять, да и разговор это не телефонный. Не переживай, все остается в силе, просто я принял решение не торопиться. Нужно прежде уладить кое-какие проблемы. Ну, а у ребят появится время познакомиться поближе. В конце концов, умение коммуницировать друг с другом – главный залог успеха этого мероприятия. – Беру паузу, а после добавляю с отеческими нотками, намекая на себя: – Да и поближе познакомиться с будущей семьей будет не лишним.

При этих словах Лилия то ли давится, то ли чихает, закашливаясь. Руслан пересаживается к ней, заботливо хлопая по спине и выдавая очередную шутку, чем заслуживает благодарную улыбку девчонки. Они действительно подходят друг другу. И, как верно заметил Тимур, хорошо смотрятся вместе. А учитывая, что Лиля уж слишком напоминает мне Воробушка, я начинаю видеть в своем сыне соперника. Дожил, мать твою!

– Прошу прощения, – бросаю раздраженно.

Мне нужно подумать, успокоиться, покурить, в конце концов, и, возможно, сделать несколько звонков. Кладу салфетку, зажатую в руках, на стол, иду на улицу. Свежий воздух приятно врывается в легкие, наполняет кровь кислородом. Мне нужно либо выяснить все про Воробушка и найти ее, либо перечеркнуть и выкинуть из головы. Слишком ярко она отпечаталась в памяти, слишком глубоко засела внутри. И как дальше строить отношения с невестой сына, когда она так сильно похожа на мое спонтанное ночное приключение, я пока не представляю. Потому что у меня встает, черт побери, стоит только взглянуть на ее пухлые губы и на то, как сексуально она их облизывает!

Набираю номер безопасника, но, увы, нужной мне информации он еще не добыл.

Забираю из машины пачку сигарет, достаю одну, прикуриваю. Давно борюсь с этой пагубной привычкой, но иногда нервы сдают настолько, что приходится снова прибегать к старому проверенному способу.

Делаю затяжку, вторую, третью. С серьезными отношениями я завязал давно, предпочитая ни к чему не обязывающие спонтанные встречи с проверенными девушками. Никто не парит мозг, не клянется в несуществующей любви до гроба, не скандалит и не ставит условия. Все честно и открыто.

Правда, в последнее время то ли работа начала отнимать много времени, то ли наступило пресыщение. Меня не вставляли даже самые красивые профессионалки. Последняя вообще продержалась всего пару месяцев, а после начала раздражать.

А вот вчера неожиданно вспыхнуло. Так горячо, так волнующе, так охренительно хорошо, что я вновь ощутил себя живым. Словно окунулся в тот период своей жизни, когда мир еще играл разными красками, а я ощущал всю гамму эмоций от происходящего.

Поэтому и решил оставить девочке контакты, по которым меня можно найти. Чего в принципе раньше не делал никогда и ни с кем. Чтобы вот так – с первой встречи и в омут.

Делаю еще одну затяжку, вдыхая горький дым. Жениться, конечно, я не собирался, а вот в качестве любовницы Воробушек вписалась бы идеально. Красивая, сексуальная, моя. Надо же, девственницей оказалась! А если еще окажется с мозгами, то цены ей не будет.

Я даже готов взять Лилю на полное содержание, договориться о необходимой сумме и условиях встреч, лишь бы снова испытывать тот кайф, который получил сегодня от нашей близости. И это при том, что секс был в урезанной версии.

Проверяю на всякий случай телефон в надежде, что Воробушек все-таки написала сама, но нет. Тишина. Что ж, остается только запастись терпением и ждать.

А пока… Пока нужно расслабиться, чтобы не западать на невесту сына и не дергаться при виде того, как она смущается. Иначе я рискую испортить себе репутацию.

Нахожу в контактах знакомое имя, нажимаю вызов.

– Олеся? Добрый вечер. Да, это Марк. Слышу, что узнала. И я рад тебя слышать. Как насчет встретиться сегодня? – перехожу сразу к главному. Кидаю взгляд на часы. – Через пару часов. Отель, надеюсь, ты помнишь. Да, я себе не изменяю, – соглашаюсь с ее замечанием. – Ближе к назначенному времени скину цифру забронированного номера. Не переживай, такси до утра тебе не понадобится. Я настроен хорошо и долго расслабляться. – И, обозначив все необходимые пункты, добавляю: – До встречи. Буду ждать тебя на месте.

Завершаю разговор, убираю в карман телефон, попутно выкидывая в урну окурок, и разворачиваюсь. За моей спиной, всего в паре шагов, стоит Лилия. Та, что не Воробушек, но очень на нее похожа. На лице девчонки читается какая-то странная смесь обиды с вызовом. Словно ей есть что мне предъявить, но она слишком гордая, чтобы себе это позволить. Неужели так задело мое заявление о переносе свадьбы?

Вопросительно выгибаю бровь, как бы уточняя, что происходит. Вышла она сюда по своим делам или ей зачем-то понадобился я? И как давно стоит здесь?

– Подслушивать разговоры взрослых нехорошо. Тебя не учили в детстве?

– Я… мне перезвонить подруге надо, – оправдываясь, показывает зажатый в руке телефон. – И я не виновата, что вы тут… я просто не хотела вам мешать.

Черт, у них даже голоса похожи! Меня снова торкает.

– В следующий раз, будь добра, обозначь свое присутствие до того, как поймешь, что разговор не предназначен для чужих ушей, – вылетает чуть резче, чем планировал.

И я не виноват в том, что она вызывает у меня такую реакцию. Впрочем, и ее вины в этом тоже нет, просто так сошлись звезды.

Чувствую, не получится у нас теплых родственных отношений.

– Приятного продолжения вечера! – прилетает язвительное в спину, когда я уже вхожу в ресторан.

Никаких не получится.

Глава 10

– Это он? – с явным восторгом в голосе шепчет подруга.

Так громко, что проходящие мимо два парня невольно оборачиваются и бросают на нас заинтересованные взгляды.

Припарковавшись почти у самых ворот универа, нарушая все возможные правила стоянки, меня ждет ярко-желтый спорткар. А рядом с ним с довольной ухмылкой стоит и сам хозяин авто.

– Блин, хорошенький! Даже лучше, чем на фото. За такого и по любви, и без расчета выйти замуж не грех, – делится впечатлениями Ната.

Руслан и правда вполне симпатичный молодой человек. Я это заметила вчера и сегодня при свете дня лишь убеждаюсь в этом. Причем мое мнение разделяет не только подруга, но и практически все находящиеся неподалеку особи женского пола, кидающие заинтересованные взгляды в сторону Багирова-младшего.

В другой ситуации мне бы это наверняка польстило, сейчас же вызывает скорее раздражение. Как и самоуверенный хозяин спорткара, прекрасно осознающий свою привлекательность в женских глазах и почти откровенно флиртующий с яркой блондинкой, что проходит мимо него.

– Да, наверное. Можно сказать, повезло.

– Не то слово! – не замечая сарказма, соглашается подруга. – Ты просто еще в стадии отрицания. И, кстати, я по-прежнему жду от тебя подробного рассказа о вчерашней встрече. Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь.

Вчера я не вышла с ней на связь, слишком увязнув в собственных чувствах и переживаниях, а сегодня в перерывах между парами выдала сухую информацию.

Я очень люблю Наталью, ценю и уважаю. У меня почти не было от нее секретов до сегодняшнего дня. Вернее, до вчерашнего. Но именно в этот раз я не горела желанием поделиться с ней всем до последней точки. А точнее – главным нюансом встречи в виде отца Руслана и нашей с ним тайны.

– Да не было больше ничего интересного, – вру автоматом. – Могу перечислить заказанные блюда, но это уже не сейчас. Я думала, мы посидим после пар в кафе, но видишь же, – киваю в сторону ожидающего меня молодого человека, – форс-мажор.

Руслан объявился буквально полчаса назад, написав мне в мессенджере с предложением встретиться. Отказываться было невежливо, да и Тимур говорил, что засветиться на людях нам в любом случае придется, поэтому я согласилась. Деваться все равно некуда. И голову в песок прятать поздно.

– Да понимаю я все, не переживай. Потом обсудим, – понимающе успокаивает подруга. – Слушай, а ты его отца видела? Хотя о чем я – вы ж вчера встречались в ресторане, да? – Меня прошибает холодным потом только от одного упоминания этого персонажа. Я так и не смогла до конца принять тот факт, что мой первый мужчина и будущий свекор – это один и тот же человек. Я машинально киваю, а Ната, не замечая моей заминки, продолжает: – Вот сразу видно: яблоко от яблони. Тот же типаж, те же черты лица и фигура. А если ко всему прибавить его миллиарды – да он просто красавчик! А наследственность? Марк Дамирович действительно выглядит так же, как в инете? Это не фотошоп?

Он выглядит еще лучше, особенно в обнаженном виде, но об этом я предусмотрительно умалчиваю. Наташа, конечно, в большей степени пытается меня приободрить, но выходит ровно наоборот. А нотки женского интереса в ее голосе будят совершенно неуместную ревность.

Сглатываю слюну пересохшим горлом, гоню настойчивую картинку из головы и с вымученной улыбкой приветственно машу Руслану. Чтобы он, наконец, отлип взглядом от четвертого размера груди знойной блондинки и обратил внимание на ту, ради которой, собственно, сюда и приехал.

– Тебя подвезти? – спрашиваю подругу вместо ответа.

– Нет, спасибо, у меня еще планы. А тебе удачи. И приятно провести время. Конфетно-букетный период у вас ограничен, поэтому постарайся выжать из него максимум, – целует меня на прощание Ната.

Она сворачивает к другому выходу, а я иду к Руслану, который, кажется, наконец вспомнил, к кому он приехал, и отпустил с миром пышногрудую незнакомку. Или теперь уже знакомую?

– Здесь нельзя парковаться, – недовольным тоном делаю ему замечание, указывая на запрещающий знак в нескольких метрах.

Меня злит его внимание по отношению к другим женщинам здесь, на территории моего учебного заведения. Не потому, что он мне нравится, и не потому, что я ревную – тут как раз все ровно, без изменений, – а из-за того, что не хочу выглядеть жалким посмешищем в глазах сокурсниц, вынужденная наблюдать за сим унизительным действием и ничего не предпринимать в ответ. За пределами универа пусть пялится на кого угодно, но не тут, не при мне.

– Вот видишь, на какие жертвы я иду ради тебя с самых первых дней, – пытается шутить Руслан в своем стиле.

– Ну если любоваться прелестями других девушек можно назвать жертвой, то, наверное, да, – все-таки не выдерживаю я.

Руслан галантно распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверь и довольно ухмыляется:

– Уже ревнуешь?

– М-м, я думала, это называется уважением, – парирую я.

– Неважно. Главное – тебе не все равно.

Я действительно не понимаю, что так забавляет Багирова-младшего, но решаю оставить последнюю его реплику без ответа. Все же нам нужно налаживать общение, а не выяснять отношения, поэтому до конфликта лучше не доводить. Да и я пока еще не уверена, имею ли право предъявлять ему что-то в категоричной форме.

Руслан мягко закрывает за мной дверь, обходит авто и садится за руль.

– Это бывшая девушка одного из моих друзей, – уже в салоне примирительно признается он. – Так что ничего личного. Просто перекинулись парой фраз. Ты голодна? Заедем куда-нибудь перекусить?

– Заедем, – одобряю, окончательно закрывая эту тему. – Я ничего не ела с утра, поэтому буду очень благодарна, если накормишь.

– Отлично! – подхватывает парень и уверенно давит на газ.

Машина послушно трогается с места, разгоняется и явно с превышением скорости несется по улицам города. Я даже забываю спросить, куда именно мы едем, вжимаясь в спинку сиденья и мысленно молясь доехать до места назначения целыми. За окном лихо проносятся рекламные щиты, дома, парки.

В общем-то, наверное, глупо иметь под капотом несколько сот лошадиных сил и не пользоваться ими. Но не днем и не в городской среде.

– Ты так сильно торопишься? – спрашиваю осторожно.

– А? В смысле? – небрежно бросает Руслан.

– В смысле, может, сбавишь скорость? Или мы куда-то очень опаздываем?

– Боишься? – весело подтрунивает он, когда понимает, куда я клоню.

– Ну так-то я еще молодая и жить хочу. И да, боюсь, – не стесняюсь признаться.

Погибнуть в аварии в самом расцвете сил в мои планы не входило. И пусть Руслан довольно профессионально управляет авто, мастерски влетает в повороты и аккуратно обгоняет, уверенности в том, что все закончится благополучно, у меня нет. И я все-таки за безопасность. Тише едешь – дальше будешь.

– Трусишка! – резюмирует он, но, на мое счастье, не спорит и начинает скидывать скорость до допустимой.

А буквально через пару километров сворачивает к парковке у небольшого двухэтажного здания.

– Прошу. Тут шикарная европейская кухня, отличный сервис, а еще потрясающий вид на парк. Пойдем, я уверен, тебе понравится.

Руслан подает руку, помогая выйти из машины, закрывает за мной дверь и ведет к кафе. Его ладонь по-хозяйски ложится на мою талию.

– Хоть какие-то хорошие новости на сегодня, – бормочу себе под нос.

– В смысле? А как же я? – задорно шепчет на ухо, притягивая ближе к себе.

Его объятия не вызывают отторжения, но все равно ощущаются как что-то чужеродное. Возможно, все дело в том, что мы мало знакомы и я еще не успела проникнуться симпатией к нему настолько, чтобы млеть от горячего дыхания в шею. Я почти убеждаю себя в том, что так оно и есть, как память услужливо подкидывает воспоминания недавней ночи, близости с первым встречным мужчиной, фантомные прикосновения рук, от которых табун взбесившихся мурашек тут же кидается врассыпную по телу, а меня бросает в жар. И я понимаю, что дело совсем не в этом. А в так и не возникнувшей между мной и Русланом химии. Или магии. Или как оно еще там называется?!

– Ты определенно лучше собаки, – передразниваю, вспоминая момент из детского мультика.

– Злые преподы загоняли мою ненаглядную невестушку?

– Не то слово. И не только преподы, – вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Это не тот человек, кому я могу пожаловаться на мои проблемы с отчимом. Возможно, позже, уже после свадьбы и если мы с Русланом найдем общий язык, то да. А пока опасно жаловаться на главного кормильца семьи.

– Тебя кто-то обижает в универе? Проблемы? – хмурится тут же потенциальный жених.

– А ты уже готов выступить храбрым рыцарем и защитить честь принцессы? – перехожу на его юмор.

Отвлечь, отшутиться – и, может быть, пронесет.

– Сомневаешься? – щурится с вызовом.

– Переживаю.

Мы заходим в парадные двери, поворачиваем в сторону и по винтажной лестнице поднимаемся на верхний этаж. Интерьер внутри тоже соответствует духу старины. Строение наверняка имеет свою историю и по самым скромным меркам выстроено в начале прошлого столетия, а то и раньше. Красиво. Атмосферно.

– Переживаешь, справлюсь ли я? Так-то у меня когда-то был красный пояс по тхэквондо.

Судя по обиженным ноткам в голосе, я задела его самолюбие.

– Переживаю, что ты не доедешь до меня целым и невредимым. С твоим-то стилем вождения. Я уже покаталась с тобой, оценила.

Мы, наконец, поднимаемся наверх, минуя крутые ступени, и я замираю, забывая, о чем мы только что разговаривали, пораженная открывшейся взору красотой. Просторная, светлая, увитая с двух сторон цветущими растениями терраса со столиками и удобными диванчиками, с видом на раскинувшийся внизу зеленый парк, кажется маленьким раем, затерявшимся в большом грешном городе.

– Вау! – вырывается невольно.

– Нравится? – гордый собой, тем, что нашел, привел, показал, интересуется Руслан.

– Еще бы! Очень.

– Я знал, что ты оценишь. А еще здесь вкусно готовят. На первом этаже у них общий зал, а вот тут самый кайф. Особенно в хорошую погоду.

Мы выбираем столик, делаем заказ. Радует еще и то, что официант обещает принести еду в кратчайшие сроки. Значит, с голоду не помрем.

– Так что ты там говорила про рыцаря и не успею? – возвращается к прежней теме Руслан.

– Да не обращай внимания. Я просто боюсь скорости. И вытекающих из нее последствий.

– Ты прям как мой отец, – откидываясь на спинку дивана, усмехается он.

Снова напоминая о том, о ком я почти забыла. Это издевательство, не иначе. Я могу пытаться не думать о нем, не представлять, но Марк все равно незримо будет присутствовать рядом, когда я с Русланом. Потому что они похожи. Потому что он – его отец.

– Это как? – интересуюсь вопреки своему желанию.

Багиров-младший как-то странно вздыхает, отводя взгляд в сторону. Кривится, глядя напряженно вдаль.

– Да так. Говорит примерно то же самое.

– Ну это ожидаемо. Мне кажется, любой нормальный родитель волнуется за своего ребенка.

– Волноваться и навязывать свою точку зрения все же разные вещи. Я уже давно не ребенок. – Я чувствую, что в этой фразе заложен гораздо более глубокий смысл, нежели кажется на первый взгляд. Конфликт отца и сына.

– Тебе, конечно, виднее, – киваю болванчиком.

Задавать вопросы более не решаюсь. Захочет – расскажет сам, а лезть в душу и портить хрупкое доверие между нами – не лучшая идея. В конце концов, все психологи в один голос твердят: хочешь вытянуть из человека информацию – слушай его, но не мучай расспросами. Быстрее узнаешь правду.

Так и выходит. Руслан не выдерживает, шумно выдыхая, и трет ладонью гладко выбритый подбородок.

– Понимаешь, скорость, дрифт, гонки – это мое. Я живу этим. Я во сне летаю на предельных скоростях, я в жизни использую любую возможность, чтобы почувствовать этот кайф. Это моя адреналиновая зависимость. Когда я за рулем своей ласточки выжимаю предельную скорость – я живу. Я существую. Я понимаю, что это опасно, но я учился экстремальному вождению с пятнадцати лет у профессионалов и смело могу назвать себя асом. И, наверное, с пеленок мечтал о том, что рано или поздно смогу попасть в большой спорт. Понимаешь? Да я бы попал, мы уже вели переговоры, документы были поданы, но… – он замолкает, цыкая раздраженно, а после и вовсе замыкается, видя, что к нам спешит официант с подносом готовой еды.

Действительно быстро. Я молча наблюдаю, как молодой паренек с бейджиком «Афанасий» расставляет заказанные блюда и складываю полученную от Руслана информацию на отдельную полочку в памяти. Уверена: она мне еще пригодится.

– Отец запретил тебе развивать карьеру в этом виде спорта? – решаю продолжить беседу, когда мы приступаем к еде.

Но момент потерян, и Багиров-младший соскакивает с темы:

– Отец вообще человек сложный и несгибаемый, с ним тяжело. Ладно, давай не будем портить сегодняшнюю встречу и поговорим о чем-нибудь более приятном. Тут, например, просто восхитительно готовят тартар из гребешка. Попробуй, ты в наших краях такой больше нигде не найдешь, – двигает ко мне тарелку с фруктово-морским наполнением.

Я с подозрением кошусь на местный кулинарный шедевр, который так расхваливает Руслан. Выглядит странно. На вкус тоже что-то невразумительное. По крайней мере, я восторга на этот счет не разделяю.

– Необычно, – улыбаюсь вежливо. И, чтобы в будущем пресечь попытку накормить меня всякими непонятными изысканными блюдами, предупреждаю извиняющимся тоном: – Но мне все же нравятся более классические сочетания продуктов. Вот стейк я люблю. И именно такой прожарки.

Руслан сокрушенно качает головой, что я для себя расшифровываю как разочарование моим крестьянским вкусом. Ну что поделать, какой уж родилась.

Дальше мы болтаем уже преимущественно о еде, о личных предпочтениях и вкусах. Багиров-младший расспрашивает о моих кулинарных способностях, об увлечениях. Беседа выходит легкой и местами даже юморной, ровно до тех пор, пока мой спутник неожиданно не пересаживается ко мне поближе, кладет руку поверх спинки дивана и довольно серьезным тоном не спрашивает:

– А почему ты согласилась на этот брак? Я-то ладно, у меня есть причины, а ты?

Я даже перестаю жевать, не в силах проглотить кусок мяса, застрявший в горле. Тянусь к бокалу с безалкогольным коктейлем, запивая и выигрывая для себя несколько секунд.

Как бы странно это ни выглядело, но я оказалась не готова к подобному вопросу. Я почему-то была уверена, что за меня давно все обговорено отчимом и отцом жениха, а выходит, что решена только техническая часть сделки. А моральная сторона остается открытой.

И вот что мне ему отвечать? Правду?

– А какие у тебя причины? – улыбаюсь из-за стекла запотевшего ото льда бокала, отгораживаясь таким способом.

Мне гораздо комфортнее было сидеть, когда Руслан находился напротив и нас разделял стол.

– Так тут все просто. А вот твои мотивы пока туманны. Но ты ведь доверишь сию великую тайну своему будущему мужу? – мягко отодвигая в сторону мой бокал и сокращая и без того критическое расстояние между нами, переходит на проникновенный шепот Багиров-младший.

Наклоняется так близко, что его сухие жесткие губы чертят по моей коже кривую. Обжигая, касаясь вначале щеки, носа, а потом и губ. Я пытаюсь увернуться, но его рука, что находилась за моей спиной, змеей обвивает плечи и фиксирует лицо, не давая возможности избежать поцелуя. Все, точка. Я зажата так, что мне ничего не остается, кроме как смириться. Подчиниться, открывая рот и впуская настойчивый язык моего спутника. Чуть солоноватый, пахнущий морепродуктами и очень наглый. Настолько, что внутри меня рождается протест.

Мне не нравится происходящее. Мне не нравится скорость, с какой развиваются события. И вкус морепродуктов я не люблю. И сила, с какой Руслан давит на мой подбородок, чтобы я не вывернулась, тоже пугает.

Я не хочу, я еще морально не готова к сближению!

Только, похоже, мои желания мало кого волнуют. Разве что на словах, да и то чисто символически.

– Сладкая! – довольно резюмирует Багиров-младший, когда моя экзекуция заканчивается и мне дают хлебнуть свежего воздуха. – Так на чем мы остановились?

– На том, что мне уже пора! – вырывается эмоционально.

А мне и правда сейчас лучше уйти. Пока я еще держу себя в руках.

Этот поцелуй так или иначе оказался лишним. Возможно, мне не хватило романтики и Руслан поторопился, а может, действительно все дело в химии, которой между нами нет, но впечатление от первого свидания испорчено. И лучше закончить на этой ноте, чем остаться и испортить все еще сильнее.

– Так быстро? Сбегаешь, принцесса? А у меня на тебя были планы…

– Я просто не рассчитывала, что мы сегодня увидимся. Мне еще реферат делать, и так кое-какие хвосты по предметам задолжала, – вру откровенно. – Так что давай в другой раз?

Руслан недовольно хмыкает, замолкая на минуту. Задумывается, а после почти понимающе кивает:

– Хорошо. Договорились. Но с тебя должок. Не планируй ничего на вечер пятницы. Кроме меня, конечно. Будем знакомиться ближе. По-настоящему.

Глава 11

– Да-да, вот такие дела, – с важным видом кивает Ната, допивая свой ванильный раф.

Мы расположились у окна в нашем любимом кафе недалеко от универа. Обеденное время подходит к концу, впереди еще две пары, а я до сих пор сижу с чашкой чая и маленьким пирожным, к которому так и не притронулась. У меня вообще в последнее время плохо с аппетитом, а добрая подруга подкинула еще больше мыслей для размышлений.

– И откуда ты все это узнаешь? – спрашиваю с плохо скрываемым раздражением.

На себя, на свою беспомощность. На то, что происходит в моей жизни с моего же согласия. Можно, конечно, успокаивать себя тем, что у меня не было выбора, но легче от этого не становится, я проверяла.

– Так Руслан учился в нашем универе, ты чего?! И этого не знала? – смотрит на меня как на восьмое чудо света подруга. – Магистратура, как я поняла, но неважно. Как видишь, он успел наследить. Ту историю, когда твой будущий супруг пьяный снес шлагбаум на проходной, замяли. О ней даже ни одной строчки в инете не осталось, но народ-то помнит. И их гонки с сыном ректора по ночным улицам на слабо тоже, как видишь, не все забыли.

– Да уж. Такая себе слава, – бормочу, допивая остатки чая.

Сама я до сих пор даже не пыталась узнать что-то о Руслане. Не искала в интернете, не расспрашивала Тимура. В противовес Нате с ее любознательностью. Где, кто, когда и с кем. И обязательно в подробностях.

Себе я объясняла это тем, что не хочу знать плохого о человеке, с которым нас скоро будут связывать брачные узы. Пусть не люблю, но уважать мужа я обязана. Иначе точно не выдержу. А плохое обязательно всплывет, стоит лишь попробовать копнуть. У всех есть свои скелеты в шкафах, только если простые люди никому не интересны и к ним не предъявляют повышенных требований, то такие, как Багировы, всегда на слуху. И любая, даже самая маленькая оплошность, замеченная желтой прессой, обязательно раздуется и превратится в слона на просторах всемирной паутины.

На деле же причина не интересоваться Русланом была куда более прозаичной. Я боялась. Понимала, что меня интересует не сын, а отец. И именно о нем я хочу знать как можно больше. А это путь в никуда. Марк для меня – табу, ошибка, недоразумение. Он отец моего жениха. Будущий свекор. И я просто обязана выкинуть из головы все мысли о нем и нашей ночи. Точка.

– Вот поэтому его папаня и хочет поскорее женить мальчика и отправить за бугор, – объясняет Натаха. – В надежде, что сыночек наконец возьмется за ум, наберется опыта и настрогает ему наследников. Только, как я уже говорила, эта затея изначально провальная. На хрен Руслану не сдался его бизнес. У него смысл жизни в другом, в скорости. Он же даже из дома уходить пытался, когда отец обрубил ему все ниточки. Мать поддерживала, а вот папаня не проникся увлечением сына, отсюда и пошли их проблемы, – с умным видом семейного психолога резюмирует подруга.

– Не на тот ты факультет поступила, Наташ, – качаю головой. – Ой, не на тот.

– Нам уже пора возвращаться. Сорокина ждать не любит, а сейчас ее пара. Ты пирожное будешь? – ничуть не обидевшись, спрашивает Ната, указывая на мою тарелку.

– Нет, не хочу.

– Тогда я доем, – тянется за маффином и за пару секунд разделывается с десертом. – А хуже всего в этой ситуации придется тебе, – с полным ртом продолжает она. – Один будет ждать, что ты из его сына примерного семьянина сделаешь, а другой – что станешь удобной ширмой. И кого-то все равно придется разочаровать. А вот во что это обойдется тебе – еще неизвестно.

– Спасибо. Если ты хотела меня успокоить – у тебя ничего не вышло, – взрываюсь, не выдерживая.

Мои нервы не железные, а постоянное пребывание в стрессе последние дни дает свои плоды.

– Блин, ну если все реально так. Я пытаюсь тебя предостеречь, – виновато тянет подруга.

Разговаривать дальше на эту тему у меня нет сил. А другое меня сейчас не интересует, поэтому я встаю с места, бросаю на стол денежную купюру за свой чай и маффин и, не дожидаясь Наташу, выхожу на улицу. Мне нужно остыть. Просто успокоиться, подумать и взглянуть на ситуацию под нужным углом. Выход есть всегда, осталось только его найти.

Ната, конечно, не виновата в моих проблемах, я это прекрасно осознаю в полной мере, но справиться с давящим на мои плечи прессом в виде предстоящего навязанного супружества оказывается не так-то просто. И да, я начинаю срываться. А это плохо. Очень плохо, учитывая, что я еще в самом начале пути.

Пока мы сидели в кафе, небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. Прижав покрепче сумку, быстрым шагом я иду в сторону универа. Тут недалеко, каких-то триста метров, но буквально спустя пару минут начинает накрапывать мелкий дождь, а еще через небольшое время эта морось превращается в настоящий ливень. Просто отлично, учитывая, что я в тонкой блузке и сандалиях.

– Шикарно! – выплевываю в сердцах, прячась под козырек попавшейся на пути аптеки. – Просто замечательно. Хоть назад возвращайся.

За какие-то доли секунды с неба на землю обрушиваются тонны воды, и асфальт частично скрывается под грязными лужами. Дойти до универа сухой уже не выйдет, если только дождь не прекратится в течение пяти минут или не появится волшебник на голубом вертолете. Что вряд ли. Чудеса в моей жизни, увы, не случаются.

Я вынужденно открываю приложение такси, чтобы вызвать машину и доехать эти несчастные сто или двести метров в сухости и комфорте, но, увидев цены, взвинченные непогодой, со вздохом убираю телефон в сумку. Бюджет у меня в этом месяце урезанный. Тимур вычеркнул из списка трат все, без чего, по его мнению, можно было так или иначе обойтись, аргументируя это вынужденной экономией. На деле же я понимала, что он просто пытается задушить на корню все мои протесты. Чтобы даже думать не смела в этом направлении. Хотя я уже и так смирилась. Его козыри мне нечем было бить.

От резкого порыва ветра кожа покрывается мурашками. С грустью вспоминаю о том, что сейчас как нельзя кстати пригодилась бы моя ветровка, которую я оставила в универе перед походом в кафе, не желая таскать лишнее на обеденный перерыв. Ладно, не сахарная, не растаю.

Делаю шаг в сторону пешеходного перехода, жду разрешающего сигнала светофора, чувствуя, как холодные струи дождя мгновенно насквозь пропитывают тонкую ткань моей блузки, и вздрагиваю, когда справа раздается громкий звук клаксона.

Что я там говорила насчет волшебника? Не на голубом вертолете, но все равно, кажется, накаркала.

Ноги прирастают к месту, когда мимо меня плавно, как в замедленной съемке, проезжает темный внедорожник и останавливается за пешеходником. Светофор переключается на зеленый, народ толпой валит на другую сторону, а я, не в силах сделать шаг в нужном направлении, так и стою, ощущая, как по лицу текут тонкие струйки воды, как промокает насквозь и становится холодной ткань блузки.

Ну же, Лиля, вперед! У тебя еще есть тридцать секунд, чтобы сделать вид, что ты никого не заметила, перейти улицу и скрыться за поворотом. Он за тобой не погонится. Двадцать пять секунд. Девятнадцать. Десять. Четыре, три, две… Не успела. Вот черт!

Настойчивый звук клаксона снова привлекает внимание, и я понимаю, что теперь уже поздно. А сердце колотится пойманной птахой, грозя выпрыгнуть из груди. И в горле встает плотный ком.

Как я сяду к нему в машину? Как заговорю? Как буду смотреть в глаза и делать вид, что ничего не произошло? Как останусь с ним наедине?!

В глазах на секунду темнеет от мощного выброса адреналина в кровь. То, что внедорожник остановился по мою душу, очевидно. Особенно когда он, видимо устав ждать, включает заднюю скорость и катится в мою сторону.

Лиля, выдыхай! Все нормально. Ты уже встречалась с ним на ужине, и он тебя не узнал. Да, именно так! Потому что, если бы было наоборот, Марк дал бы тебе это понять. Намекнул ли, сказал бы прямо – неважно, но вряд ли бы смолчал. А так он даже не смотрел в твою сторону, болтая весь вечер с Тимуром. И когда ты побежала вслед за будущим родственником на улицу, чтобы остаться наедине, чтобы выяснить в случае чего ситуацию, он тоже не проронил ни слова о том, что вы пересекались. Не заикнулся же?! Да ему вообще не до того было. Он уже договаривался с новой дурочкой о встрече с продолжением. И вряд ли помнил ту, с которой накануне провел ночь.

Сколько у него таких развлечений в месяц? Или даже в неделю? В день? Шикарный холостой самец в самом расцвете сил, да еще и с деньгами. Он наверняка даже имен не запоминает, не говоря уже обо всем остальном, так что будь уверена: беспокоиться не о чем. Абсолютно не о чем. Наверное.

Тремор немного отпускает, да и дождь поливает так, что стоять дальше под открытым небом нет сил, поэтому я заталкиваю свои страхи подальше, открываю дверь машины и ныряю в салон. Приятное тепло тут же окутывает с ног до головы.

– Добрый день! – здороваюсь вежливо.

Взгляд поднять не решаюсь и делаю вид, что что-то настойчиво ищу в сумочке.

Авто мягко трогается с места.

– Судя по твоему внешнему виду – не такой уж он и добрый? – звучит насмешливо.

То ли от его голоса с хриплыми нотками, то ли от горьковато-древесного мужского парфюма, которым пропитан воздух в машине, то ли от промокшей одежды я вся покрываюсь мурашками. Хорошо, что сижу на заднем сиденье и Марк может видеть меня только в зеркало заднего вида откуда, надеюсь, не заметно оного.

– Да, есть немного, – отвечаю удрученно.

Представляю, как выгляжу со стороны: мокрая, жалкая, растрепанная.

– А почему пешком? – застает врасплох вроде бы обычный вопрос.

Я даже отвечаю не сразу:

– А я всегда пешком. Редко, когда на такси. Мне, кстати, в универ, – подсказываю направление.

Я действительно единственная с нашего потока, у которой не только машины, но даже прав нет. И в ближайшее время в планах не стоит. Увы, пока я финансово зависима от отчима, а он считает, что женщина за рулем – это обезьяна с гранатой, мечтать о своей собственной ласточке бесполезно.

Может быть, позже, когда встану на ноги, начну зарабатывать сама – да, а пока – привет, общественный транспорт и такси.

– Принципиально? – Марк подъезжает к универу и останавливается на разрешенной стоянке.

Я все-таки не выдерживаю, поднимаю голову и встречаюсь с карими глазами, которые пристально прощупывают меня взглядом. Марк заглушил авто, развернулся и сейчас не стесняясь оценивающе разглядывает меня в упор. Лицо, грудь, ноги, снова грудь. Мне кажется, его взгляд на секунду задерживается в этой области. Словно я не девушка его сына, не будущая невестка, а…

Мне резко становится жарко. И в горле ожидаемо пересыхает.

Я вынужденно прокашливаюсь, отворачиваюсь и внезапно замечаю, как провокационно просвечивает ажурный бюстгальтер сквозь мокрую ткань блузки, как видно ложбинку между грудей, да и саму грудь, наверное, тоже. Кровь приливает к щекам, когда я понимаю, насколько вызывающе выгляжу в таком виде. И что именно узрел Марк.

– Что? – теряю нить разговора.

– За руль не садишься принципиально?

Мне кажется или его голос стал более хриплым и проникновенным? Более тягучим?!

Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться от его тяжелого рентгеновского взгляда.

– Нет, просто пока не до этого. Может быть, позже. Я пойду? Спасибо, что подвезли, – тараторю сбивчиво, желая поскорее убраться из его машины.

Потому что еще чуть-чуть и… Что «и» – я не знаю, но интуиция вопит на максималках, что ничего хорошего. Просто когда Марк рядом, когда я с ним в замкнутом пространстве, когда вокруг все пропитано запахом его парфюма и феромонов, я теряю способность мыслить логически. Отвечать на вопросы, кстати, тоже. Вместо этого просыпается совсем другое желание, которому никак нельзя давать волю. Вообще. От слова совсем. А оно не просто рвется, оно уже бомбит меня. Поэтому чем быстрее мы разойдемся с Марком, тем лучше. Только вот он не торопится меня отпускать:

– Дождь еще не кончился. Да и у тебя, – бросает беглый взгляд на часы, – минут десять в запасе точно есть.

– Нету! – перебиваю тут же. – Мне еще… – осекаюсь, не зная, что придумать, чтобы уйти, но Марк едва заметно кивает, давая понять, что задерживать не собирается. Снимает с плеч пиджак.

– Возьми, – неожиданно протягивает мне. – Ты вся промокла.

– Спасибо, – тяну удивленно.

Мысль о том, что стоило бы отказаться, посещает слишком поздно. Я накидываю пиджак на плечи, просовываю руки в рукава и запахиваю его на груди. Тепло. И пахнет вкусно.

– Во сколько ты заканчиваешь сегодня?

– Через два часа, – отвечаю машинально.

– Отлично. Мне как раз будет удобно. Я подъеду сюда.

– З-зачем? – Адреналин в крови снова подскакивает до критических значений.

Холодок бежит по спине. И кажется, что уже даже пиджак не греет.

Неужели он все-таки узнал меня? Догадался? Вспомнил?

– Поговорить.

– О чем?

Марк хитро щурится, выдерживая паузу. А мне кажется, что седые волосы после этого мне обеспечены.

– Считаешь, не о чем?

Бежать. Без оглядки. Прочь. Прямо сейчас.

– Не знаю. Марк Багирович, извините, но мне правда пора.

– Дамирович, – исправляет с улыбкой.

– Ой, точно, прошу прошения, – открываю дверь автомобиля и спешу выйти. – Спасибо, что подвезли. И за пиджак тоже.

– Через два часа. Здесь же. Не забудь! – успевает он крикнуть прежде, чем я захлопываю за собой дверь.

Глава 12

«Откуда тебя забрать?» – прилетает СМС на мой телефон как раз в тот момент, когда я, чистая и умытая, выхожу из душа.

Придерживая полотенце на мокрых волосах, раскрываю сообщение. От Руслана. Только с чего он вдруг решил, что меня нужно откуда-то забрать?

Перепутал? Скорее всего. Шлю ему улыбающийся смайлик в ответ и совет внимательнее проверять номер телефона перед отправкой посланий. В конце концов, так можно и нарваться.

Интересно, этот вопрос адресован девушке или все же другу? А может, вообще отцу?

Лиля, ты опять?! Мысленно даю себе подзатыльник, чтобы не увлекалась, и иду к зеркалу. Разматываю полотенце, встряхивая влажную шевелюру.

Не думать! Не напоминать себе о нем. Стереть к чертовой матери все воспоминания о нашей первой встрече. О Марке, о его руках, губах, горячих поцелуях, моем первом оргазме с ним.

Рядом на кровати лежит мужской пиджак, пропитанный ЕГО запахом. Запахом моего первого мужчины. Стараюсь не смотреть в ту сторону, но обоняние все равно улавливает дурманящий запах горьковато-древесного парфюма, исходящий от вещи, и я, как самая настоящая фетишистка, вопреки здравому смыслу, хочу вдыхать снова и снова свой личный афродизиак. Наслаждаться этим ароматом и по новой переживать эмоции нашей ночи.

Так, все, стоп, хватит! Нужно будет отдать пиджак Руслану при первой же возможности.

Я отворачиваюсь, представляя перед собой невидимую заслонку, отсекая ненужные думы. Мой психологический прием, который всегда срабатывал, когда я хотела о чем-то забыть. Всегда! Абсолютно. А в этот раз дал сбой. Потому что, что бы я ни делала, как бы ни старалась, мысли все равно любыми способами искали лазейку, сворачивали на скользкую тропинку и лезли, лезли, лезли назойливыми муравьями, лишая покоя.

Надо срочно переключиться на что-то другое. Что я там планировала сегодня вечером? Принять душ, поваляться в постельке, посмотреть сериал? Вот этим и займусь.

«Невестушка, я тебя ни с кем не перепутаю, ты у меня в особом списке. Про наш договор на пятницу забыла?» – приходит ответ от Руслана.

Пятницу? Вечер пятницы… Точно, я же обещала. Вот балда. И забыла напрочь.

Еще бы! После таких потрясений, как его папа с пугающим предложением поговорить, о чем угодно забудешь. Даже как меня зовут. До сих пор потряхивает от одной только мысли, что Марк все узнал, догадался и решил вывести меня на чистую воду.

Да, это могли быть просто мои страхи, возможно, он хотел побеседовать насчет своего сына, наших с ним отношений в дальнейшем, дать какие-то советы, но проверять, так ли это или нет, я пока не была готова. Поэтому неистово молилась всю пару, чтобы случился потоп, землетрясение, армагеддон – да что угодно, лишь бы больше не встречаться с Марком, хотя бы сегодня. На большее я не рассчитывала. И чудо свершилось. Нам поменяли расписание в самый последний момент, поставив лишнюю пару, и вместо двух часов я просидела три с половиной. А когда на трясущихся ногах, то и дело тормозя и оттягивая момент, я вышла из универа, машины Марка уже не нашла. Видимо, он решил не ждать. Подумал, что я ушла окольными путями, забыла или проигнорировала его просьбу, и не стал тратить драгоценное время. Как гора с плеч.

Да, я понимала, что таким образом проблему не решу. Разговор состоится в любом случае. Сегодня ли, завтра ли, через неделю – дело времени, но катастрофа завтра не так страшна, как катастрофа сегодня. И отсрочку у судьбы я все-таки выпросила.

«Забыла. Прости. Давай завтра?» – пишу честно.

Да и сил нет куда-то сегодня идти. Меня вымотали эти безумные качели с его отцом между «хочу» и «боюсь». Гремучая смесь возбуждения, притяжения и почти неконтролируемого страха разоблачения. Воспоминания жгли огнем, а разум вопил: «Забудь». И эти дикие пляски эмоций на моих нервах с перетягиванием одеяла не могли пройти бесследно.

«Э, нет! Ты обещала. Поэтому даю тебе полчаса и жду у твоего дома».

Боже, только не сегодня. Ну пожалуйста!

«Я не успею!»

«Я в тебя верю! Все, до встречи. Еду».

«Руслан, умоляю! Я очень-очень-очень устала», – пишу торопливо, не попадая по буквам.

И тишина. Последнее сообщение висит непрочитанным, что говорит само за себя. Руслан либо игнорит, либо действительно убрал телефон и не видит моего СМС. Да я и по игривому настроению жениха понимаю, что сегодня отказов он не приемлет. Надеяться на поддержку родителей тоже нет смысла. Тимур меня за шкирку выволочет на свидание в любом состоянии, а маме жаловаться я не стану. Чревато последствиями.

Бросаю взгляд в зеркало. Надеюсь, к себе домой Руслан меня не повезет, а остальное ерунда. Как-нибудь переживу. Все-таки сын – не отец. И что бы я ни говорила, с первым мне легче.

Ладно, надо – значит, надо. Подсушиваю феном волосы, переодеваюсь в удобные джинсы, футболку, на плечи ветровку. Готова. Макияж наносить нет времени, потому даже не пытаюсь дергаться. Я не виновата в том, что Руслан не удосужился напомнить о встрече заранее и дал мне всего полчаса, так что пусть теперь принимает такой, какая есть. Кладу телефон в сумочку, завязываю волосы в высокий хвост и иду обуваться.

«Выходи», – почти тут же прилетает сообщение. Надо же, вовремя.

– Мам, я с Русланом, – кричу в сторону кухни, вспоминая в последнюю минуту, что нужно предупредить родителей.

Тимура дома нет, но он в любом случае поинтересуется моим местонахождением, когда вернется, и лучше пусть мама сразу передаст ему, с кем я, чем потом отхватить новую порцию скандалов. Мы с ним после той моей ночи так и смотрим друг на друга как на врагов.

– Надолго? – выглядывает она с чашкой кофе, с первых слов понимая, о чем речь.

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Я вообще забыла, что мы договаривались на сегодняшний вечер. Хотела отказаться, пыталась, вернее, но уже поздно.

Мама выходит в прихожую, помешивая ложечкой в чашке ароматный напиток. Смотрит задумчиво, с явным недоверием.

– Лиля, ответь честно: ты действительно не против этого брака? Я знаю Тимура, знаю, какой он бывает непрошибаемый, но если…

Вот же блин горелый! Дернул меня черт за язык ляпнуть последнюю фразу и снова вернуться к этой больной теме. Потому что, несмотря на мою сговорчивость, восхищение Русланом и до зубовного скрежета довольную улыбку в последние дни, мама все равно была не уверена, что вся эта затея со свадьбой хорошая идея.

– Ма, ну хватит уже. Я же объясняла тогда, почему так вела себя. Критические дни, перепады настроения. Да все разом навалилось. Не волнуйся. И Руслан мне нравится, – строчу стандартные фразы.

Она не должна ничего заподозрить. Не должна волноваться. Не сейчас уж точно.

– Я видела, что вы хорошо общались тогда, на ужине. И Руслан этот с интересом смотрел на тебя. Но меня все равно терзают сомнения в правильности происходящего. Все-таки я согласна с отцом этого мальчика: не нужно торопиться, пусть все идет своим чередом. Если тебе что-то не понравится – заставлять никто не станет. Я позабочусь.

Я крепко стискиваю зубы. Прости, мама, но в данной ситуации именно я обязана позаботиться о тебе, о нас, а не наоборот. Слишком низко завис подвешенный Тимуром дамоклов меч. Слишком дорого обойдется мне отказ от этой свадьбы.

– Я знаю, мамуль. Ты у меня самая лучшая! Спасибо, – стараясь не выдать свои мысли, широко улыбаюсь. – И предупреди Тимура, когда появится, чтобы не было недоразумений. Все, я побежала. Мне пора.

Глава 13

– Ну вот видишь! – довольно присвистывает Руслан, окидывая меня взглядом после того, как я неуклюже плюхаюсь рядом с ним на переднее сиденье спорткара. – А говорила, не успеешь.

– Если сильно захотеть…

– А ты все-таки хотела? – произносит с ухмылкой чеширского кота.

Причем не столько спрашивает, сколько констатирует. Руслан вполне симпатичный молодой человек и наверняка не испытывает недостатка внимания со стороны женского пола, но эта его уверенность в собственной неотразимости начинает все больше раздражать. Я еще не успела в него влюбиться, чтобы петь дифирамбы, а изображать восхищение уже приходится.

– Куда я теперь от тебя денусь? – театрально закатываю глаза. – Так какие планы на вечер?

Руслан кладет руки на руль, переводя взгляд вдаль.

– Вначале заедем в одно место, поздороваемся кое с кем, – отвечает, не поворачивая головы. – Ты есть хочешь?

– Не так чтобы очень. Нет, не хочу, – определяюсь почти сразу.

– Ну и замечательно. Тогда поехали.

Руслан переключает скорость, машина трогается с места. Мы едем недолго. Несколько кварталов, и авто сворачивает к неприметному зданию, на котором ни вывески, ни каких-либо других опознавательных щитов. На гостиницу не похоже, на кафе или бар тоже. Я не особо присматриваюсь к дому, тем более что моя миссия – просто маячить рядом, изображая счастливую невесту, поэтому лишних вопросов не задаю.

Руслан ведет на цокольный этаж. Десяток ступеней, плохо освещаемый коридор. Мне здесь уже не нравится, а низкие потолки только усиливают это ощущение. Мой спутник толкает тяжелую дверь, пропускает вперед, и мы оказываемся в просторном зале со множеством музыкальных инструментов, удобными диванами вдоль стен, парочкой столов, заставленных пивными банками и пепельницами, и тяжелым прокуренным воздухом. По ушным перепонкам тут же бьет звук барабанов с бас-гитарой.

– О, Рус, здорова! – перекрикивая музыку, кто-то зовет со стороны.

Мы с Русланом синхронно поворачиваем головы в сторону окликнувшего. Парень с прилизанными и собранными в жидкий хвост темными волосами приветственно машет рукой. Еще несколько парочек, сидящих в обнимку на диванах, здороваются кивками. Багирова-младшего тут точно знают.

Помещение походит на какую-то местечковую музыкальную студию или репетиционный зал, где можно и поиграть, и отдохнуть, и устроить тусовку в случае необходимости. И даже совместить все вышеперечисленное.

Звукоизоляция в помещении на высоте, так как по дороге сюда не было и намека на шум, а внутри хочется заткнуть уши от громкой музыки.

Музыканты заканчивают очередную композицию, выхватывают одобряющие аплодисменты местных зрителей и расползаются по залу. Один из них идет прямиком к нам. Вернее, одна. Высокая шатенка с широкими бедрами, узкой талией и большой грудью. У меня тоже неплохая фигура, но на фоне ее женственных изгибов и пышных форм я наверняка смотрюсь угловатым подростком.

– Привет, потеряшка, – произносит она тягуче. И взгляд на Руслана, как на лакомую конфету. – Я думала, ты уже не приедешь.

Девушка обвивает его шею руками, зарываясь пальцами в волосах. Проходит губами по щеке, ведет языком по легкой щетине, чмокает его в щеку и, немного отстраняясь, заглядывает в глаза.

Это не похоже на дружеский поцелуй, как и на приятельские отношения. И если Руслан сейчас представит меня как свою невесту, я буду чувствовать себя полной дурой.

Ситуация повторяется. Только в прошлый раз он хотя бы не обнимался на глазах у окружающих с чужой бабой. И не давал себя облизывать при мне.

– С чего вдруг? – ничуть не смущаясь моего присутствия, игриво интересуется Руслан. – Я ведь обещал.

Но руки ее все же убирает со своих плеч.

– Слышала, у тебя проблемы.

– У кого их не бывает? Саня здесь?

По лицу девушки пробегает едва заметная тень недовольства. Она явно ждала внимания и другой реакции.

– У себя, – бросает коротко.

– Отлично. Кстати, у тебя хорошо стали получаться связки ритмов с брейками. Делаешь успехи.

– Спасибо, – цедит шатенка, окончательно убеждаясь, что Руслан здесь не по ее душу.

– Оставишь нам два билета? – подмигивает он ей прежде, чем направиться искать вышеупомянутого Саню.

Девушка наконец-то обращает внимание на мое присутствие. Окидывает оценивающим взглядом с ног до головы, хмыкает и раздраженно ведет плечом.

– Это не ко мне. Спрашивай у Вовы. Он всем руководит. – Шатенка наконец понимает, что ей ничего не светит с Русланом, разворачивается и, вызывающе покачивая бедрами, удаляется в сторону барабанной установки.

Саню мой спутник находит быстро. Их разговора я не слышу, но, как несколько крупных купюр перекочевывают из кармана Руслана в карман его собеседника, невольно замечаю. Довольные, они о чем-то договариваются, и мы уходим.

– Тоже девушка друга? – не выдерживая, спрашиваю уже в машине.

О чем он договаривался с Саней, мне неинтересно, а вот о его отношениях с противоположным полом стоит поговорить. Мне плевать, где и с кем он обнимается за моей спиной, целуется, даже спит. Но на моих глазах пусть будет добр вести себя прилично. И нет, это не ревность. Это банально задетое чувство самоуважения.

– Кто? – не сразу понимает Руслан.

– Барабанщица, – выплевываю оскорбленно.

– А, Вика? Это сестра Вовчика, не обращай внимания, – отвечает так непринужденно, словно я знаю, кто такой Вовчик и что их всех связывает.

– То есть это все объясняет?!

– Что тебя не устраивает? – теперь уже начинает заводиться Рус.

– То есть для тебя это нормально? Слушай, я не прошу многого, но, если я на твоих глазах дам себя облапать чужому мужику и скажу, что это брат моей подруги, ты тоже не обратишь внимания?

Вот и первая ссора. Приехали. Еще не начали встречаться, а уже пошли размолвки.

Руслан молчит. Только вижу, как напрягаются скулы и взгляд становится непроницаемым. И в этот самый момент я понимаю, что перегнула палку. Показывать свой характер я могла бы при обычных отношениях. Если бы мы с ним встречались по-настоящему. Ревновать, устраивать скандалы, предъявлять претензии. Но не тогда, когда будущее моей семьи висит на волоске и зависит от того, состоится ли наш брак или нет. Только осознание оного приходит уже позже. Когда все сказано. И не имеет смысла.

– Значит, так, – отзывается Руслан со сталью в голосе. – Давай договоримся сразу здесь и сейчас. Во избежание подобных ситуаций в будущем. Расставим, так сказать, все точки над Ё.

У меня по спине бежит холодок от неприятного предчувствия. Дура! Идиотка! Что я буду делать, если он сейчас скажет, чтобы я выходила из его машины и мотала на все четыре стороны? Что свадьбы не будет ни через месяц, ни в ближайшем обозримом будущем, потому как подобные выходки он терпеть не намерен? Что я не прошла отбор? Что…

Черт, черт, черт!

Я и так отхватила от Тимура, когда Багиров-старший объявил, что свадьба откладывается. Отчим решил, что Марк каким-то образом узнал о моей ночной прогулке и решил притормозить процесс. Признаться честно, я тоже этого боялась. Но никаких намеков далее не последовало, и я немного расслабилась. А теперь сама чуть все не испортила.

– Руслан, подожди, – выдыхаю, надеясь успеть извиниться и вернуть ситуацию в спокойное русло.

– Не надо меня перебивать – это первое правило! – таким же железным тоном припечатывает к месту. – Если ты сейчас находишься здесь, рядом со мной, значит, тебе это тоже нужно. Мне все равно, какие у тебя причины для этого, но я уверен, что они есть. И не пустяковые. Выяснять их я не буду. Так вот, принцесса, давай договоримся раз и навсегда: наш брак – это фикция, договор на взаимовыгодных условиях; мой батя платит твоему, взамен ты играешь послушную жену. Все довольны и счастливы. Другие женщины у меня были, есть и будут. Не вижу смысла это скрывать. Если ты надеялась, что, увидев тебя, я воспылаю страстной любовью и пошлю всех остальных на хрен, то спешу разочаровать: ты, конечно, вполне симпатичная девочка, но не настолько, чтобы терять голову. А потому, увы, вынужден развеять твои иллюзии. О верности с моей стороны в договоре не было и речи. А вот ты обязана хранить ее. Это главный из пунктов. В свою очередь могу успокоить, что если ты против, то между нами в плане секса может ничего и не быть, я не настаиваю. Тем более что брак временный. Год или два – и, я думаю, наш спектакль более никому не понадобится, а значит, у тебя будет возможность построить те отношения, которые тебя будут устраивать, и с тем, кого ты выберешь сама. Это понятно? – подводит промежуточный итог.

Я медленно ртом выпускаю воздух. Кажется, все не так плохо, как я себе представляла. По крайней мере, Руслану тоже невыгодно рушить нашу договоренность, иначе бы он сейчас просто указал мне на дверь, а не распинался добрых несколько минут, объясняя все плюсы и минусы.

– Понятно, – выдавливаю из себя слабым голосом.

– И еще. Этот разговор останется между нами. Ни твоих родителей, ни моего отца не нужно посвящать в детали. Для них мы – влюбленная пара. Так будет лучше. Проще. Ясно?

А вот это уже интересно. Кажется, Ната была права в своих выводах. И у сына с отцом цели расходятся. А значит…

– Можно просьбу?

– Валяй, – все еще напряженно, но уже более снисходительно разрешает Рус.

– Я не против твоей личной жизни на стороне.

– Но?

– Но, пожалуйста, не при мне, ладно?

Фух! Я все-таки это сказала. Рискуя снова нарваться на негатив, вернуться к начальной точке отсчета, вызвать еще одну волну недовольства, но озвучила. Отвоевала свое право на уважение.

«Медальку тебе на грудь, Лиля», – ехидно отзывается в голове внутренний голос.

Багиров-младший удивленно усмехается.

– Да не вопрос.

– Буду очень признательна, – осторожно улыбаюсь в ответ.

– Все? – на всякий случай переспрашивает Руслан и, получая от меня утвердительный кивок, меняет тон на непринужденный: – Ну вот и отлично. А сейчас едем ко мне домой. Налаживать первый этап семейных отношений. Будет сложно, но мы справимся. Ведь так? – подмигивает заигрывающе.

Наивно считая, что разрядил атмосферу, и совершенно не подозревая, что для меня это прозвучало как удар под дых.

– З-зачем к тебе домой? – я даже начинаю запинаться от неожиданности.

Хотя, по сути, не такая уж это и неожиданность, особенно в нашей ситуации, когда все галопом по Европам. Криво растягиваю губы в глупой улыбке после минутной паузы.

Сердце проваливается в пятки, а по позвоночнику бежит мороз. Только не это. Не сейчас. Я еще не готова!

К встрече с Марком, к более близкому общению. Тьфу, блин! Да какой из него отец? У меня до сих пор в голове не укладывается, что эти двое – родственники. Мозг ни в какую не хочет воспроизводить картинку, где Марк благословляет нас с Русланом, а я называю первого папой. Это издевательство какое-то!

И я по-прежнему боюсь, что Багиров-старший меня узнает. Прозреет в какой-то момент, щелкнет где-то в памяти, вспомнит голос, жесты, взгляды, мимику и… Какие могут быть последствия в этом случае, даже представлять страшно.

– Да не ссы, не стану я тебя трогать. Договорились же, – по-своему истолковывает мою реакцию Руслан и заводит машину. – Посидим за одним столом с отцом, поужинаем. Порепетируем будущую жизнь. Мне нужно показать ему, что я взялся за ум. А после отвезу тебя домой. Так что, если ты переживаешь за свою честь, можешь быть спокойна. Кстати, – вспоминает, выруливая на проезжую часть, – ты действительно до сих пор девственница? Это правда?

Я застываю как по команде, забывая, что надо дышать. Была. До недавнего времени. Твой отец может подтвердить.

Как хорошо, что люди не умеют читать мысли других.

– Тебе это зачем, если между нами ничего не будет? – ухожу от ответа.

– Интересно, – беспечно жмет плечами. – Неужели такое встречается в наше время? Ты же не уродина, чтобы никто не позарился. И как тебе самой – вообще не хочется? Не интересно? Ни разу? А как же природа там, влечение? Не? – продолжает копать, видимо намекая на предполагаемую фригидность.

Я молча отворачиваюсь к окну. Смешно. Признаться, до ночи с Марком я тоже иногда думала про себя подобное. И абсолютно не ожидала от своего тела настолько бурного отклика, что до сих пор слышу отголоски оргазма, стоит лишь закрыть глаза и представить красивое мужественное лицо в сантиметре от моего, сильные руки, ласкающие мою грудь, нежные губы, обжигающие поцелуями… Так, все, стоп!

Выдыхаю резко, чтобы избавиться от навязчивой картины.

– Иногда так бывает, – решаю не переубеждать его. – С учетом всех обстоятельств.

Пусть лучше думает, что я фригидная. Мне же проще.

– Это что еще за обстоятельства? – не унимается Руслан. – Отец? Так это нормально, прошлое поколение часто не понимает современных нравов. Или он прям жестил?

– Он мне не отец! – вспыхиваю, стоит разговору зайти о Тимуре.

Вот сейчас вообще не вовремя о моем отчиме. Это как сыпануть горсть соли на кровоточащую рану. Больно, мучительно, невыносимо. Я слишком долго жила бок о бок с человеком, который обманывал нас с мамой самым подлым образом, и не замечала очевидного. Его продажную натуру. А сейчас, когда, как гнойный нарыв, вскрылась горькая правда, даже не могу рассказать об этом матери.

– Ладно, как скажешь, – не спорит мой спутник.

Видимо, понимает, что эта тема для меня намного глубже и пока ее лучше не трогать. Замолкает.

Глава 14

Я сама не ожидала, что меня так заденут слова Руслана. Разозлят, обидят, выбьют из колеи. И пропускаю тот момент, когда можно было как-то выкрутиться, отказавшись от поездки.

Очухиваюсь, только замечая, что за окном сменился пейзаж и мы въезжаем в загородный поселок. Высокие сосны с двух сторон, воздух, пропитанный ароматом древесной смолы, запах свежескошенной травы. А впереди современные виллы за высокими заборами, и где-то в одной из них меня поджидает Марк. Который сегодня хотел о чем-то поговорить со мной и которого я, пусть и не специально, но продинамила с разговором. Вот же блин. Я тоже хороша: нет бы сразу озвучить, что никаких свиданий дома, обозначить, провести черту. До свадьбы только нейтральная территория, и точка. Только так. А теперь все, уже поздно. Приехали.

– Приехали, – словно услышав мои мысли, весело рапортует Багиров-младший.

Даже, как мне кажется, с насмешкой. Будто догадывается о чем-то. Чувствует мое замешательство.

Я и сама понимаю, что мы на месте, когда машина въезжает во двор, а после глохнет мотор. Теперь точно приехали.

– Красивый дом, – выдаю на автомате, хотя на деле даже не разглядываю двухэтажное современное здание с панорамными окнами.

Вообще не хочу смотреть в его сторону. В груди теплится наивная вера в то, что чем меньше я буду глазеть на все это великолепие, тем больше шансов не пересечься с его хозяином.

– Отлично, отец дома, – довольно произносит Руслан, схлопывая последнюю надежду, что Марк мог задержаться на работе или уехать по своим делам.

– Ага, великолепно! – саркастически шепчу себе под нос.

Взгляд ловит необычный узор тротуарной плитки, идеального зеленого газона. Я иду вслед за своим спутником, пытаясь не думать о предстоящей встрече и унять разогнавшийся до предела пульс. Если бы все было так плохо, как я рисую в своем воображении, то это наверняка бы уже дошло до Тимура. И мой телефон сейчас бы дымился от гневных тирад отчима. Марк заключал сделку с ним, а значит, и претензии в случае чего будет высказывать ему. Обвинять, спрашивать, ставить перед фактом. Но отчим молчит, а значит, Багиров-старший с ним не связывался и ничего не предъявлял. И тема, которую он хотел сегодня обсудить со мной, наверняка не связана с моими подозрениями, а касается совершенно других аспектов. Например, гонок его сына? Желание как-то повлиять на него через меня?

Разум в попытке привести меня в чувство включает логическое мышление, и это постепенно помогает. Приводит в чувство. Паника отступает, эмоции притупляются. Я уже практически беру себя в руки, как слышу где-то недалеко плеск воды, который привлекает внимание. Поднимаю голову, отрываясь от созерцания необычной тротуарной плитки. Рядом с домом бассейн. На улице уже довольно темно, вдоль дороги и по периметру дома теплым рассеивающим светом горят фонари. Зона отдыха рядом с прилегающей террасой и лежаками освещена ярче всего, да и сам бассейн подсвечивается изнутри, отчего хорошо видно мужскую фигуру, движениями настоящего профи рассекающую гладь воды. Я на несколько секунд залипаю на это зрелище, любуясь мощным телосложением, широкими плечами, выверенными взмахами рук. Ровно до того момента, пока Руслан задорно не выкрикивает: «Пап, привет! Как водичка?» – и я не понимаю, кто плавает в бассейне.

Сердце заходится и от страха, продиктованного предстоящей встречей, и от предвкушения снова увидеть Его. Того, мысли о ком я никак не могу вытравить из своей головы. Чей образ преследует меня практически каждую ночь перед сном, чьи руки до сих пор жаркими фантомными прикосновениями будят неутолимый сексуальный голод, чей голос хриплым возбуждающим шепотом звучит в моих эротических снах. И… тот, от чьего решения так или иначе зависит моя будущая жизнь.

Марк, замечая сына, подплывает к лестнице. Я словно в замедленной съемке наблюдаю, как он берется за поручни, как напрягаются мышцы на красивом подтянутом теле, как блестят капли влаги на загорелой коже. А когда Багиров-старший в одних плавках встает перед нами во весь рост, я, кажется, даже забываю, что нужно дышать. Если бы мне дали задание найти модель, с которой будут лепить античного бога, идеального кандидата для рекламного ролика крутого тренажерного зала, мужчину, при виде которого вся женская часть аудитории будет исходить слюнями и вожделением, вряд ли бы я нашла кого-то лучше. И сейчас, стоя от Марка в нескольких шагах и имея возможность в деталях рассмотреть его потрясающую фигуру, я начинаю сомневаться, что провела ночь именно с ним. Что такой Аполлон вообще мог взглянуть в мою сторону.

– Добрый вечер, – вежливо бросает Марк и тянется за полотенцем.

Вытирает вначале лицо, а после небрежными движениями проходится по волосам. Будто действительно позирует перед камерой на женскую аудиторию. Красивый, совершенный, недостижимый.

По его виду он не особо рад нашему визиту, но природная вежливость не позволяет это проявить.

– Здравствуйте, – улыбаюсь криво.

– Мы с Лилей заехали на ужин. Не помешаем?

– Кому? – мажет по мне пустым взглядом Марк.

Я вся поджимаюсь внутри. Вряд ли он забыл, что сегодня днем я продинамила его с разговором. Надо бы потом извиниться. В идеале даже сейчас, но для этого нужно было заранее рассказать обо всем Руслану, чтобы не возникли подозрительные вопросы, а я пока не уверена, надо ли это делать. Вдруг Марк хотел поговорить как раз так, чтобы Рус не знал?

– Тебе. Посидим, побеседуем, – беззаботно продолжает Руслан.

– Я уже поужинал, – остужает его отец, перекидывая полотенце через плечо и давая понять, что надеяться на его общество сегодня вечером нам не стоит.

У меня даже немного отлегает на душе после его слов. И тут же к облегчению добавляется, казалось бы, вовсе не уместное в данной ситуации разочарование.

– Ладно, просто посидишь с нами. Обсудим детали предстоящей свадьбы. Заодно и с датой можно определиться. Чтоб точно знать.

– Нечего еще обсуждать, – ровным тоном произносит Марк, но я уже слышу нотки раздражения в его голосе.

– Почему? – перекрывает ему дорогу Руслан. Даже руки разводит в стороны, будто это должно помочь. – Ты ведь сам хотел, сам настаивал на этом? Это была твоя идея. И если вначале я относился к этой затее скептически, то теперь вижу, что ты был прав. Я готов меняться. Готов развиваться в нужную сторону. Я вообще на все готов ради своей будущей жены! – заканчивает он свою речь абсолютно неуместной фразой.

Вот уж нашел на кого переводить стрелки. Я даже театрально закатываю глаза.

А вот на Марка действует. Не знаю, какие именно слова из сказанного, но он останавливается. Я вижу, как напрягается спина, как мужчина медленно перекладывает полотенце на другое плечо, открывая вид на крепкий мужской зад.

Черт, не на том концентрируешься, Лиля.

– Вот как? – тянет с насмешкой. – Интересно. Что же такого могло произойти, что так круто поменяло твое мнение? Да еще за столь короткое время?

Он явно пока еще не верит сыну, но точно дает шанс. За который Руслан и цепляется.

– Озарение? Любовь? Пересмотр жизненных ценностей? Я понял, что хочу развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Полностью. Вообще. У меня появился ориентир, а вместе с ним и цель. Цель – найти себя, достичь того, что и ты, стать твоей правой рукой. Ты ведь сам говорил, помнишь? Развиваться, идти вперед, осваивать новые вершины. Я понимаю, что в это трудно поверить после всех моих выкрутасов, но я действительно взглянул на все это под другим углом. И если ты дашь мне шанс – я докажу! Вот увидишь, – с таким пылом и горящими глазами тараторит мой потенциальный жених, что даже я верю.

Талантливый актер.

– Похвальное рвение. Только тебе не кажется, что немного поздновато? Не находишь? Не? – остужает его пыл отец.

Я не знаю, на что он намекает, но доверие между этими двумя явно подмочено. А еще я понимаю, что они редко общаются, иначе Руслан давно бы высказал все это отцу, объяснил, а меня бы привез как живое доказательство его намерений. Но нет. Он говорит ему это сейчас.

Марк, в отличие от меня, не впечатляется. Хотя все же оглядывается, окидывая беглым взглядом подозреваемый ориентир, отчего ноги становятся ватными и мысли сдувает из головы.

– Лучше поздно, чем никогда, – настаивает Рус. – В конце концов, ты от этого ничего не теряешь. Разве не так? Это ведь не твоя свадьба и не твоя личная жизнь. А я, может быть, первый раз в жизни встретил человека… – на этих словах он запинается, переводя полный нежности взгляд на меня, будто не находит нужных фраз, чтобы передать свои эмоции.

Смотрит на меня и Марк. Только, в отличие от сына, тяжело, вдумчиво, сканирующе.

– Хорошо, – неожиданно меняет вектор беседы.

И даже голос теплеет. Только, в отличие от посветлевшего лицом Руслана, я улавливаю в тоне Марка что-то еще. Насмешку? Вызов? Причем не ему. Мне. Я это читаю в карих глазах Багирова-старшего. И внутри все снова переворачивается и ухает вниз. А в голове бьется одна мысль: он узнал! Он знает! Подозревает точно…

Глава 15

– Просто расслабься, делай вид, что все нормально. И не шарахайся от меня, пожалуйста, на глазах у отца, – тихо предупреждает Руслан уже в доме, хозяйничая на просторной кухне.

Я стою рядом, забираю из его рук тарелки, расставляя их на большом вытянутом столе со скругленными краями, явно рассчитанном на приличное количество гостей. Но сегодня ужин планируется на троих, и такое скудное число приборов на нем смотрится странно. Куцо.

– Да я вроде и не шарахалась, – оправдываюсь несознательно.

– Угу, – отзывается угрюмо, – видела бы ты себя со стороны там, у бассейна, когда я говорил о нас. Хорошо, отец спиной стоял и не смотрел в твою сторону. Завалила бы весь спектакль на первых же минутах.

Сейчас из голоса Багирова-младшего ушла беззаботность, равно как и влюбленность, жертвенность и прочая ахинея, которую он изображал перед Марком. Осталась лишь пугающая настойчивость.

– Я просто не ожидала. Постараюсь больше не косячить.

– Постарайся, – повторяет эхом.

Руслан заглядывает в холодильник, выуживая оттуда контейнеры с едой.

– Разогрей в микроволновке, – передает мне.

– Это что?

– Откуда я знаю? Что-то съедобное, – отмахивается нетерпеливо. – Повариха днем что-то готовила. В любом случае свежее, она никогда не оставляет вчерашнее.

«Съедобным» на деле оказывается рыба с овощами, какая-то овощная запеканка, мясо, похожее на буженину. Я не знаю названий блюд, но пахнет и выглядит вполне аппетитно.

Пока я дежурю у микроволновки, Багиров-младший достает сок, овощи, несколько видов соусов. Ставит на середину стола корзину с фруктами и бутылку крепкого алкоголя. Вот последнее меня в некоторой степени напрягает. Я здесь не хочу оставаться ночевать, а на такси у меня денег нет.

– Ты будешь пить? – уточняю сразу.

– Не знаю. Возможно, потребуется. Для душевной беседы, – поясняет хмуро. – Ты предпочитаешь вино, шампанское? Или повыше градусом?

– Спасибо, я не буду.

Вытаскиваю последний разогретый контейнер из микроволновки.

– Как знаешь. – Ничуть не разочаровываясь, Руслан закрывает мини-бар. Оглядывает стол. – Пойду позову отца.

Я хочу удостовериться в том, что сегодня точно попаду домой, независимо от того, будут ли посиделки с градусом или нет, спросить Руслана, вызовет ли он мне в таком случае такси, но не успеваю. Когда я открываю рот, уже слышны удаляющиеся шаги. Еще и в кармане не вовремя тренькает телефон, оповещая о том, что садится батарея. И зарядник надо у него взять.

Хватаю со стола кусочек огурца, кладу на язык.

– Ты одна, что ли?

От неожиданности проглатываю огурец неразжеванным.

Руслан скрылся в той стороне, откуда мы пришли. Марк появился откуда-то сбоку. Тут есть еще одна дверь? Хотя чему я удивляюсь. В таком большом доме наверняка достаточно запасных ходов.

– Да, а вы?..

Мы стоим на приличном расстоянии друг от друга, в большой кухне-гостиной, Марк уже переоделся в джинсы и голубое поло, но я по-прежнему не могу смотреть ему в глаза. Красивый, гад. Очень красивый. Я бы сказала, шикарный мужчина.

Стыд, вожделение, притяжение, – все чувства разом смешиваются в единый коктейль и ударной дозой бьют в голову. Я просто не готова сейчас оставаться с ним наедине. Меня ведет. А Руслан, как назло, не торопится возвращаться.

– Что я? – терпеливо переспрашивает Багиров-старший.

Нужно чем-то заполнить паузу. Поговорить о чем-то отвлеченном.

– Просто не заметила, как вы вошли. Кстати, я хотела извиниться перед вами, – вовремя вспоминаю о сегодняшнем инциденте. – Нам поставили внеочередную пару, и я не смогла прийти, как вы просили. Не получилось. Пиджак потом передам через Руслана.

– Я примерно так и понял. Ничего страшного, бывает. А где, кстати, Руслан?

– Он пошел за вами. Мы уже накрыли. Присаживайтесь, – кое-как беру себя в руки и приглашаю за стол.

Правильно, Лиля, дыши. Расслабься, как советовал Рус.

Только как отпустить напряжение, когда этот демон-искуситель сверлит меня странным взглядом и, кажется, видит насквозь своим рентгеновским зрением?!

– Спасибо, но я не голоден. К тому же сейчас ухожу, – огорошивает на ровном месте.

– Как уходите? – зависаю на секунду.

И наконец решаюсь посмотреть на него.

Весь этот фарс затеян как раз ради разговора с Марком. Руслан привез меня сюда только ради того, чтобы посветить перед отцом, а тот уходит?!

– У меня появились дела, – отвечает уклончиво. – Ужинайте без меня.

Дела? В столь поздний час? Да он даже одет как для прогулки! Нет, я не исключаю, что у таких людей важные деловые встречи могут нарисоваться в любое время суток, но червяк ревности уже проснулся внутри и начинает точить.

– Но вы обещали. И Руслан хотел…

– Я ничего не обещал, – резко перебивает Марк. Настроение сразу меняется. Ком встает в горле. – Я всего лишь одобрил стремление сына стать лучше. Если ты на него так положительно влияешь, как он описывал, то считайте, что я вас благословил. Это пока все. Остальное будет видно позже. Отдыхайте, – бросает со странным раздражением в голосе и покидает кухню.

А у меня в голове как пощечина звучат его слова: «Считайте, что я вас благословил».

Благословил…

Благословил, мать его! Я едва не давлюсь от возмущения, обиды, злости. Благословитель хренов!

Невидимая удавка стягивает внутренности в узел. Эхом снова и снова, как на повторе, слышу его насмешливый голос, понимая при этом, что прямо сейчас, благословив меня на отношения с его сыном, он сам отправился в объятия другой женщины. Я чувствую, я уверена! И осознание этого факта контрольным выстрелом бьет прямо в голову.

Нужно как-то перестать думать о Марке. По крайней мере, в подобном ключе. О нем, о его личной жизни, об отношениях с другими женщинами. Все, баста! Иначе я точно сойду с ума и провалю свою миссию. Лучше от этого не будет никому, а вот хуже…

– Блин, нет его нигде! Отошел куда-то, – оповещает Руслан, возвращаясь на кухню.

Усаживается за стол и тянет к себе блюдо с фруктами. Отрывает пару виноградин, закидывая их в рот.

– Ты про отца? Он уехал, – ставлю в известность.

Рус от недовольства и изумления даже жевать начинает медленно.

– Как уехал? Куда? Когда? – закидывает вопросами, будто я личный секретарь его отца. – Он же сказал, что останется на ужин!

– Я не знаю куда, – качаю головой. – Он зашел следом за тобой. Вернее, ты ушел, а он появился. Сказал, что ничего не обещал и ты неправильно истолковал его слова. Он якобы дал добро на наши отношения.

– И ты его не остановила? – негодует Рус так, будто это действительно было в моих силах.

– Как?! – взрываюсь от возмущения.

Моему терпению тоже наступает конец, и градус недовольства резко выстреливает вверх.

– Да как угодно!

– Я пыталась, но он и слушать не стал. Сказал, что у него дела, посоветовал нам отдыхать. Что я могла сделать? Я его вижу… – запинаюсь на секунду, – во второй раз в жизни!

Рус на несколько секунд обхватывает голову руками, шумно выдыхает и бьет кулаком по столу.

– Сука! Сука! Сука!!! – выплевывает яростно. Дышит тяжело, но уже спустя несколько секунд берет себя в руки. – Так, значит, да. Ладно. Проехали. У нас еще есть время.

Я смотрю на вздувшиеся на висках вены, на упрямо стиснутую челюсть. Руслану тоже нужен этот договорной брак, и пусть у него не такие жизненно важные мотивы, как у меня, но менее значимой его цель от этого не становится.

Мы сидим в тишине пару минут, пока он что-то продумывает. Молчание затягивается, и я не выдерживаю:

– Я могу ехать домой?

Руслан кидает на меня испепеляющий взгляд. Он все еще зол, уверенный, что у меня была возможность задержать и уговорить Марка остаться, но вслух этого больше не произносит. Вместо этого едко кидает:

– Нет.

– Почему? Думаешь, он может вернуться?

– Не знаю. Но если отец поймет, что ты уехала сразу после его отъезда, то обо всем догадается. Нужно быть дураком, чтобы не понять. Поэтому сиди здесь. Поедешь через пару часов.

Я теряюсь.

– И что мне тут делать?

– Да что угодно! Слушай музыку, смотри телек, ешь, лежи на диване. Что ты обычно дома делаешь?

Он нервно поднимается со стула, прихватывая заодно бутылку с алкоголем.

– Подожди, а ты?

– Что я?!

– Ты тоже уходишь? – киваю на зажатую в руках бутылку.

– Я к себе. Хочешь составить мне компанию в спальне? – огрызается таким тоном, что сразу исчезает желание задавать лишние вопросы.

Руслан сейчас в настолько взвинченном состоянии, что на дальнейший контакт с ним я не решаюсь. Конфликты еще и с ним мне не нужны.

– Вызови мне такси через два часа, – вспоминаю в последний момент.

– Ладно, – отмахивается уже менее агрессивно.

Забирает первую попавшуюся тарелку с едой – кажется, с тушеным мясом – и уходит.

Я остаюсь одна. С одной стороны, чувствуется облегчение: меня оставили одну, не нужно больше играть и притворяться, с другой – непонятная тревога. Все-таки я впервые в этом доме, ничего не знаю и, если, например, банально захочу в туалет, даже не знаю в какой стороне его искать.

Время тянется фантастически долго. Я успеваю попереписываться с Натой, показать ей кухню, где нахожусь, полистать новости, съесть половину из представленных на столе фруктов, посмотреть какой-то сериал. В тот момент, когда стрелка часов плавно начинает приближаться к одиннадцати, где-то за ребрами растекается неприятное чувство тревоги. Я уже должна ехать домой, а Руслан, похоже, еще и не вызывал такси. То ли забыл, то ли забил, то ли вызвал, но меня не предупредил. Ни один из перечисленных пунктов мне не нравится.

«Ты вызвал мне такси?» – шлю ему СМС в мессенджере.

В ответ тишина. И сообщение висит доставленным, но не прочитанным.

«Мне пора домой!» – набираю следом.

Снова глухо. А после взгляд цепляется за цифру значка батареи в три процента, и внутри все обрывается. Черт! Я совсем забыла! Надо срочно найти зарядное устройство.

Подскакиваю с места, оглядываясь. Где комната Руслана? Где его найти? Где можно зарядить телефон?

Пытаясь сориентироваться, иду в ту сторону, куда ушел Багиров-младший. Он поднимался на второй этаж, следовательно, его комната где-то там. Слава богу, искать долго не приходится. Я поднимаюсь наверх и почти сразу замечаю дверь, за которой горит свет. Нажимаю на дверную ручку, открывая себе доступ вовнутрь. Приехали.

Руслан лежит на кровати, раскинув руки в разные стороны. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит. Рядом на полу валяются пустая бутылка и перевернутая тарелка с мясом. Идеально. Теперь понятно, почему мне никто не отвечал на сообщения: он выпил все содержимое пузыря, судя по количеству еды на полу – не закусывая, и благополучно отрубился. А про меня тупо забыл.

– Рус, – тормошу его за плечо, пытаясь привести в чувство. – Просыпайся. Эй, алло? Ты меня слышишь?!

Бесполезно. Он открывает мутные глаза, мычит что-то под нос и снова отключается. Немудрено. Выжрать столько крепкого алкоголя и на голодный желудок.

Спускаюсь на кухню, наливаю стакан воды, возвращаюсь. Будить пьяного человека подобным образом мне раньше не приходилось, да и некого было, слава богу, Тимур так не напивался, но сейчас выбора нет. Прости, пупсик, будет немного неприятно.

Набираю полный рот воды, прицеливаюсь и резко окатываю мирно посапывающего парня тучей брызг. Один, второй, пятый раз. Ничего! Ноль эмоций. Он слабо морщится, но даже не пытается отвернуться, мать его! И уж тем более и речи нет о том, чтобы хоть немного протрезветь.

Ну идеально, чо! Такси не едет, телефон практически сел, денег нет, уехать я не могу. Да даже гребаной зарядки в зоне видимости не наблюдается, чтобы предупредить, если меня будут искать. Просто идеальное окончание вечера. Спасибо тебе, Русланчик! Тьфу, блин.

Я устало опускаюсь рядом с ним на кровать. И что теперь? Тоже спать?

Ответ приходит в виде шуршания шин за окном и света фар въезжающего на территорию двора черного внедорожника.

Глава 16

Я стою у окна, зачарованно наблюдая, как Марк выходит из машины, захлопывает дверь, пикает сигнализация. Кладет ключи в карман и, словно чувствуя, что за ним наблюдают, неожиданно смотрит вверх, как раз в мою сторону. Я успеваю отпрянуть. Плюхаюсь попой на кровать.

Что ж, теперь у меня есть два пути: лечь рядом с Русланом, потушить свет и прикинуться спящей или выйти навстречу и попросить отвезти меня домой. Или хотя бы намекнуть на такси, на худой конец. И, конечно, объяснить, почему вместо того, чтобы наслаждаться обществом друг друга, Рус дрыхнет, пьяный в умат, а я брожу по дому одна, трезвая как стеклышко. При втором варианте сложнее поверить в нашу взаимную влюбленность, и легенда рассыплется на глазах.

Мысли мечутся, как хомячки в клетке. Что делать? Куда бежать? Как поступить?

Гад ты все-таки, Руслан. Первое свидание в твоем доме – и такая подстава. Толкаю со злостью похрапывающее рядом тело и, о чудо, замечаю прямо под ним кончик шнура от зарядного устройства для телефона. Эх, пораньше бы найти его. А теперь…

Ладно, телефон зарядить в любом случае надо. Хотя бы маму предупредить, чтобы не волновалась. Хлопаю себя по карманам, оглядываясь. Проверяю постель на наличие телефона, тумбу, подоконник, но смартфона нигде нет. Да ладно? Я же с ним поднималась сюда, я точно помню. Перед глазами встает картинка, где я с девайсом в руках иду на второй этаж. Бужу Руслана, он не реагирует. А потом спускаюсь за водой. Черт, кажется, на кухне я и оставила свое средство связи. А вниз пока нельзя. Там Марк.

Понимание того, что я практически наедине в доме с мужчиной своей мечты, впрыскивает долю адреналина в кровь. Ночь, тишина, рядом никого. Руслан сейчас не в том состоянии, чтобы считать его за свидетеля. Его пушкой не разбудишь, даже если я буду стонать прямо у него над ухом.

Низ живота мгновенно реагирует на эту мысль, тяжелея и наливаясь сладкой истомой. Сердце начинает биться в два раза быстрее.

Мать твою, Лиля, что ты творишь?! Выкинь каку из головы! Хватит. Забудь и о той ночи, когда вы встретились в первый раз, и о том, что произошло между вами. Это табу! Бесишь. Просто бесишь уже!

Год. Максимум два. Думай о хорошем. Эти цифры называл Руслан, когда озвучивал сегодня детали. Перетерпеть, переждать. А после я буду свободна, мама, дай бог, здорова и счастлива, Багиров-младший при своих интересах, а Марк… Да какая разница, что Марк?! Почему меня так волнует этот мужчина?! Почему я не могу выкинуть его из головы? Почему, сколько ни пытаюсь, он лезет и лезет в мои мысли, сердце, душу? Выворачивает наизнанку. Почему никто другой до него так не цеплял меня, как он? Что в нем такого особенного?!

Красивый? Да их полно таких. Нежный? Пф-ф, тоже мне редкость. Сексуальный? Если бы другие мужчины не могли похвастать последним, человечество вымерло бы давным-давно. Тогда как объяснить его магнетизм?

Кусая губы и ругая саму себя, я совсем забываю, что решила сидеть в комнате Руслана и не высовываться как минимум до утра. На нервах толкаю дверь, размашистым шагом выходя в коридор. В голове сумбур, тараканы на повышенных тонах переругиваются друг с другом, в душе раздрай. Дурдом какой-то! Сейчас заберу свой телефон, заряжу и напишу Нате, чтобы вызвала мне такси.

Хватит на сегодня с меня переживаний.

То, что что-то не так, я понимаю только на кухне, когда внезапно появляется ощущение пресса ледяного взгляда между лопаток. Мурашки толпой бегут по спине, и странное предчувствие ползет по ногам.

Я медленно дохожу до мойки, рядом с которой лежит мой смартфон, беру девайс и разворачиваюсь. Сердце ухает в пятки, когда понимаю, что не ошиблась. В нескольких метрах от меня за столом сидит Марк. Перед ним стакан с темной жидкостью и открытая пузатая бутылка. Из закуски только лимон ломтиками на блюдце. Кажется, у кого-то тоже был непростой день.

– Доброй ночи, – произношу сдавленно. – Я телефон здесь забыла. Прошу прощения, если помешала.

– Ты еще здесь? – произносит тихо.

Мне чудится угроза в его тоне, хотя это скорее шалит воображение.

– Да-а… – начинаю было оправдываться и осекаюсь, поднимая на него взгляд.

В его глазах насмешка, вызов? Что-то такое нечитаемое, но очень хорошо улавливаемое на интуитивном уровне. Опасное, дразнящее, отчего адреналин в крови резко скачет вверх.

И непонятно, то ли он опознал меня в той неуклюжей соблазнительнице и теперь решил поиграть в кошки-мышки, то ли он просто выпил и это его обычное поведение.

– Не спится?

– Да, – уже более уверенно киваю в ответ.

Не нужно, чтобы он видел мой страх. Нельзя. И дело тут даже не в гордости.

– Составишь мне компанию? – тянет слова, медленно склоняя голову набок.

Взгляд-удавка. Я как рыбка, пойманная на крючок. И ведь понимаю, что это не вопрос. Приказ, пусть и в мягкой форме.

– Нет, спасибо, – нахожу в себе силы отказаться.

– Сядь! – уже без сантиментов. А после более дружелюбное: – Мы ведь так и не поговорили вчера.

Я с трудом сглатываю колючий ком в горле. Спина холодеет, ноги прирастают к полу. Все-таки нужно было остаться в спальне Руслана.

– У меня телефон разрядился. Я схожу поставлю на зарядку? – снова мямлю.

– Позже, – убивает последнюю надежду одним словом.

Позже так позже. Действительно. Теперь уже некуда торопиться, вся ночь впереди. Ночь рядом с… Марком. Увы, не так, как мне бы того хотелось.

А в груди опять кипит эта гремучая смесь эмоций: страх, желание, протест, возбуждение. Балансирование на грани, когда с одной стороны тянет сбежать, закрыться за семью дверями, исчезнуть, а с другой – понять, взглянуть ему в глаза и убедиться, что узнал. Или не узнал. Получить уже ответ на мучающий меня вопрос.

– Хорошо. Я вас слушаю, – опускаюсь на самый дальний стул. – О чем вы хотели поговорить?

Между нами максимальное расстояние за огромным обеденным столом, но даже отсюда я слышу запах мужского парфюма, могу разглядеть хмурую складку на переносице, легкую щетину на подбородке.

Обоняние с садистской настойчивостью пытается уловить аромат женских духов, после того как я замечаю мятые складки на его одежде. Чтобы ткнуть носом. Чтобы заткнуть сердце, которое никак не хочет забыть.

– А как ты думаешь? – режет провокационным вопросом.

Он действительно издевается надо мной!? Или просто растягивает разговор?

Я изо всех сил пытаюсь держать лицо.

– О Руслане? – жму плечами, стараясь казаться невозмутимой.

По логике вещей иных вариантов быть не должно.

Марк тянет с ответом. Медленно подносит к губам стакан с алкоголем, делает глоток, и это все, не сводя с меня пристального взгляда.

– Отчасти – да, – возвращает бокал на стол.

Тянется за лимоном, но в последний момент передумывает и просто задумчиво поглаживает пальцем обод блюдца, умело накручивая мои нервы до предела.

Я делаю глубокий вдох.

Черт с ним. Рисковать так рисковать. Нужно уметь смотреть правде в глаза и принимать удар. Ну же, Лиля, ты сможешь!

– А основная тема? Что вас больше всего беспокоит? – иду ва-банк.

– Руслан спит? – на всякий случай уточняет Марк.

– Да, – подтверждаю.

– Надеюсь, вы хорошо провели время в мое отсутствие? – звучит уже как неприкрытая насмешка.

Мне снова чудится другой смысл между строк. Вскидываю подбородок.

– Да, спасибо. Нам было хорошо. Вы об этом хотели поговорить? – бросаю язвительно.

И тут же прикусываю язык. Взгляд Марка резко становится холодным, колючим, словно я сейчас ляпнула самую большую глупость, какую могла.

– Я рад, – выделяя каждое слово, чеканит Багиров-старший. И сразу понятно, что ни черта он не рад. – За вас. Это все замечательно.

А на меня внезапно накатывает волна злости. Неожиданной, с толикой ревности. Значит, ему шляться по ночам с кем попало можно, и пусть не рассказывает про срочные дела: по мятой одежде видно, насколько они были «срочными» и «важными», а я глотаю его невысказанные упреки по части морали.

– Вы тоже вроде бы неплохо провели вечер, – неконтролируемо слетает с языка.

Марк делает большой глоток коньяка, одним махом допивая содержимое бокала, и вопросительно выгибает бровь. Опять не закусывает.

– Дерзишь? – ухмыляется едко.

– Нет. Просто пытаюсь понять, что я сделала не так. Или делаю. По крайней мере, создалось такое впечатление. Вы против нашего союза с Русланом? Но вы ведь сами были инициатором этой затеи!

Я сама не понимаю, в какой момент из загнанной лани я превращаюсь пусть еще не в тигрицу, но хотя бы тявкающую моську. Все лучше, чем первое.

– Был, – снова тянет он. Речь становится замедленной, а вот взгляд ясный. – Правда, уже не уверен, что это было правильное решение.

– Дело во мне? – спрашиваю прямо.

И… допускаю ошибку, позволив себе посмотреть Марку прямо в глаза. Увязая по самое не балуй в его цвета горького шоколада омутах. Растворяясь. Снова теряя опору под ногами.

Это больно. Это горько. Это сладко… Как издевательство. Как запретный плод. Видеть его, слышать, быть рядом и не иметь возможности хотя бы коснуться, вдохнуть полной грудью его запах.

– И да, и нет, – интригует Багиров-старший.

Я чувствую, что ему есть что мне сказать, но он намеренно тянет. Играет? Или хочет, чтобы я сама раскололась? А может, тупо тянет пофилософствовать на пьяную голову?

Я в любом случае не могу уйти, пока он не выговорится, пока не отпустит. Времени у нас вагон и маленькая тележка, а значит, можно сколько угодно тянуть драматические паузы.

– Я вас не понимаю, – увожу взгляд ниже.

В вырезе распахнутого воротника виден небольшой треугольник загорелой гладкой кожи. Мне никогда не нравились волосатые мужчины. Стоило заметить поросль волос на груди у очередного привлекательного парня, как сразу же шла ассоциация с Тимуром и любая, даже самая сильная симпатия сходила на нет. Как рукой снимало. Марк в этом плане оказался идеальным.

В голове вспыхивают картинки, как я целовала его в эту самую грудь, как утыкалась носом в шею, как языком пробовала кожу на вкус. Во рту тут же скапливается слюна от желания повторить.

Смаргиваю вынужденно. Твою душу! Когда это закончится? Когда я перестану реагировать на него так остро? Что мне нужно для этого сделать? Внутренний голос услужливо предлагает удавиться.

– А все очень просто: не нужно делать из меня идиота.

Его тихий, чуть хрипловатый голос ласкает слух, даже несмотря на откровенную угрозу.

Сердце делает кувырок в груди. Мне становится тяжело дышать и сильно хочется пить. Сейчас он напомнит про нашу встречу в баре, обвинит в том, что я специально залезла к нему в постель, посмеется над тем, что его пытались водить за нос, а после выставит вон.

Руки под столом непроизвольно сжимаются в кулаки. Только не поддаваться панике.

– Я тем более не понимаю, о чем вы. Объясните?

Вот так, Лиля, правильно. Держи лицо до конца и не сдавайся.

Марк смотрит на меня тягуче. Ласково, даже с сожалением. Будто и впрямь прощается. Эти несколько секунд растягиваются для меня в вечность. Долгую пытку со звуками финальных фанфар.

Закусив губу, я жду главных слов, но Багиров-старший медленно ведет головой, опять откладывая оглашение приговора, и тянется за новой порцией алкоголя. Словно ему тоже не хватает смелости озвучить свое решение.

Берет бутылку, наклоняет к стакану, чтобы налить, но в последний момент коньяк выскальзывает у него из рук и с грохотом падает на стол. Цепляет стакан, переворачивает блюдце с лимоном. Содержимое бутылки темной лужицей растекается по столу, грозя вот-вот пролиться на пол.

– Твою мать! – цедит сквозь зубы Марк, пьяным взглядом окидывая содеянное.

Я подрываюсь с места, пытаясь найти тряпку или полотенце. На современной дизайнерской кухне в зоне видимости, кроме кофемашины и еще парочки мелкой бытовой техники, больше ничего нет. Идеальный порядок и никаких портящих внешний вид тряпок. Впопыхах начинаю открывать все подряд ящики в надежде найти хоть какую-нибудь ткань и в одном из них вижу рулон с одноразовыми полотенцами. Отрываю несколько штук, мчусь назад. На поиски у меня ушла пара минут, но все равно не успеваю. Коньяк все-таки успел пролиться на дорогую плитку.

– Оставь, – зло командует Марк, замечая у меня в руках тряпки. – Утром прислуга уберет. Не трогай!

Я невольно подчиняюсь. Как в детстве, когда, играя, говорили «замри» и все по команде застывали. Жду чего-то, не зная, что делать дальше, оглядываю бардак, перевожу взгляд на Багирова-старшего и только сейчас замечаю кровь на его руке. А на столе – разбитый бокал, о который он, вероятно, и поранился.

– Вы порезались. Где у вас аптечка? – оживаю тут же.

– Что? – Он морщится, не сразу понимая, о чем я.

– Где у вас аптечка? – повторяю настойчивее, потому как крови становится больше, а паника внутри меня обширнее.

– В верхнем ящике, – машинально кивает Марк.

Бинты и перекись я нахожу быстрее, чем полотенца, через несколько секунд возвращаюсь к столу и без пояснений требую:

– Руку. Быстрее! – И, не дожидаясь его реакции, хватаю его за запястье.

Пореза два, они неглубокие. И, слава богу, на ладони, а не дальше, где начинаются вены. Я щедро поливаю сверху перекисью, жду, когда она прошипит, бинтую.

Марк наблюдает за моими действиями со смесью удивления и интереса. Ввиду его нетрезвого состояния заметно, что на происходящее он реагирует более медленно, лениво. Рассматривает мои руки, взглядом ползет в сторону груди, рассматривает лицо. Так откровенно, не стесняясь, что внутри моментально вспыхивает пожар. Несется по венам угрожающей лавой.

Я внезапно понимаю, что сейчас нахожусь очень близко к нему. На расстоянии всего каких-то десяти, максимум двадцати сантиметров. Наши губы настолько близко, что стоит мне лишь слегка повернуть голову в его сторону, чуть-чуть наклониться и…

Пальцы замирают на его перевязанной ладони. Кожу обжигает в месте соприкосновения.

– Готово, – произношу громко, чтобы очнуться от охватившего меня возбуждения и прийти в себя.

И Марк, кажется, понимает это. По крайней мере, краем глаза я замечаю, как уголок его рта дергается в насмешливой ухмылке, когда я резко отстраняюсь.

– Я уберу осколки, чтобы больше никто не поранился. – Прячу взгляд.

И делаю ошибку, суетливо начиная собирать со стола стекло как раз в тот момент, когда Багиров-старший решает встать. Марк крепко хватается за столешницу обеими руками, заключая меня в свой плен. То ли его заносит под воздействием хмельного градуса в крови, то ли он намеренно блокирует меня, но я не успеваю среагировать, оказываясь прижатой крепким мужским телом к столу.

От неожиданности я застываю каменным изваянием. Это специально? Что он собирается делать? Что я буду делать, если мои подозрения оправдаются?

Внутри все сжимается то ли от страха, то ли от предвкушения, а коварный внутренний голос шепчет, чтобы я не смела отказываться. Если это конец, то пусть он будет незабываемый: со стонами, ласками, оргазмом. Все равно наш договор летит в бездну и я проиграла.

Жар мужского тела опаляет спину. Я слышу тяжелое дыхание на своем затылке, а в следующую секунду кажется, будто моей шеи поцелуем касаются губы. Едва заметно, волнующее. Низ живота взвывает от неудовлетворения.

Сколько я мечтала еще хотя бы раз повторить нашу близость с Багировым-старшим, снова ощутить его прикосновения, ласки, раствориться в его поцелуях. Пережить еще один оргазм.

С ним. С тем, который открыл мне дверь во взрослую жизнь, подарил незабываемое наслаждение и с первого раза научил кончать.

Ноги становятся ватными, и в ушах шумит, поэтому я не сразу понимаю, что сказанные следом слова несут важный смысл:

– Не вздумай играть против меня, покрывать Руслана и плясать под его дудку. Я не такой идиот, чтобы поверить в тот театр, который вы пытались разыграть для меня у бассейна. Поэтому, если я узнаю, что ты была в курсе, но не предупредила… – Марк замолкает на несколько секунд, словно подбирая слова, а после выдыхает по слогам: – На-ка-жу.

Глава 17

– Ты уходишь? – встречаю я маму рано утром на пороге, возвращаясь домой после ночевки у Багировых.

Уйти раньше я не рискнула, чтобы не вызвать подозрения у Марка. И без того у нас с ним вышел странный разговор. До сих пор отпустить не могу, так и крутится в голове.

– Доброе утро, гулёна! А говорила – ненадолго, – журит она меня, игнорируя вопрос. Роется в сумочке, перебирая какие-то бумаги. – Хорошо, что Тимур не знает. Он бы точно не одобрил. Тем более что со свадьбой все как-то неясно.

– Он все это и затеял, если что! – напоминаю устало. Нормально выспаться мне сегодня так и не удалось. – А как он не заметил моего отсутствия? Ты сказала, что я сплю?

Мама хмурится, задумываясь на секунду, расстегивает молнию на внутреннем кармане сумки и с облегчением обнаруживает там свой паспорт.

– Он не ночевал сегодня дома, дела какие-то срочные. Мне его даже жаль: носится сутками без отдыха, работает, чтобы все успеть. – Она тяжело вздыхает, качая головой. – И все ради нас. Ради нашего благополучия.

– Конечно! Ты его еще к святым причисли! – не удерживаюсь от шпильки.

– И причислю, если надо будет. Не ёрничай.

– Так куда ты так рано? – повторяю вопрос.

– В офис к Тимуру. Подписать какие-то бумаги.

– Тебе? – переспрашиваю с удивлением.

Мама давно не работает, взяв на себя роль домохозяйки и хранительницы очага, поэтому цель ее визита наводит на подозрения.

– Да там какие-то разрешения на продажу или отчуждения чего-то, я сама не поняла. Что-то связанное с бизнесом. Оно вроде как не срочно, но я же опять могу надолго в больнице зависнуть, а дела ждать не любят. Время – деньги.

– Я с тобой поеду, – принимаю спонтанное решение.

– Зачем?

– Мам…

– Лиля, прекрати! – жестко осекает мама.

Так было с самого начала. Она всегда стояла за Тимура горой, выгораживала, оправдывая любое его самое нелогичное решение. Ее слепая любовь прощала ему всё.

– Мам, я не буду вмешиваться. Просто посмотрю, – стараюсь усыпить ее бдительность.

– Ты уже пытаешься вмешаться. Я понимаю, что у вас на почве этой свадьбы случился конфликт, вы повздорили, и хоть ты говоришь, что все нормально, но я же чувствую, что нет. Что не простила его. Но, солнышко, давай смотреть на вещи объективно?

– Я и смотрю, – надуваю обиженно губы.

– Смотришь, но не видишь, – решительным жестом перекидывает лямку дамской сумки через плечо. – Он тебя вырастил, образование ты благодаря ему получаешь, живешь в шоколаде, ни в чем не нуждаешься. Хоть немного благодарности проявила бы.

– Это не только его заслуга, – напоминаю ей. – Ты квартиру свою продала, чтобы ему стартовый капитал на бизнес дать!

– Продала, – упрямо вскидывает подбородок. – И мне все говорили: дура, что ты делаешь, он же деньги заберет и бросит тебя! Не бросил ведь?! Не обманул. И сейчас не обманет, я уверена. Мы столько лет вместе прожили, что я ему доверяю больше, чем себе. И тебе советую выкинуть всякую дурь из головы. Тимур воспитывал тебя, как родную. Он любит тебя, доказывал это уже не раз, а ты на каждом шагу подвох ищешь. Стыдно должно быть, Лиля.

Я смотрю ей в глаза, и мне так много хочется ей рассказать. О том, какой ее любимый на самом деле, какие дела он творил за ее спиной, что скрывал, но… Но, увы, если я это сделаю сейчас – я убью ее доверие ко мне на корню, потому как доказательств у меня нет, а на слово в такое поверить сложно.

– Мам…

– Так, все, хватит, – подводит она итог. – Оставайся дома, приведи себя в порядок, отдохни. И больше к этой теме, пожалуйста, не возвращайся. Ты меня поняла?

– Почитай хотя бы документы перед тем, как будешь подписывать, – бросаю ей в спину.

Но, судя по тому, как застучали каблуки по тротуарной плитке, к моим словам вряд ли прислушаются. Я закрываю входную дверь и приваливаюсь к ней спиной. В последнее время кажется, что каждый новый день труднее и опаснее предыдущего. Новость о свадьбе, моя дурацкая затея с лишением девственности, знакомство с женихом, балансирование между Русланом и Марком, а теперь еще и угроза того, что Тимур лишит маму всего, бросив ее в самый сложный для нее период.

То, что благородность ему чужда, я уже поняла. Да и отчим, когда пытался надавить на меня, выболтал слишком многое о себе. Раскрыл карты. Это, конечно, подействовало, мне пришлось прогнуться, принять его условия, но заставило задуматься. И если раньше я, подобно маме, также отнеслась бы с невнимательностью к подобного рода сделкам, то теперь понимала, насколько все может быть серьезно.

Нужно что-то делать. Но что?

– Руслан, доброе утро, – набираю единственного человека, к которому могу обратиться с подобной просьбой. – Мне нужна твоя помощь.

– Детка, боюсь, сегодня я не в том состоянии, – отвечают мне на том конце связи.

Я помню, как он продирал глаза поутру, подыхая от жажды и еле ворочая языком.

– Мне нужен юрист, разбирающийся в тонкостях раздела имущества и бизнеса. Срочно. Можешь одолжить на часик?

Покашливание в трубке дает понять, что своим вопросом я поставила абонента в тупик.

– Вот это запрос. Сорри, принцесса, но не по адресу. Ничем не могу помочь, – разочаровывает с первых же минут.

Я делаю глубокий вдох, выдох и продолжаю вкрадчивым голосом:

– Ненаглядный мой жених, вчера мы договаривались быть полезными друг другу, ночью я выгораживала наш с тобой союз перед твоим отцом, который, к слову, ни черта тебе не поверил. Так что у тебя передо мной должок. И я не прошу многого. Всего лишь грамотного юриста. На полчасика, максимум на час. Сейчас! От этого зависит наш брак.

– Каким образом?

– Давай я чуть позже объясню? Просто поверь, что это очень-очень важно! Я не шучу.

Задумчивое молчание Руслана дает призрачную надежду.

– Я не могу ничего обещать, – дышит шумно в трубку, – но попробую. У отца есть штатные юристы. Спрошу. Куда нужно подъехать?

– Спасибо! – разве что не подпрыгиваю от радости. – Я отправлю адрес сообщением. Это офис моего отчима. Пусть позвонят, как подъедут, хорошо?

Руслан неуверенно угукает в ответ:

– Подожди благодарить, я еще ничего не сделал. И что, ты говоришь, у тебя спрашивал мой батя?

– Потом, все потом! Вначале найди мне спеца.

Я скидываю вызов и скрещиваю пальцы. Только бы все получилось. Только бы успеть. Ну же, Русланчик, не подведи!

Ответ приходит спустя несколько минут, по ощущениям растянувшихся в вечность.

«Тебе повезло, в том районе сейчас отец со своим юристом. На месте будут примерно через четверть часа. Устроит?»

На секунду я столбенею, перечитывая СМС снова и снова. Раз за разом. Отец? Устроит? Да как он может меня устроить, если… Это издевательство какое-то!

Дыши, Лиля, просто дыши. Другого выхода у меня нет. Хотя и этот какой-то бракованный. Понятное дело, что просить помощи у Руслана была не самая лучшая идея. Он не юрист, чтобы его в чем-то обвинять. Среди его знакомых наверняка есть грамотные люди, но того, что он пойдет искать их самым легким путем, я не ожидала.

Будь у меня чуть побольше времени, я придумала бы другое решение. Позвонила бы Нате, поискала через иные каналы, а так, когда новость свалилась на мою невыспавшуюся голову с раннего утра как ушат с ледяной водой, я действовала на эмоциях и ухватилась за первый попавшийся вариант.

Блин, с таким же успехом можно было напрямую звонить Марку и просить о помощи. Интересно, он отказал бы? Или согласился? Судя по ответу Руслана, все же второе.

Ладно, ничего другого я все равно придумать в ближайшее время не смогу, как и позволить Тимуру обвести маму вокруг пальца. Этот может. И наверняка уже действует, раз пошла такая пляска.

Пишу Русу в ответ: «Устроит», попутно заказывая такси. Сегодня позволяю себе такую роскошь. Я не смогу себя простить, если не успею.

Машина приезжает быстро. Слава богу, что на дворе не будний день и нет пробок, иначе стоять бы мне в автомобильной очереди добрых часа два. К назначенному времени я прибываю точно в срок. Машина Марка уже ждет меня на парковке, как и ее хозяин, стоящий рядом и докуривающий сигарету.

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя подобие улыбки. – Прошу прощения за беспокойство, я не думала, что Руслан…

– Расскажи подробнее, что за проблема? – перебивает он, глядя прямым тяжелым взглядом.

В этот момент пассажирская дверь внедорожника открывается и оттуда выходит модель с глянцевой обложки популярного журнала. Или победительница конкурса красоты. Не меньше. Шикарная блондинка с уложенной гривой лоснящихся от блеска волос, правильными чертами лица и идеальной фигурой захлопывает дверь, обходит авто и останавливается рядом с Марком. Белая полупрозрачная блуза расстегнута ровно на такое количество пуговиц, что сохраняет правила приличия, но уже будит воображение виднеющейся ложбинкой между пышных грудей; черная обтягивающая юбка-карандаш подчеркивает широкие бедра, а разрез на боку юбки и высокая шпилька туфель зрительно удлиняют красивые стройные ноги.

Неприятное чувство стягивает под ребрами. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что такой женщине достаточно взмахнуть ресницами – и любой мужчина будет у ее ног. Абсолютно любой. И судя по тому, как она улыбается Марку, как обращается и отвечает, моя ревность не беспочвенна.

– Познакомься – это Арина, один из моих юристов. Руслан сказал, что тебе нужна помощь в вопросе раздела имущества. Я правильно понял? – Марк даже не удосуживается представить меня этой Арине, чем еще больше раздувает мои подозрения.

Арина очень органично смотрится рядом с Багировым-старшим. Оба высокие, оба красивые, в обоих чувствуется порода. Наверняка между ними что-то есть. Даже я залипла на эту Афродиту, чего уже говорить о стоящем рядом с ней мужчине. Она пахнет сексом, от нее исходит секс, она сама вся как ходячий секс. Так и кажется, что сейчас потянется к пуговице блузки и начнет медленно ее расстегивать. Кто вспомнит рядом с такой о ее квалификации? Интересно, она вообще хоть немного разбирается в тонкостях своей работы или просто украшает офис своим присутствием?

– Приятно познакомиться. Лиля, – сглатываю колючий ком в горле.

– И мне тоже, – ослепительно улыбается Арина.

Ощущение, что меня обманули, накрывает с головой. Зачем Марк привел сюда эту красну девицу? Похвастаться? Показать свой хороший вкус? Порисоваться?

У меня, можно сказать, на карту жизнь поставлена, мне помощь нужна, причем реальная, а не демонстрация живой Барби перед отчимом.

– Так что у тебя случилось? – повторяет свой вопрос Марк.

Я медлю с ответом. Что мне ему сказать? Извините, я пошутила? Уже все в порядке, я все уладила?

Словно чувствуя мое сомнение, Багиров-старший добавляет:

– Арина – один из лучших специалистов в моем штате. Я уверен, она сможет тебе помочь.

Его убедительный тон все же действует. Другого юриста у меня все равно нет, а время на исходе.

Единственное, что меня пугает и о чем я не подумала сразу, – могу ли я доверять Марку? У него ведь были какие-то дела с отчимом, договоренности в бизнесе. Вдруг он на его стороне? Может, он вообще в курсе происходящего?

– Лиля, вы не переживайте. Хотите, пройдем в кафе и вы мне там все подробно расскажете? – включается Арина.

У нее ко всем прочим достоинствам оказывается еще и приятный нежный голос.

– Нет, спасибо. Я хотела, чтобы вы прошли со мной и просмотрели бумаги, которые должна подписать моя мама. Я переживаю, что ее могут обмануть. Она упомянула, что там что-то с отчуждением прав на имущество. Она сама не разбирается, да и слишком доверяет… некоторым людям, – все же решаюсь и вываливаю ей все разом.

У местной Афродиты удивленно выгибается бровь.

– А в пользу кого она должна подписать бумаги?

– В пользу отчима. Не знаю точно. Поэтому и попросила о помощи.

Теперь пришла очередь изумляться Марку:

– У вас проблемы в семье? Вас шантажируют?

– Нет.

Он несколько секунд пристально всматривается в мое лицо, делает последнюю затяжку и выкидывает в урну сигарету.

– Ладно, разберемся по ходу дела. Тимур знает, что мы здесь?

– Нет, я не говорила. Да он бы тогда меня не пустил, – раскрываю все карты.

– Ясно, – коротко бросает мой собеседник. – Пойдем?

– Вы тоже?

– Я тоже. У меня в любом случае к нему был разговор. Как раз и побеседуем.

Глава 18

Офис Тимура находится на втором этаже современного бизнес-центра. По дороге я почти не разговариваю со своими провожатыми, будучи погруженной в свои мысли. Плана у меня нет, но есть настрой и желание утереть нос отчиму. Если он думает, что слишком умный и у него получится обвести нас вокруг пальца, то крупно ошибается. Я этого постараюсь не допустить. Всеми силами, на какие способна.

А еще душит обида, потому как мама реально любит, верит и доверяет этому человеку, а он, как оказалось, уже давно живет двойной жизнью.

– Доброе утро, Татьяна. Мне срочно нужен Тимур Маратович. Он у себя? – Секретарь отчима знает меня в лицо, но исключений для падчерицы босса не делает.

– Тимур Маратович занят.

– Он не один?

– С вашей мамой и просил его не беспокоить, – отбривает она профессиональным тоном.

– Замечательно. Они мне как раз оба и нужны. Не переживайте, я…

– К нему нельзя! – Татьяна даже встает со своего рабочего места, видимо собираясь грудью защищать кабинет начальства.

Собственно, никто и не обещал, что будет легко, но не силой же прорываться к Тимуру. А время играет против меня.

– Татьяна, пожалуйста, вы не понимаете… – начинаю было снова, но тут, словно почувствовав мою уязвимость и беспомощность перед этим цербером в юбке, вперед выходит Марк.

– Передайте, что к нему пришел Багиров Марк и это очень срочно, – включается он в разговор. – Если он не примет меня сейчас, то мне придется разорвать нашу сделку.

Для убедительности мужчина протягивает свою визитку секретарю, где на белом картоне в черно-золотистых тонах отпечатаны название его компании, должность и что-то еще, чего я не успеваю разглядеть. Отмечаю только, что мне он давал другую визитную карточку. Наверное, для официальных и неофициальных случаев они разные.

Татьяна пробегает глазами надписи, меняется в лице и пытается выдавить вежливую улыбку, когда понимает, какой важности человек перед ней стоит. Откашливается, согласно кивая:

– Я поняла. Хорошо, сейчас передам.

Она уходит, оставляя меня кусать от нервов губы и ждать в приемной. Самое пугающее, что ни Марк, ни его лучший специалист не задают мне лишних вопросов. Видимо, им хватило того, что я поверхностно рассказала на парковке, а остальное малоинтересно. Точнее сказать, безразлично. И если моя затея сейчас провалится, то никто переживать не станет. Кроме меня, конечно.

Хотя надо отдать должное, они все же здесь и согласились помочь, а это уже кое-что.

– Марк, дружище, рад тебя видеть! Ты почему заранее не предупредил, что заглянешь? – гремит на всю приемную голос Тимура. Меня на фоне будущего родственника он не замечает. – Танечка, сделай нам кофе. Я сегодня вообще не спал. Всю ночь как собака пробегал, то одно, то другое, а с утра опять дела, заботы. Сам как? – Отчим появляется на пороге своего кабинета и размашистым шагом идет к Багирову.

С широкой заискивающей улыбкой тянет руку для приветствия.

Времени у меня в обрез, поэтому, пока Марк отвлекает Тимура, а верный цербер в юбке ушла готовить им горячий напиток, ныряю прямиком в кабинет. Краем глаза замечаю, что Арина тоже следует за мной, оставляя мужчин в приемной. Хороший знак. Кажется, зря я на нее наговаривала.

– Лиля? – Мама сидит на небольшом диване для посетителей.

Рядом с ней стеклянный журнальный столик с разбросанными по нему листами бумаги и двумя чашками недопитого кофе.

В первую очередь я хватаю документы, пытаясь уловить суть напечатанного текста, но это оказываются какие-то накладные, не имеющие отношения к делу. А вот помощница Багирова сразу находит из общей неразберихи нужный листок. Переводит вопросительный взгляд на меня и едва заметно ведет головой.

– Лиля, что происходит? Что ты тут делаешь? Кто это с тобой? – Родительница хмурит брови и пытается выглядеть сурово.

– Ты уже подписала, о чем тебя просил Тимур?

– Ты опять?! Ты понимаешь, что ведешь себя как капризный упрямый ребенок?! Лиля, мне стыдно за тебя, это уже переходит все рамки!

– Вы готовитесь переезжать в другую страну? – неожиданно подает голос Арина.

Мама отвлекается. Смотрит с раздражением на местную Афродиту, пытаясь понять, что ей нужно.

– Нет, конечно! Вы, вообще, кто? – спрашивает с вызовом. – Отдайте мне документ!

– Я – один из сотрудников юридического отдела Багирова Марка Дамировича, и, насколько мне известно, он заключает довольно крупную сделку с вашим мужем. А учитывая, что вы подписали разрешение на отчуждение всего имущества, имеющегося у вас в общем владении с мужем на данный момент, в том числе и своей доли бизнеса, у меня возникают некоторые вопросы.

– Мой муж – честный человек! – вспыхивает мама.

– Это замечательно. А он вам объяснил, для чего ему нужно ваше согласие? – спокойно продолжает Арина.

– Конечно. И поверьте, ни к каким махинациям он не имеет отношения. Он всегда честно вел бизнес, это легко проверить!

– Вы правы, это можно проверить, – пожевав губы, соглашается блондинка. – Но тогда у меня для вас плохие новости. Такие вещи обычно просто так, на пустом месте, не оформляют.

– Я вас не понимаю! – звучит больше как: «Вас не спрашивали!»

– Я, конечно, не могу вмешиваться, но подписывать такое одним махом…

– И что? – упрямится мама. – Я доверяю своему мужу. Мы прожили вместе больше десяти лет.

Арина качает головой, протягивая ей злополучный документ обратно.

– Знаете, как человек, проработавший почти пять лет в этой сфере, хочу предостеречь вас от необдуманных действий. Сейчас ваш муж может продать, переоформить, подарить все ваше имущество и оставить вас ни с чем. Как бы вы ни доверяли ему, всегда имеет место быть человеческий фактор. Советую хорошенько все обдумать, проконсультироваться со специалистом и только после идти к нотариусу, заверять вот это, – машет в воздухе листком бумаги сотрудница Багирова-старшего.

– Спасибо за совет, но я сама как-нибудь разберусь, что мне делать.

Мама решительно встает с места, идет к Арине и забирает у нее согласие. Видно, что слова юриста до нее не дошли. А если и дошли, то прошли мимо. Не задерживаясь.

На чудо я, конечно, не надеялась, но все же хотелось, чтобы она хоть немного, хоть чуточку задумалась.

– Если бы вы знали, сколько я таких дел повидала за годы своей работы, – завершает диалог местная Афродита. – И сколько потом женщин жалели о своем решении. Лично для меня вот такая просьба от мужчины не просто звоночек, а целый колокол. Но решать, конечно, вам. У вас дочь, подумайте и о ней тоже, прежде чем принимать окончательное решение. В конце концов, если ваш муж действительно честный человек и не собирался вас обманывать, он вас поймет и предоставит гарантии.

– Проходи сюда, сейчас Татьяна подготовит все необходимое, – раздается в дверях голос Тимура.

Как раз вовремя. Мама успевает сложить вдвое документ, спрятав его в сумочку, Арина присаживается на диван со скучающим видом, а я решаю, что мне пора. Тем более что мама тоже собралась уходить.

– Спасибо, – беззвучно шепчу девушке-юристу, кивая на прощание.

Она в ответ лишь бессильно жмет плечами, мол, чем могла – помогла. Остается лишь надеяться, что зерно сомнения она все же посеяла в душе моей родительницы. Меня бы мама точно слушать не стала.

На выходе из кабинета сталкиваюсь с Марком. По моему невеселому виду Багиров-старший безошибочно определяет исход нашего расследования и ожидаемо мрачнеет.

– Задержись, – коротко бросает, проходя мимо.

Так тихо, что его просьбу слышу только я. И уже в следующую минуту переключается на диалог с потенциальным бизнес-партнером.

Глава 19

– Лиля, ты идешь? – раздраженно реагирует мама, когда я задерживаюсь у выхода бизнес-центра.

Я предполагаю, какую головомойку она жаждет мне устроить, стоит только оказаться нам дома. Ее и сейчас разрывает от желания отчитать, поставить меня на место, вправить мозги, но сдерживает количество народа, снующего вокруг, и страх привлечь ненужное внимание. Лишние уши ей ни к чему. Да и воспитание не позволяет. А мне нужно дождаться Марка.

– У меня дела. Поезжай без меня.

– Какие еще дела? Ты сейчас издеваешься? Ты едешь со мной домой, и точка! – безапелляционно заявляет она, воспринимая мой ответ как еще одну блажь капризного ребенка.

И в другой раз я бы даже спорить не стала, но сейчас на кону кое-что поважнее.

– Нет, не еду.

– Лиля? – угрожающе произносит родительница.

Я тяжело вздыхаю. Разворачиваюсь к ней.

– Мам, я права, и ты это знаешь. Понимаешь, хоть и не хочешь верить. Я в курсе, что ты любишь Тимура, но… – Запал пропадает ровно на тех словах, за которыми должна последовать правда, но её маме слышать пока рано.

Рано, не нужно и вредно. Поэтому я вынужденно затыкаюсь.

– Что но? Что но?! – взрывается она.

– Ничего, – соглашаюсь, скрипнув зубами. – Просто Арина тебе верно сказала: не торопись заверять нотариально доверенность, потребуй с Тимура гарантии. И убедишься сама.

– Пока я убедилась только в том, что зря не давала лупить тебя в детстве! – в сердцах выплевывает она. – Так опозорить меня перед людьми… Хорошо, Тимур не видел.

Опять Тимур. Снова Тимур. Везде Тимур!

Я сжимаю от бессилия ладони. Больно закусываю изнутри губу, чтобы не фокусироваться на обиде. Она поймет. Потом. Увидит сама. И очень надеюсь, что смирится и примет печальную правду.

– Хорошо, – отзываюсь эхом, делая шаг в сторону парковки.

– Чтобы не смела заводить этот разговор перед отцом! – летит мне в спину. – Ты меня поняла?!

Я киваю болванчиком. Сейчас ей все равно нет смысла перечить. Пусть будет да.

Мама уезжает, а я остаюсь ждать Марка. Это еще один мой квест на сегодня. Только если в случае с Тимуром я хотя бы понимаю, чего мне от него ожидать, то вот с господином Багировым-старшим все очень-очень сложно. И вопросов ко мне у него после нашей встречи сегодня, чую, тоже будет много.

А самое главное – я до сих пор не решила, друг он мне или враг. На моей стороне или же… И как из всей этой ситуации выбираться с наименьшими потерями.

Время тянется непозволительно медленно. Что сейчас Марк обсуждает с Тимуром? О чем они говорят в присутствии юриста? Каких еще неожиданностей мне ждать от их сотрудничества? И то, что он оказался здесь рядом с самого утра, уверена, не случайность.

Я почти успеваю накрутить себя до максимума, когда на горизонте появляется знакомая фигура. Багиров один, без своей блондинки, но это даже к лучшему. Я пока слишком неадекватно воспринимаю женщин рядом с ним, даже если это его коллеги.

– Вы закончили? – глупый вопрос сам собой слетает с губ.

– Можно сказать, да. Садись в машину.

Пикает сигнализация. Марк занимает водительское кресло, я открываю переднюю пассажирскую дверь. Пристегиваюсь. В легкие тут же врывается мой личный афродизиак – терпкий аромат мужского парфюма, смешанного с кожей.

– Ты голодна?

– Нет, спасибо. Я завтракала, – вру неосознанно.

Чашка кофе с утра не в счет.

Мне не хочется терять время на еду, да и взвинчена я так, что никакой кусок в горло сейчас не полезет.

– А вот я хочу есть, – дергает за ручник Марк. – Составишь мне компанию?

По его тону понятно, что это не вопрос. Утверждение. И я согласно киваю. Куда уже мне деваться с подводной лодки, тем более когда на кону мое будущее.

– Я так понимаю, разговор будет долгий? – закидываю удочку.

Мне не терпится узнать подробности, понять, что меня ждет впереди. Вдыхаю запах салона поглубже, пока есть возможность.

Марк уверенно ведет авто. Подбородок, скулы, щеки гладко выбриты, волосы уложены, вид свежий, как будто всю ночь проспал как младенец. И дыхание свежее. Ни намека на его состояние этой ночью. В отличие от меня, которая даже в зеркало смотреть боится, зная, что оттуда на нее взглянет невыспавшаяся кикимора с мешками под глазами.

– Надеюсь, что нет, – отзывается легко.

Но в голосе проскальзывают железные нотки. Я и без того понимаю, что, пока он не вытрясет из меня душу, не отстанет. Если нашей свадьбе с его сыном быть, то он обязан знать, что творится в семье невестки.

– Зачем вы сегодня встречались с моим отчимом? Вы ведь не случайно оказались рядом с его офисом? – не выдерживаю в итоге.

– Не случайно, – подтверждает Марк.

– Разговор был обо мне?

– Мы обсуждали брачный контракт. Условия, – не скрывает Багиров.

Ах вот оно что! Значит, все-таки женимся. Определились. Принимаю эту новость безэмоционально.

– А ты? Выяснила, что хотела?

– Почти.

Скрывать нет смысла. Арина ему все равно расскажет. Или уже рассказала.

– Все настолько плохо?

Я отворачиваюсь к окну, не зная, что ответить. Все хреново? Ужасно? Мерзко несправедливо? У меня нет подходящих слов, чтобы описать происходящее, поэтому его вопрос остается без ответа. И оставшуюся часть пути мы едем молча.

Кафе Марк выбирает небольшое, но уютное. Столики отгорожены друг от друга перегородками, что создает иллюзию уединения. Мягкие диваны, вежливые официанты, тихая умиротворяющая обстановка. Только вот моему эмоциональному состоянию это никак не помогает. На душе кошки скребут, и внутренности скручиваются узлом от неизвестности. Все слишком запуталось до такой степени, что я перестала понимать, кому можно доверять, а кому нет.

Багиров заказывает полноценный завтрак, я ограничиваюсь чашкой чая с сырниками.

Смотрю на его руки, пока ждем заказ. Красивые мужские пальцы, скрещенные в замок, крепкие запястья, рельефные вены, оплетающие предплечья, и на меня снова накатывают воспоминания. Пока без картинок, фантомными ощущениями, но низ живота уже тяжелеет, и внутри просыпаются неуместные бабочки.

Я слышала, что у многих девушек фетиш на мужские руки, ладони, но не предполагала, что сама буду так остро реагировать на эти части тела. При одном только взгляде…

– А теперь поговорим по душам? – произносит вкрадчиво, обманчиво мягко, выдергивая меня из непристойных мыслей, где эти руки уже начали творить непотребства с моим телом.

Вздрагиваю, пытаясь вернуть самообладание.

В голове срабатывает сигнализация. Что-то в голосе Багирова, в его тоне буквально фонит опасностью. Даже мягкий, ласковый взгляд кажется искусно замаскированной ловушкой.

– Да, конечно. Что вы хотели обсудить? – пересыхает в горле от ощущения надвигающейся грозы.

– Я хочу, чтобы ты все мне рассказала, – поясняет терпеливо.

А меня накрывает стойкое ощущение, что он толкает к пропасти. К самому краю.

– Что все? Вы и так все знаете.

Марк откидывается на спинку дивана и вопросительно выгибает бровь. Уголок губ чуть дергается в насмешливой улыбке. Расслаблен, как хищник, который знает, что загнал жертву в ловушку и она никуда не денется, но решает с ней поиграть. Оттянуть момент кульминации.

Ленивый взгляд скользит по моей фигуре. Проникновенно. Раздевающе. Как будто видит насквозь или же знает обо мне гораздо больше, чем можно. Меня снова окатывает горячей волной. Дышать становится тяжело, воздух вокруг накаляется.

– Нет, Воробушек, ты не поняла. Я хочу услышать всю историю целиком. Твою версию. С самого начала.

Воробушек. Он пригвождает меня к месту одним этим словом. Как бабочку за крылышки. Крепко, точно и без возможности вырваться.

Смотрю на Марка, забыв, что надо дышать. Он ведь просто оговорился? Назвал меня так случайно? Это не то, о чем я подумала?

Сердце заходится в бешеном темпе, и ладошки потеют.

– С какого начала? – выходит хрипло.

Он на секунду замолкает, всматриваясь в мое лицо. Тягуче, обволакивающе. Останавливается на губах. А после напрягается и подается вперед, облокачиваясь на стол. Сокращая между нами расстояние.

– Например, что ты делала в ту ночь в клубе, когда мы встретились с тобой в первый раз? – вколачивает первый гвоздь в крышку моего гроба. – Кого искала? И почему ничего не сказала о себе тогда?

– Я не… – Язык прилипает к нёбу.

А что, собственно, «не»? Мы не встречались с ним до знакомства семьями? Я никого не искала в клубе? Это была не я?

Хоровод мыслей в голове превращается в какое-то неуправляемое безумие. Все путается, наслаивается, выходит из-под контроля. Я теряю под собой опору. И хорошо, что сижу, иначе мне точно бы не повезло.

Воздух окончательно перестает поступать в легкие, превращаясь в липкую вязкую субстанцию, – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Ты надеялась, твой маскарад сработает и я не узнаю тебя при встрече? – эхом бьет в виски.

Надеялась? Да на что я действительно рассчитывала, связываясь с таким человеком, как Марк? Что он не заметит схожести? Что проигнорирует совпадения?

– А вы… узнали? – отпираться дальше нет смысла.

Если Багиров-старший предъявил обвинение прямо, без всяких намеков, значит, более чем уверен в своих выводах.

Ответить ему не дает официант, подоспевший с нашим заказом. Пока последний выставляет тарелки и напитки на стол, Марк безразлично крутит между пальцев зубочистку, уставившись невидимым взглядом на стол. Терпеливо ждет. А для меня эти минуты кажутся самой изощренной пыткой перед главной казнью. И вместо того, чтобы взять себя в руки и успокоиться, я начинаю еще больше нервничать.

– Я до последнего надеялся, что ошибся, – со спокойствием удава отвечает Марк, как только обслуживающий персонал удаляется. – Но факты – вещь упрямая.

– Это была ошибка, – выдыхаю, полностью признавая поражение.

Хуже уже быть не может. Рано или поздно правда все равно выплыла бы на свет. Я это понимала. Только вот не ожидала, что это произойдет так скоро.

– Что именно ошибка? – интересуется Марк, двигая к себе тарелку с едой.

Берет столовые предметы и с аппетитом принимается за дело. Его спокойствию можно позавидовать. Да и чего ему волноваться? Для Багирова вся эта ситуация не более чем интересный квест, игра, которую он хочет пройти до финала и узнать, что же там в конце. Он ничего не теряет, не рискует. Он просто развлекается.

– Я не должна была в ту ночь находиться в клубе. Я вообще почти не хожу по таким заведениям.

Марк накалывает на вилку кусочек бекона и отправляет в рот. Медленно, со вкусом пережевывает, наблюдая за мной. И едва заметно кивает, мол, продолжай.

– Отчим поставил меня перед фактом, что я должна выйти замуж. Не спрашивая, хочу ли я, есть ли у меня отношения с парнями. Он знал, что у меня никого не было. В плане секса, – поясняю, смутившись. – И выделил, что для жениха это очень важная деталь. Вот я и психанула.

– И решила, что, избавившись от этой детали, ты избежишь нежеланного брака? – заканчивает за меня Марк.

– Да.

Я беру свою чашку с чаем и пытаюсь спрятать взгляд. Делаю большой глоток, обжигая язык. Морщусь.

– Тебя кто-то искал в тот день. Это был твой парень? – уточняет он.

И мне кажется, что я слышу нотки ревности в голосе. Бред.

– У меня нет парня. Это были люди Тимура. Он вычислил мое местоположение и отправил за мной охрану.

Багиров на какое-то время замолкает, снова возвращаясь к еде. О чем-то думает.

– Хорошо, допустим. Но это произошло до ужина в «Марфе». И я не помню, чтобы в ресторане ты выражала протест или несогласие. Мне даже показалось, что наоборот – ты была более чем лояльна.

Я молчу. Пью маленькими глотками чай, отстраняясь. Для меня это больная тема, и я не уверена, что имею право рассказывать подробности постороннему человеку. Что это даст? Он сможет чем-то помочь? Вряд ли. А вот усугубить ситуацию, если проболтается Тимуру и последний поймет, откуда тот узнал об этом, – да.

– Лиля, я уже понял, что твой отчим имеет на тебя рычаг давления. Сегодняшняя встреча частично прояснила ситуацию, но я хочу видеть полную картину.

Зачем? Чтобы унизить? Чтобы ударить в самую больную точку? Чтобы победителем пройтись по моей гордости и достоинству, вернее по тому, что от них осталось?

Что произойдет, если я расскажу ему правду? Ту самую, которая и толкнула меня согласиться. Марк поймет? Поможет? Или просто потешит эго, что наконец докопался до истины, и со спокойной душой разорвет все договоренности?

Мне становится совсем невыносимо, и на глаза наворачиваются слезы. Я ненавижу себя за слабость. За страх, за чувство вины, за беспомощность. За все то, что загнало меня в угол, как какую-то преступницу.

С места я вскакиваю на эмоциях. Не замечая, опрокидываю чашку на стол, больно бьюсь бедром о край стола и закусываю губу, чтобы не разрыдаться прямо тут. На глазах у Багирова. Чтобы не выставить себя еще большей дурочкой.

Я не знаю, с чего меня вдруг так накрыло. Видимо, неполноценный сон, переживания и стресс сделали свое дело и нервная система просто не выдержала. Дала сбой.

Но сбежать мне не позволяют. Стоит только в таком состоянии сделать шаг, как на моем пути горой встает Марк, резко дергает за руку. Я теряю равновесие, неуклюже утыкаясь носом в его рубашку. Знакомый запах парфюма забивается в ноздри, проникает в легкие, и я не выдерживаю. Срываю стоп-кран.

Слезы бурной рекой застилают глаза. Текут по щекам, оставляют мокрые пятна на дорогой ткани рубашки. Я уже не могу сдерживаться. Боль, горечь, обида выплескиваются из меня, как из разрушенной плотины. И несут, несут, несут. Я не реву, не всхлипываю, даже, кажется, не дышу. Просто стою, зажмурив глаза, и прижимаюсь щекой к крепкому мужскому плечу. И Марк стоит, обнимая меня. Молчит.

Истерика заканчивается так же резко, как и началась. Словно выдавили гнойный нарыв, который долго и сильно болел, и внутри вдруг стало легко и спокойно. Ушел дискомфорт, ушла обида. И в душе наступил полный штиль.

Я внезапно понимаю, что все это время мы стояли, прижавшись друг к другу. Слишком близко, слишком тесно, слишком интимно.

Что руки Марка держат меня в объятиях. Нежно, аккуратно, словно боясь навредить. А его пальцы мягко перебирают мои волосы. Он не шепчет успокаивающих слов, не утешает, просто терпеливо ждет, но мне так хорошо рядом с ним, словно я нашла родную гавань. Место, где меня поддержат, выслушают, подставят плечо.

Я знаю, что это просто иллюзия, плод моего воображения, но мне сейчас так хочется в это верить, что я сдаюсь. И пока не отпустило, на выдохе выкладываю все карты:

– У мамы рак. Ее оперировали, вроде бы все удалили, но недавнее обследование опять показало метастазы. Шанс есть, но требуется дорогое лечение. А еще она очень любит Тимура. Он для нее все. Она, наверное, меня так не любила, как его. Какой-то слепой безрассудной любовью. А у него, как выяснилось, семья на стороне. Сыну пять лет. И это его единственный ребенок. Мама не знает, да и я не знала. Он сам признался. Если он сейчас расскажет ей, если решит уйти к той женщине – это убьет ее. Она и раньше переживала, что не смогла ему родить общего ребенка, а теперь и вовсе замкнется. А еще Тимур грозился не дать денег на операцию маме. Затянуть процесс, время будет упущено и… – что «и», я не договариваю.

У меня просто не поворачивается язык. Я боюсь озвучивать такие вещи вслух.

– А теперь еще решил лишить ее своей доли, если дело дойдет до развода, – глухо подытоживает Марк.

– Да. Я поэтому сегодня испугалась, когда услышала от нее, что нужно подписать какие-то бумаги на отказ. Позвонила Руслану, попросила о помощи. Я не знала, к кому еще можно обратиться, да и не думала, что он решит передать мою просьбу вам. А мне мама попросту не верит.

Багиров размыкает объятия, тянется за салфетками и подает мне. Косметики на мне сейчас нет, слезы я все вытерла о его рубашку, но я все равно благодарно беру тонкую стопку.

– Я сейчас, – бросаю, когда понимаю, что мне все же нужно умыться.

С неохотой отступаю, лишаясь такого успокаивающего тепла его тела, и иду в туалет. В этот раз Марк не препятствует.

Открываю кран, набираю полные ладони прохладной воды, окунаю в них лицо. Кожа горит, щеки и нос красные, глаза опухли. В таком виде стыдно появляться перед Багировым. Но и за несколько секунд смыть следы моей истерики не удастся. Придется возвращаться.

Смотреть ему в лицо, выслушивать приговор. После такого никакой свадьбы точно быть не может. Или… может?

Смотрю на себя в зеркало. Марк знал, что его Воробушек и невеста сына – одно и то же лицо. Сегодня так уж точно. Но тем не менее отправился к Тимуру обсуждать брачный договор. Значит, ему все равно? И помочь узнать, какие бумаги отчим требовал подписать от мамы, Марк тоже согласился.

Эмоции утихают, им на смену приходит логика. Может, все не так плохо, как я себе надумала? Может, еще не все потеряно?

В любом случае последнее слово за тем мужчиной, что сейчас ждет меня в зале, и пока я не выйду, не встречусь с ним лицом к лицу и не поговорю – раскисать рано.

Отрываю бумажные полотенца, обтираю капли воды со лба, щек, подбородка. Глаза горят, взгляд решительный. Назад дороги нет, значит…

Только вперед!

Поплакала, успокоилась и снова в бой.

Решено.

Марк терпеливо ждет меня за столиком. С завтраком он расправился и сейчас, глядя перед собой стеклянным взглядом, просто сидит, откинувшись на спинку дивана.

– Все хорошо? – уточняет, когда я занимаю место напротив него.

– Да, спасибо. Относительно, – шмыгаю носом.

Поджав губы, он сканирует мое состояние. Я не реву, не рвусь куда-то и вполне адекватно отвечаю на вопросы. Значит, в норме. Кивает.

– Твой чай остыл. Заказать свежий?

– Не надо. Я этот допью.

Разговор стопорится. Я понимаю, что после всех моих признаний Багиров должен определиться и озвучить свои решения, но то ли он не торопится, то ли у меня заканчивается терпение, поэтому я не выдерживаю:

– Теперь вы все знаете. Тимур угрожал, что, если я выкину какой-нибудь финт и сорву свадьбу, он не оплатит маме лечение. Поэтому я и боялась признаваться, что в клубе в ту ночь с вами была я. Да и объяснить свой глупый поступок тоже не смогла бы, – пытаюсь оправдаться.

Хотя все уже и так ясно. Я уверена, что мой собеседник давно все решил. Вряд ли моя исповедь что-то кардинально изменит, но хотя бы попытаться я обязана.

Марк смотрит на меня задумчиво. Я не вижу на его лице ни осуждения, ни одобрения. Непроницаемая маска.

– А когда у твоей мамы операция – или что там назначено?

– На следующей неделе, в пятницу.

Он одобрительно качает головой:

– Значит, до этого времени ты продолжишь играть роль невесты Руслана.

Внутри все обрывается, падает вниз, снова взмывает вверх и замирает где-то посередине. Его ответ дает надежду. И в то же время рубит ее на корню. Это ни да, ни нет. Это какое-то странное «посмотрим на твое поведение, а дальше я поступлю так, как решит моя левая пятка».

Черт!

– А что потом? – шепчу почти беззвучно.

Да, я должна быть благодарной ему хотя бы за такую временную поддержку. Пока Багиров играет на моей стороне, Тимуру придется выполнить свою часть сделки. Заботиться о жене, оплатить операцию. Но что будет после того, как Марк объявит о разрыве? Что, если маме потребуется реабилитация, а отчим поймет, что его кинули? Что свадьбы не будет, а значит, и денег от Багирова он не дождется. Что тогда?

Я взираю на сидящего напротив меня мужчину, как на спасителя и палача одновременно. Парадокс в том, что одно его слово, один одобряющий жест – и я стану самой счастливой на этом свете. Но стоит ему лишь намекнуть, что на этом его благотворительность заканчивается, слегка мотнуть головой, как я полечу в пропасть.

И я с замиранием сердца вглядываюсь в его карие глаза, в красивое лицо, ищу хотя бы тень, намек на то, что он не оставит, не бросит, что протянет руку помощи, но, кроме равнодушия, не вижу в них ничего.

И мой вершитель судеб не торопится отвечать.

– Ты так ничего не поела, – хмурится, глядя на мои целёхонькие сырники. – Официант, можно нам, пожалуйста, еще одну чашку чая?

Стальные щупальца безысходности все сильнее смыкаются вокруг меня. Если он сейчас озвучит, что на этом все, я ведь не выживу.

А я не могу. Я должна, я обязана уговорить его. Убедить, принудить, заставить, вымолить – да что угодно, но склонить на свою сторону! Что ему эта сумма сделки, которую он пообещал в обмен на фиктивную свадьбу? А для меня это жизнь близкого, единственного родного человека, и я не имею права сдаваться. Ну же, Лиля, соберись!

– Марк Дамирович, послушайте. Мне очень нужна ваша помощь. Не бросайте меня, умоляю! Это не просто корыстный интерес, у меня на кону жизнь мамы. Я готова стать самой лучшей женой, я буду исполнять любую роль, какую скажете, я согласна на все условия, только, пожалуйста, не отменяйте вашу сделку! Что угодно, любая ваша прихоть, пожалуйста! – выдаю на одном дыхании и на последней фразе замечаю, как в глубине карих глаз вспыхивает интерес. Черты лица хищно заостряются. Буквально на долю секунды, но я успеваю разглядеть, и сознание радостно цепляется за мелькнувший лучик надежды.

Скрещиваю пальцы под столом, молясь про себя. Только бы получилось, только бы пообещал.

Почему-то я уверена, что если сейчас Марк кивнет и согласится, то после, даже если изменятся обстоятельства и что-то пойдет не так, он все равно сдержит слово. Такие, как он, всегда выполняют свои обещания. Всегда.

В этот раз он думает недолго.

– Давай так. – Делает мне знак, указывая на свежую чашку чая, которую принес официант, и недоеденные сырники. Я беспрекословно подчиняюсь, начиная есть, хоть и не чувствую сейчас вкуса продуктов. – Мы не будем торопить события. Пусть все идет своим чередом. Пока меня радуют перемены в поведении Руслана, и я надеюсь, он все же возьмётся за ум. Если ты действительно сможешь повлиять на него, я обещаю, что все останется в силе и я выполню наши договоренности. Даже больше.

Не знаю, что он имеет в виду, говоря о большем, но уже сказанных слов хватает, чтобы я оказалась на седьмом небе от счастья.

– Я… я постараюсь. Нет, я смогу. Я сделаю. Я все сделаю. Спасибо!

Я, наверное, свечусь от радости, а вот Марк улыбается со странной долей разочарования.

– Но учти, – охлаждает мой пыл. Ну конечно. Как же без ложки дегтя. – С этого момента я рассчитываю на тебя. И если узнаю, что ты покрываешь Руслана, что ты была в курсе, но не рассказала мне, например, о его готовящемся участии в очередных гонках, сомнительных мероприятиях, спорах и прочем, то…

– Накажете, – ляпаю, не подумав, вспомнив его угрозу, которую он озвучил сегодня ночью.

И тут же прикусываю язык, понимая, что прозвучало слишком вызывающе. Двояко. С каким-то интимным подтекстом. И Багиров это тоже почувствовал. Я уверена.

Потому как его взгляд внезапно темнеет и по губам ползет чуть заметная ухмылка.

– Я хотел сказать, что аннулирую нашу договоренность, – выводит на редкость мягким, бархатным голосом, не вяжущимся с опасным блеском в его глазах. Мурашки мгновенно реагируют, кидаясь врассыпную по телу, а низ живота вспыхивает не к месту сладким тянущим предвкушением. – Но твой вариант мне нравится даже больше. Это мой номер для связи, не потеряй, – протягивает визитку. – Счет я оплачу сам. На этом все, мне пора. Хорошего тебе дня… Воробушек.

Глава 20

– Скажи, зачем тебе эта сделка с Юсуповым? – водит наманикюренным пальчиком по ободу пустой чашки из-под кофе Арина.

Простой вопрос, заданный скучающим тоном. Казалось бы, ничего личного, но я слишком хорошо знаю свою коллегу, чтобы не заметить гложущего ее любопытства. И это целиком мой просчет, если уже даже посторонние видят мой интерес к семье Лили. Вернее, к самой девушке.

– Есть кое-какие планы, – отвечаю пространственно.

Собственно, отчитываться перед ней я не обязан. Она умная девочка, сама все поймет.

Арина работает в моей компании уже год и с самого начала зарекомендовала себя как отличный специалист. Правда, надо отдать должное, своим стремительным восхождением по карьерной лестнице она обязана далеко не смазливой внешности, а компетентности и хорошему знанию основ юриспруденции. Она выделялась среди коллег. Живым умом, желанием работать, умением находить, видеть и обращать в нашу пользу некоторые спорные нюансы в договорах. Именно поэтому я и обратил на нее внимание.

– Нет, я понимаю, что просто так ты ничего не делаешь и всему есть причины, но мне интересно их узнать, – улыбается игриво.

Только вот я знаю, что за этим взглядом ласковой кошечки скрывается пытливый ум и бульдожья хватка. Арина – красивая женщина. Нет, даже не так: шикарная. Я уверен, что роль светской львицы Летовская отыграла бы на ура, если бы представилась возможность. Если бы удалось внезапно вытянуть счастливый лотерейный билет. Или хотя бы удачно выйти замуж.

Но пока ни то, ни другое в ее жизни свершаться не торопилось. Даже несмотря на то, что Арина всеми силами работала в нужном направлении.

– Зачем тебе забивать голову такой ерундой? Твой светлый ум мне нужен для решения других вопросов.

– Я готова быть тебе полезна во всех смыслах, – полушутя-полусерьезно отзывается подчиненная.

И ее завуалированный флирт начинает меня раздражать. Я в принципе в последнее время стал слишком нервным. Сразу несколько причин послужили тому катализатором. А хуже всего то, что главная из них, с которой все началось и завязалось, до сих пор не выходит у меня из головы. И я не знаю, что с этим делать. Так и не нашел выхода.

– Спасибо, за это и ценю, – бросаю холодно, давая понять, что ее женские чары не подействовали, пора выключать.

Меня сейчас почти не привлекает противоположный пол. Не потому, что не хочу, а потому, что в мыслях занозой засела одна-единственная случайная и, по глупому стечению обстоятельств, недоступная мне Воробушек. Плотно засела. И желаю я именно ее, а не всю ту армию поклонниц, топчущихся рядом. Причем с каждым днем это гребаное ненормальное желание растет как снежный ком в геометрической прогрессии.

Я думал, что смогу утолить свой голод, когда найду прекрасную незнакомку, когда снова уложу ее в постель и проделаю все то, что так или иначе требовало тело в союзе с воображением. Но кто же знал, что, отыскав Лилю, раскрыв инкогнито девушки, я не только не стану ближе к своему объекту вожделения, но отдалюсь от нее на целую галактику?! А тлеющая внутри искра вспыхнет в настоящий пожар.

Недаром говорят: запретный плод сладок.

Твою мать, у меня до сих пор в голове не укладывается, что невеста сына, которую я сам ему нашел, и моя Воробушек – это одно и то же лицо! Кто знал?! Кто там, сверху, имея весьма специфичное чувство юмора, решил, что мы с ней должны были пересечься до официального знакомства?! И не просто пересечься, а переспать!

Под дых бьет тот факт, что я попал в собственную ловушку.

Когда Степан принес мне отчет с предвкушающей издевательской ухмылочкой, я и предположить не мог, что за сюрприз ждет меня по итогу. Даже не поверил в первые минуты. Решил, что это тупая шутка безопасника, пока не взглянул на фотографии, на видео с камер наблюдения. Степан предъявил даже запись с видеорегистратора такси, которое отвозило Воробушка утром домой. К дому Юсупова! И нет, сестры-двойника у Лили не оказалось. Это была она.

– Плохо ценишь, Марк. Если уведут – не обижайся, – продолжает не замечать моих намеков Арина.

Она жестом профессиональной соблазнительницы поправляет прическу и разочарованно хмыкает, когда понимает, что сегодня я не реагирую на нее от слова совсем.

– Который час? – спохватываясь, вспоминаю про деловую встречу.

– Если ты не поторопишься, то мы не успеем, – вздыхает Арина. – Скажи, ты так напряжен сегодня из-за той девчонки, что сегодня утром просила помочь? Кажется, неродная дочь Юсупова? Это ее ситуация выбила тебя из колеи? Если хочешь, после встречи можем отдохнуть, – закидывает удочку.

И, сама того не понимая, попадает. Только не в ту рыбу, что ей под силу вытянуть, а в добычу, которая грозит потопить рыбака.

Это она зря.

Да, Арина верно угадала, откуда дует ветер. И совершенно очевидно напряглась.

Я с самого начала видел, что Летовская выбрала своей целью меня. Нужно быть слепым, чтобы не замечать ее всякие женские уловки, томные взгляды, манящие улыбки, обтягивающие юбки с разрезом до мгновенного мужского стояка. Она определилась и теперь перла напролом. Старалась выделяться, находила кучу поводов крутиться рядом, пыталась вызвать ревность, флиртуя с другими мужиками, не понимая, что все ее старания априори обречены на провал. Я не сплю с подчиненными, не завожу интрижек с таким типом женщин, как Арина, и не ведусь на подобного рода провокации. Перерос.

Увы, донести эту информацию до подчиненной мне пока не удавалось. Да я особо и не пытался. Смотрел сквозь пальцы на происходящее, возможно давая этим надежду. Не обращал внимания. До недавнего времени, пока не встретил Воробушка, пока не залип в последней, как муха в паутине, а настойчивое внимание остальных женщин не начало вызывать ничего, кроме скуки и раздражения.

– Арина, я ценю тебя как специалиста юридического отдела. Но на должность штатного психолога я тебя не нанимал, – максимально мягким тоном, на который я сейчас способен, осаждаю ее.

Мало мне нравоучений Семена, так теперь еще и Летовская решила, что имеет право лезть мне в душу.

– Я поняла, – побежденно вытягивает руки ладонями вперед. – Просто ты сегодня сам не свой. Я подумала, вдруг могу чем помочь. – Это связано. Это, мать вашу, ой как связано, сам не рад, но ей лезть в это вообще не следовало. – Хочешь, массаж сделаю? – предлагает примирительно.

От массажа я бы сейчас не отказался, только вот не в исполнении Арины. Ее жужжание над ухом изрядно утомило, а сейчас еще больше начинает нервировать.

– Если мне нужна будет твоя помощь, я поставлю тебя в известность. Документы с собой?

– Обижаешь, – фыркает она.

– Давай сюда и можешь быть свободна.

– Стоп. Как свободна? У тебя же встреча с Блиновым? Да его псы теперь такие условия прописали, что тебе будет выгоднее деньги в канализационную трубу слить, чем подписаться на эту авантюру. Я тебя одного к нему не пущу, – заявляет безапелляционно.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь на что-то подписываться? Лучше проверь еще раз договоры с нашими ближневосточными партнерами. У нас скоро официальный ужин, я не хочу сюрпризов, а с Блиновым я решу сам.

Арина несколько секунд смотрит на меня немигающим взглядом. В ее голове стремительно вращаются шестеренки, она пытается понять, где оступилась, что сделала не так, что вызвало у меня такую негативную реакцию. А ведь всего пару минут назад ничего не предвещало. И она не дура, чтобы не сложить в уме два плюс два.

– Мне долго ждать? – теряю терпение.

И мне плевать, что Летовская подумает, ведь я сам настоял на том, чтобы она задержалась, и попросил пойти со мной на эту деловую встречу, а теперь беспричинно отказываюсь от ее помощи.

– Ладно, как скажешь, – тянет растерянно, глотая обиду и всем своим видом давая понять, что оскорблена.

Что мне еще аукнется.

Встает, поправляя на юбке невидимые складки. Медля до последнего, видимо надеясь, что я остыну, передумаю. Не передумаю.

– Всего хорошего.

Перед самым выходом Арина на секунду задерживается. Она понимает, что это первое наше недопонимание за все время работы и уходить на такой ноте чревато для нее ослаблением занятых позиций, поэтому, обуздав задетую гордость, все же находит в себе силы сохранить лицо и попрощаться:

– Звони, если вдруг понадоблюсь. Я на связи. Хорошего вечера.

И только после этого покидает кабинет.

А я откидываюсь в кресле и со злостью выдыхаю. Мне бы выкинуть всю ересь из головы, которая стекловатой забилась под солнечное сплетение. Избавиться от мыслей о невесте сына, заняться чем-то полезным. Может, взять отпуск и свалить куда-нибудь подальше из страны на недельку? Вдруг поможет?

Поваляться на лазурных пляжах, позажимать местных красоток, забыть Воробушке, о ее проблемах, о своих непрошеных чувствах к ней? Авось отпустит? Затянется черная дыра в душе, заживет?

Твою мать! Бью со всей силы кулаком по столу и тут же ловлю зашатавшийся монитор. Еще каких-то несколько недель назад мне все казалось сущим пустяком. Ну встретилась симпатичная девчонка, ну переспали, с кем не бывает?! Понравилась, да, захотел найти, повторить. Повторил? Внутри меня кто-то заливается гомерическим хохотом.

И даже когда Семен положил на мой стол отчет по Воробушку, я еще не предполагал, насколько влип.

Тогда все происходящее казалось дурацким стечением обстоятельств. Я был уверен, что справлюсь. Забуду, смахну, как картинку с экрана, и пойду дальше. Не получилось.

Первую свою ошибку я допустил, когда решил не торопиться, досмотреть кино до конца. Как Лиля будет себя вести при мне, как действовать, чего ожидать. Как оправдываться, когда узнает, что ее раскрыли.

Потом стало интересно, зачем ей это, потому как Тимур играл в другой команде, я это понял с первого взгляда. То, что у нее с отчимом натянутые отношения, подтвердил и Семен, собравший мне подробную информацию об их семье.

Единственным связывающим их звеном была Нина – мать Воробушка и жена Юсупова. Можно было уже тогда догадаться, чем отчим надавил на падчерицу в желании заработать. И нет, он не заботился о ее будущем. Не переживал и не пытался удачно пристроить в хорошую семью. Он даже не стал толком читать брачный договор, который я сегодня принес обсудить и ознакомиться. Ему плевать, что будет потом с девчонкой. Главное – личный куш. Но и им делиться со своей законной семьей, как выяснилось впоследствии, тоже не собирался.

Ну и последняя моя ошибка, пожалуй, самая главная – я позволил себе продолжать любоваться девушкой. Не вырвал из мыслей с корнем, не запятнал ее имя другими женщинами, не попытался стереть ощущения от нашей с ней ночи, а дал волю фантазиям. Вспоминал, наслаждался, чего-то ждал. Смаковал эмоции. Я уже давно не испытывал того трепета к женщинам, который пробудила во мне Лиля. Тот бушующий океан страстей, что заставляет кровь вскипать в венах от одной только мысли о желаемом объекте и впрыскивает будоражащую дозу адреналина. А тут вдруг торкнуло. Зацепило. И я увлекся. Идиот.

Мне казалось, что я контролирую ситуацию, что это все очередное легкое увлечение и в любой момент я могу просто перечеркнуть и забыть. Не смог.

Первый раз я это понял, когда Лиля приехала к нам домой с Русланом. Скромный взгляд в пол, никакого вызывающего макияжа, из одежды – джинсы с футболкой, а меня закоротило на ней похлеще оголенного провода. Особенно когда заметил, как они держатся за руки с моим сыном. Вот тогда я получил свой первый удар под дых и понимание, что все зашло слишком далеко. Она должна не просто отыграть роль невесты Руслана, она по сценарию должна выйти за него замуж. А после…

По договору я не настаивал на их близких отношениях, хотя Юсупов и козырял невинностью падчерицы. За кадром молодые вообще могут не пересекаться, спать в разных комнатах и жить своей жизнью. Могут. Но будут ли?!

Ведь никто и ничто не мешает им насладиться друг другом при желании? А желание в глазах сына я видел. Пусть еще не такое ярко выраженное, пусть пока в виде спортивного интереса, но оно появилось.

Как мужчина, я не мог этого не заметить. И запретить ему подходить к ней, если Лиля будет не против, я также не имею права. Эта партия должна быть сыграна в любом случае.

В тот вечер я позорно сбежал. Понял, что не смогу присутствовать, когда эти двое воркуют рядом со мной. Позвонил Азарову, дал задание найти мне развлечение на ночь. Только, как выяснилось, сбежать от себя не получится. И если в первый раз мне показалось, что просто не было настроения, девочка попалась не та, то теперь ясно понял: дело не в умении очередной куртизанки. Дело во мне. И все гораздо серьезнее.

Домой я вернулся тогда раньше времени. Надеялся, что Лиля уже уехала домой и мы больше не пересечемся. А Воробушек не ушла. И это стало еще одним испытанием для меня в ту ночь.

В какой-то момент, когда она оказалась рядом, когда я вдохнул запах ее волос, самоконтроль чуть было не покинул мою голову. Хмельное сознание, возбуждение, сумрак – и рядом та, от которой сносит крышу. Как я сдержался и не нагнул ее прямо там, на столе, до сих пор не понимаю.

Наверное, потому, что почувствовал, что она против? В нашу первую встречу Лиля сама шла ко мне в руки, сама хотела. А сейчас… сейчас я бы просто воспользовался ее беспомощностью. Я так не хочу.

Дурацкая ситуация. И я дурак.

По-хорошему, тут бы обрубить все и заняться своими делами, а я еще больше погружаюсь в это дерьмо. Руслан уже не ребенок, чтобы с ним нянчиться. Нет желания развиваться – его проблемы. Я сделал все, что было в моих силах. Я ведь не слепой и вижу, что эта свадьба даром ему не сдалась. Он только делает вид, что одумался. Ровно для того, чтобы я не закручивал ему дальше гайки. Не перекрывал финансирование.

Тут правильнее было бы разорвать все договоренности, пристроить сына у себя под боком и не пытаться прыгнуть выше головы. Вот только душевного покоя мне это не принесет. Потому что проблема кроется в другом. В Воробушке. В моем нежелании с ней расставаться. В неожиданной слабости перед этими бездонными голубыми глазами, которые смотрели на меня сегодня, как на спасителя, перед ее улыбкой.

И я, как гребаный рыцарь, не устоял. Пообещал помочь. Не смог соскочить с крючка, на который она меня так прочно посадила.

Сука!

Почему так?!

Почему именно она?

Что в ней такого, отчего меня рвет изнутри на лохмотья?

Кидаю взгляд на часы. Время поджимает, надо торопиться. Только вот после всех этих мыслей у меня вообще не стоит на работу. Бросить все и пойти напиться, что ли? Не поможет. Уже пробовал.

Снова наведаться в бар и снять новую незнакомку? Вдруг окажется лучше прежней? Опять испытать судьбу? Ну нет. Хватило с меня одного раза. Наелся.

Беру папку, которую оставила Летовская, проверяю рабочее место на предмет «ничего не забыл» и покидаю кабинет. Не знаю, смогу ли сосредоточиться на делах. Сейчас бы плюнуть на все и поехать домой, но отменять что-то уже поздно. Да и Блинов наверняка на месте. Ждет.

На подземную стоянку я спускаюсь ровно в ту минуту, когда должен быть на встрече. Рядом с моим внедорожником стоит серый седан Арины. И она сама. В руках электронная сигарета, пальцы дрожат, движения нервные. Не уехала, значит.

– Здесь нельзя курить. – Пикаю ключом сигнализации.

В ответ на это она недовольно морщится, но вейп убирает. Смотрит на меня вопросительно. Я вижу, что она по-прежнему обижена и на взводе. А еще чего-то ждет. Извинений, наверное.

На секунду замираю.

– Поехали к Блинову, – не спрашиваю, просто ставлю перед фактом.

В конце концов, она сама сказала, что на связи и ее можно дергать, если понадобится. Понадобилась.

– А?..

– Садись, говорю. И так опаздываю, – устало отмахиваюсь от ее незаданного вопроса.

– Ладно, – роняет она растерянно.

Вот и отлично.

Глава 21

Дни тянулись мучительно медленно. С одной стороны, я отчаянно боялась того момента, когда наступит время операции, с другой – знала, что это шанс. Шанс на то, что мама будет жить. Долго, в здравии и, надеюсь, счастливо. А еще – без Тимура.

Я не знала, как расскажу ей о том, что узнала от отчима. О его второй семье, о сыне, о том, что этот человек давно живет на два фронта. До операции я не решилась открыть маме правду. Во-первых, это сильно ударило бы по ее нервной системе, а подобные потрясения ей сейчас не нужны, во-вторых, риск того, что Тимур не оплатит ей операцию, возрастал многократно. Он это прямо и заявил, когда в первый раз я попыталась отказаться от навязанного им брака с Русланом.

И подавать на развод, делить имущество, отсуждать свою долю мама была бы не в состоянии. К тому же все эти процессы грозились затянуться надолго, а у нас не было времени тянуть.

Когда-нибудь я расскажу ей правду. Максимально мягко, чтобы не травмировать. Подготовлю, закалю. Наверное. Если у самой хватит духа разрушить ее сказку. В конце концов, если это не сделаю я, сделает Тимур. Он уже начал готовиться к разводу, судя по тому, что просил маму подписать необходимые документы.

Со вздохом поправляю прядь волос у лица, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Сегодня ужин с Русланом, его отцом и их деловыми партнерами. Нужно выглядеть максимально идеально. А еще скромно. Отличная головоломка для девушки, которой нечего надеть. Джинсы с блузкой подойдут? Нет, брюки и все, что с ними связано, исключены. По той же причине отметается и мой любимый брючный костюм.

Поэтому я упаковываю себя в строгое черное платье-футляр длиной ниже колена, с небольшим вырезом на боку и закрытыми плечами. Из косметики только тушь на ресницах и прозрачный бальзам на губах. Максимально естественно, максимально натурально. Волосы уложены в высокую прическу, и лишь несколько прядей небрежно вьются по бокам.

Я снова бросаю взгляд на телефон. Да, Тимур отписался еще два часа назад, что с мамой все в порядке. Завтра ее будут оперировать.

В наше время медицина шагнула далеко вперед, многие хирургические вмешательства проводят малоинвазивным методом, риски сведены к минимуму, но на сердце все равно неспокойно. И как мне дожить, не дергаясь, до завтра, я не знаю.

Брызгаю парфюмированную воду на запястья и шею, оценивая свое отражение в зеркале. Продержаться бы этот вечер достойно, не испортить своей кислой миной атмосферу. Хотя Руслан обещал, что мое присутствие на ужине – простая формальность и ничего делать особо не надо. Просто сидеть рядом, просто вежливо улыбаться. Даже разговор поддерживать не обязательно. В самый раз для моего нынешнего состояния.

– Вау! Еще раз убеждаюсь, как мне повезло с невестой. Шикарно выглядишь, – встречает меня Руслан у своего спорткара. – Ну что, поехали?

Он в белоснежной рубашке, черных брюках и начищенных до блеска туфлях. Ему идет офисный стиль. Еще бы немного зрелости во взгляде, и вообще был бы неотразим. Уверена, на такого начальника девушки вешались бы пачками. Зря он не хочет идти по стопам отца, зря.

Рус обходит авто, любезно распахивая пассажирскую дверь. Здесь его манеры, кроме меня, не видны никому, и хоть я понимаю, что это все фарс и он скорее репетирует, чтобы не проколоться в нужный момент, но все равно приятно.

– Да, привет, – игнорирую все его комплименты.

– Точно. Я же забыл поздороваться. Иди, обниму, – шутя распахивает объятия.

– Прическу испортишь.

Я ловко уворачиваюсь и ныряю в салон. За прошедшую неделю мы виделись почти каждый день. Не знаю, что на него нашло, а может, дошло – возможно, Багиров-старший прямо намекнул, что не верит в чувства сына, – но поведение Руслана сильно изменилось. И меня это смущает.

Если раньше мы общались на дружеской ноте, то сейчас все больше кажется, что он передумал. Взгляд, ухмылка, прикосновения – все фонит мужским желанием. Как будто между нами и не было разговора про секс и договора о том, что физическая близость исключена. Словно он пытается меня приручить, понравиться.

Да, пока намеками, тонкими мазками, ненавязчиво, но все равно напрягает. А может, и нет всего вышеперечисленного, а я так реагирую потому, что на взводе?

Руслан, осознав, что его прокатили с обнимашками, хлопает ладонью по крыше машины.

– Ладно. Потискаю тебя после ужина.

Вот опять.

Обходит авто, садится за руль.

– После ужина я еду домой. Баиньки, – предупреждаю на всякий случай.

– У тебя ведь твои уехали? Ты же одна?

– С какой целью интересуешься? – оборачиваюсь недовольно.

И тон соответствующий.

– Ну а куда тебе торопиться?! – расслабленно жмет плечами Багиров-младший.

Словно я только и ждала отъезда родителей.

Оглядываю его с головы до ног. Он прекрасно знает, что завтра у моей мамы операция, что я волнуюсь и мне не до развлечений. Сам же подбадривал всю неделю и пытался отвлечь от грустных мыслей.

– Руслан, извини, но я соглашалась только на официальную часть ужина. Так что, что бы ты там ни задумал, сразу нет.

– Зачем так сразу категорично? – качает обиженно головой, но почти сразу же добавляет: – Ладно, по ходу пьесы решим. Пристегнись.

И вот это завуалированное обещание мне тоже не нравится.

В ресторан мы приезжаем вовремя. Заведение на последнем этаже небоскреба. Вышколенные официанты, захватывающий вид на город с высоты птичьего полета, заоблачные цены. В общем, удовольствие не для простых смертных. Чувствую себя лишним элементом, не соответствующим обстановке.

На мне простое недорогое платье, сумочка из обычного сетевого магазина и ноль украшений. Я смотрюсь на фоне всего этого тяжелого люкса как бедная родственница, приехавшая из далекой глуши и случайно перепутавшая адрес. Глупо, жалко, убого. Кажется, что здесь даже обслуживающий персонал одет более солидно, чем я. И это не преувеличение.

А когда мой взгляд натыкается на Марка, настроение и вовсе летит в бездну. Он не один. С Ариной. Собственно, почему я не удивлена?

Я снова убеждаюсь в том, что мои подозрения насчет близких отношений между этой девушкой и Марком далеко не беспочвенны. Достаточно увидеть, как она пожирает его глазами, как томно улыбается, глядя из-под полуопущенных ресниц. И выглядит Арина, в отличие от меня, на все сто.

Руслан подходит к столу, представляет меня гостям. Он не соврал, когда говорил, что моя роль на ужине будет минимальной: мужчины жмут друг другу руки, общаясь на английском. К сожалению, а может, к счастью, этот язык я знаю на уровне школьной программы. Достойно поддержать разговор не смогу, поэтому лишь мило улыбаюсь в ответ и присаживаюсь рядом с женихом.

В сторону Марка стараюсь не смотреть. Я почти перестала думать о нем за прошедшую неделю. Накатили проблемы побольнее: мама, учеба, Руслан отвлекал, и мне просто некогда стало страдать по Багирову-старшему. Почти отпустила.

А сейчас, мазнув по нему мимолетным взглядом, почувствовала, как глупое сердце дернулось, затарахтело на повышенных оборотах. Ладони тут же вспотели.

И еще эта чертова Афродита рядом с ним, застолбившая место, всем своим видом показывающая: «Он – мой». Только таблички на лоб не хватает. Бесит.

– Заказывай пока себе что-нибудь, – протягивает меню Руслан.

Я забираю у него небольшую книжку, открываю и пытаюсь вчитаться в вычурный шрифт. Буквы пляшут перед глазами, смысл ускользает. Да и большая часть названий блюд мне ни о чем не говорит.

А край зрения цепляет, как тонкая кисть блондинки тянется за чем-то на столе и как бы невзначай (или не совсем) задевает широкую ладонь Марка. Тонкие пальчики, едва касаясь, чертят дорожку по мужской коже.

Мне это неважно. Неважно! Это не мое дело. Только ревность внутри расползается кислотой. И дышать становится тяжело.

Я снова утыкаюсь носом в меню. Пробегаю глазами по первой странице, второй, третьей. Я ничего не хочу. Ни есть, ни пить. Я хочу отсюда уйти! Мне невыносимо смотреть, как Арина строит глазки Марку и что-то ласково щебечет ему на ухо, едва ли не облизывая его при всех. Тошно. Мерзко. И тот факт, что Марк отстранен, не реагирует на ее женские уловки, оставаясь внешне сдержанным и холодным, меня никак не успокаивает.

Я должна задушить в себе это чувство. Чем угодно. Хотя бы той же благодарностью за помощь. Марк ведь ясно озвучил в наш последний разговор, что фиктивный брак с его сыном уже почти не актуален.

Мужчины что-то обсуждают, кивают одобрительно. Я позволяю себе разглядеть гостей – тех самых, ради кого Руслан и притащил меня сюда, попросив сыграть роль невесты. Невысокого роста, коренастые, с восточным типом лица. Четкие широкие скулы, глубоко посаженные темные глаза. Один из них с сединой на висках. Все серьезные, как каменные идолы, в строгих черных костюмах. Ни один из них ни разу не взглянул ни в мою сторону, ни на Арину. Как будто нас просто нет. Хотя в моей нынешней ситуации это скорее плюс.

– Выбрала? – интересуется Руслан, завидев спешащего к нам официанта.

– Да, вот это, – тыкаю пальцем наугад.

Все равно ничего не смогу есть, а заказать что-нибудь да заставят.

– Кстати, хороший выбор, – одобряет Руслан, и я еще больше убеждаюсь в том, что останусь сегодня голодной.

В памяти еще свежо воспоминание о тартаре из гребешка, который так расхваливал Рус в наше первое свидание.

Но, на удивление, в этот раз наши вкусы совпадают. Заказанное мясо с ягодным соусом оказывается вполне съедобным, а салат из овощей с ореховым маслом и вовсе кажется деликатесом.

Вечер продолжается. Мужчины что-то обсуждают между собой, Арина благоразумно не вмешивается, только иногда что-то шепчет Марку, качая головой, соглашаясь или настойчиво призывая отказаться. Я со скромным видом ковыряюсь в своей тарелке.

Спустя какое-то время гости приходят к общему знаменателю. Я это понимаю и по их довольным физиономиям, и по радостному тону. Дальше уже беседа перетекает скорее в дружескую, а спустя небольшое время мужчины и вовсе встают, жмут друг другу руки и прощаются. За столом остаемся мы с Русланом и Марк с Ариной.

В принципе, все не так страшно, как мне казалось изначально. Если бы я знала, что ужин пройдет так гладко, то и переживать было бы не о чем.

– Все прошло удачно? – интересуюсь у Руслана.

– Да. Более чем, – довольно отзывается он.

– Я рада, – выдыхаю с облегчением.

Он переводит на меня взгляд, задерживается на лице и внезапно огорошивает:

– Ты сегодня очень красивая.

Его заявление, учитывая мой дешевый внешний вид, звучит как издевка, но серьезные глаза говорят об обратном. Он не шутит и не пытается унизить. Он на самом деле восхищен.

– Спасибо. Ты тоже хорош.

В зале негромко играет спокойная музыка. Кажется, джаз. Руслан разворачивается, кладет локоть на спинку моего стула и убирает мешающую прядь волос с моего лица. Заправляет ее за ухо. Окидывает меня нежным взглядом.

Я понимаю, что это очередной спектакль, который нужно отыграть, но все равно как-то не по себе. Что-то смущает. А что именно, пока не осознала.

То, что вокруг люди? Что рядом его отец? Или то, что взгляд у Руслана настоящий, с неподдельной теплотой и нежностью, будто на самом деле влюблен?

– Пойдем потанцуем? – предлагает неожиданно.

– Что? Н-нет, – растерянно мотаю головой. – Тут никто не танцует, оглянись.

– И что? Пусть не танцуют. А я хочу. С тобой.

Его «хочу с тобой» пробирает странными мурашками. Они явно сказаны с подтекстом. Руслан поднимается с места, приглашая жестом. Я снова собираюсь ответить «нет», но допускаю ошибку, взглянув в сторону Багирова-старшего.

В этот момент Арина наклоняется к Марку, кладет на плечо ладонь и что-то шепчет на ухо. А он, наверное, впервые за вечер улыбается, поворачиваясь к ней лицом. Близко. Гораздо ближе, чем позволяют всякие приличия. И вся моя выдержка, вся броня, которую я наращивала прошедшие дни, летят в пропасть.

Невидимая колючая проволока стягивает внутренности, перекрывая дыхание. Сердце ухает вниз, и в горле встает горький ком. И только накатившая внезапно злость заставляет меня держаться.

– Я тоже хочу. С тобой, – отвечаю громко Руслану, специально привлекая к себе внимание.

Подаю ему руку и выхожу из-за стола, со злорадным удовлетворением успевая в последний момент зацепить потемневший взгляд Марка, направленный в нашу сторону.

Глава 22

Дура!

Дурочка!

Идиотка!

Какая разница, с кем он?! Тебе протянули руку помощи, помогли, пошли навстречу. Тебе дали понять, что все произошедшее между вами было ошибкой. Он забыл. И ты забудь. Прекращай реагировать, отвлекись. Только как, если я теряю всякий контроль над своими чувствами, когда Марк рядом? Когда он улыбается не мне. Когда я ощущаю пропасть между нами…

– Расслабься, все уже закончилось. Вы-ды-хай, – по-своему истолковывает мою скованность Рус.

И мне бы правда стоит отпустить напряжение. Я не слышу музыку, не чувствую ритма, просто следую за партнером. Со стороны, наверное, мои движения напоминают деревянную куклу.

– Выдохнула, – показательно громко дышу носом.

– Вот и отлично. Я сам уже не мог дождаться, когда они обо всем договорятся. Если мне когда-нибудь все же придется занять место отца, я просто найму себе помощника с дипломатическими способностями. К черту. Я сам не потяну.

Я с удивлением заглядываю ему в глаза. В красивых карих омутах плавают озорные смешинки. Если потребуется, он прекрасно со всем справится, а его шутливая жалоба – не что иное, как показная скромность. Желание отвлечь, стать ближе, дать понять, что сегодня я волновалась не одна. Что он со мной на одной волне.

И я благодарна ему за это, только вот причина моей скованности кроется в другом. Этот другой сейчас сидит за столиком с шикарной женщиной и режет мое сердце без ножа.

Что со мной не так? Почему меня закоротило на этом мужчине? Чем другие хуже?

Тот же Руслан – симпатичный, добрый, с чувством юмора. Чем не вариант?

Наверное, в другой ситуации я могла бы им увлечься. Если бы не навязанный отчимом брак, если бы не ночь, проведенная с Марком, если бы последний не оказался отцом Руса. Можно перечислять сколько угодно – история не терпит сослагательного наклонения, и мы имеем то, что имеем.

Руслан мне нравится, но только как друг. Не более.

– Ты скромничаешь, – качаю головой.

– У тебя красивая улыбка, – совершенно невпопад отвечает он.

– Обычная.

– И ты сама сегодня просто ослепительна, – продолжает двигаться в неправильную сторону Рус.

Медленно, пользуясь моментом, близостью наших тел, он склоняется к моему лицу, смотрит зачарованно, тянется к губам. И даже почти касается. Я уворачиваюсь от поцелуя в самый последний момент, подставляя щеку, чем вызываю ожидаемое разочарование партнера. Мужские руки недовольно сжимают мою талию. А внутри меня такой ураган эмоций, что я сама не понимаю, что чувствую. Злость? Раздражение? Волнение? Усталость? Отторжение?

Спину прожигает тяжелый взгляд Марка. Я лопатками ощущаю, как во мне сверлят дыру. И этот танец, который, кажется, не думает заканчиваться.

– Мы еще долго здесь задержимся? – спрашиваю, не выдерживая.

Мне бы на воздух, на улицу, а еще лучше домой. Там мысли о маме, о ее операции. Я отвлекусь и забуду о Марке. О своих чувствах к нему.

– Хочешь уйти?

– Хочу, – признаюсь честно.

– Давай прямо сейчас? Идем?

И, не дожидаясь окончания танца, тянет меня к столу.

С одной стороны, мне становится легче, с другой…

– Уже? – слышу недовольный голос Багирова-старшего на слова сына о том, что мы прощаемся и покидаем их.

И на лице ни следа того довольного выражения, с каким он улыбался Арине. Последняя, кстати, тоже сидит с недовольным видом, глядя в сторону. Будто, пока мы с Русланом танцевали, между ними пробежала черная кошка.

– Мне в глаз что-то попало, я отойду, – бросаю Русу.

В глаз действительно что-то попало, колется, а еще щеки полыхают так, будто меня поймали на чем-то горячем.

Я дохожу до уборной, извлекаю ресницу, что так раздражала своим присутствием слизистую глаза, набираю полные ладони воды и прикладываю к щекам. Все, вечер закончился. Но вывод напрашивается однозначный: нужно свести к минимуму наши встречи с Марком. Даже такие, как сегодня. Иначе…

Что иначе, я думать не хочу.

Смотрю на себя в зеркало, разглядывая с дотошностью. А что будет после? Когда сделка закончится, когда я выполню все условия? Когда Марк расплатится с Тимуром и мы вновь окажемся на разных берегах? Что будет потом? Марк вот так просто отпустит меня? Забудет?

В груди что-то предательски щемит. Он уже забыл. Заменил. С ним рядом шикарная, ослепительная женщина, которой я даже в подметки не гожусь. И он почти не смотрит в мою сторону. Да и не должен. Не та роль.

Я тяжело вздыхаю, подставляя мокрые руки под аппарат сушки для рук. Мне нужно домой. Переболеть, пропустить через себя, пережить. Все проходит, и это когда-нибудь пройдет. Отпустит.

Из уборной я выхожу не в лучшем настроении, поэтому даже не замечаю Багирова-старшего, который ждет меня в коридоре. Я настолько варюсь в своих внутренних переживаниях, что вообще не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. И когда путь обратно мне преграждает мужская фигура, не сразу понимаю, кто передо мной.

– Торопишься? – током по венам бежит голос Марка.

Вздрагиваю, поднимая на него взгляд. Выражение лица хмурое, на переносице недовольная складка. Глаза кажутся темными, почти черными.

Теряюсь на мгновение.

– Что-то случилось? – единственное, что приходит в голову.

Он отвечает не сразу. Делает шаг навстречу, сокращая и без того критично маленькое расстояние между нами. Подходит почти вплотную. Губы плотно сжаты, руки спрятаны в карманы. Видно, что он напряжен.

– Что происходит между тобой и Русланом? – спрашивает тихо.

Хотя вокруг ни души, мы одни в небольшом коридоре.

Мягкий, приглушенный свет, музыка, доносящаяся из зала. Я чувствую аромат так хорошо знакомого мне мужского парфюма, смешанного с запахом кожи. И желанный мужчина рядом. Совсем близко.

Сердце пускается вскачь, в голове каша.

– Н-ничего, – упираюсь взглядом в его губы, которые тянут к себе магнитом.

Манящие и недоступные. Запретный плод. Я почти в деталях помню, как они целуют, какими могут быть нежными, горячими, требовательными.

Марк молчит, ничего не отвечая, а я еще больше тону в своих воспоминаниях, окутанная его запахом и энергетикой.

Эта минута затягивается на вечность. Я уже больше не хочу отсюда уходить, несмотря на вопящий сиреной голос разума в голове. Ничего не хочу. Просто стоять здесь, рядом с ним, дышать одним воздухом, впитывать его феромоны. Минута личного рая.

– Вы стали чаще общаться. Мне кажется, он всерьез начинает увлекаться тобой, – эхом доносится его голос.

– Это плохо? – с трудом фокусирую сознание на разговоре.

Марк нервно выдыхает, мотнув головой, словно тоже пытается избавиться от морока, делает шаг в сторону. А я теряю невидимую ниточку, которая связывала нас еще секунду назад. Зато теперь четко вижу разверзнувшуюся между нами пропасть. Огромную, зияющую, непреодолимую.

– Значит, я не ошибся?

– Я не знаю. Я не могу отвечать за него.

– А за себя? – ловит меня на слове.

– С моей стороны ничего не менялось.

Он снова окидывает меня прожигающим взглядом, от которого становится жарко.

– Куда вы сейчас собираетесь?

– Домой.

– К тебе? – со странными нотками в голосе.

А у меня перед глазами Арина. Яркая помада на губах, хищный взгляд и довольная улыбка Марка, адресованная этой девушке.

Какая ему разница куда я?! У него есть с кем развлечься, а куда мы собираемся с его сыном – это наше дело.

– Возможно, – вскидываю подбородок. – Еще не решили.

И вот теперь я позволяю себе заглянуть ему в глаза, обжечься о клубящийся в них злой мрак, вдохнуть гудящий напряжением воздух.

Марк зол. Я это чувствую всеми клетками. Ему не нравится происходящее, и он пытается что-то изменить. Пресечь.

– Не делай глупостей, – предостерегающе качает головой.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, и тут внезапно во мне что-то щелкает. Срабатывает тумблер, переключая эмоции. Я резко вспыхиваю. Загораюсь как спичка от одной-единственной искры и позволяю пламени взять надо мной верх. Над разумом, над самоконтролем.

– Какие именно глупости? – бросаю ему вызов. И меня несет: – Которыми ты собираешься заняться после ужина со своей Ариной? – неосознанно перехожу на «ты». – Которые ты делаешь каждую ночь с другими женщинами? А нам нельзя? Почему? Печешься о чувствах сына? Могу тебя успокоить: если у него и появился ко мне интерес, то чисто спортивный, не больше. Я для него игрушка. О своих чувствах я молчу, кому они интересны, правда? Кому вообще есть дело до того, что творится у меня в душе!? Какие глупости я готова творить, с кем, кто мне на самом деле нужен…

Я слишком поздно прикусываю язык, понимая, что сболтнула лишнего. Много лишнего. Чересчур. И пропускаю удар сердца, когда Марк одним движением разворачивает меня за плечо к себе и прижимает к стене. Нависая горой, блокируя путь к отступлению. Злой, разъяренный. Кажется, мне удалось вывести его из себя окончательно. Еще немного, и рванет.

Он снова близко, но в этот раз настолько, что перечеркнуты все рамки приличий. Его рука упирается в стену у моей головы. Его лицо в сантиметрах от моего. Я чувствую горячее мужское дыхание, вижу расширенные зрачки, слышу стук его сердца. Ощущаю мощную энергетику, которая сминает меня в одну секунду, проходится катком. И меня трясет не меньше чем его.

«Ну же, давай! Сделай что-нибудь! Ударь или поцелуй! Только не мучай!!!» – хочется закричать.

– А кто тебе нужен на самом деле? – зло выдыхает Марк.

Я дышу так же тяжело, как и он. В крови максимальная доза адреналина, в груди печет.

– Зачем тебе?

Мне кажется, у меня и без того все написано на лбу, понятно без слов. Так для чего он требует еще и словесного подтверждения?

– Кто? – практически мне в губы цедит Марк.

И я не выдерживаю. Подаюсь вперед совсем чуть-чуть. На миллиметр, раскрываю рот, касаюсь его губ и… пропадаю. Ныряю в этот омут с головой.

Марк обрушивается на меня как ураган, вторгается, вминает в себя, подчиняет. Распластывает, клеймит. И становится понятно, что не я одна варилась в своих запретных желаниях, не я одна хотела повторения нашей первой встречи.

Марк вжимает меня в стену так сильно, что мне нечем дышать. Пожирает мои стоны, кусает, пьет, как живительную влагу.

А я цепляюсь пальцами за его рубашку, чтобы не упасть, потому что ноги напрочь отказываются держать меня на этой грешной земле.

Мне мало. Катастрофически мало Марка. Я дико соскучилась. По его рукам, губам, поцелуям. И сейчас так же жадно восполняю нехватку этого мужчины в моей жизни.

Из мыслей в голове только невнятные обрывки. Еще, пожалуйста, еще! Боже, боже, боже! И ни капли протеста.

– Пап? Лиля?! – звучит как отрезвляющий ледяной душ голос Руслана. – Отпусти ее! Ты, мать твою, что творишь?!

И я, все еще находясь в прострации, внезапно теряю опору под ногами. Вихрь по имени Рус пролетает мимо меня, грубо отталкивая Марка. Звук удара, смачное ругательство.

– Руслан, стой! Прекрати! – трезвею, наконец осознавая, что происходит.

Кидаюсь к ним, пытаюсь вмешаться, встать между. Паника накрывает мгновенно.

– Заткнись! – рявкает Рус, но останавливается.

Обхватывает голову руками, делая шаг назад, и дышит со свистом. У стены с каменным выражением лица Марк, из разбитой губы течет кровь.

Господи, что я натворила?!

– С-сука, – едва слышно выдыхает Багиров-старший, качая головой и явно сожалея о содеянном.

Он зол, растерян, дезориентирован. Никто из нас не был готов к такому повороту событий, а уж к тому, что у этой ситуации окажутся свидетели, – и подавно.

– Тебе мало, да? Другие уже не вставляют? – зло выплевывает Руслан. Он настолько на взводе, что кажется: еще чуть-чуть – и пар из ушей повалит. – Или у тебя пунктик такой – лишать меня всего того, что мне дорого в жизни? Вначале мать, потом спорт, теперь она, – кивает в мою сторону.

Я застываю каменным истуканом, переваривая услышанное. О каком «важном» в отношении меня идет речь? Руслан не один раз демонстрировал мне свою полигамность, говорил прямо и даже предупреждал, чтобы не истерила в будущем в отношении его любовниц. Я хорошо помню этот разговор, когда он согласился на равноценный обмен: я его не ревную, он не лезет ко мне в трусы. И нас обоих это устроило.

Да, он несколько раз пытался в шутку приобнять, поцеловать, но мое «нет» понимал с первого раза. Не настаивал. Тогда откуда сейчас эти пафосные речи о важном, где я – одна из главных составляющих, которой он тычет отцу?!

– Ты все неправильно понял, – стараясь держать себя в руках, отвечает Багиров-старший.

Завидую его выдержке. Я вообще сейчас не в состоянии что-то говорить.

– Правда? А как еще это можно понимать? – издевательски хохочет Рус. – Ей стало плохо и ты делал ей искусственное дыхание? Вытаскивал ресницу? Вернее, высасывал из ее рта? Так, по-твоему?!

Мне становится тошно. Все пошло не так с самого начала. Я знала, я чувствовала, что сегодня что-то произойдет. Интуиция подсказывала.

Не нужно было мне сюда ехать. Я ведь могла настоять на том, чтобы остаться дома в этот вечер, не ходить ни на какой ужин. А теперь…

Что будет дальше, мне даже думать страшно. Задетая гордость Руслана искрит, как неисправная проводка.

– Успокойся, – ледяным тоном отзывается Марк. И даже пытается занять лидирующую позицию: – Не устраивай здесь сцен. Поговорим дома.

Я с трудом дышу, наблюдая за их диалогом. Мне бы уйти, сбежать отсюда на хрен, но страх крепко держит за горло, не позволяя даже дернуться. И в следующую секунду я понимаю, что была права, мечтая сбежать.

– О чем? О том, как будем делить ее после нашей свадьбы на двоих? Составим график? День ты, день я? – несет Руса. Он вообще сейчас не похож сам на себя. Всегда веселый, расслабленный, добродушный, сейчас он больше напоминает двинутого маньяка с горящими от зашкаливающего адреналина глазами. – А может, вообще тройничок устроим в первую брачную ночь? Как тебе?

И тут уже контроль теряет Марк. Слова сына срабатывают для него как спусковой крючок. Он хватает Руса за грудки, с силой пригвождая того к стене, и с трудом сдерживается, чтобы не придушить его. Атмосфера накаляется до предела. Кажется, что еще немного – и в помещении начнут коротить провода. Нервы у всех на пределе.

– А теперь послушай меня внимательно. Сейчас ты затыкаешь свой поганый рот и едешь домой. Тогда у тебя еще будет шанс задать мне какие-либо вопросы и получить на них ответы. В противном случае… – он не договаривает, но последующее молчание очень красочно рисует устрашающие картины.

В голове звучит барабанная дробь. Их бессловесное противостояние затягивается для меня в вечность. Я не знаю, какими карами Марк может грозить Руслану, но последний спустя несколько секунд напряженной тишины сдается. Отталкивает от себя отца с гневным: «Да пошел ты!..» – и быстрым шагом покидает коридор.

Мы остаемся одни.

Оцепенение постепенно отступает. Ему на смену приходит слабость. Руки трясутся, ноги с трудом держат тело. И внутри жуткое опустошение, как будто до этого по мне прошелся ураганный смерч.

Закусываю до боли щеку изнутри. Хотела? Получай!

Я знала, что так будет, что все к этому рано или поздно придет, если я не оставлю мечты о Марке, если не перестану желать его. И оно сбылось, это идиотское желание.

Он знает, что я его хочу. Я знаю, что он хочет меня. Руслан знает, что мы с его отцом хотим друг друга. Рус вообще все прекрасно понял с одного только взгляда. Только кому от этого легче?

– У тебя… кровь, – шепчу Марку, выдавливая из себя хоть какие-то звуки.

– Иди в зал, – так же тихо отвечает он.

Похоже, эта ситуация тоже выжала его досуха. Ноль эмоций на лице. Каменная маска.

Спорить не решаюсь. Я и так уже натворила дел, поэтому просто разворачиваюсь и возвращаюсь к нашему столу. Мне хочется бежать, скрыться, провалиться сквозь землю, чтобы меня никто не мог найти. Зализать раны, подумать. Авось, пока меня не будет, все рассосется само собой?

В другой ситуации я бы так, наверное, и поступила, но сейчас, увы, я не в том положении, чтобы психовать и показывать свой характер. Сама натворила – сама расхлебывай.

Первое, что я замечаю в зале, – Руслана за столиком нет. Это плохой знак. Хотя, возможно, он послушал отца и поехал домой, чтобы не наломать дров. А вот Арина на месте.

– Тебе плохо? – тут же замечает она мое состояние.

Встает с места, тревожась. Видимо, я действительно отвратно выгляжу, раз даже она запаниковала.

– Все в порядке, – бросаю дежурную фразу.

Правда, «порядком» у меня близко не пахнет. Такого бардака в моей душе не было, даже когда Тимур пугал перспективами, ждущими меня, если я откажусь от брака с Багировым, даже когда я узнала, что мой первый мужчина и отец жениха – это одно и то же лицо. Тогда я думала, что хуже быть не может. Ошибалась. Может.

– Точно? Ты бледная, как эта скатерть.

Я просто качаю головой, призывая ее оставить меня в покое. Беру со стола стакан, наливаю минералки и подношу ко рту трясущимися руками. Пью мелкими глотками.

Арина медленно садится обратно.

Я должна успокоиться. Обязана. Мне еще предстоит разговор с Марком, если, конечно, после всего этого он захочет со мной разговаривать. После того, как я испортила его и так не особо теплые отношения с сыном. Должна была наладить, а в итоге…

– Мы уходим. – Вздрагиваю от голоса Багирова-старшего за спиной.

Марк возвращается хмурый, задумчивый, и Арина, глядя на его царапину на губе, на капли крови на рубашке, на мой бледный трясущийся вид, начинает складывать два плюс два.

– Кажется, я пропустила что-то интересное, – констатирует с усмешкой. – А где Руслан?

Марк оставляет ее слова без ответа.

– Спасибо за помощь. Я предупрежу финотдел, чтобы выписали тебе премию. Счет я оплатил. Лиля? – переводит взгляд на меня.

Допиваю остатки минералки и покорно встаю из-за стола.

Арина, глядя на нас, словно сдувается.

– Я тебе больше не нужна? – и почему-то в ее вопросе слышится больше личного.

– Увидимся в понедельник, – звучит от Марка как угроза.

Как предупреждение, чтобы не надоедала и поняла все с первого раза.

Она молча сглатывает, не находя, что ответить. Вернее, в глазах много чего плещется, но высказаться не решается. В какой-то момент мне даже становится ее жаль: из шикарной неотразимой женщины Арина на глазах превращается в побитую дворнягу, преданную и обманутую хозяином. А после я вспоминаю о своих проблемах, и чужие отступают на задний план. Если у нее рухнула мечта, то у меня только что разлетелась на осколки надежда на счастливую жизнь. И что теперь меня ждет впереди, одному богу известно.

Глава 23

На ватных ногах я иду следом за Марком. Мысли носятся в голове как разворошенный пчелиный улей: пугают, наседают, жалят. Их слишком много, чтобы я могла сосредоточиться на какой-то одной, они слишком разные, чтобы определиться с настроением. И в итоге я сдаюсь. Решаю махнуть на все рукой. По крайней мере, сегодня. Завтра я проснусь в другом настроении, завтра будет новый день, тогда и решу, как быть дальше, а сегодня… сегодня я не боец. Выдохлась.

Жить в постоянном напряжении, балансируя между эмоциями, чувствами, долгом и взятыми на себя обязательствами, оказывается слишком сложно. Я не думала, что моя ноша окажется такой тяжелой, и, кажется, переоценила свои силы.

Что я скажу Тимуру и маме по их возвращении домой – я не знаю. И если мама отнесется к моему разрыву с Русланом спокойно, то вот отчим, боюсь, не простит. Я в деталях представляю, как он воплощает все свои угрозы в реальность, как мстит с перекошенным от бешенства лицом, и внезапно не боюсь. То ли сцена в ресторане выжала из меня все эмоции, то ли тот факт, что маме успеют сделать операцию до того, как до Тимура дойдут свежие новости, успокаивает. А это уже победа. После я и сама думала рассказать ей обо всем. Как-то аккуратно подвести к правде. Надеялась, что со временем придумаю. Теперь у меня этого времени нет.

Да, придется пободаться за имущество при разводе, да, неизвестно, как воспримет новость о второй семье мужа мама. Но все равно самое страшное уже будет позади, а дальше мы как-нибудь выживем. Выпутаемся. Прорвемся.

До парковки доходим молча. Каждый из нас погружен в свои думы. Марк пикает сигнализацией, обходит авто и идет к своей двери. Я следую за ним, тоже собираясь сесть в машину, но то ли из-за плохого освещения, то ли из-за того, что слишком погружена в нерадостные мысли, не замечаю невысокий бордюр прямо на своем пути. Секунда, неверный шаг, и я неуклюже лечу на землю. Идеальное окончание вечера.

– Лиля? – оборачивается и в считаные секунды оказывается рядом Марк.

Всматривается в меня тревожным взглядом.

Холодный асфальт, боль в лодыжке, навалившееся разом осознание грозящей беды. И разливающееся по венам ощущение безысходности.

– Ты в порядке? Встать можешь?

– Могу, – отвечаю на автомате.

Но не хочу. Я запуталась, я устала, я… Горечь на языке усиливается.

Протянутую руку Багирова-старшего я демонстративно игнорирую. Кое-как поднимаюсь с колен, отряхиваю пыль и, хромая, дохожу до внедорожника. Сажусь на переднее сиденье. Добраться бы уже до дома. Там можно плакать, там можно жалеть себя сколько угодно, там можно быть слабой. Потом. Не здесь.

Держись, Лилька! Все когда-нибудь заканчивается.

Машина плавно трогается с места. Спорткара Руслана на стоянке нет. Уехал. Надеюсь, они с отцом все же прояснят ситуацию и поговорят. Иначе совесть загрызет меня еще и за это.

– Прости. Я не хотела. Правда не хотела, – говорю с сожалением, когда тишина в салоне начинает давить на уши.

Марк уверенно ведет авто. Не превышая скорость, не нарушая правил дорожного движения. Только пальцы крепко сдавливают руль, что выдает его внутреннее напряжение.

– У тебя с ним что-то было? – спрашивает, когда я уже теряю надежду, что мне что-то ответят.

– С кем?

– С Русланом.

Сердце на мгновение ухает в пятки.

– Что ты имеешь в виду? Если секс, то нет, не было. Да и ничего толком не было. Целовались пару раз в самом начале, но потом я и это пресекла.

– Почему? – все так же холодно и пренебрежительно интересуется Марк.

Потому что не могла забыть тебя? Потому что мне неприятны прикосновения любых других мужчин? Потому что не люблю?

Странно, но Марка я тоже не любила при первой встрече. Да, понравился внешне, потянуло к нему, но чувств не было. Да и откуда им было взяться без общения? Была химия. А с Русланом не случилось. Ни химии, ни любви – ничего. А вот к его отцу до сих пор не отпускает.

Я несколько раз открываю рот, чтобы ответить, но каждый раз выдыхаю, так и не найдя, что сказать.

– Разве это было обязательно?

– В вашем случае нет. Но неужели не хотелось?

– Нет, – отвечаю, не задумываясь. И тут же поясняю: – Мне нет. Да и Руслан несколько раз говорил, что у него были и будут другие девушки, чтобы я не ревновала. Мы сошлись на том, что я не обращаю на его гулянки внимания, а он меня не трогает. Общались как друзья.

Раскрывать – так уже все карты. Теперь нет смысла что-то утаивать.

– А если бы он хранил тебе верность? Ты бы смотрела на него по-другому?

– Он мне не нравится. Как мужчина. Так что это не имеет значения.

– Ты сказала, что сегодня вы с ним собирались к тебе. Зачем? – продолжает дотошно допытываться.

И ведь запомнил.

Затем, чтобы позлить тебя. Затем, что приревновала. Затем, что хотела сделать так, чтобы ты хоть чуть-чуть, хоть немного почувствовал то, что чувствовала я, глядя на вас с Ариной. Но вслух я произношу другое:

– Я соврала. Нет, Руслан что-то предлагал, но я собиралась сразу после ужина ехать домой. – И зачем-то поясняю: – Завтра у мамы операция.

Багиров останавливается на красный свет светофора. Барабанит пальцами по рулю, задумчиво глядя перед собой.

– С мамой все нормально? Тимур не подвел?

– Пока все в порядке, слава богу.

И снова гнетущая тишина. А за окном километры асфальтового полотна, мелькающие разношерстные дома, магазины, рекламные вывески. Гуляющие по улицам парочки. Среди них могли бы быть и мы с Русом.

Сердце сжимается от мысли, что не будь я дурой, умей контролировать свои чувства – не оказалась бы в таком положении. Сейчас ехала бы в машине Руслана, смеялась над его шутками, была бы уверена в завтрашнем дне, а о Марке вспоминала бы поздней ночью, лежа в своей кровати, когда уж точно никто не увидит и не узнает.

Спустя какое-то время мы подъезжаем к моему дому, авто тормозит у ворот. Все, приехали.

Я не хочу выходить из внедорожника. Мне почему-то кажется, что если сейчас я ступлю на землю, закрою за собой дверь, то это будет окончательная точка. Финал истории. Нехороший, грустный бэд энд. И тогда уже точно ничего нельзя будет изменить. Тогда даже мечтать о Багирове-старшем станет бессмысленно.

Медленно поворачиваю голову в его сторону, но взглянуть в лицо духа не хватает. Останавливаю взгляд на кистях рук.

– Что… – хриплый голос подводит. Я прокашливаюсь. – Что теперь будет? Я могу как-то исправить ситуацию?

И замираю. Прекращаю дышать, ожидая услышать приговор.

Он отворачивается. Разглядывает темный пейзаж в тусклом свете уличных фонарей за стеклом, о чем-то размышляет. Я уже начинаю думать, что молчание и есть ответ на мой вопрос, как Марк внезапно, не меняя позы, произносит:

– Зачем ты соврала?

– Что? Когда?

– Ты сказала, что соврала насчет того, что после ужина поедешь с Русланом к тебе домой. Зачем?

У меня резко пересыхает в горле. Я понимаю, что сейчас каждое слово имеет вес, каждый мой ответ играет решительную роль в сложившейся ситуации. И от того, насколько убедительными покажутся Марку мои оправдания, зависит дальнейший исход дела. Только вот снова врать или что-то недоговаривать я больше не желаю. Слишком устала, да и риск очень велик. Хватит уже. Пусть будет правда. И если даже это ничего не изменит, я буду знать, что перед расставанием сказала ему все. Все, что чувствую.

– Ты действительно хочешь это знать? – решаюсь наконец. – Я думала, ты обо всем догадался сам.

Видимо, мой голос звучит странно, потому что Марк разворачивается и окидывает меня внимательным взглядом. Пристальным, пробирающим до мурашек. А после, подчеркивая каждое слово, чеканит:

– Нет, Лиля, я хочу услышать это от тебя. Честно и в лицо.

Честно. И в лицо. Да, именно так и надо. Главное, чтобы смелость не покинула меня в самый ответственный момент. Чтобы хватило духа рассказать все как есть. Чтобы не отступить. И сейчас самое время!

Вот только в теории это выглядит просто, а на деле…

Блин, блин, блин! Лиля, давай! Но, как назло, именно в эту секунду все нужные признания обязательно выветриваются из головы, вместо этого заставляя что-то мямлить невнятно и тянуть кота за хвост.

– Я хотела тебя… позлить. Задеть. – Закусываю губу и, не выдерживая тяжелого, сверлящего меня насквозь взгляда, отворачиваюсь. – Это глупо, я знаю. Но в такие моменты, когда действуешь на эмоциях, не задумываешься об этом. Как и о последствиях, – вздыхаю тяжело.

– Позлить? – переспрашивает таким тоном, что я окончательно убеждаюсь в том, какая я дура.

Наверное, в его глазах я выгляжу как маленькая капризная девчонка, которой не дали конфетку, и она решила обиженно надуть губки, топнуть ножкой в надежде, что это сработает.

– Марк, ты помнишь нашу первую встречу? – делаю первый шаг к пропасти. Если не сейчас, то уже никогда. – Ту ночь в отеле? Помнишь?

Тишина в салоне автомобиля становится неестественно вязкой, удушливой. Пульс разгоняется выше ста ударов в минуту и начинает грохотать в ушах.

Как же сложно, господи, как же невыносимо тяжело говорить правду в таких ситуациях. Признаваться, вырывать из сердца нужные слова.

– Да, – звучит коротко с его стороны. – Помню.

– Тебе было хорошо тогда?

Воздух в машине накаляется еще на несколько градусов.

– Лиля, – предостерегающе звучит от него.

И этот его настороженный тон внезапно нажимает ту самую кнопку, которую я, сколько ни давила сама, не могла включить.

– Что Лиля? Что? Да, Марк, я не специально! – прорывает меня. – Но я так и не смогла тебя забыть. Я не искала в тот вечер конкретного человека, мне нужен был просто мужчина. И я не думала, что буду вспоминать его после всего произошедшего. Что буду переваривать, мечтать, хотеть еще! Что после него, то есть тебя, мне станет не нужен никто! Думаешь, я не пыталась переключиться?! Думаешь, не пробовала? Руслан – красивый парень, и я была бы рада, если бы у меня получилось, но нет! Не получается. Не выходит, понимаешь? Мне никто не нужен. Зато тебе стоит только приблизиться – и все, я вспыхиваю. А ты с этой… со своей Афродитой, а я… – Закрываю лицо ладонями. – Я влюбилась…

Вот и сказала.

Щеки пылают так, что кажется, даже в темноте видно их пунцовый цвет. В груди печет.

Зато на душе внезапно становится легче. Словно выдавили давно мучающий гнойный нарыв и ушла ноющая боль.

Получилось путано, сумбурно, но я уверена, что Марк понял все правильно.

– Воробушек, – зовет он мягко.

И этим словом легко, будто перышком, гладит по раненой душе, дарит надежду. Но в следующий миг тут же забирает ее обратно: – Ты еще слишком молодая, неопытная. Если бы я тогда знал, что у тебя никого не было, возможно, ничего бы и не произошло. Многие девушки так реагируют на своих первых мужчин. Это пройдет, – объясняет терпеливо.

Проклюнувшиеся было крылья за спиной оказываются тут же безжалостно вырваны с корнем.

Ну конечно! Это мне было важно, это я мучилась не вовремя вспыхнувшими чувствами, а для него это была очередная приятная, но ничего не значащая ночь.

Где-то вдалеке лает собака, включается свет в окнах на верхних этажах местных особняков.

– Пройдет? – вырывается желчно. – Уверен? Уже был опыт?

– Лиля!

Вот и все. Он дал понять то, что я и так знала. Знала, но не хотела признавать. Не желала верить. Ему плевать!

Плевать.

Пле-вать…

Мимо нас медленно проезжает такси, шуршат покрышки по асфальту. Кто-то тоже возвращается домой.

– Я все поняла. Не надо больше ничего отвечать. Закрыли, – перебиваю безжизненным голосом. Вот и все. Если до этого в моем сердце теплилась хоть какая-то надежда, то теперь ее нет. Совсем. Зато все сразу встало на свои места. – Забудь о том, что я тебе говорила. За Руслана прости, я не думала, что все так обернется, что он увидит. Если у меня есть возможность все исправить, если нужно поговорить с Русом, я…

– Не надо, – жестко обрывает Марк. – С ним я сам все решу.

Я чувствую, что он зол. И с каждой секундой его раздражение только растет, ширится, множится. Я это улавливаю на подсознательном уровне. Без слов, действий, просто по исходящим от Марка негативным импульсам. Считывая его ауру. Вот только не могу определить, кто или что вызвало эту волну злости. Причем так резко. Логично было бы представить виноватой меня, но что-то подсказывает, что все не так просто.

Пора бы уже заканчивать этот диалог. Все равно ни к чему хорошему он не ведет, а вот душу выворачивает наизнанку. Больно.

– В любом случае спасибо тебе за все, – нахожу в себе силы поблагодарить. – И извини, что так вышло.

Из машины я выхожу, не дожидаясь ответа.

Домой!

Прочь отсюда!

В свою тихую, уютную гавань, где я могу отсидеться, зализать свои раны, выплакать горечь, что ядовитой пленкой покрыла язык и горло. Нареветься вволю и подумать, как быть дальше.

Успокоиться. Внутри такой ураган чувств, что меня просто сметает. Не дает мыслить трезво.

Поэтому первые шаги я делаю на автомате, а после лодыжку простреливает острая боль. Шумно втягиваю в себя воздух. Выдыхаю. Отпускает. Ровно до того момента, пока снова не переношу на эту ногу вес.

Искры из глаз выстреливают вместе с тихим матом. Еще и нога!

Я сгибаю ее в колене, не думая, как буду выглядеть со стороны, и пытаюсь допрыгать хотя бы до ворот. Там можно снять эти чертовы каблуки и уже доковылять до дома. Тут немного. Всего каких-то десять-пятнадцать метров.

За спиной хлопает дверца внедорожника.

– Все-таки подвернула, – констатирует Марк.

Он снова рядом, снова близко, касается меня рукой, обнимая, чтобы я могла опереться ему на плечо. Нос улавливает легкий аромат парфюма, смешанный с запахом кожи. Там, в машине, он забивался каким-то фруктовым освежителем воздуха, я его почти не слышала, а здесь врывается в легкие, туманит разум, снова заставляя чувствовать то, что я чувствовать не должна, не хочу, не имею права! Но ощущаю. И кровь в венах вскипает от простых прикосновений мужских рук.

– Не надо. Отпусти, – шепчу, замирая. – Уходи, пожалуйста, Марк! Уходи…

«Не мучай меня!» – хочется закричать во все горло.

– Ты не дойдешь сама, – отвечает тихо. – Я же вижу, что тебе больно.

– А тебе есть дело до меня? До того, что мне больно? – вырывается язвительное. Знал бы он, что творится у меня в груди. – Так я отвечу твоими же словами: это пройдет.

– Я просто помогу тебе добраться до дома.

– Оставь меня, – цежу сквозь зубы, дергаясь в сторону.

Закусываю губу от вспыхнувшей боли. Ну и что, что нога, ну и что, что терпеть нет сил. Это я переживу. А вот то, что сердце в клочья и душа на лоскуты, – это серьезно.

– Неужели ты не понимаешь…

– Я все понимаю, – перебивает он и неожиданно подхватывает меня на руки.

Легко и играючи, как котенка, а затем бодро шагает к воротам. От такого поворота событий я на мгновение теряю дар речи. Одна половина меня ахает с восторгом, другая вопит от возмущения. От переизбытка чувств я перестаю дышать. Перед моим взглядом мощная грудь под натянутой тканью рубашки, широкие плечи, абрис лица. Я осторожно веду носом и все-таки втягиваю воздух рядом с его ухом. Краду, как отчаянный вор, последние крохи нашей встречи. Сейчас он донесет меня до двери, опустит на землю, попрощается и просто уйдет. А я так и буду вспоминать, как цеплялась руками за его шею, впитывала всеми порами мужскую энергетику и мечтала продлить горько-сладкие секунды наших вынужденных объятий. Наивная влюбленная дурочка.

– Откроешь? – просит, когда оказываемся уже на пороге дома.

Я спускаюсь с его рук, встаю на ноги, достаю ключи. Дверь неслышно отворяется.

– Дальше дойду сама.

– Нет.

– Марк?!

Он останавливается на секунду, опускает голову, словно размышляя, продолжать со мной спорить или бросить это бесполезное дело, а потом неожиданно признается:

– Мне есть дело до того, что тебе больно. Веришь?

Делает шаг навстречу, и я тут же выставляю вперед руки в защитном жесте «не подходи».

– Зачем? – заменяю кучу вопросов одним словом.

Зачем он сейчас издевается надо мной? Зачем снова дает надежду? Зачем играет с моими чувствами? Зачем все это, если я для него ничего не значу?!

Глава 24

Он меня поцеловал. По-настоящему, глубоко, страстно. Сам!

Я снова и снова дотрагиваюсь пальцами до своих губ, не в силах поверить, прокручивая этот момент в памяти и переваривая произошедшее. Как легко можно вдохнуть в человека жизнь, когда он влюблен. Всего одно касание, один поцелуй, одно жесткое «мне не все равно» – и я снова на седьмом небе от счастья. Я в нирване.

Он зажал меня в темной прихожей моего дома, стиснул так, что едва хватило воздуха дышать и… В животе снова оживают бабочки, щекоча изнутри крылышками, стоит на секунду прикрыть глаза и воскресить в памяти ощущения.

Продолжения, увы, не последовало, но мне хватило и этого. Чтобы ожить, чтобы воспарить в небо от счастья.

А после Марк просто приказал мне переобуться и отвез в ближайший травмпункт. Убедился, что у меня нет перелома, купил по дороге обратно прописанные врачом мази и бандаж и вернул домой.

Я уже не в силах была расспрашивать его, что происходит. Боялась, если начну болтать, опять услышу что-то из разряда «ты все неправильно поняла, это пройдет».

Да, Марк ничего мне не обещал ни до, ни после поцелуя, но я получила доказательство того, что я ему небезразлична, и это на данный момент было главным для меня. Это стало моим мотиватором. Теперь мне снова хотелось жить, творить, смеяться. И будущее казалось не таким безрадостным, как было до. Размытым, неясным – да, но не бесперспективным.

Не знаю, на что я надеялась, засыпая с улыбкой на губах, но я действительно была счастлива. Почти.

А на следующий день мне на телефон прилетело СМС от Руслана: «Нужно поговорить. Я подъеду через час». И вчерашняя эйфория на мгновение подернулась дымкой.

– Привет, – криво улыбается Рус, ожидая меня у машины.

Он стоит с сигаретой в зубах, оперевшись задом на свой спорткар и выпуская носом дым. Руки спрятаны в карманы, под глазами темные круги, на лице проступившая щетина. Взгляд усталый, измотанный. Явно не спал ночь.

– Привет.

Мне неудобно смотреть ему в глаза. Особенно после того, как закончился вчерашний вечер. И пусть он не знает, что Марк отвез меня домой, что нес на руках, что целовал еще раз, но я все равно чувствую себя виноватой. Наверное, потому, что обещала хранить верность, а сама…

– Как дела? – спрашивает, делая последнюю затяжку и выкидывая окурок в аккуратную урну рядом.

Взгляд странный, решительный, несмотря на то, что выглядит как взъерошенный воробей.

– Спасибо, нормально.

– Что с ногой? – кивает, замечая, что я хромаю.

– Подвернула.

– У врача была?

– Была. Ничего серьезного.

Я вижу, он приехал не затем, чтобы расспрашивать о делах и прочих мелочах. По нему заметно, что разговор планировался серьезный, но начинать почему-то не торопится.

– Как сам?

– Терпимо. – Руслан на какое-то время задумывается, а после предлагает: – Прокатимся?

– Куда?

Честно говоря, я не хочу никуда ехать. С утра Тимур отрапортовал, что операция мамы прошла успешно, но я все равно просила держать меня в курсе. А после обеда мама сама должна была позвонить. Поэтому сейчас у меня нет никакого желания куда-то ехать, отвлекаться, развлекаться. Да и по учебе есть хвосты.

– Придумаем, – пытаясь казаться беспечным, бросает Рус, но получается плохо.

Общение выходит натянутым.

– Это обязательно? Может, зайдешь ко мне, чаю попьем? Я сейчас не в том настроении, чтобы развлекаться. – Руслан хмурится, и я поясняю: – Маму прооперировали, я на нервах.

Он пожимает плечами, соглашаясь. Закрывает машину и следует за мной.

Время близится к обеду, поэтому я на всякий случай уточняю, не хочет ли он есть, и, получая отрицательный ответ, ставлю чайник.

– Тебе кофе или чай?

– А пива нет? – ставит меня в тупик его вопрос.

– Ты же за рулем? – оборачиваюсь удивленно.

Не хочет же он сказать, что расценил мое приглашение как призыв остаться на ночь?!

– Башка болит, – признается неохотно.

Обхватывает голову двумя руками, массируя виски.

– Ты уже пил, да? – догадываюсь с первого раза.

Он переводит на меня недовольный взгляд, как бы намекая, чтобы я не начинала морализаторствовать, но вслух произносит другое:

– Чай.

– Что чай?

– Ты спросила, что я буду. Я буду чай. Крепкий, черный.

Я достаю заварку, засыпаю ее в пузатый белый чайник с цветочками, заливаю кипятком. Рядом ставлю блюдце с печеньками, сахарницу. Собираюсь дополнить картину бутербродами, но Руслан останавливает:

– Хватит, не суетись. Я все равно есть не хочу. Сядь.

Последнее слово и вовсе звучит как приказ. Я подчиняюсь. Сажусь напротив. Жду.

По сути, официального разрыва между нами не было. Марк тоже вчера ничего не озвучил на этот счет, только сказал, что разберется с сыном сам. Интересно, они уже успели поговорить или еще нет? И что мне отвечать на вопросы Руслана?

– Я должна извиниться. За вчерашнее, – начинаю первая.

В конце концов, сама натворила, мне и разгребать.

– Он тебя принуждал? Шантажировал? Давил? – тут же включается Рус.

– Нет.

– Нанял, чтобы контролировать меня?

– Нет. Все было ровно так, как задумано. То есть о нашем браке договаривались отцы, и я действительно должна была выйти за тебя замуж и играть роль счастливой жены ради твоей карьеры. Так что нет, никакого заговора у тебя за спиной не было.

– А что тогда произошло между вами там, у туалета, вчера?

Я закусываю губу, не зная, можно ли говорить правду или пока лучше соврать, как Руслан неожиданно перебивает:

– То, что я увидел, – это была случайность? Недоразумение? Ты ведь не с ним?!

Недоразумение – это я. Ходячее. Вернее, теперь уже хромающее. Вечно все портящее и влипающее вот в такие ситуации. Я наливаю себе чашку чая, наблюдая, как пар от кипятка рисует едва уловимые белесые рисунки на темной поверхности напитка, и внезапно понимаю, что Руслан задал последний вопрос не для того, чтобы услышать правду. Он ждет, чтобы я убедила его, что все так и есть. Вчерашний поцелуй – ошибка. Неважно, кто его спровоцировал, кто был инициатором, и уж тем более плевать, ради каких целей. Если подобное больше не повторится, он готов закрыть глаза. Неужели все так просто? Осознал, что зря вспылил, и пришел договориться?! Если бы все было так просто.

– Я не с ним.

Я не вру. Марк действительно мне ничего не обещал, да и наш договор насчет фиктивного брака, возможно, пока в силе.

Руслан громко отхлебывает кипяток, морщится и довольно откидывается на спинку стула. Усталость во взгляде никуда не уходит, а вот напряжение начинает отпускать. Он расслабляется.

– Это я и хотел услышать, – подтверждает мое предположение. – А теперь к главному. Зачем я сюда, собственно, и пришел.

Киваю, делая еще один глоток горячего чая. Тянусь за печенькой, не глядя, беру первую попавшуюся и вопросительно смотрю на Руса. Если он начнет уговаривать меня на какую-либо авантюру против отца, я в любом случае откажусь. Мне не нужны неприятности, особенно сейчас. Неужели Руслан этого не понимает?

– Мне уже не нравится начало, – признаюсь честно.

Он криво ухмыляется, хватая вслед за мной такую же печеньку, и начинает задумчиво ее пережевывать.

– Поехали со мной?

Я удивленно выгибаю бровь, не понимая сути вопроса. Куда? Зачем? Я же вроде только четверть часа назад отказалась от всяких поездок. Значит, он зовет не бесцельно покататься по городу, а куда-то уехать. Куда-то далеко? С ним? Бред.

Рус, видя, что мне не хватает информации, добавляет:

– В Испанию. У матери там вилла осталась, теперь моя по наследству.

Я теряюсь еще больше. В Испанию? С Русланом?

– В отпуск? – уточняю.

– Нет, насовсем. Без всяких дурацких фиктивных отношений. По-настоящему. У меня есть деньги, на первое время хватит, а потом что-нибудь придумаю.

В моей голове происходит сбой системы. Мы не были близки с Русланом ни духовно, ни физически. Общий язык нашли, но дальше этого не пошло. Так с какого перепуга мне вдруг бросать все здесь (учебу, маму, дом) и лететь на край света с малознакомым парнем?! Ради чего?

Видимо, мыслительные процессы и возникшие вопросы слишком хорошо читаются на моем лице, потому как Рус подается вперед, накрывает мою руку своей ладонью и поясняет, усмехаясь:

– Здесь у нас ничего не получится. И не получилось бы.

– Почему? – дергаюсь я и под предлогом долить себе еще чая вытаскиваю свои пальцы из его захвата.

Внутри неприятным звоночком звенит нехорошее предчувствие.

– Потому что все, к чему так или иначе прикасается перст отца, кладется на алтарь его амбиций. А потом нещадно уничтожается. Так будет и с нашими отношениями, останься мы здесь. Уже началось.

Я вспоминаю, как Руслан обвинял Марка в смерти матери. Понимаю, что это не та тема, которую сейчас стоит обсуждать, но все же не удерживаюсь и спрашиваю:

– Ты вчера говорил что-то про маму. Про твою. Сказал, что отец лишил тебя ее. Разве это так? Ты ведь после их развода остался с ней, – захожу аккуратно.

Губы Багирова-младшего недобро поджимаются.

– Он стал причиной ее смерти. Причем он знал, что рано или поздно этим все закончится, но демонстративно игнорировал. И ее не стало. Кто, если не он?!

В голову закрадывается мысль про наркотики, но спросить напрямую я не решаюсь. Да и взгляд Руслана становится каким-то диким, необузданным, стоит зайти речи про его мать.

– Прости, если затронула болезненную тему. Не знаю как насчет твоей мамы, но тебя отец точно любит. И не игнорирует.

– Да уж! – шипит с ненавистью. – Так любит, что я сыт по горло его заботой. Лишать меня всего того, что мне дорого, – наивысшая точка его любви. Ты не знала? – И, не дожидаясь моей реакции, продолжает: – Он никого никогда не любил. Факт. Вся его мнимая забота обо мне – не что иное, как желание сохранить и приумножить активы, посадить своего человека за руль. Больше денег, больше! Думаешь, его что-то, кроме них, интересует? Ничего! Ни бабы, ни семья, ни друзья. Я никогда не видел его с женщинами, а они вокруг него как мухи на говно. Может, конечно, и трахает их по очереди в своем офисе, но явно дальше одного-двух перепихонов дело не заходит, – выводит смачно.

А я в красках представляю эту картину. В словах Руса наверняка есть доля правды. Марк не импотент, я это на себе проверила, а значит, мужская природа в любом случае требует свое. Где-то с кем-то он все равно находит секс. И если девушки, с которыми он знакомится в барах или ресторанах, не в курсе о его статусе, доходах, то на работе все всё прекрасно знают. И вряд ли среди нет искательниц хорошей жизни. Тем более что внешние данные у Багирова-старшего ого-го. С таким не стыдно и в мир, и в пир, и на первую полосу новостей.

От всех этих мыслей на душе становится тошно.

– Допустим, – не пытаюсь спорить. – Но я здесь при чем? Зачем я тебе нужна в Испании, если надумал уезжать?

Я спрашиваю безо всякого интереса. На самом деле мне все равно, какие цели движут Русланом, но поддерживать диалог приходится.

– Я хочу отношений. Настоящих. Искренних.

«А при чем тут я?4» – хочется кричать чаечкой. У нас ничего, кроме дружбы, не было.

– Почему со мной?

– Не знаю, – смущаясь, совсем как пацан, жмет плечами. – Ты другая. Не такая, как почти каждая даже не вторая – первая встречная. Ты вон сохранила себя до сих пор нетронутой. Учишься, помогаешь родителям выкрутиться из долгов, жертвуешь собой, не пьешь, не куришь, не шляешься по ночным клубам. – На этом моменте я давлюсь чаем, но Руслан, не обращая внимания, продолжает: – Мне хорошо с тобой. Я поэтому и не давил. Давал тебе время привыкнуть ко мне, узнать получше.

– А как же твои слова про измены и про то, что ты не собираешься от них отказываться? – напоминаю ему.

Багиров-младший морщится, как от зубной боли.

– Я правда так думал поначалу. А потом… – он странно замолкает, словно ему больно говорить.

– Что потом? – переспрашиваю мягко.

– У товарища недавно диагностировали ВИЧ, – отвечает глухо. – Молодой пацан, моложе меня. А теперь все, вся жизнь коту под хвост. А у другого, который женился год назад и завязал с гулянками, все отлично. Сын родился, ходили к нему отмечать. Он такой счастливый, что я позавидовал. Никогда о детях не думал, а тут со стороны посмотрел и сам захотел: сына, жену, дом. Чтобы с одним партнером, чтобы вот так, как у него. Чтобы по-настоящему.

Он произносит последнюю фразу так, что мурашки идут по коже. И взгляд наконец-то теплеет, оттаивает. Всего несколько корявых фраз, а меня пробирает.

Теперь понятно, что так повлияло на него, отчего он вдруг решил жениться по-настоящему. И почему именно на мне.

– Кхм, – только и нахожу что ответить.

На несколько минут мы погружаемся в молчание. Я медленно дожевываю печеньку, допиваю чай.

– Ну так что скажешь? Ты поедешь со мной? – с надеждой спрашивает Рус спустя какое-то время.

С таким трепетом ожидая моей реакции, что на мгновение я чувствую себя последней тварью. Потому что прямо сейчас мне придется его разочаровать.

– Нет, – качаю головой. – И настоящей семьи у нас с тобой тоже не получится. Прости, Рус, но я не люблю тебя. И ничего искреннего у нас не выйдет.

Глава 25

– Хорошо то, что хорошо кончается! – салютует мне Натаха бокалом.

Я чокаюсь с ней своим стаканом сока и, улыбаясь, выпиваю до дна. Сегодня действительно хороший день. Мама с Тимуром позавчера вернулись домой, на улице весь день светило солнышко после затяжного осеннего дождя, Ната влюбилась и теперь вся светится, как новогодняя елка.

И у меня на редкость отличное настроение.

– А как твои родители воспримут новость, что дочь влюбилась в простого бармена? Думаешь, одобрят? – подкалываю ее беззлобно.

– Почему в простого? В самого лучшего! Вот ты зря, кстати, отказалась от коктейлей. Он знаешь как их готовит?

Дегустировать с ней коктейли Влада я отказалась. Нет ни повода, ни желания, плюс я сама не поклонница алкоголя. Да и дома потом возникнут вопросы. Хорошо, если: «Что отмечала?» – но скорее всего: «Какого хрена?!»

Поэтому у меня сок, а вот Наташа разошлась.

– Как? – становится смешно.

– С лю-бовь-ю! Вот, – тянет подруга, выделяя каждый слог.

И игриво подмигивает любимому, который в этот момент протирает стаканы за барной стойкой. Тот в ответ одаривает ее донжуанским взглядом.

Я помню, как она соблазняла этого паренька в день, когда мы с ней решали, как мне избежать нежеланного брака. В самом начале. И именно в этом кафе Натаха придумала мне тот сценарий, который я потом осуществила. И вляпалась.

Сердце тоскливо сжимается, стоит вспомнить Марка. Грустная нотка в моем сегодняшнем ансамбле настроения.

Багиров-старший больше ни разу так и не позвонил, не написал, вообще никак не дал о себе знать. Ни разу. Руслан тоже укатил от меня несолоно хлебавши, получив отказ, и затих. Играть фиктивную жену я была не против, но роль настоящей, увы, не потяну, и врать не имело смысла.

– Не сомневаюсь. Так что насчет знакомства с родителями? Рискнешь?

Наташа смешно мотает головой, словно пытаясь что-то стряхнуть с волос, выдает «бр-р-р» и тянется за оливкой.

– Добрая ты, Лилька. Нельзя же вот так человека за ноги и на землю. Нет, конечно. Я Влада люблю, но отца я боюсь больше. Может быть, если его подготовить, зайти издалека… и то не вариант. А может, я просто преувеличиваю и папа, когда все узнает, просто скажет: «Мир вам, дети мои, плодитесь и размножайтесь. Благословляю». Он у меня вообще непредсказуемый в таких делах.

Натаха резко дергает рукой и смахивает со стола пустой бокал из-под коктейля. Переводит взгляд на пол, делает испуганно-смешную рожу и тут же добавляет:

– На счастье!

– Тебе на сегодня хватит. Иначе Владу придется везти тебя домой в бессознательном состоянии. А тогда знакомства с родителями не избежать.

– Нельзя пить на голодный желудок. Сама чувствую, что меня прет. Сейчас протрезвею, не переживай. Официант, чай, пожалуйста! С лимоном, – делает она знак проходящему мимо пареньку в фартуке и, получая одобрительный кивок, возвращается ко мне: – Ну а ты как? Когда свадьба? Я уже платье присмотрела себе. Кстати, а кто будет свидетелем?

– Да не будет никакой свадьбы, – отвечаю на автомате. – Скорее всего.

Лицо Натахи вытягивается, а губы образуют букву «о» от удивления. В ее полупьяном взгляде внезапно появляются проблески трезвого сознания.

– А почему я еще не в курсе? С этого места поподробней.

– Да нечего тут рассказывать. Его отец пошел на попятную, типа передумал со свадьбой, а на днях я и с Русланом поругалась. Ну как поругалась… – запинаюсь, не в силах подобрать нужное слово. – Да короче, неважно. Свадьбы не будет. Все.

– Прям точно?

Жму плечами. Откуда я знаю, точно или нет. Меня с самого начала не посвящали в детали, а теперь все так запуталось, что Марку, я уверена, проще разрубить этот гордиев узел, чем пытаться его распутать.

– Охренеть. А я-то думаю, какого черта твой суженый уже третий день зажигает в обществе этой мымры. Как ее?.. – силится вспомнить Наташа. – Блин, забыла. Дочь депутата. У него еще фамилия такая, что-то с десертом связано. Макарон… Марокан… тьфу.

– Ты следишь за ним, что ли? – отзываюсь вяло.

На самом деле мне все равно, с кем резвится Руслан. Более того, я почти рада за него. Значит, не так уж и нужна, как он пытался внушить, значит, мне не придется мучиться совестью за его разбитое сердце. Потому как первые ласточки вины уже пытались постучаться.

Ната икает, зажимает рот и успокаивает больше саму себя:

– Тихо. Без паники!

– Тошнит?

– Не, уже все нормально. Но я что-то действительно увлеклась.

Однако в следующую минуту икота повторяется, и подруга решает не рисковать – скрывается в направлении туалета. Я остаюсь за столиком одна. Смотрю в окно, наблюдая, как мимо идут люди, проносятся автомобили. В какой-то момент взгляд цепляется за темный внедорожник, очень похожий на тот, который принадлежит Марку. Сердце стремительно берет разгон. Я даже привстаю с места, чтобы разглядеть номер, почти прилипаю к стеклу. Но, увы, нет, не он. Да и шанс, что я случайно могу встретить Багирова-старшего на улице, в кафе, еще где-либо в многомиллионном мегаполисе, стремится к нулю. Прошлые два раза не в счет. Первый – шанс на миллион, второго такого не вытягивают, а та наша встреча, когда Марк подвозил меня к универу, и вовсе была спланирована им, я уверена.

И пора бы уже смириться, забыть, только глупое сердце все равно продолжает верить и на что-то надеяться. А глаза по привычке ищут знакомую фигуру в толпе.

СМС от Тимура заставляет отвлечься от тягостных мыслей. Отчим редко пишет мне, только если что-то важное, а важного вроде бы ничего не предвещало. Открываю сообщение, пробегаю взглядом по его содержанию и зависаю: «Заедь домой, возьми свои документы, а после приезжай в офис Багирова. Срочно!»

Глава 26

Тимур сидит напротив и угрюмо смотрит на бумаги. Сыр в мышеловке, который я ему предлагаю, кажется очень привлекательным. Еще бы, шутка ли – покупка его убыточного бизнеса со всеми долгами по цене в три раза выше реальной стоимости. За такую сумму и прибыльный проект не каждый согласится купить.

– Ну так что ты решил?

Он задумчиво чешет подбородок.

– Мы так не договаривались.

– Все верно, но ситуация изменилась. Если брать этот момент в расчет, то я вообще тебе ничего должен, кроме копеечной неустойки. Свадьбы все равно не будет.

– Это нечестная игра, Марк! Я тебе поверил. Не по-мужски как-то, – качает головой, взывая к мужской солидарности. – Деловая репутация – вещь серьезная, чтобы ею вот так раскидываться.

– А разве я тебя кинул? – выгибаю бровь. – По-моему, наоборот, предлагаю еще более выгодную сделку, чем вначале. Разве нет?

Я щелкаю зажигалкой и прикуриваю сигарету. Сделка действительно выглядит более чем привлекательно, если бы не одно но. И этот нюанс портит Юсупову всю картину.

– Я согласен, если деньги поступят на мой счет. Целиком.

– Нет, – выпускаю первую струю дыма. – Только так, как прописано в договоре.

– Но почему? – раненым быком ревет Тимур. – Какого черта?! Это несерьезно, Марк! С какого хера мои деньги должны… – на последней фразе он осекается.

– Твои деньги что? Пойдут дочери, ты хотел сказать? А как же разговор о семье? О благополучии близких тебе людей? – растягиваю губы в доброжелательной улыбке.

Пытаюсь. Выходит плохо. Со стороны, наверное, больше похоже на оскал. Но, как говорится, с волками жить – по-волчьи вести бизнес.

– Я и не отказываюсь от своих слов!

– Тогда я не понимаю твоей реакции. Ты сам утверждал, что делаешь все ради детей, для детей, ради их будущего. Неужели ты не доверяешь Лиле? Ты ведь сам ее воспитывал. Девочка она умная, рассудительная, я бы даже сказал – перспективная.

Секундная пауза дает возможность оценить градус того негодования, что сейчас плещется в собеседнике. Еще немного – и закипит.

– Да она еще ребенок, как ты не понимаешь?! У нее мозгов как у курицы! А если она…

– То есть, – перебиваю его резко, – ты, заключая со мной сделку, будучи посвященным во все детали, зная, что поставлено на кон, подсовывал мне курицу без мозгов?!

– Э-э-э, – блеет он, понимая, что попал в собственную же ловушку. – Я не это имел в виду. Сыграть жену она в состоянии, для этого ума много не надо. На то она и баба. А как она отреагирует, когда на ее счету окажется такая сумма денег, – это еще большой вопрос. Ты же знаешь женщин: у них в голове, кроме шмоток и цацек, ничего нет. А если она завтра захочет себе сумочку от какого-нибудь херуччи за несколько лямов и на радостях посчитает, что может себе это позволить? Если решит, что всю жизнь мечтала о кругосветном путешествии люкс-классом? Если вдруг увидит рекламу какого-нибудь кошачьего приюта, расчувствуется и переведет им всю сумму? Я что делать буду?! – гнет свою линию, и мне порядком надоедает его нытье.

Я прекрасно знаю, чего он боится. После того случая, когда Лиля просила Руслана помочь ей с юристом, после того, как Арина пусть и мельком, но просмотрела документы в кабинете Юсупова, которые должна была подписать его жена, после разговора на эту тему с Воробушком и итоговым отчетом моих людей по этому делу я был в курсе дальнейших планов Тимура. Он собирается разводиться, но вот делиться имуществом с законной супругой Тимур не планирует. Более того, он надеется отжать и дом, и машину в личное пользование, а где будет жить бывшая семья, его, видимо, не волнует. И можно было бы сказать, что он прав: Лиля ему не родная дочь, а жена не работала после брака, если бы не вскрылся любопытный факт: бизнес Тимур открыл на деньги своей супруги. Стартовый капитал он взял не в банке и даже не из личных накоплений, а от продажи квартиры Нины, мамы Воробушка. А вот возвращать его Тимур теперь категорически не желал. И подстраховался со всех сторон юридически.

Делаю еще несколько затяжек сигаретного дыма.

Повлиять на Юсупова напрямую я не могу, все же это чужая семья, а в каждой избушке, как известно, свои погремушки. Его жена души не чаяла в супруге, и если уж она родной дочери не верит, то чего говорить о посторонних людях?! Но и оставить все так, как есть, зная, чем закончится история для матери и дочки, я уже не мог. То ли во мне проснулся гребаный рыцарь, то ли внезапно обострилось чувство справедливости. Есть и еще одна версия, которая гораздо ближе к истине, – мое отношение к Воробушку. Мои чувства к ней, которые, сколько я ни пытался, пока не мог погасить.

– В общем, так. Времени на подумать я тебе давал более чем достаточно. Но раз тебя не устраивают мои условия, – делаю последнюю затяжку и тушу сигарету в черной дизайнерской пепельнице в виде пасти какого-то хищного животного с клыками, кажется, тигра, – то и разговор окончен.

– Подожди, Марк, не торопись с выводами, – машет руками Тимур, привставая с места, словно пытаясь меня задержать, если я надумаю уйти. – Я не спорю, что сделка выгодная.

– Но сумма от продажи поступит на два счета в равных долях: на твой и на счет Лили. Это мое условие.

Идея выкупить его шарашкину контору пришла недавно. Я крутил в уме и так, и эдак, как в итоге поступить Юсуповым, перебирал варианты и в итоге пришел к данному решению как единственно верному в данном вопросе. Даже дал задание своим спецам, чтобы проработали план по поиску дальнейших перспективных путей в случае покупки. И получил вполне обнадеживающий ответ: в минусе я не останусь.

А чтобы Юсупов уж точно согласился, повысил цену до той суммы, от которой он не сможет отказаться. Жадность не позволит.

– Как ты не понимаешь, это фактически мое дитя! Я его развивал днями и ночами, не спал, мотался по всей стране, закупал все необходимое, договаривался с поставщиками. Я, понимаешь, я – владелец этой компании. Это мои деньги.

– Ясно. Значит, сделки не будет, – подвожу итог.

И решительно поднимаюсь с кресла.

– Подожди. Давай не пятьдесят на пятьдесят. Восемьдесят на мой счет, двадцать, так уж и быть, на счет Лили. Черт с ней!

– Я не собираюсь с тобой торговаться, Тимур. Нет – значит, нет.

– Но почему?! Что эта дрянь наговорила про меня?!

Я останавливаюсь у двери, удивленно оборачиваясь. А вот и реальное лицо отчима Лили проявилось, стоило заговорить о деньгах.

– Исполнителей было двое, и делить я буду на двоих. Считай это моей принципиальной позицией. Или так, или никак.

Юсупов стискивает челюсть настолько, что на скулах играют желваки. Успевает пройти две секунды, прежде чем он выплевывает:

– Хорошо, я согласен.

– Вот и отлично. Звони дочери, чтобы подъезжала с документами. У меня мало времени, через два часа я должен быть в другом месте.

Лиля приезжает спустя сорок минут. Синие обтягивающие джинсы, короткая белая футболка с какими-то надписями, джинсовая куртка. Волосы стянуты в высокий хвост, на лице ноль косметики. В таком виде она похожа на подростка, только взгляд не по годам серьезный.

А я по ней соскучился, как бы ни пытался отрицать.

– Добрый вечер, – здоровается тихо.

В мою сторону не смотрит, проходит сразу к отчиму. Я вижу, что она старательно избегает пересекаться со мной глазами, держит дистанцию, всеми невербальными способами давая понять, что мы с ней чужие люди. По сути, она права, так и есть. Я сам хотел этого. Настаивал. Но почему-то теперь, когда почти достиг цели, ее отстраненность и холодок неприятно царапают за живое.

– Садись, – недовольно цедит Юсупов.

Он встретил Лилю на входе. Я уверен, что Тимур уже успел рассказать ей обо всем и, возможно, даже попытался надавить, запугать или же преподнести информацию в ином свете. Учитывая, с каким пылом он хотел отвоевать свои деньги, вряд ли после заключения сделки Юсупов оставит все как есть и не попытается любыми путями отобрать деньги. Поэтому моя задача сейчас – осветить ситуацию так, как она есть на самом деле.

– Ну, раз все в сборе, еще раз пройдусь по основным пунктам.

– Не надо, – ожидаемо останавливает Тимур. – Давай уже ближе к делу. Чего время тянуть.

Пропускаю его замечание мимо ушей и подробно объясняю условия сделки. Мне важно, чтобы Лиля услышала главное. И по мере моего рассказа я вижу, как от удивления расширяются ее зрачки. Старый лис явно утаил от нее основные детали.

Воробушек впервые за сегодняшний вечер переводит на меня взгляд и смотрит прямо в глаза. С недоверием, с надеждой, с восхищением. С таким странным клубком эмоций, что я впервые понимаю, какой нелегкий груз свалился на ее плечи.

А еще ощущаю, как в этом взгляде примешивается личное. Что-то, что пробирает до глубины души. Тот пласт чувств, который я пытался закопать, вновь оказывается на поверхности. Душит невидимой петлей, тянет к этой девочке, стягивает ребра стальной проволокой. И бьет под дых ее ответным чувством.

Твою мать! Сколько нужно времени, чтобы излечиться от этой зависимости? Сколько алкоголя, других женщин, работы до седьмого пота?

Не пара я тебе, Воробушек, увы. Пойми это и прекращай терзать душу. И себе, и мне.

Я едва заметно веду головой и разрываю зрительный контакт. Хватит уже заниматься мазохизмом. Довольно!

Нужно, наверное, еще раз поговорить и донести до нее эту истину. На этот раз так, чтобы Лиля точно поняла, что надеяться не на что.

Подписание нужных бумаг не занимает много времени. Единственное, в чем появляется загвоздка, – у Лили не оказывается нужного действующего счета, но и этот вопрос решается быстро посредством интернет-банкинга.

– Что ж, удачи тебе, Марк. Было приятно иметь с тобой дело, – жмет мне руку Тимур, когда все подходит к концу.

Искренности в голосе нет, но мне плевать. Все было бы по-другому, если бы он сам вел честную игру.

– Деньги на счет поступят в течение указанного срока.

– Я понял. Всего хорошего.

– Взаимно.

Обменявшись любезными фразами, мы выходим из кабинета. Лиля задумчиво кусает губы, словно хочет что-то сказать, но ей мешает присутствие отчима. Да и я не желаю, чтобы Тимур понял, что между мной и его падчерицей что-то есть. Зачем провоцировать лишний раз? Поэтому провожаю их до приемной, выжидаю, давая им время спуститься вниз, и лишь спустя минут десять набираю Лиле СМС: «Нам нужно поговорить. Завтра в два часа дня в „Марфе” устроит?»

Ответ приходит быстро: «Сегодня».

«Я освобожусь не раньше десяти вечера. Скорее, даже позже».

«Отлично, – прилетает мгновенно. – Значит, я подъеду к одиннадцати».

Я снова отправляю сообщение, что это неудобное для меня время, и предлагаю завтра в обед. Оно даже не столько неудобное, сколько опасное. В этот промежуток времени все чувства обостряются до предела, темнота за окном толкает на глупости, а принятые на трезвую голову решения запросто летят в пропасть. Нет, не вариант.

Но мое СМС остается непрочитанным. Как и следующее за ним. Лиля демонстративно их игнорирует, негласно настаивая на своем, и я убираю телефон в карман.

С огнем играешь, девочка.

Ладно, возможно, она прочтет позже. Либо попробую дозвониться через час.

Но последующие дела отвлекают настолько, что о звонке я вспоминаю лишь к началу одиннадцатого вечера. Когда звонить уже поздно, да и нет смысла.

Глава 27

Домой я не поехала. Меня все еще колбасило от свалившейся новости, оттого, что увидела Марка, от осознания, что он сделал для меня и моей мамы. Ехать домой сейчас означало бы тяжелый разговор с Тимуром, возможно, угрозы и давление с его стороны, а я пока не готова была расставаться с внезапным лучиком солнца в моем темном царстве.

Так не бывает. Чудес в жизни не случается. Это только в сказках все заканчивается хорошо, в реальности же проблемы не решить по щелчку пальцев. Но оно случилось!

Чудо. Самое настоящее. По крайней мере, показало свое лицо, выглянуло из-за туч, и расставаться с ним теперь я совершенно не хотела.

Оставалось только решить вопрос наших отношений с Марком. Я знаю, что он против. Но какие бы доводы он ни привел, доказывая свою правоту, отступать я не намерена. Я не могу без него. Мне плохо. Это не проходит, не заканчивается. С каждым днем все хуже и хуже.

Поэтому, когда почти сразу после подписания договора Марк присылает СМС о том, что хочет встретиться, я понимаю, что сегодня удача на моей стороне. И на этот раз я ее не упущу.

– Наташ, выручай! – набираю подругу, стоит машине Тимура скрыться за поворотом.

– Что случилось? – сонно зевает в трубку Ната.

– Ты уже дома?

– Да.

– Мне нужен образ на вечер. И подходящее платье. Срочно. Одолжишь?

– По какому поводу банкет?

– По важному! По очень-очень важному.

– Знаю я твое важное. Я через час ухожу. Может, завтра? – тянет лениво.

– Я должна соблазнить Марка, отца Руслана! – тараторю на одном дыхании. – Сегодня вечером. Вопрос жизни и смерти.

В трубке повисает тишина, а после Ната закашливается.

– Я не ослышалась? То есть за те пару часов, пока мы не виделись, успело так много всего произойти?

– Ну так что? Поможешь? – игнорирую ее вопросы.

У меня в запасе времени всего ничего. До одиннадцати несколько часов, но, учитывая, что мне еще придется потратить драгоценные минуты на дорогу, на выбор нужного образа, на душ, укладку, макияж, по итогу я едва укладываюсь.

– Ты же про Багирова Марка? – все еще не веря, уточняет подруга.

– Да! Хочешь подробностей?

– Шутишь?

– Тогда я еду?

– Ты уже должна быть на пороге моего дома! – требовательно заявляет она.

Я смеюсь в ответ и сбрасываю вызов. Да уж, на чем подловить подругу, чтобы она точно не отказала, я знаю хорошо. А рассказ ее ждет очень интересный. Не разочарую.

Скрывать далее от своего лучшего боевого товарища все, что происходило и происходит в моей жизни, больше нет сил. И молчать дальше нет никакого смысла. Так что исповеди быть.

До Натахи я доезжаю за сорок минут. Если она не изменила своих планов, то у меня в запасе всего треть часа. И как за это время все успеть, я ума не приложу.

– Ты еще не ушла? – налетаю с объятиями на нее с порога.

– Пф-ф! Куда я денусь, когда тут такие новости. Заходи, – командует она, пропуская меня в дом. – Но вообще, из-за тебя я сегодня перенесла наш ужин с Владом. Так что не разочаруй!

– Твои дома? – интересуюсь, оглядываясь вокруг.

– Нет, я сегодня одна, расслабься. Прислуга тоже уже ушла.

– Мне вначале нужно в душ. Я быстро.

Бросаю свою сумочку на кресло и стрелой несусь в сторону ванной.

– Чистое полотенце в шкафчике, – успевает крикнуть вслед Ната.

Водные процедуры отбирают еще минут десять-пятнадцать, но зато теперь я с удовольствием вдыхаю аромат цветочного геля для душа, исходящий от своей кожи. Кидаю взгляд на часы. В запасе еще два с половиной часа. Минус дорога – и у меня уже не так много времени.

– Так, а теперь рассказывай, – сложив руки на груди, кивает Ната, когда я выхожу из ванной комнаты.

От ее наигранно грозного вида меня снова пробивает на смех. Да и вообще предвкушение праздника добавляет ноту оптимизма в настроение. Я уверена, что сегодня добьюсь своего. А может, я просто утрирую и Марк сам ждет от меня всего того же, чего я хочу от него? Может, тараканы в его голове уже угомонились и он хочет предложить мне нормальные, серьезные отношения? Чем черт не шутит.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– С начала, – с умным видом подсказывает Натаха.

– Ага, согласна. Тогда с прикида. В этом, – я оттягиваю футболку на груди, – боюсь, я даже дворника соблазнить не смогу. Мне нужно платье.

Мне повезло, что у нас с Натой один размер одежды и что у нее есть шмотки для любого случая. В отличие от меня, у которой в гардеробе только джинсы, рубашки и офисные костюмы со строгими блузками.

Наташа не двигается с места. Смотрит упрямо, мол, вначале рассказывай, что за история с Багировым, а потом тебе и платье, и психологическая поддержка. Я улыбаюсь в ответ. Подогреваю интерес, а потом выкладываю все с той самой ночи, когда мы с ней замутили мой поход в ночной клуб. Рассказываю, как выбрала незнакомца, как он помог мне уйти из клуба, когда люди Тимура обшаривали зал в поисках меня, как мы с Багировым-старшим оказались в отеле.

Подруга смотрит на меня округлившимися от удивления глазами.

– То есть у тебя в ту ночь все было?!

– Прости. Я вначале не успела рассказать, потому что Тимур наорал на меня, а потом мы поехали знакомиться семьями, я увидела там Марка и вообще выпала в осадок. Поняла, что влипла так, что и не снилось. Я боялась, Нат. – Складываю руки в молитвенном жесте, призывая понять и простить. – Я тогда реально испугалась. А потом все как-то так закрутилось, что стало не до этого. И вот так…

– Ну ты… знаешь кто?!

– Натуль, – тяну виноватым тоном.

– Тихушница, блин! Охренеть просто! Переспала с отцом жениха и молчала. А он? Он тебя узнал?

Я рассказываю оставшуюся часть истории, чтобы картина в голове Наташи сложилась в полноценный пазл. И про маму, и про вторую семью Тимура, и про свои чувства к Марку, и про сегодняшнюю сделку.

– Вот такие дела, – подвожу итог. – Поэтому сегодня я обязана выглядеть так, чтобы он не смог отказаться, понимаешь?

– Чтобы охренел и не выхренел, я поняла, – задумчиво косится на меня Натаха.

– Вот да! Именно так.

Она шумно вдыхает, задерживает дыхание и так же шумно выдыхает.

– Значит, так…

Подходит к большому, на всю длину стены, встроенному шкафу, открывает одну секцию и долго смотрит на ряд аккуратно висящих на плечиках платьев. Перебирает руками, бормоча себе под нос что-то из ряда: «Не то, не это, и это тоже не подходит», а после замирает, словно что-то вспомнила.

– Я сейчас, – бросает через плечо и быстро выходит из комнаты.

Тем, что гардероб подруги не ограничивается одним шкафом, пусть и таким большим, я не удивлена, поэтому терпеливо жду ее возвращения. Мне повезло, что Ната поняла меня с первого раза. Не обиделась, что я сразу не посвятила ее в детали, не устроила показательную ссору, а сразу включилась в процесс. Без ее помощи мне было бы гораздо сложнее.

– Вот, – появляется она с черной тряпочкой в руках. – Чистый секс! То, что надо. Везде, где надо, прикрыто, но вот этот разрез «нога Джоли» дает такой полет фантазии у мужиков, что м-м-м. Примерь. На тебе должно вообще отпадно смотреться.

Я послушно забираю у нее платье, уже собираюсь надеть, как в последний момент замечаю, что оно не подразумевает присутствия под ним бюстгальтера.

– А-а… блин, – выдыхаю расстроенно.

– Что не так?

– Его нужно носить без лифчика?

– Да. Ты стесняешься, что ли? – улыбается она. – Брось, ты чего?! С твоей-то грудью и комплексовать! Тем более ты сама сказала, что тебе нужен стопроцентный вариант, а этот – точно в яблочко.

Так-то оно так, но, когда твоя повседневная одежда состоит сплошь из строгих блузок и глухих водолазок под горло, сложно так резко перестроиться. Но Наташа права, мне действительно нужен беспроигрышный вариант, поэтому я отбрасываю в сторону сомнения и начинаю переодеваться.

Платье садится точно по фигуре, выгодно подчеркивая каждый изгиб. Отсутствие одного рукава кокетливо оголяет левое плечо и часть спины, а крутой разрез, начинающийся аж на середине бедра, открывает завораживающий вид на правую ногу практически до самых трусиков. При этом длина у платья до самого пола.

– Волосы соберем вот так, – подходит сзади Ната.

Мы поворачиваемся к зеркалу, и у меня захватывает дух от того, насколько вызывающе я выгляжу в этом наряде. Нет, разрез сдерживается прозрачной сеточкой на бедре, и дальше он не разъедется, грудь вообще наглухо обтянута тканью, если не считать открытого плеча, но сам посыл этого платья буквально кричит: «Смотрите, обсуждайте, мне плевать!»

Это действительно чистый секс, как сказала Ната. Идеальный образ. Именно то, что я хотела.

– Ну как? – довольно улыбается подруга. – Нравится? По-моему, у Багирова нет шансов, если ты придешь в этом.

– Я тоже так думаю, – произношу уверенно. – Осталось накраситься, уложить волосы, и я готова идти побеждать.

Глава 28

Я опаздываю ровно на три минуты. Не специально, но так даже лучше. В моем случае опоздание играет мне на руку, и к ресторану я подъезжаю тогда, когда Багиров уже на месте. Его машину на стоянке я замечаю сразу. Сам Марк курит недалеко от входа в заведение.

– Надеюсь, не заставила себя долго ждать. – Подхожу ближе.

Багиров-старший стоит, не меняя положения, пока я дефилирую до него на высоких шпильках. Взгляд темный, непроницаемый, на лице нечитаемое выражение. На мгновение я теряю уверенность, с которой ехала сюда побеждать. Там, у Наты дома, казалось, что все будет просто: стоит мне надеть каблуки повыше и платье пооткровеннее – и Марк будет у моих ног. На деле же все оказывается гораздо сложнее. И не так легко, как думалось ранее.

– Я только приехал, – произносит низким, чуть хрипловатым голосом, от которого у меня врассыпную бегут мурашки по всему телу, и подносит сигарету ко рту, делает затяжку.

Я как завороженная смотрю на его губы.

– Прости, я поздно увидела, что ты писал про встречу и про то, что тебе будет неудобно увидеться сегодня. Телефон стоял на беззвучном, – вру нагло.

Я видела каждое его сообщение всплывающим окном на экране, но специально не открывала. По его глазам замечаю, что он это понял. Он делает еще одну затяжку и выбрасывает окурок в урну.

Ловлю себя на мысли, что не люблю курящих мужчин, но почему-то дым сигарет Марка меня не раздражает. Даже кажется приятным. То ли у него сигареты особенные, то ли просто в любимых людях нам нравится все, вплоть до недостатков.

– Идем в зал, тут холодно. Простынешь. – Он подает мне руку.

Сердце заходится в бешеном ритме. Да, на улице осень, и по ночам далеко не летняя погода, но сейчас мне жарко. От присутствия Марка рядом, от прикосновения его руки, от предвкушения предстоящего вечера. Чувствую, как у меня начинают гореть щеки. Я бы могла простоять тут еще долго, не чувствуя холода и наслаждаясь моментом, но нужно двигаться вперед. К своей цели.

Мы идем через весь зал к вип-зоне. Народа сегодня много, причем больше мужского контингента, и я вижу, какими плотоядными взглядами рассматривает меня добрая половина противоположного пола. Замечает это и Марк.

– Отлично выглядишь, – усмехается недобро, пропуская меня в вип-комнату.

И звучит это совсем не комплиментом.

– Спасибо, – присаживаюсь я за стол.

Марк садится напротив. Протягивает меню, внимательно изучая мое лицо. Задумчиво, интригующе. Так, что я начинаю чувствовать себя насекомым под микроскопом.

– Ты похудела, – отмечает недовольно.

Пожимаю плечами, не зная, что на это ответить.

– Ты будешь что-нибудь заказывать?

– Я уже поужинал.

– А, да. У тебя ведь до этого была встреча, – вспоминаю запоздало.

– А как прошел твой вечер? – интересуется он, кладя руки на стол и сцепляя их в замок. – Надеюсь, Тимур не выкинул никаких глупостей?

Я залипаю на его кистях, на длинных узловатых пальцах, на крепких запястьях, выглядывающих из манжетов рубашки.

– Он сразу уехал домой.

– А ты?

– А я не поехала с ним. Не хотела портить момент. И да, я должна поблагодарить тебя за то, что ты сделал. Для меня это очень-очень-очень важно. Спасибо! Я могу как-то отплатить? – решаюсь поднять взгляд и заглянуть ему в глаза.

И опять это нечитаемое выражение лица и опасные пляшущие огоньки в глубине зрачков.

– Ты уже все сделала. Это был мой подарок. Прощальный. На этом наше сотрудничество закончено, – отвечает он безэмоционально, и я чувствую, как оказываюсь на краю пропасти.

Над самым обрывом. Дух захватывает от мысли, что стоит ему сейчас добавить всего несколько фраз о нас с ним, о том, что этот ужин тоже прощальный, – и я сорвусь вниз. Без шансов. Но пока Марк упомянул лишь о сотрудничестве, а значит, не все потеряно.

– Прости, что все так получилось с Русланом. Я не хотела, правда.

– Все в порядке, не переживай. Он, кстати, тебе не звонил?

– Он приезжал. Сказал, что хочет уехать в Испанию, у него там вроде вилла от матери осталась. Звал с собой. Я отказалась. А ты? Поговорил с ним?

– Поговорил, – отвечает он таким тоном, что я понимаю: разговор вышел неудачный.

Жаль. Я надеялась, что за это время отец и сын все-таки сумеют найти общий язык и эта проблема решится.

– Он все поймет. Я уверена.

Марк делает паузу, отвлекаясь на официанта, подошедшего принять заказ, а после уточняет:

– Поймет что?

А вот это вопрос с подвохом.

– Тебя. Нас, – делаю первый неуверенный шаг.

И почти сразу получаю подсечку.

– Нас? – горько усмехается он и едва заметно ведет головой. – Лиля, я поэтому и хотел встретиться с тобой лично, чтобы поговорить, прояснить все от А до Я. Чтобы ты не надеялась зря, чтобы не было вот таких ложных ожиданий.

Тихо, Лилька, спокойно! Дыши! Ты знала, что не будет легко. Что у Марка свое непробиваемое мнение на этот счет, хоть он и смотрит на тебя взглядом голодного хищника.

Я вскидываю подбородок, переводя прямой взгляд на Багирова.

– Почему? – задаю мучающий меня главный вопрос. – Объясни мне! Почему мы не можем быть вместе? Я же знаю, что тоже небезразлична тебе! Чувствую, вижу, ощущаю. Что со мной не так? Почему я не подхожу тебе? На одну ночь – да, на роль фиктивной супруги твоего сына – тоже да, а для настоящих отношений, значит, нет? Только не говори, что дело не во мне, а в тебе. Я ведь не прошу много, я просто хочу понять.

– Лиля, просто поверь: тебе это не надо, – отвечает максимально сдержанно.

– Но почему? Ты переживаешь за Руслана? Так он уже нашел мне замену. Да и не были мы с ним близки, я уже говорила.

– Дело не в Руслане.

– Тогда в чем, Марк?!

Он шумно выпускает воздух сквозь зубы и трет ладонями лицо. Ему тяжело не меньше, чем мне.

– В том, что я тебе не пара, – отвечает устало.

– Это кто так решил? – допытываю упрямо.

– Воробушек, пойми, это сейчас на пике эмоций ты воспринимаешь все слишком остро. И видишь ситуацию необъективно. Но подумай о том, что будет через десять лет? Через двадцать? Да, я знаю, что в твоем возрасте мало кто заглядывает так далеко, но все-таки. Тебе нужно строить отношения со своими сверстниками, а не с ровесниками твоих родителей. Ты ведь хочешь детей? Семью?

– При чем здесь это?

– При том, что я давно не мальчик. Я не дарю цветов, не устраиваю романтических вечеров, не завожу серьезных отношений. И я не хочу ничего менять в своей жизни. – Он бьет точно в цель, давая понять, какую роль может предложить мне рядом с собой, если я продолжу его добиваться. – Я не думаю, что это то, о чем ты мечтаешь. Мой рабочий график просто не предполагает никаких долгосрочных связей. Только редкие, ни к чему не обязывающие встречи, например, в час ночи. На пару-тройку часов. В отеле. Ты уверена, что тебе нужен такой формат отношений?

– Я уверена, что мне не нужны другие, – отвечаю, сдерживаясь с трудом.

Я знала, что меня ждет непростой разговор, но что будет вот так больно – даже не предполагала.

– Это пройдет. Со временем. Ты поймешь, что я был прав.

Он все решил за нас. Сейчас я понимаю, какой дурой была, считая, что смогу переубедить его, всего лишь надев красивое платьице и туфельки. Такие, как он, давно не ведутся на смазливое личико. Такие с легкостью проедут по тебе бульдозером, не моргнув глазом. А самое обидное, что все это подается под маской благородства и заботы.

Злость накатывает мгновенно. Захлестывает с головой, принося с собой глупые, необдуманные мысли и решения.

– А почему со временем? Давай начнем прямо сейчас?

– Что именно? – переспрашивает недоуменно.

– Ну ты ведь сам сказал, что мне нужно строить отношения со сверстниками? Отвези меня в клуб.

– Лиля, – тянет предостерегающе.

– Что? Не делай глупостей? Ладно, доеду сама, не вопрос. А самую большую глупость я уже совершила, когда влюбилась в тебя. Дальше просто некуда.

Я решительно встаю с места, не дожидаясь ни заказанных блюд, ни официанта.

– Лиля, сядь! – звучит злой приказ.

Но мне уже плевать. Он озвучил свое решение и менять его вряд ли станет. Ему все равно, что я в последнее время ни есть, ни спать не могу нормально, сам ведь заметил, что похудела. Он откупился, а теперь играет в благородного рыцаря.

– Спасибо за все, Марк. Я надеюсь, ты будешь счастлив.

«Без меня» добавлять не стала.

Я вылетаю из ресторана на пятой скорости, несмотря на высоченные шпильки. Пелена застилает глаза, горло душит невидимая удавка. Я дура, дура, дура! Последняя идиотка, раз надеялась на что-то. Раз думала, что смогу растопить сердце этого ледяного айсберга и покорить главную вершину. А что в итоге?

«Это пройдет. Со временем, – звучит его голос в голове. – Тебе нужно строить отношения со своими сверстниками».

Да к черту все! И Марка, и сверстников, и прочих.

Трясущимися пальцами я пытаюсь открыть приложение такси на смартфоне и вызвать машину. Не знаю, куда сейчас поеду, наверное, к Нате, лишь бы подальше отсюда. Я уже почти нажимаю заказать, как меня жестко хватают за локоть и тянут к машине. Начинают запихивать в авто.

Твою за ногу! День уже почти закончился, а сюрпризы продолжают валить как из рога изобилия.

Упираюсь изо всех сил. Пытаюсь вывернуться так, чтобы хотя бы укусить, а лучше ударить ногой мужчину. В последний момент вспоминаю про свое главное оружие и с размаха заезжаю шпилькой по ботинку противника.

– Сука! – взвывает амбал, на секунду отпуская хватку.

Но уже в следующий момент скручивает мне руку так, что искры летят из глаз, а после и вовсе профессиональным движением толкает в салон. Я лечу лицом в сиденье. Тварь!

Выставляю ногу, чтобы не дать захлопнуть дверь, рискуя схлопотать перелом, но вместо ожидаемого удара слышу борьбу, мат, окрик:

– Твою мать, ты чо творишь?!

– Девчонку отпусти!

– А ты ей кто? За ней отец послал, чтобы не шлялась по ночам!

Я наконец вываливаюсь из машины, одергивая платье и осматриваясь вокруг. Напротив Марка стоит один из амбалов Тимура с разбитой губой, еще один держит руку на поясе под пиджаком, рядом охрана ресторана. И прохожие зеваки подтягиваются.

Плохо дело. Отчим тоже идиот, раз послал за мной вооруженных людей.

– Позвони своему хозяину и скажи, что Лиля с Багировым. Звони! – рявкает Марк.

Тот, что с разбитой губой, смотрит недоверчиво, но, видимо, упомянутая фамилия ему о чем-то говорит, и он достает телефон. Набирает номер, пока я молюсь только об одном: чтобы у Тимура хватило мозгов дать отбой своим псам и перенести разборки на другой день. Мои молитвы оказываются услышаны – двое из ларца переглядываются и отступают. Слава богу!

Почти тут же звонит смартфон у Марка. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться кто это.

– Поехали, – кивает мне Багиров по итогу разговора.

Люди Тимура не вмешиваются.

Все еще находясь под впечатлением, я тоже не спорю. Послушно сажусь во внедорожник Марка, пристегиваюсь.

Глупо было думать, что Тимур оставит деньги мне и не попытается их вернуть, но что вот так сразу… На душе тяжело. Дома мама. Отчим наверняка будет настраивать ее против меня, и это в самом положительном сценарии. Про отрицательный я даже думать не хочу.

Может, ну его? Поговорить с ним по душам, взять из этих денег сумму, необходимую маме для лечения, а остальное отдать Тимуру? Он же не успокоится.

– Куда мы едем? – спрашиваю Марка, когда замечаю, что пейзаж за окном с городского меняется на загородный.

– Ко мне.

– Зачем?

– Тебе сейчас лучше не возвращаться домой, – подтверждает мои опасения Багиров.

– Я могу переночевать у подруги.

– Нет.

– Снять номер в отеле.

– Нет.

– Ты решил мне сегодня во всем отказывать? – усмехаюсь невольно.

И снова лаконичное «нет»».

Замолкаю. Зачем все это? Ну переночую я в другом месте, разве Тимура это остановит? Он и через месяц вспомнит, и через год. Все равно придется что-то решать. А в доме у Марка, под одной крышей с ним, мне будет еще тяжелее.

– Останови машину, – прошу вначале тихо и, понимая, что меня либо не расслышали, либо не хотят слышать, повторяю громче: – Марк, останови машину! Я не поеду к тебе.

Знаю, что веду себя как истеричка, но в моем состоянии истерика – вполне нормальное явление. Моя психика уже с трудом справляется с сыплющимися на меня сегодня потрясениями, поэтому ничего удивительного, что я не желаю продолжать эту экзекуцию.

– Останови, пожалуйста! Я не хочу…

Багиров так резко жмет на тормоз, что, если бы не ремень безопасности, я бы точно поцеловалась с лобовым стеклом. Глушит мотор. За окном темно, фонарей на этой трассе нет, машин поблизости тоже. Тишина.

А после разворачивается ко мне. Кладет свою руку мне на плечо, зарывается пальцами в волосах и тянет к себе. Все слишком нереалистично, чтобы в это поверить. Чтобы оттолкнуть, когда его губы жадно накрывают мои. Он не церемонится. В его ласках нет ни капли нежности – только всепоглощающий ураган желания.

Я пропадаю на первых же секундах. Тону в нахлынувших ощущениях, во вспыхнувших чувствах, в танце страсти, который исполняют наши языки, сталкиваясь, перехватывая друг у друга инициативу. Теряю ощущение реальности.

Меня будто выдергивают из прежнего мира, наполненного проблемами, и отправляют парить куда-то под небеса. В невесомость. Рядом с раем.

Марк дает мне все то, чего мне катастрофически не хватало все это время. Вдыхает в меня жизнь. И я тянусь к этому источнику, как чахнущее растение к живительной влаге. Еще!

Еще.

Еще-е-е…

Поцелуй прерывается так же резко, как и начался. Меня снова оглушает реальность, возвращая с небес на землю и заставляя открыть глаза.

Что это было?

Зачем?

– Ты поедешь со мной. Ты ведь хотела этого?

– А ты нет, – выдыхаю горько.

– Я передумал, – тихо бросает Марк и заводит машину.

Глава 29

«Я передумал» – что это означает? Марк решил попробовать стать романтичным? Решил дать шанс нашим отношениям? Или все-таки хочет наглядно показать мне, что значит встречаться с таким, как он?

Я хочу задать ему все эти вопросы, но боюсь спугнуть удачу, боюсь снова получить жесткий ответ и окончательно скатиться в истерику. Поэтому решаю повременить с деталями и просто отпускаю ситуацию.

По приезде в особняк я невольно бросаю взгляд на окна Руслана. Как он воспримет новость, что мы с его отцом вместе? Не получится ли новый скандал? Но свет в комнате Багирова-младшего не горит, а это означает, что того нет дома и пока можно выдыхать.

– Руслан съехал на городскую квартиру, можешь не переживать, – словно читая мои мысли, сообщает Марк. – Проходи, не стесняйся.

Скидываю каблуки перед входом в дом и захожу вовнутрь босиком. Ноги на этот жест отвечают благодарностью. Что-что, а красота требует колоссальных жертв. Либо это я просто с непривычки.

– Я пока схожу в душ. А ты можешь заглянуть в холодильник, найти что-нибудь поесть. Ты ведь так и не поужинала, – напоминает Марк.

Молча провожаю его фигуру взглядом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не попроситься в душ вместе с ним, но решаю пока не торопить события. Я и так сделала слишком много шагов навстречу, теперь очередь Марка.

А пока иду на кухню, заглядываю в холодильник. Есть особо не хочется, но можно устроить романтический ужин на двоих. Приготовить что-нибудь легкое. Овощной салатик, бутерброды, нарезка.

«Я не дарю цветов, не устраиваю романтических вечеров, не завожу серьезных отношений», – некстати всплывает в голове. Тьфу, блин! Ну и пусть не устраивает он, а я устрою!

Достаю продукты, приборы, бокалы. Я даже знаю, где у Марка хранится спиртное, – видела, откуда Руслан выуживал бутылку в мой прошлый визит сюда. Нахожу открытое вино. Подойдет.

– Освоилась?

Вздрагиваю, когда Багиров-старший неслышно подходит сзади. Замираю. Он не обнимает, но стоит за спиной так близко, что я слышу свежий аромат геля для душа, исходящий от его тела. Сердце в груди делает кульбит. Медленно поворачиваюсь к нему, упираясь попой в столешницу.

На Марке минимум одежды. Только трикотажные спортивные штаны, сидящие на бедрах. И все. Я уже видела его обнаженный торс – первый раз в отеле и еще раз в бассейне, когда я приезжала сюда с Русланом, но только сейчас у меня есть возможность не спеша, в деталях, при хорошем освещении разглядеть широкие плечи, мощную грудь с литыми мышцами и кубики пресса. Марк не просто красив, он идеален.

Руки зудят от желания прикоснуться, пройтись подушечками пальцев по загорелой коже. Впитать его энергетику. Обоняние улавливает исходящие от Багирова флюиды, отчего низ живота мгновенно наливается приятной тяжестью. Я хочу вдыхать запах этого мужчины, хочу трогать его, пробовать на вкус языком. Везде. Ощущать на себе тяжесть его тела.

Рот наполняется слюной. Нервные окончания натягиваются до предела. Вся моя женская сущность тянется к этому самцу, который сейчас гипнотизирует меня взглядом и имеет ментально. Я вспыхиваю мгновенно. Кажется, еще немного – и я кончу даже без физического контакта.

Такому мужчине можно простить все: и отсутствие цветов, и нежелание серьезных отношений – только ради того, чтобы иметь возможность касаться его.

Где-то глубоко внутри звенит предупреждающий звоночек: неправильные мысли, неверные. Нужно остановиться.

– Я достала вино. Ты не против? – хватаясь за остатки сознания, отвечаю полушепотом.

Смотрю в его расширенные зрачки, которые почти поглотили коричневую радужку, отчего глаза кажутся черными. Завораживающее зрелище.

– Не против, – выдает хрипло.

– Хорошо. – Наконец смаргиваю морок и отвожу взгляд.

Мой ответ звучит двусмысленно. Мне действительно сейчас хорошо. Не так, как при полноценной близости, но даже демо-версия дает мощный заряд эндорфинов.

Марк не двигается. Он словно раздумывает: выпускать меня из своего плена или перейти к более активным действиям? А может быть, так же, как и я, наслаждается моментом.

– Тогда… идем?

Закусываю губу, чтобы ненароком не ляпнуть что-то типа: «А может, ну его, этот ужин? Давай сразу перейдем к десерту?» – и послушно следую за ним.

Мы садимся за стол. Хозяин дома тянется к бутылке, читая название, и довольно улыбается:

– У тебя хороший вкус.

– На самом деле я просто искала открытое вино. Я редко когда пью и не разбираюсь в этом, – смущенно опускаю взгляд.

– Но сегодня есть достойный повод, не так ли?

Он разливает вино по бокалам. Я не знаю, что Марк имеет в виду, говоря о поводе – сегодняшнюю сделку с Тимуром или то, что мы начинаем новый виток отношений, – но тост поддерживаю. Чокаюсь и пригубляю напиток. По языку растекается свежий терпкий вкус. Продолжение вечера обещает быть приятным.

– Что ты сказал Тимуру, когда он тебе звонил? Это же он перезванивал там, у ресторана? – захожу издалека.

Марк продолжает держать в руках бокал, прокручивая его между пальцами и не торопясь пить.

– Сказал, чтобы не беспокоился и что ты в надежных руках, – произносит вкрадчиво, глядя на меня таким тягучим взглядом, что я начинаю плавиться, как мороженое в жаркий полдень.

– Он все равно попытается достать меня. Не сегодня так завтра.

Багиров задумчиво хмурится.

– Я решу этот вопрос.

Мне хочется спросить его когда, а еще как надолго я здесь и в качестве кого, что будет дальше между нами, даже почти продумываю вопросы, как у хозяина дома внезапно звонит телефон. Он чертыхается, глядя на время.

– Да, я, – принимает вызов. – Когда это случилось? Где он? Живой? Да, сейчас буду.

С каждой отрывистой фразой лицо Багирова становится все мрачнее и мрачнее, а у меня сердце ухает в пятки. Нехорошее предчувствие холодком ползет по спине.

– Кто это был? Что случилось? – накидываюсь с расспросами, стоит ему закончить разговор.

Марк с болезненным стоном сжимает обеими руками голову, а после бьет кулаком по столу с такой силой, что невыпитое вино расплескивается алыми пятнами по белоснежной скатерти.

– Руслан попал в аварию, – его слова звучат как приговор. – Машина всмятку, сам в реанимации. Очередные уличные гонки. Твою мать, знал ведь, что нельзя его отпускать! С-с-сука!

Глава 30

В момент, когда твой близкий человек находится между жизнью и смертью, ты готов простить ему все, лишь бы тот выжил. Готов разрешить ему делать глупости, готов выслушивать тонны упреков, терпеть его выходки. Но больше всего хочется назад, в прошлое. Понять, с чего все пошло не так. Где наши отношения дали трещину.

Я в сотый раз прокручиваю в голове кадры из жизни: вот момент появления Руслана на свет, вот он идет в школу, вот мы разводимся с Алиной и решаем, что сын останется с ней. А потом… потом я почти выпилился из жизни Руслана, окунувшись с головой в работу и довольствуясь лишь редкими встречами по праздникам. Тогда мне казалось, что я все делаю правильно. Бизнес развивался семимильными шагами, глупо было упускать возможности. Хотелось большего, хотелось еще и еще, а за каждой покоренной вершиной открывалась новая. И эта пирамида не заканчивалась.

Я верил, что сын вырастет и поймет меня, похвалит, займет свое законное место рядом со мной по правую руку, а со временем и вовсе возьмет бразды правления на себя. Его увлечения я не воспринимал всерьез. Да и узнал о них сравнительно недавно, когда уже было поздно.

Может, уделяй я в свое время сыну больше внимания – и не случилось бы всего этого. Может, смог бы отговорить, увлечь другими интересами. А теперь оставалось лишь винить себя и молиться.

Руслан не выходил из комы три дня. Трое длинных изматывающих суток. Врачи не давали никаких надежд, бессильно разводя руками. Как бы далеко ни шагнула наша медицина, но в некоторых случаях она по-прежнему оставалась бессильной. Все, что могли сделать, они сделали. Оставалось только ждать.

В офисе за эти дни я появлялся, наверное, раза два. Слава богу, все важные контракты были заключены на прошлой неделе, а с рутиной неплохо справлялся мой зам.

– Я принесла тебе кофе. И булочку. Поешь, – протягивает пакет Воробушек.

Она вместе со мной дежурит здесь уже третью ночь. Следует тенью, приносит еду, подбадривает, отвлекает разговорами. Домой я ее не отпустил. В связи с последними событиями ей там делать нечего. Отчим ее так просто в покое не оставит. В тот вечер Тимур наглядно продемонстрировал, что церемониться с падчерицей не намерен и деньги будет возвращать любыми путями, поэтому пока ей опасно ехать домой.

О том, что это не единственная причина, по которой Воробушек рядом, я пока старался не думать.

– Спасибо. Оставь на столике, – киваю благодарно, но Лиля осуждающе качает головой и достает из пакета стаканчик.

– Пей.

Спорить нет ни сил, ни желания. Машинально беру у нее из рук кофе и делаю глоток.

– Багиров? Где Багиров? – раздается из коридора встревоженный голос медсестры. – Ваш сын пришел в себя.

Многотонная плита, что давила на плечи непосильным грузом все эти проклятые трое суток, сваливается с плеч. Я откидываю назад голову и впервые за долгое время выдыхаю с облегчением.

Очнулся!

С трепетом захожу в отделение реанимации. Руслан лежит с открытыми глазами, уставившись бесцветным взглядом в потолок. Вокруг головы куча проводов, весь перебинтован, как мумия.

Сажусь напротив.

– Привет, – здороваюсь тихо.

Так много всего хотелось сказать ему, когда он был в коме, столько мыслей, слов, извинений крутилось в голове, а сейчас, когда Руслан, наконец, очнулся и может слышать, все начисто выветрилось из памяти.

Просто смотрю на похудевшее, обросшее щетиной лицо и молчу. Перевариваю радость от осознания, что худшее позади. Если очнулся, значит, будет жить, а если будет жить, то все остальное неважно.

– Как ты себя чувствуешь?

Руслан медленно поворачивает голову в мою сторону. Видно, что зрение не до конца вернулось к нему и взгляд еще плохо фокусируется.

– Хреново. Сколько я здесь? – спрашивает хрипло.

– Трое суток.

Сын задумывается. Я не тороплю его с разговором. У нас еще будет возможность побеседовать, а пока пусть просто постепенно приходит в себя и поправляется.

– Я не чувствую ног, – морщится он.

– Это временно. У тебя поврежден позвоночник. Чувствительность вернется, но не сразу. Самое главное, что ты живой. Цел. За лечение не переживай. Я найду самых лучших специалистов, они поставят тебя на ноги в самые кратчайшие сроки.

– Врач сказал, что все это время ты был здесь. Это правда?

– Да, – отвечаю коротко.

– А как же офис?

– Ты мне важнее.

В обычное время мы забываем говорить такие простые вещи близким людям. Стесняемся, не считаем нужным. И только в критических ситуациях понимаем, как были неправы. Как необходимы порой эти слова тем, кто рядом.

Руслан грустно улыбается, молчит, а после неожиданно искренне добавляет:

– Спасибо, пап.

– За что?

– Не знаю. За то, что ты здесь. Что рядом. Что не осуждаешь.

– Я тебя чуть было не потерял.

– Знаешь, о чем я думал в тот момент, когда понял, что мне конец? – хрипит он надрывно. – Что не успел помириться с тобой. Я не хотел так, прости.

Как бы я ни крепился, против воли на глазах выступают слезы. Очень тяжело видеть своего ребенка в таком состоянии. И пусть я был хреновым отцом, но любить Руслана никогда не переставал.

Сдавливаю переносицу двумя пальцами, зажмуриваясь, но сдержать предательскую влагу в глазах все равно не получается. Она бежит двумя обжигающими дорожками по щекам.

– И ты меня прости, – поджимаю губы. – Я виноват перед тобой гораздо больше. Жаль, что не понял этого раньше.

– Извините, но вам пора! – показывается на пороге медсестра в белом халате, напоминая о времени.

Я даю ей понять, что уже ухожу, и напоследок сжимаю ладонь Руслана.

– Выздоравливай, сын. Ты мне нужен, важен, дорог. Помни об этом.

По дороге из палаты мне попадается девчонка – дочь депутата Макарунова, которую подрезали товарищи Руслана в прошлой их уличной гонке и отец которой пытался дать огласку делу. Она тоже обивала пороги больницы эти дни, умоляя пустить ее к нему.

Когда Юля, – так, кажется, ее зовут, – успела сдружиться с моим сыном – ума не приложу, но, похоже, Руслан успел завоевать свое место в ее сердечке, раз она так переживает. К слову сказать, ни один из его так называемых друзей даже близко не появился здесь, чтобы узнать, жив ли он и как его дела.

– Руслан очнулся? Это правда? – с надеждой в глазах бросается ко мне.

– Правда. Но к нему пока не пустят. Он слишком слабый. Приходи завтра.

– Я только на минутку! Пожалуйста! Просто скажу ему, что я здесь, и все.

– Завтра скажешь. Не переживай, у тебя будет возможность, – повторяю с нажимом.

Девчонка пытается еще что-то донести до меня, как-то уговорить, но я просто по-отечески хлопаю ее по плечу и иду в конец коридора, где, сжимая в руках пустой стаканчик из-под кофе, меня ждет Воробушек. Бледная, уставшая не меньше меня и какая-то испуганная.

– Как он? – пытается выдавить поддерживающую улыбку.

– Пока никак. Слава богу, что пришел в себя.

– Ты говорил с ним?

– Говорил.

– И что он сказал?

– Что хотел помириться перед аварией, – почти не вру.

Лиля оживает, сдавливая бумажный стаканчик. В глазах загорается огонек надежды.

Забираю у нее из рук смятый картон, выбрасываю его в урну и притягиваю ее к себе. Она с доверием льнет к моей груди, утыкается носом в рубашку.

– Поехали домой? Нам нужно отдохнуть, – шепчу ей на ушко.

Лиля замирает. Поднимает голову, заглядывая мне в глаза. Я знаю, что нам нужно много о чем поговорить. Расставить точки, прояснить отношения. Я наделал кучу ошибок не только в отношениях с сыном, но и с Воробушком. Отталкивал, чего-то боялся, убеждал себя, что так будет лучше. Для нее, для меня.

Авария и последующие три дня кошмара дали возможность взглянуть на ситуацию под иным углом. Открыли простую истину: жить и любить нужно сегодня, сейчас, ведь завтра может и не наступить. Не откладывать счастье на потом, не отказываться от него, не отдавать другим. И теперь я хотел только одного – наверстать упущенное.

Водителя решаю не ждать: слишком долго. Заказываю такси. По дороге пишу повару, чтобы к нашему приезду приготовила что-нибудь поесть. За прошедшие дни мы с Воробушком питались только кофе и какой-то выпечкой, которую она таскала из ближайшей пекарни. Пора переходить на нормальную еду.

До особняка добираемся уже ближе к вечеру. Сейчас начинает темнеть раньше, ночи уже холодные, а на Лиле тонкая джинсовая курточка. Хотя, когда мы уезжали в больницу, она была в вечернем платье. В таком виде, что все мужики, находящиеся в зоне видимости, сворачивали шеи, оглядываясь. Достаточно вспомнить ту холеную троицу в ресторане, которая откровенно пожирала ее глазами, когда она проходила мимо. Хорошо, что у меня хватило ума встретить ее у входа.

Понимает ли Воробушек, какую власть имеет над мужчинами? Насколько привлекательно и сексуально выглядит в глазах противоположного пола? Все-таки, каким бы подлецом ни был ее отчим, надо отдать ему должное: он сумел ее достойно воспитать и до поры до времени тщательно следил, чтобы никто не посягнул на такое сокровище. Видимо, с самого начала планировал продать подороже. От последней мысли руки невольно сжимаются в кулаки.

И все же когда и где Воробушек успела переодеться в джинсы и курточку, если все эти дни провела вместе со мной в больнице?

– Подруга привезла мои вещи, – бесхитростно объясняет она. – Я у нее брала платье и туфли.

– Когда шла покорять всех мужиков в ресторане? – припоминаю ревностно.

В тот вечер я твердо решил, что расставлю все точки в наших отношениях. Я действительно считал, что так будет лучше для нас обоих. Лиля молода, красива, у нее вся жизнь впереди. Что ей может дать такой, как я? Сломать? Показать жизнь без розовых очков? Рано ей еще во все это дерьмо ступать.

Только вот когда увидел ее у входа – ослепительно красивую, нежную, решительную, – едва сдержался, чтобы не сгрести в охапку и не увезти в свою берлогу. Подальше от сальных взглядов других самцов. Зацеловать до синяков, затрахать до финальных стонов, залюбить до оргазменых судорог. Как устоял – хрен его знает. И даже сказал все то, что хотел. А вот когда она вспыхнула и кинулась делать глупости – уже сорвался.

Действовал на эмоциях. Одна только мысль о том, что Воробушек уедет в клуб, найдет там похотливого сопляка, который всю ночь будет лапать ее своими грязными лапами, ввела меня в такое бешенство, что все мои установки полетели к чертям собачьим. Поймать, остановить, присвоить. И плевать, что будет дальше. Потому что моя. Глупая, юная, сладкая. И это не я ее, это она меня ломает на кусочки, заставляя выползти из своей брони, распахнуть душу нараспашку, обнажить сердце.

А уж когда увидел, как два амбала пытаются запихать ее в машину, и вовсе чуть не озверел. Ни одна тварь не имеет права так обращаться с женщинами, а уж с этой девочкой и подавно.

С Тимуром я еще встречусь, поговорю по душам. Донесу свою точку зрения. И пусть только попробует еще раз тронуть Лилю или снова начать угрожать ей. И не таких ломали и делали сговорчивыми.

– Тебя, – перебивает мои мысли.

– Что меня?

– Шла покорять тебя. Но не получилось, – вздыхает расстроенно.

Улыбаюсь, качаю головой. Неужели она и правда еще ничего не поняла?!

– У тебя все получилось. А теперь марш в дом, простынешь. – Шлепаю ладонью по ее упругой попе и пропускаю вперед, оставляя за собой возможность любоваться шикарной женской задницей.

Глава 31

Ужин проходит в спокойной уютной обстановке. Я не знаю, что так повлияло: то ли вынужденная голодовка в последние дни, то ли повар постаралась, но еда казалась нереально вкусной, а вечер особенным. А может, сыграло роль то, что я, наконец, расставил приоритеты и сделал свой выбор. Оставалось лишь расслабиться и начать наслаждаться, чем, собственно, я и собирался заняться в ближайшее время.

– Марк. – Лиля мнется на пороге кухни с большим полотенцем в руках. – Ты не можешь одолжить мне чистую футболку или что-то подобное на один день? У меня нет с собой своих вещей, а те, что на мне, грязные. Я завтра либо съезжу домой, либо новые куплю.

В голове мелькает соблазнительная картинка, где Воробушек голышом ходит по моему дому. Прислуга уже ушла, охрана без надобности в дом не войдет. Настроение резко ползет вверх. И не только настроение. В паху тоже заметные изменения.

– Думаешь, она тебе сегодня понадобится? – Губы сами растягиваются в довольной ухмылке.

Подхожу вплотную. Касаюсь тыльной стороной ладони ее лица, веду пальцем по щеке, обвожу контур губ и слегка надавливаю на нижнюю.

Лиля краснеет, дышит часто, но глаза вспыхивают предвкушением. Приоткрывает рот, облизывая подушечку пальца, и меня окатывает горячей волной желания. Член каменеет за считаные секунды.

– Ма-арк, – стонет она так, что я понимаю: на долгие предварительные ласки меня сейчас не хватит. – Мне нужно в душ. Я грязная. – Ее последняя фраза заводит не на шутку, хоть и понимаю, что Воробушек не имела в виду ничего пошлого. – Отпусти, пожалуйста! Я быстро. Мне правда надо.

Выворачивается, отступая.

– Как насчет того, чтобы сходить в душ вместе. – Делаю шаг к ней.

Лиля манит затуманенным взглядом, но продолжает пятиться от меня.

– Не сейчас. В следующий раз. Мне нужно… подготовиться, – на полувздохе поясняет она.

Я сомневаюсь пару секунд. Не хочется спугнуть ее своим напором в первый же день, поэтому нехотя киваю и соглашаюсь:

– Хорошо, беги, Воробушек, только быстро. Пока я не передумал. А после жду тебя у себя в спальне.

Дважды повторять не приходится. Горящие глаза девушки сверкают озорным блеском, и в эту же секунду она скрывается в коридоре.

Сам тоже решаю не терять времени. Иду в ванную комнату, что рядом с моей спальней. Мне тоже не мешает принять душ, смыть пот, грязь, а также весь негатив прошлых дней.

На полке среди средств для бритья взгляд цепляет незаметную бутылочку. Масло для массажа. Я уже и не помню, как и когда оно тут появилось, но сейчас попалось на глаза как нельзя кстати. Забираю его с собой в спальню.

Из душа выхожу ожидаемо раньше, и, когда Лиля появляется на пороге моей спальни, у меня уже продуман сценарий начала нашей ночи. В прошлую нашу встречу все было не так. В свой первый раз вместо романтики и удовольствия Воробушек получила боль и стресс. И сегодня я намерен исправить свою ошибку. Стереть неприятные воспоминания, заменив их чувственными. Научить ее получать удовольствие от процесса, наслаждаться сексом.

Футболку я Лиле так и не выделил, поэтому в спальню она пришла, замотанная в пушистое белое полотенце. Воробушек застывает, не решаясь войти. То ли стесняется моего полностью обнаженного вида, то ли реально сомневается. Шагаю к ней навстречу, чтобы не терять драгоценные минуты. Я слишком сильно хочу приступить к главному блюду этого вечера, чтобы тратить время на всякую ерунду.

– Иди ко мне, – зову Лилю, и она послушно делает шаг вперед.

Пока еще неуверенный, но я знаю, что это ненадолго. Еще совсем немного, и она будет умолять меня повторить все самые пошлые вещи, которую я планирую творить с ней в этих стенах.

Любуюсь нежными чертами лица, наслаждаясь совершенной эстетикой, созданной самой природой. Естественной, настоящей, не знающей рук пластического хирурга. Такой, что дух захватывает от осознания того, насколько мне с ней повезло.

Я медленно снимаю с Лили полотенце, откидывая его в сторону. Твою налево, Багиров, можешь ставить себе памятник, если у тебя хватит сил и терпения довести задуманное до конца, не сорвавшись на первых же минутах.

Упругие налитые груди с розовыми сосками манят так, что яйца сжимаются в камни, и мне хочется в голос материться от этой добровольной пытки. Я хочу эту девочку до одури.

Кладу ладони на оба полушария, примеряясь. Они идеально ложатся в мои ладони. Где-то слышал, что по таким параметрам можно судить, подходит тебе женщина или нет.

Я чувствую, как бьется ее сердечко под моими пальцами. Быстро, сбивчиво. Нежная молочная кожа покрывается мурашками, когда я обвожу ареолу и слегка сдавливаю сосок.

Лиля тоже хочет меня, я это чувствую, но еще я вижу, как напряжены ее мышцы. Она боится. Или стесняется. Неудивительно, если вспомнить, как все происходило в нашу первую встречу.

– Ложись на живот и расслабься, – командую севшим голосом.

Только бы у меня хватило выдержки довести начатое до конца.

– Зачем? – удивленно лепечет она.

– Разомну тебе мышцы. Ты устала. И, кажется, страшишься происходящего.

– Я не… – Воробушек осекается, натыкаясь на мой требовательный взгляд.

Делает шаг к кровати, становится на нее коленями, прогибаясь в позвоночнике и открывая великолепный вид сразу на обе свои дырочки, а после послушно ложится на живот. Она это специально, чтобы меня подразнить?

Господи, только дай мне сил не сорваться раньше времени. Это просто невыносимая пытка.

Не теряя драгоценных секунд, беру в руки бутылочку с маслом, выдавливаю немного, чуть разогреваю его, растирая в ладонях, и перехожу непосредственно к самому массажу.

Я не ас в этом деле, акупунктурных точек не знаю, но сейчас этого и не требуется. Мне нужно просто максимально расслабить Лилю, возбудить, поэтому я медленно скольжу по ее спине ладонями, поглаживающими движениями растираю кожу в районе плеч, лопаток, шеи. Не проходит и нескольких минут, как я ощущаю, что мышцы Воробушка становятся более мягкими, податливыми. Напряжение отпускает ее.

Она ласково мурлыкает, давая понять, что ей нравится процесс.

Я плавно спускаюсь к пояснице, ягодицам. Попа у Воробушка зачетная: округлая, упругая. Такой не устанешь любоваться. О такой мечтают сотни тысяч женщин, пропадая в спортзалах и качая ее всевозможными упражнениями до седьмого пота. На такую встает даже у импотента.

– Марк, я сейчас усну. Так хорошо-о, – тянет Лиля, закатывая глаза.

Ну нет, сладкая моя, спать я тебе не дам в любом случае, даже не надейся.

То, что ее так разморило, – верный признак того, что я все делаю правильно и пора переходить к главному. Массируя упругие половинки, я словно невзначай ныряю пальцем между ними. Сначала слегка, поверх, а следом все дальше и дальше, подбираясь к нежным складочкам.

Щедро выдавливаю масло Лиле на попу, так чтобы оно стекло между ягодицами, и теперь уже не стесняясь размазываю его по промежности, анусу, бедрам. Смазка делает движения мягкими, волнующими.

Лиля стонет, когда мой палец оказывается внутри и снова покидает ее. Раз за разом круговыми движениями я дразню, касаюсь влажных складочек, ныряю вовнутрь и снова выхожу. А когда стон становится жалобно-просящим, присоединяется второй палец.

Она горячая и узкая внутри. Я же кончу, не успев войти.

Вязкая смазка смешивается с массажным маслом, хлюпает, заводит так, что перед глазами встает пелена. Каменный член требует немедленной разрядки, тело ломит от желания плюнуть и засадить по самые яйца. Тем более девочка готова, она сама просит, умоляет меня об этом, крутя своей аппетитной попой перед моим носом. Но нет, еще не время.

Переворачиваю Лилю на спину, заставляя широко развести ноги. Боже, какая она охрененно красивая! Особенно сейчас, когда извивается, насаживается на мои пальцы, стонет и закатывает глаза, шепча мое имя вместе с: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

Одной рукой глажу ее грудь, сжимаю, ласкаю, легонько царапаю сосок, другой в этот момент играю с клитором.

Воробушек в шаге от оргазма, всего-то надо пару раз резко ввести в нее пальцы и надавить на нужную точку, но я медлю. Растягиваю удовольствие, упиваясь ее криками. Она пытается ускорить процесс, хватая мою руку и с силой прижимая ее себе между ног. Хрипит, вымаливая пощаду.

Еще немного, моя хорошая, вот так, еще чуть-чуть.

Я склоняюсь к ее губам, жадно ловя сладкие стоны. Завожу в хлюпающую дырочку уже три пальца и ритмичными движениями довожу до пика.

Лиля резко схлопывает вместе колени, зажимая между ними мою руку, выгибается и прекращает на секунду дышать. Я чувствую, как ее сотрясает оргазменная судорога, а после вырывается протяжный стон:

– Ма-а-арк!

Я слизываю с ее губ удовольствие, уже не разбирая, это ее или моим желанием кроет так, что закладывает уши.

А дальше просто не выдерживаю. Раздвигаю стройные девичьи ноги и одним движением заполняю собой. Подготовленную, разгоряченную, только что кончившую. Разомлевшую и жаждущую меня. Член еще успевает поймать отголоски только что пережитого оргазма в виде сладких сокращений стеночек влагалища, а после в несколько сильных толчков догоняет ее. Если бы я не подготовил Лилю заранее, опозорился бы скорострелом.

Я кончаю настолько бурно, что мне одновременно и охеренно сладко, и в то же время больно от такого финала. Перед глазами взрывается фейерверк, застилая зрение, и как сквозь толщу воды слышу свой неконтролируемый рев. А после накатывает такое облегчение, что сил не остается даже удерживать свое тело на весу, и я кулем валюсь рядом на кровать.

Пульс грохочет кувалдой в висках, в ушах шумит, легким катастрофически не хватает воздуха. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Зато во всем теле просто зашкаливающая легкость; кажется, еще чуть-чуть – и я взлечу к небесам.

Мать твою, такого оглушающего оргазма я не испытывал еще ни разу в жизни. И это при всем своем опыте, при самых умелых эскортницах в любовницах.

Глава 32

Я лежу на груди Марка, слушая размеренный стук сердца и вдыхая запах любимого мужчины. Так хорошо, спокойно, уютно мне давно не было. Его руки кольцом сомкнулись вокруг моих плеч, пальцы ласково перебирают пряди моих волос. Наверное, это и есть высшая степень счастья, когда сердце согласно с разумом, а тело млеет даже от простых невинных прикосновений.

Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мы начали заниматься любовью: два часа? пять? Признаться, мне казалось, что Марк никогда не устанет. Я уже готова была просить пощады, когда он, наконец, успокоился и дал нам передышку, а иначе точно не дожила бы до утра. И в графе «причина смерти» у меня значилось бы «передозировка оргазма».

На долю секунды становится не по себе от осознания, насколько темпераментный мне попался мужчина. Это он еще после трех бессонных ночей, а что будет, когда отдохнет и выспится? Выдержу ли я?

– Я кончил всего три раза, – смеется Марк на мой глупый вопрос. – Все остальное – это твои многочисленные оргазмы.

Я веду кончиком носа по его груди. Да, он прав. Я слишком остро реагирую на него. Это самая настоящая химия – иначе нет объяснений. Когда нежность сменяется страстью, достигает своего пика и снова возвращается в нежность.

В голову приходит глупая мысль, что даже если это наша последняя ночь, если нам придется расстаться, если я потом буду подыхать от тоски по Марку – я все равно ни разу не пожалею, что она была – эта ночь. Что я дала волю чувствам.

Багиров словно чувствует смену моего настроения. Пальцы останавливаются, и он тихо шепчет:

– Что такого нехорошего вспомнила сейчас твоя головушка?

– М-м-м? Почему нехорошего?

– Ты вся напряглась, я же чувствую.

Интересно, это хорошо или плохо, что он меня чувствует? Сползаю с Марка, перекатываясь на подушку рядом. Устремляю взгляд в потолок. Тревожащих мыслей много, и они клубком ядовитых змей скатались в моей голове. Пока не жалят, только шипят, но надолго ли? Делаю глубокий вдох. Выдох.

Что ему сказать? Что звонила мама, переживала, как я? Что рано или поздно выздоровеет и выпишется Руслан и еще одному тяжелому разговору быть? Что я, в конце концов, так и не знаю, надолго ли в этом доме и какая роль рядом с Марком мне отведена? Любимой женщины? Тайной любовницы? Или вообще временной утехи?

Как узнать это так, чтобы получить конкретные ответы и не опозориться? Ртом, сказала бы Наташа. И она права. Это я слишком неуверенная в себе, чтобы вот так в лоб взять и спросить. Мучиться от неизвестности же гораздо проще! Тьфу! Аж злость на саму себя берет.

– Воробушек? – Багиров переворачивается на бок, подпирает голову рукой, опираясь локтем на постель, и смотрит на меня так ласково, так нежно, что внутри щемит от счастья. – Давай договоримся сразу: если тебя что-то беспокоит, ты сразу говоришь об этом мне. Прямо. Без намеков.

– Ага. А ты скажешь, что я на пике эмоций воспринимаю все слишком остро и вижу ситуацию необъективно, – повторяю его слова, сказанные им в ресторане.

И тут же прикусываю язык, когда понимаю, что именно я ляпнула. Дура! Ну дура же, зачем я сейчас об этом?! Чего вдруг из меня опять полезла эта обида?

Но, на мое удивление, Марк понятливо склоняет голову.

– Ты права. Начнем с этого. Я действительно не врал, когда говорил тебе все это. Я правда так думал.

– А сейчас? – Язык снова оказывается впереди разума.

– Наверное, надо признать, что я трус. Между нами слишком большая разница, чтобы ее не замечать, и я боялся, что рано или поздно твоя влюбленность закончится, – улыбается грустно.

Я впервые вижу его таким: открытым, уязвленным. Со своими слабостями и страхами. Не робот и не машина – человек. Мужчина, который тоже умеет любить, переживать, страдать. Живой, настоящий. И которого я никогда не смогу забыть, что бы ни случилось.

Смотрю в его глаза цвета горького шоколада. Наверное, я не устану ими любоваться. Мне всегда нравились брюнеты с карими глазами, и я нашла свой идеальный экземпляр.

– А я не сомневалась, – отвечаю честно. – Я просто была уверена, что никто другой мне не нужен. Никто другой просто не сможет сравниться с тобой.

Марк хищно сверкает взглядом, сгребая меня в свои стальные объятия. Стискивает так, что мне трудно дышать:

– Уже и не получится, – шепчет в макушку. – Я не позволю. Я давал тебе возможность отказаться и уйти. Ты сама не захотела, а теперь поздно: клетка захлопнулась, ты – моя. И я уже тебя никому не отдам.

Я счастливо улыбаюсь, пока он не видит. Потому что то, что он называет клеткой, для меня счастье.

– Задушишь. – Ослабляю его хватку и ложусь рядом поудобнее. – Что мне ответить маме? Она волнуется, спрашивает, когда вернусь домой. Я еще пока толком ничего ей не объясняла.

– Скажи, что переехала в дом жениха и скоро будет свадьба, – серьезно отвечает Багиров. – Нам ведь даже ничего отменять не придется. Ну если только ты не захочешь пышного торжества. Мы же готовились к скромной свадьбе.

Я перестаю дышать. Хлопаю ресницами, чувствуя, как внутри бешеным фейерверком пытается взорваться радость и разнести все вокруг. Тихо, спокойно! Может, я просто неправильно его поняла?

– А-а… прости, но… это… в смысле?

– Что? – настораживающе переспрашивает Марк.

Я выпутываюсь из крепких мужских рук, переворачиваюсь на живот, глядя на него со смесью восторга, возмущения и недоумения. Хочу спросить: это так он мне предлагает руку и сердце? Но боюсь услышать, что ошиблась и он имел в виду совсем другое. Поэтому открываю рот и тут же закрываю, не находя нужных слов. Но тут, кажется, Марк прозревает, понимая, что нужно пояснить:

– Ты же выйдешь за меня замуж?

Я ждала этих слов, глупо отрицать. Я мечтала их услышать. Когда-нибудь, потом, в далеком будущем. Может быть. Если повезет. А они обрушиваются на меня сейчас. Спонтанно и неожиданно.

Я теряю способность говорить. Дар речи начисто пропадает. Голосовые связки отказываются подчиняться, и выходят лишь растерянные хрипы. Мне хочется плакать и смеяться одновременно, прыгать до потолка, кричать об этом всему миру. Эмоции настолько захлестывают мою нервную систему, что боюсь, одна я с ними не справлюсь. Мне срочно нужен спасательный круг, и я хватаюсь, как утопающий, за руку Марка, утыкаюсь лицом в его ключицу, зажмуриваюсь.

Неужели это все происходит по-настоящему? Со мной?

– Или тебе нужно подумать? Если что, я не буду торопить.

«О чем тут думать?!» – едва не вырывается от переизбытка эмоций, но вслух я отвечаю другое:

– А ты сам хорошо подумал? Уверен?

Марк легко и весело смеется, так, как это делают счастливые люди.

– Знаешь, я, наверное, никогда не был настолько уверен в чем-то, как сейчас в своем решении. Потому что люблю тебя и хочу видеть рядом с собой. Веришь?

– Верю.

– Но тебя что-то смущает, – констатирует Марк.

Я тяжело вздыхаю. Какой он замечательный – все замечает!

– Руслан. Как он отнесется к этой новости? Я не хочу вбивать клин между вами.

– За него не переживай. – Марк делается серьезным, но объятий не разжимает. – Мы сумеем найти общий язык с ним.

– А?.. – Вопрос про маму Руслана чуть было не получает озвучку, но в этот раз я успеваю приструнить свое неуемное любопытство и заткнуться раньше.

– Что ты хотела узнать?

– Да… нет, ничего, – решаю не искушать судьбу.

И так много откровений на сегодня.

– Спрашивай, я же вижу, что тебе что-то не дает покоя, а я не хочу, чтобы между нами висела недосказанность.

Я согласна с Марком насчет последнего. Иногда какой-то нерешенный вопрос может очень сильно подрывать доверие, а если это еще тянется с начала отношений, то вообще караул. И раз он сам дал зеленый свет, то почему нет?

– Я хотела узнать насчет твоей бывшей жены. Почему Руслан обвинил, что ты лишил его матери?

Марк вздыхает и расслабляется. Задумывается на секунду, окунаясь в воспоминания. Видно, что он не чувствует за собой вины в этой истории, но считает нужным ответить:

– У нее была маниакальная цель – вернуть меня любым путем. Она не понимала, что причина не в ее внешности, а в ее отношении ко мне, в поведении, в ошибках молодости, и решила довести себя до идеала. Двадцать пластических операций. Я говорил, что ей это не поможет, но это как докричаться до глухого. На двадцать первой ее организм не выдержал.

– Но это ведь не ты толкал ее на эти операции? – вспыхивает возмущение.

– Но делала она их ради меня, – разводит руками, – как она говорила.

– А почему вы развелись? – снова бежит впереди меня мой язык.

– Да ничего особенного. Не сошлись характерами.

– А Руслан?

– Руслан после развода остался с Алиной. Мне некогда было заниматься его воспитанием, я тогда пахал как проклятый. На момент развода я был обычным мелким предпринимателем, поэтому бывшая жена особо не расстроилась, а вот когда оборот моей компании стал исчисляться в миллиардах, когда дела пошли в гору, она внезапно решила, что мы совершили ошибку, когда развелись. И захотела ее исправить. Начала давить, использовать чувства ребенка. Я поддался. Семейный статус у нас не поменялся – мы оставались разведены, но съехались и жили вместе. Года два, наверное, пока мой безопасник не принес доказательства того, что Алина спит со своим водителем. Информация подтвердилась, я снова попросил ее на выход, в ответ она обвинила меня в том, что я не уделял ей внимание, пропадал сутками на работе, а ей – живой женщине – хотелось мужского тепла, вот и совершила ошибку. Я не простил, а она почему-то вбила себе в голову, что причина в другом, что она перестала мне нравиться как женщина, потому что: а – грудь после родов обвисла, б – с возрастом стали появляться морщины, в – набрала лишний вес, и так по нарастающей. Пока ее желание слепить из себя идеал не привело к тому, к чему привело.

– Глупая, – шепчу тихо. – Как можно было после тебя смотреть на других мужчин? Как вообще после тебя можно подпустить к себе кого-то? И Руслан неправ.

– Руслан просто тяжело переживал смерть матери. Он был привязан к ней. И он прекрасно понимает, что матерью двигала далеко не любовь ко мне, а желание денег. Больших денег. Может, поэтому он так и противился окунаться в мир бизнеса.

Голос Марка убаюкивает. Сказывается усталость. И бессонные ночи. И многочасовой секс-марафон. И что я узнала все то, что мне не давало покоя. Веки наливаются приятной тяжестью, дыхание выравнивается.

Марк что-то еще продолжает говорить, спрашивать, но я уже почти не различаю смысла.

– Угу, – все, что способна выдавить из себя в таком состоянии, и я незаметно проваливаюсь в сон.

Эпилог

– Лиля, ты готова? Скоро уже ехать. Мне одевать Александрину? – стучит мама в дверь.

– Да, уже выхожу, ма. Одевай, – отзываюсь почти сразу и перевожу взгляд на тест.

Две полоски. Две четких красных линии, выступающих на белом фоне параллельно друг другу, ясно дают понять, что я беременна. И внутренняя дрожь вместо того, чтобы отпустить, усиливается в разы. Я улыбаюсь, как счастливая дурочка. Зажмуриваюсь. И плевать, что посыпется тушь. Я снова буду мамой!

– Мы ждем тебя на улице, – предупреждает родительница.

– Хорошо. Идите.

У Марка сегодня день рождения, который мы собираемся отмечать в ресторане. Банкет рассчитан на узкий круг друзей и родных, сам виновник торжества, как обычно, работает, но обещал вырваться пораньше.

Запечатываю тест в праздничный конверт, кладу в коробку с подарком. Сюрприз для любимого обеспечен!

Выхожу на улицу, где меня дожидается машина, ныряю в теплый салон. Это становится традицией – дарить на день рождения любимого мужа новость о том, что он станет папой.

О том, что я беременна Александриной, я тоже узнала накануне его праздника, как раз сразу после свадьбы. Счастью не было предела. Я никогда не видела, чтобы мужчина так радовался этому событию. С искренним восторгом, с благоговением, со скупыми слезами счастья в глазах. А когда родилась дочь, и вовсе не отходил от нее первые две недели. Да и потом старался выстраивать свой график так, чтобы побольше времени проводить дома. Даже частично стал работать дистанционно. Видимо, учел ошибки прошлого и решил их больше не повторять.

Оно и вылилось в то, что маленькая принцесса души не чаяла в отце, который баловал ее всевозможными способами. А я мечтала о сыне.

К ресторану мы приезжаем за полчаса до намеченного праздника. На входе встречаю Юлю – невесту Руслана, которая командует официантами. Скоро уже начнут подъезжать гости, и все должно быть готово.

– Привет, зайка! – хватает она Александрину на руки.

Пышное розовое платье воздушным облачком взмывает вверх. – Такая красивая сегодня. Это тебе мама делала прическу?

– Баба!

Юлька звонко чмокает ребенка в щечку и говорит уже мне:

– Тоже хочу себе такое чудо. Косички заплетать, бантики. Платьица ходить покупать.

– Ну так в чем вопрос? – улыбаюсь ей.

– Руслана надо как-то подготовить. Он предложение мне три года не решался сделать, тянул. А тут – ребенок!

– Я думаю, что, если ты забеременеешь, он не сбежит.

– Так-то да, но я хочу, чтобы это было не только мое решение, чтобы он тоже хотел. Я же видела, как у Марка Дамировича глаза горели, когда ты беременная ходила. Вот и мне так хочется.

Я смущенно улыбаюсь, мысленно посылая мужу лучики любви и обожания. Он действительно хороший пример для подражания.

Рус замечает нас с другого конца зала, машет приветственно и идет навстречу. Ходить нормально он начал не так давно. Та авария сильно подкосила его в плане здоровья. Почти год он не вылезал из инвалидного кресла и долгие месяцы после заново учился ходить. Ошибка на дороге и высокая скорость не прошли ему даром.

– Усан, Усан! – радостно вопит Александрина и, распахнув объятия, бежит к брату.

Рус живет с Юлей в городской квартире, к нам приезжает нечасто, но отношения с сестренкой у него самые что ни на есть теплые. Он ее любит, и она отвечает ему взаимностью. Руслан даже как-то просил оставить Александрину им на выходные, но Марк не согласился. Сказал, что если скучает – пусть приезжает к нам, потому как у самого время побыть с семьей есть лишь в нерабочие дни.

Кстати, я зря боялась, что Руслан негативно воспримет наш с Марком союз. Он отнесся к новости с пониманием. То ли переварил еще тогда, когда увидел нас целующимися, то ли Юля перетянула его внимание и он увлекся новыми отношениями. В любом случае меня в их семью он принял без обид и претензий.

Да и первые месяцы после выписки из больницы мы жили в одном доме, я как могла помогала ему адаптироваться. Это тоже сыграло свою роль. Тогда же сдружилась с Юлей, которая приезжала почти каждый день, навещая любимого. А когда Руслан, наконец, смог встать с инвалидной коляски и начал ходить, они съехали жить отдельно.

– Привет. Отлично выглядишь! – здоровается он, оценивающим взглядом пробегая по моему внешнему виду.

– Спасибо. Отец не звонил тебе?

Работать вместе с Марком Руслан так и не захотел. Сказал, что бизнес – не его стихия, а преемниками отца должна обеспечить я. Переложил ответственность, называется.

С уличными гонками тоже завязал, вместо этого открыл собственную школу экстремального вождения и вроде бы успокоился. По крайней мере, больше инцидентов пока не было.

– Да уже должен быть здесь. Мы разговаривали с ним около часа назад, он тогда уже выезжал. А вот, кстати, и он, – кивает в сторону выхода.

Я оборачиваюсь, выхватывая взглядом фигуру. Прошло три года с начала нашего знакомства, а Марк ничуть не изменился – такой же красивый, подтянутый, стройный. В строгом черном костюме и белой рубашке.

Разглядываю его, любуясь, пока он идет в нашу сторону. Сердце колотится от предвкушения. Мы уже три года вместе, а наша связь только крепнет. Да и как можно разлюбить такого мужчину, когда у него со всех сторон одни плюсы: заботливый отец, чуткий и понимающий муж, страстный любовник. В нем есть все, что нужно женщине. И мое мнение с годами не меняется, я так же до сих пор считаю Марка идеалом.

– С днем рождения, любимый, – расцветаю в улыбке, когда он наклоняется поцеловать меня.

Вдыхаю свой личный афродизиак.

– Спасибо. Я же не опоздал?

– Нет, ты как раз вовремя. Держи, это тебе. – Протягиваю ему коробку с подарком, где помимо его презента, который я приготовила еще месяц назад, лежит конверт с тестом.

– Еще подарок? Ты меня сегодня уже осчастливила, – подмигивает по-хулигански, напоминая про наше утро, когда я разбудила его минетом, повязав себе на шею красный подарочный бант.

– Тс-с! Тут дети рядом.

– Кстати! Тебя сегодня ждет сюрприз.

– Меня? Сегодня твой праздник.

– Ну, не совсем тебя, но ты порадуешься, я уверен.

– Что ты задумал? – загораюсь любопытством.

– Не я. Степан. Сегодня он сделает твоей маме предложение. Как думаешь, у него есть шанс, что она согласится?

Безопасник Марка уже больше двух лет пытается завоевать расположение моей родительницы. С того самого момента, как я вырвала ее из лап бывшего мужа, он тенью ходит за ней, добиваясь ответного чувства.

Порвать все ниточки с Тимуром оказалось очень трудно. Если бы в моей жизни не было Марка, я бы никогда не справилась с отчимом. Он угрожал, шантажировал, пытался настроить маму против меня. И если бы не вмешательство службы безопасности моего мужа, а конкретно – ее главы, Степана, боюсь, история закончилась бы гораздо печальнее.

В конечном итоге Тимуру пришлось уступить. Он оставил нас в покое, ушел в другую семью, которую скрывал столько лет, а вот мама переживала разрыв долго и тяжело. Мне даже пришлось записать ее к специалистам, потому что затяжная депрессия начала пугать. И все это время рядом с ней всегда был Степан. Друг, надежное плечо, преданный поклонник. Он не давил и не торопил ее.

«Поверь мне, этот парень умеет ждать, – сказал как-то Марк. – Он добьется своего». И был прав. Около двух или трех месяцев назад мама начала отвечать ему взаимностью. Моей радости не было предела. Я ждала этого момента, наверное, больше, чем сам Степан. Он нравился мне как человек. Немногословный, честный, преданный. И я считала, что лучше партии для мамы не найти. Да и Марк хвалил его, а уж мой муж умеет разбираться в людях.

– Ты серьезно?

– Да. Он сегодня поделился. Говорит, уже нет сил терпеть. Хочет окольцевать и забрать ее к себе. Спрашивал, как мы к этому отнесемся.

Я набираю полные легкие воздуха, задерживая дыхание, и радостно выдыхаю.

– Передай, что мы всеми лапами за! Главное, чтобы он отпускал ее к нам хотя бы иногда.

– Отпустит, не переживай.

Гости постепенно начинают прибывать, и мы отвлекаемся. Праздник постепенно набирает обороты. Звучат поздравления, тосты, шутки, смех. В зале собираются только близкие и родные, поэтому атмосфера легкая и непринужденная.

В какой-то момент Александрина тянет отца к столу с подарками, требуя начать открывать коробки. Для ребенка неважно, что внутри: она любит сам процесс распаковки, и отец уступает ей. Договаривается, что они сейчас откроют один, а остальные будут просматривать дома.

– Мамин! Давай мамин, он самый большой! – просит она.

– Ну, давай мамин, – соглашается Марк.

Они аккуратно снимают упаковочную бумагу, доставая картину с нашим семейным изображением: мы с Марком и наша дочь крупным планом. Фишка этого портрета в том, что он состоит из сотен маленьких фотографий, где запечатлены я, Марк, Александрина по отдельности и вместе в разные периоды жизни. Много-много самых разных фото, которые в итоге сливаются в одно главное. Я почти месяц отбирала для этого подарка кадры из нашей жизни.

– Ого, как касиво! – восхищенно восклицает дочь, тыкая пальчиком в каждый элемент.

– Вау! – комментирует Рус, замечая картину. – Зачетный презент. Надо Юльке такой заказать на днюху.

Марк долго разглядывает сей шедевр, и по его лицу я вижу, что угадала с подарком. Он не просто доволен – он восхищен!

– Пап, а тут еще есть, – замечает дочка мой конверт с тестом.

Подает отцу.

Марк удивленно выгибает бровь, глядя на конверт. Он знает, что деньги мы друг другу не дарим: слишком банально.

– Откроешь дома, – тихо подсказываю ему.

Но он без подсказок догадывается, что внутри. Стискивает меня в объятиях так, что хрустят кости.

Иногда мне кажется, что мой муж умеет читать мысли. Мои, во всяком случае, точно.

– Раздавишь, – смеюсь в ответ.

– Спасибо! – выдыхает на ухо таким тоном, что мурашки бегут по всему телу.

Я прижимаюсь щекой к его плечу, смакуя минуты счастья. И пусть вокруг грохочет музыка, пусть веселятся люди, мне кажется, что в этот момент мы с мужем существуем где-то в параллельной вселенной. Где-то там, где в эту минуту мы одни и вокруг нас воздух искрится счастьем и волшебством.

Порой я вспоминаю слова Марка, сказанные им, когда он хотел отвернуть меня от себя. О том, что он не романтичный, что не хочет детей, не дарит цветы. Возможно, он и был таким до меня, раз с уверенностью заявлял об этом, но со мной это совершенно противоположный человек.

– Минуточку внимания! – звучит в микрофон голос Степана. Музыка стихает, гости замолкают, с интересом глядя на невысокого коренастого блондина.

Я тычу Марка в бок.

– Началось?

– В первую очередь хочу поздравить нашего юбиляра с днем рождения, – торжественно начинает он. – Марк, ты знаешь, что красиво и стихами я говорить не умею, поэтому просто от всей души хочу пожелать тебе успехов в бизнесе и долгих счастливых лет жизни с красавицей-женой. Я очень рад, что ты нашел свое сокровище. Береги ее, люби и не отпускай! А еще, раз сегодня здесь собрались все свои, пользуясь случаем, – делает паузу, немного теряясь. С волнением ищет в толпе знакомое лицо. – Нина, ты знаешь, я давно ждал этого момента. Ты очень дорога мне, ты… я…

– Ты бы хоть помог ему со вступительной речью, – шепчу на ухо Марку, – он же сейчас все провалит!

– Чем я ему могу помочь? – смеется муж, отвечая шепотом.

– На листочке написал бы заранее, заставил бы выучить.

– Нина, ты станешь моей женой? – пропуская признания и красивые речи, произносит Степан.

Я и все присутствующие переводят взгляды на мою маму, которая, кажется, еще не поняла, чего от нее хотят. А когда доходит, она, как девчонка, заливается румянцем.

Я смотрю на нее, на Степана, который стоит перед ней на одном колене, с кольцом в протянутой руке, и слышу, как гости постепенно начинают хлопать в ладоши, поддерживая их пару.

У самой глаза на мокром месте от радости за них, а когда мама после минутной растерянности все же соглашается, кивая «да», и вовсе не могу сдержать слезы.

Степан на эмоциях надевает любимой кольцо на палец, берет ее на руки и уносит из зала.

– Куда это он? – смотрю ему вслед. – Что? Уже? Потащил к себе? Так сразу?

Марк с извиняющейся улыбкой разводит руками, мол, а чего ждать? И без того мужик терпел столько времени.

– Не, ну так-то да, – соглашаюсь нехотя.

– Оставь их. Лучше порадуйся: у них сейчас самый медовый месяц. Да и принуждать твою маму никто не будет, ты сама знаешь, что Степану важно ответное чувство. Он ждал и добивался любимой женщины не для того, чтобы брать ее силой.

– Согласна.

– Хочешь, я тебя тоже так утащу домой? – подмигивает заговорщицки. – Поверь, всем и без нас уже весело, они даже не заметят. Александрину Руслан заберет. Он уже давно просит отпустить ее к ним. Попрактиковаться. Чтоб к тому времени, когда Юлька забеременеет, у него уже был опыт.

– А он хочет детей?

– Говорит, что да. Созрел.

– Надо Юльке шепнуть по секрету!

– Ну так что? Хочешь?

– Конечно, хочу! – киваю уверенно.

И, не дожидаясь пока он возьмет меня, как обещал, на руки, с предвкушением веду его к выходу.