Моника Эндерле Пирс

Кости внутри

(Воительница и маг — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

ОДИН

Ночь была такой, когда воры и возлюбленные ускользали в открытые окна, беря не свое. Такой, когда короли ощущали свою смертность, планируя убийства, а волшебники варили зелья и поднимали мертвых. В такую ночь Галина проснулась, не зная, что ее разбудило, пытаясь сбежать от кошмара, который окутал ее худшими страхами.

Она смотрела на тени комнаты, сжимая кулаки, холодок растекался по ней, сон таял, как дым на ветру. Она встревоженно повернула голову. Гетен спал рядом с ней, его профиль озарял тусклый свет огня в камине. Преждевременная седина была на висках, и короткие пряди там мерцали от сияния пламени.

Он бормотал во сне, хмурился, повернулся к ней, двигая одеяла. Она прильнула к нему, отгоняя прохладу сна, ощущая жар, который они делили, когда соприкасались.

— Почему ты не спишь? — сон и тревога звучали в его голосе.

Она опустила ладонь на его грудь и спросила:

— С каких пор сон стал предзнаменованием?

Гетен открыл глаза.

— Снова?

Она повернулась на спину и провела ладонями по своим спутанным рыжим волосам.

— Если бы я помнила детали, может, разобралась бы в этом, и сон ушел бы, — она вздохнула. — От этого я ощущаю себя беспомощно. Словно я не могу ничем управлять.

— Может, это послание.

— Фу, не говори так. Это не помогает.

Он взял ее за правую руку, рассеянно потер черное кольцо на ее безымянном пальце.

— Давай я наложу на тебя еще тень.

Галина со стоном села и посмотрела на камин.

— Мне не нужна защита от сна, который возвращается, потому что я тревожу его как рану.

Он погладил ее спину. Его ладонь была теплой и успокаивающей сквозь ее белую ночную рубашку, и она опустила голову, наслаждаясь его прикосновением.

— Когда ты в прошлый раз дала мне защитить тебя, это оказалось мудро.

Она посмотрела на него. Сияние огня озаряло его лицо — сильный нос, полные губы, точеные скулы.

— Защищай меня от мечей и чар. Маг, а не от моего воображения.

— Я пытаюсь защитить тебя от Валдрама и твоего брата. Они не будут отсиживаться дома долго. Вскоре они соберут армию и отправятся на юг.

— Я в курсе.

— Я просто хочу, чтобы ты была живой.

Она щелкнула его по подбородку со щетиной.

— Ты слишком много переживаешь. Илькер не пойдет против меня на поле боя.

Он опустил голову, поцеловал ее обрубок мизинца и безымянный палец на левой ладони.

— Он не должен. Армии Урсинума и Налвики вместе с лесными ведьмами и магами и крикунами Валдрама объединятся, и эта сила будет направлена против нас обоих. Ты знаешь, что преимущество не на нашей стороне.

— Король Илькер только болтает. Он не любит сражаться. Его мир — комфорт его двора и тихий храм его Одного бога. Он не пойдет против меня на кровавом грязном поле. Вот увидишь.

Гетен сел.

— Ты читала послание Вики. Налвика собирает крестьян. Армия Скорвалы закрыла границы от вторжения. Армия Урсинума попадет под влияние Валдрама, Галина. Твои земли уже заняты.

— Потому что это уже не мои земли! — она плюхнулась на подушки, скрестив руки, хмурясь. — Спасибо, что напомнил.

Он убрал кудри с ее лица.

— Правда неприятна.

— Гетен… — Галина убрала его руку с лица, но сжала, хоть хватка была неровной из-за пострадавших от войн пальцев. Она поймала его взгляд. — Мы с тобой ничего не можем поделать посреди ночи.

— Я добавлю еще тень к тебе завтра перед тем, как ты поедешь в Гвинкардарнлей.

— Это сделает тебя счастливым?

— Счастливее, хоть ты и не даешь мне поехать в замок твоей матери с тобой.

— Мы уже обсуждали это, — она погладила его челюсть. — Не будем повторять. Фэдди и Элоф нуждается в защите тут больше, чем я в Сурквей. Гвинкардарнлей хорошо защищен. Я хочу увидеть маму и встретить младшего брата до того, как поеду против Валдрама. Мне нужно знать, кого они поддерживают, меня или Илькера.

— Не заставляй их выбирать между дочерью графини и сыном королевы.

— Конечно, не буду. Я надеюсь, что они нейтральны. Я не хочу, чтобы королева Амброзина и моя мать вмешивались в это. Они все еще горюют из-за смерти нашего отца от рук Валдрама.

Он склонился и нежно поцеловал ее.

— Ты решительная женщина, леди Риш.

— Да, — она зевнула. — И сонная, лорд Риш, — она закрыла глаза.

Его пальцы оставляли после себя жар, он вел ими по ее голым плечам, по серебристым шрамам, выпуклостям костей и мышц. Его пальцы задевали веснушки и шрамы.

— Обожаю силуэт твоего тела, — прошептал он. — Я вижу историю на твоей коже.

— Щекотно, — она заерзала. Его таз идеально прилегал к изгибу ее ягодиц.

— Прости.

— Ты не жалеешь.

В словах звучала улыбка, он ответил:

— Ты права.

Гетен и Галина разжигали силу друг в друге. Его первое прикосновение лишило ее разума и дыхания. Жар и похоть горели в ней, отражая пыл его реакции. И он спас ее, когда Валдрам украл почти всю ее магию крови, чуть не убив ее. Своей магией Гетен разжег магию крови в ее венах, послал ее по венам с силой их связи.

Магия соединяла их, хотя Галина не понимала, как.

Магия крови текла в венах Галины. Она защищала ее в бою, делала ее хорошим лидером, но она не могла колдовать или призывать тени, как мог ее муж. Она не понимала зверей, не брала силу из их духов, как он. Но когда Валдрам брал ту магию из нее, она ощущала, как ее жизненная сила угасала при этом. Ее магия крови и душа были переплетены.

Она поймала пальцы Гетена и поцеловала его ладонь.

— Вы, сэр, просто проблема.

— Тогда мы — идеальная пара.

Она рассмеялась и повернула голову. Он ответил поцелуем, которого она хотела, а потом прижал ладонь к ее бедру, притянул ее к себе и удовлетворенно вздохнул.

Галина вдохнула. Ее муж пах медом, воском, травами после варки зелий, а еще сексом, дымом и медовухой от их вечера вместе. Она снова закрыла глаза.

Цитадель Ранит была тихой летней ночью, и только шум волн вдали был голосом ночи.

Нежное движение тела Гетена убаюкивало ее, его дыхание стало медленнее и глубже. Но она не могла уснуть. Сон напоминал ей, что война была близко, и она не могла управлять своей судьбой. Или его. Как бы она ни боролась ради этого.

Галина была инструментом богов и ее народа. Она надеялась, что хорошо послужит обоим, восстанови мир в Кворегне и будет тихо жить рядом с Гетеном.

Поражение было немыслимым.

ДВА

— Что насчет этого, господин Гетен?

Гетен взял баночку у своего ученика, Элофа.

— Это целебная мазь, которую я попросил сделать? — он обмакнул мизинец в теплую желтоватую мазь, вытер его и кивнул, когда кожа с покалыванием похолодела, а потом онемела. Он понюхал баночку, сморщил нос и кашлянул. — Чуть перегнул с маслом белой розы, но все же эффективно. Как долго длится онемение?

— Как долго?

Гетен приподнял бровь, глядя на мальчика.

— Ты его не проверил.

Элоф поморщился и опустил плечи, выглядя как собака, ждущая удара.

— Я забыл, — сказал он слабым голосом. Он чуть подрос за четыре месяца с тех пор, как Гетен нашел девятилетнего слугу, прячущегося с принцессой-подростком Налвики в доме лесной ведьмы.

Гетен поднял палец, онемевший до первой фаланги.

— В идеале — шесть часов. Если дольше, я научу тебя другой формуле.

— Простите, господин.

— Не извиняйся. Будь умнее. Целитель всегда проверяет свои лекарства на себе, а потом дает их пациентам. Ты хочешь быть целителем или калечить?

— Целителем, как моя тетя Лаума. Больше всего.

— Тогда не пропускай этапы. Ты запомнил заклинание, которое я тебе дал?

— Да, ваша светлость.

— Хорошо, — Гетен вытащил маленький кинжал из-за пояса. — Докажи, — он подмигнул принцессе Фэдерике, сидящей на небольшом диване под единственным окном в мастерской, и провел клинком по ладони. После нескольких месяцев проверок Элоф оказался хорошим кандидатом на работу Магода в Раните, а потом он стал учиться и искусству исцелять у Гетена.

— Что вы делаете? — глаза мальчика были огромными от крови на ладони Гетена.

— Проверяю тебя, — он протянул руку. — Исцели это, — он кивнул, когда мальчик уставился на порез. — Представь рану в голове, пока будешь произносить заклинание.

— Я… — Элоф запнулся. — Вы уверены, что я смогу сделать это?

— Уверен, — кровь капала между его пальцев на камин, он отвел ладонь так, чтобы не запачкать рукав. — Сосредоточься на работе. Поверь, что исцелишь это, пока произносишь заклинание, — он посмотрел на встревоженного Элофа. — Я не дам тебе ошибиться.

Мальчик кивнул и смотрел на рану. Он нахмурился, посмотрел на Гетена и спросил:

— Можно коснуться вашей ладони, ваша светлость?

— Если это тебе поможет.

Элоф сосредоточенно прижал ладони к ладони Гетена, закрыл глаза и произнес заклинание. Зеленый свет замерцал вокруг его пальцев. Последовали тепло и покалывание. Мальчик посмотрел на свою работу, его голос дрогнул.

— Сосредоточься, — повторил Гетен.

Элоф кивнул, и чары усилились, сияние стало ярче, теплее. Кожу Гетена тянуло. Элоф открыл глаза и отпустил ладонь наставника.

— Получилось? — прошептал он.

Гетен вытер ладонь и показал ее ученику, там был розовый выпуклый след на месте свежей раны.

— Успех.

— Получилось? — Элоф радостно завопил. — Я это сделал! — он с улыбкой повернулся к остальным. — Видела, Фэдди? Я исцелил ладонь господина Гетена.

— Молодец, — отметила юная принцесса, стараясь звучать взрослее, чем в свои почти тринадцать лет, оторвав взгляд от вышивки.

Одруна сказала:

— Я говорила, что в тебе есть магия, — она отдыхала на диване рядом с ее подругой-воительницей, Марьей, точила кинжал, кольца в ее темных косах позвякивали, когда она двигала головой. С коричневой кожей, голубыми глазами и шрамами, скорваланка Одруна Склаар была заместителем в Ордене Красных клинков, небольшом собрании верных солдат и убийц, которое организовала Галина во время Войны ветров. Воительницы в Раните защищали принцессу Фэдерику Жанну Бурсук от ее безумного отца, короля Налвики Валдрама. Их пронзительные взгляды, острые клинки и дисциплина показывали, почему Галина доверила им жизнь девочки.

Элоф сжал ладонь Гетена и осмотрел свою работу, вертя ее, тыкая рану.

— Зажило не полностью, — сухо отметил Гетен, и мальчик отпустил, быстро извинившись. — Мазь? — он кивнул на баночку.

— О! Точно, — Элоф схватил ее со стола и зачерпнул хорошенько, но замер, когда Гетен покачал головой.

— Нужно немного, если ты все сделал по формуле.

Мальчик кивнул, вытер большую часть об внутреннюю сторону края баночки, а потом намазал тонким слоем вдоль раны. Он побежал на поиски бинта для ладони Гетена. Вернувшись и перевязав ладонь, он огляделся в маленькой библиотеке Ранита.

— Фэдди, дай я тебя порежу.

— Что? Нет! — она хмуро посмотрела на него, игла для вышивки замерла и блестела.

— Давай. Будет больно всего минуту. Обещаю, я быстро это исцелю.

Одруна и Марья рассмеялись. Гетен покачал головой.

— Это не повод ранить людей, — сказал он. — Целители исцеляют, помнишь?

Элоф опустил взгляд, смутившись.

— Простите. Я просто хотел потренироваться.

Фэдди фыркнула и величаво приподняла голову.

— Так тренируйся на себе.

Мальчик схватил кинжал со стола и провел им по пальцу.

Гетен издал неодобрительный звук, но новая способность очаровала Элофа.

Скорваланка ухмыльнулась.

— Думаю, вы делали так же, когда научились этому, лорд Риш.

Он посмотрел на нее невесело.

— Нет, за меня это делал теневой маг Шемел.

Элоф поднял взгляд, сделав еще порез на мизинце.

— Если ваш наставник исцелял ваши раны, как вы научились сами это делать?

— Он их не исцелял, — ответил Гетен. — Он их делал. И чем больше было крови, тем ему веселее.

— О, — Элоф посмотрел на свои раненые ладони.

Гетен стал успокаивать мальчика, что он не станет подражать мертвому наставнику, а потом что-то ощутил. Он повернулся и вышел и библиотеки, направился во дворик цитадели.

Дверь скрипнула, Одруна вышла за ним.

— Что там?

— Кто-то у края моих чар, — он прошел в конюшню и быстро прицепил седло к Ремигу.

— Друг или враг?

— И то, и другое. Я ощущаю раздражающее присутствие капитана Таксина.

Ее глаза расширились.

— Вы его ждали?

— Нет.

Бывший капитан Галины был ревнивцем, который не скрывал презрение к Гетену, но он хотел только добра Галине. Гетен презирал и восхищался им в равной мере.

— Оставайтесь с детьми, — он запрыгнул в седло, направил Ремига бежать, Одруна открыла для него калитку.

Густой туман окутал Серебряное море и забрался на сушу. От тумана Гетен помрачнел, влага липла к Хараяну, туман окутал высокие деревья леса, и густые заросли казались страшнее обычного. Даже цитадель Ранит на вершине холма не сбежала от покрова тумана.

Хотя Гетен не видел дальше носа Ремига, он и лошадь знали тропу по лесу. Они легко мчались по ней к линии черных камней, окружающей лес и отмечающей опасные чары Гетена и конец его гостеприимства для многих, кроме некоторых. Он был магом солнца, Хранителем границы Пустоты — Херра-томрума — некромант с плохой репутацией, заслуженной не его действиями, а чудовищными поступками его многочисленных предшественников. Но у такой репутации были преимущества для человека, который предпочитал общество зверей холма и пчел на своей пасеке большей части людей Кворегны.

Капитан Таксин был не из тех, кого Гетен принимал с радостью, но мужчина был верен Галине, и они сохраняли напряженный мир. Но она уехала к матери в Сурквей за Серебряным морем, и Гетен не мог представить повода для неожиданного визита Така.

Тьма туманного леса посветлела, деревьев у границы чар было меньше. Гетен замедлил Ремига до ходьбы. Фигуры двигались за камнями, становились четче, пока он приближался.

— Капитан Таксин, — позвал он. — Что привело вас в Ранит?

Капитан стражи замка Харатон с обветренным лицом в шрамах стоял за невидимыми чарами.

— Вы бы знали, если бы не проклятый туман, — ответил он.

Трое солдат в сине-серой форме Бесеры были с Таком. Гетен поразился, заметив золотой лиминт с четырьмя лепестками — символ королевской семьи Риш, его семьи — на их накидках. Он тут же посмотрел на других в их отряде — трех женщин и маленького ребенка. Все были в одежде слуг, но двое, которые стояли прямо, были темноволосой девушкой с темными веснушками и младенцем с черными волосами на ее руках.

— Церис? — Гетен поразился, увидев на пороге жену брата и его сына. Он убрал чары щелчком пальцев и заклинанием, махнул им проходить к нему. — Уже безопасно.

Все прошли в лес Хараян, и Гетен поднял чары, собрал группу и перенес их во двор цитадели заклинанием перемещения. Королева Бесеры побелела и пошатнулась, когда янтарный свет магии и туман открыли стены Ранита. Гетен поймал ее. Солдаты тихо ругались, молились от вида каменных рычащих демонов и черепов.

Принц Герезель поднял кудрявую голову с плеча мамы, огляделся большими глазами и сказал:

— Еще, дядь Геден.

Гетен забрал племянника у королевы Церис.

— Позже, когда ты поешь и поспишь. Будет много времени на магию и трюки, — он повел группу на кухню со двора.

Одруна встретила их там. Она поклонилась королеве, когда он представил их. Ее улыбка Таксину была хитрой — у них была приятная история — но она держала ладонь на рукояти меча, глядя на солдат в крови и саже.

Гетен устроил королеву и капитана за обеденным столом. Две женщины с королевой были фрейлиной и няней Герезеля. Элоф принес хлеб и сыр, фрукты и медовуху. Марья кормила солдат на кухне. Фэдди пряталась, как ей и сказали делать, когда прибывали незнакомцы.

Гетен сел с племянником на коленях. Мальчик радостно впился в еду.

— Иствит пал?

— Урсинум захватил его, — мрачно ответил Таксин.

Церис взяла кусок хлеба, протягивала кусочки сыну, но сама ела мало. Она поправила бежевое платье вокруг ног. Подол был в воде и грязи, в крови и пепле. Она была хрупкой и изящной, с темными глазами, узкой полоской коричневых веснушек на носу и щеках, тонкие бесеранские полоски огибали ее шею, ключицы и у выреза ее поношенного платья. Она была красивой, но плохо разбиралась в политике и войне.

Она выглядела храбро, но дрожь в голосе выдала ее, пока она рассказывала историю:

— Армия Урсинума появилась из тумана пять дней назад. Отряды Бесеры браво бились насмерть, но деревни вокруг были сожжены, и напавшие пробрались в цитадель, когда король приказал нам бежать.

Гетен накрыл ее ладонь своей.

— А мой брат?

Таксин ответил:

— Король Зелал забрал выживших стражей в горы Иствит. Он нападет на отряды Илькера и Этериаса, когда они пойдут дальше. Мы сожгли их корабли, так что отступать им придется долго по выжженной траве в окружении врагов.

— Налвика была вовлечена? — спросила Одруна.

— Они не участвовали в атаке, — ответил Таксин.

Гетен разглядывал капитана.

— Как ты оказался защитником королевы Церис?

— Мои люди и я отследили крикуна до Иствита. Мы не могли поверить глазам, когда войска Урсинума высадились на берег и подожгли рыбацкие деревни Бесеры. Мы поспешили к цитадели Иствит, чтобы предупредить короля Зелала.

— Они спасли многие жизни, — сказала Церис, благодарно глядя на Таксина.

— Если Зелал был предупрежден заранее, почему крепость пала? — спросил Гетен.

— Измена, — ответила она. — Кто-то открыл Восточные врата из цитадели.

Гетен резко вдохнул.

— Кто?

— Мертвец. Его товарищи убили его, но Урсинум успел пробраться, — объяснил Так.

Гетен встал.

— Я еду в Иствит. Если силы Илькера там, я прослежу, чтобы они уже не могли ступить на землю.

Это была не его роль. Херра-томрума должен был защищать всю Кворегну, а не одно королевство. Его наказывал Скирон, бог смерти, за его вмешательство. Но он не мог стоять в стороне и смотреть, как брат его жены уничтожает его родную землю и его семью. Особенно, когда атака последовала из-за лжи и манипуляций мертвого наставника Гетена.

Он прошел к комнатке возле комнат слуг, где он хранил вещи для путешествий. Он схватил короткий плащ с капюшоном с крючка на стене и накинул его на голову. Его ладони замерли.

Церис заставила его подумать о Галине.

Души питали магию Гетена — звериные и людские — хотя больше сил он получал от человека. Но жизненная сила человека быстро вызывала зависимость. И величайший источник этой силы был редкой душой с магией крови, как у его жены.

Гетен скучал по Галине. Он скучал по ее силе, остроумию, упрямству. Он скучал по ее красивому телу со шрамами.

И он скучал по магии крови в ней, связанной с ее душой.

Магия крови Галины очаровывала. Это пугало Гетена. Это заставляло его сомневаться в природе его любви к ней. Но он не собирался терять жену из-за желания некроманта. Он пожертвует собой, но не навредит ей.

От топота сапог Гетен повернулся. Одруна и Таксин вошли в комнату, когда он надевал кожаный жилет.

— Я с вами, — сказала скорваланка.

— Нет, вам нужно защищать двух королев и кронпринца, — он взглянул на Таксина и добавил. — Вам обоим.

Так протянул руку Гетену.

— Я снова рад, что знаю вас, ваша светлость.

— И я разделяю эту незавидную участь, — ответил Гетен и пожал ладонь мужчины.

Одруна сказала:

— Мы будем защищать их жизнями.

— Я знаю, — заклинание перемещения окружило Гетена, потянуло за капюшон его плаща. Он перенесся из небольшой кладовой Ранита в просторный двор Иствита.

Он знал, что ситуация в Бесере была мрачной, еще до того, как его ноги задели землю. Чары опустились вокруг него вихрем красных углей и черной сажи.

ТРИ

— Илькер лишил тебя титула, — сказала королева Амброзина, отложив вышивку и глядя на Галину со своего места на серебряном диване в Гвинкардарнлее.

Янтарный свет заката проникал в высокие окна замка, птицы пели на деревьях в саду, искали место получше для ночлега. Галина щурилась от ярких лучей солнца, разглядывая решетку на окне, украшенную бриллиантами. Она была клинком, ждущим особое горло. Лидером, которому нужна была армия, монстром, желающим отомстить.

— И он захватил мои земли, — добавила она. Аревик за ней вышивала, а их мать укачивала младенца-кронпринца.

Замок стоял на вершине утеса Сурквей, окруженного горными деревушками и золотыми каштанами. Из восточных окон замка обычно было видно реку Северную Сельгу, Кхару, заснеженные горы Валмериан, тянущиеся с севера на юг. Но сегодня тяжелый туман собрался у утеса, закрывая все, кроме вершин деревьев и высоких пиков. Туман бурлил, как эмоции Галины, и она отвернулась от мрачного вида.

Королева-вдова Урсинума, Амброзина, смотрела на дочь своего мужа, забыв о вышивке на коленях.

— На каком основании? — спросил она. Ее седые волосы были собраны на голове как корона, их удерживали шпильки с черными жемчужинами. Она была в сером шелке, хотя период скорби по убитому королю давно прошел.

Галина опустилась на диван рядом с Аревик. Она вытащила длинный меч из ножен и выудила точильный камень из сумки на полу. Она опустила тряпку на юбку бежевого платья и зеленую накидку, начала точить клинок. Он пел, пока она водила камнем по его длине.

— Он считает, что сила мага солнца помутила мой разум, заставляет меня действовать против интересов Урсинума.

Небольшая, но грозная, королева-вдова смотрела на Галину темно-зелеными глазами, твердыми, как нефрит Телеянска.

— Твой брат винит тебя в том, что тобой управляет твой новый муж.

Если отец Галины был Королем-медведем, его жена была змеей, ждущей в высокой траве, чтобы напасть на того, кто угрожает ее логову. Король Вернард управлял армией, казалось, и королевством. Но внутренний круг знал, что Амброзина управляла казной, а потому и Медведем. Вернард мало что делал без жены. Их сын, Илькер, недавно коронованный король, не выучил этот урок.

— Я еще не встречала мужчину, который может управлять Галиной против ее воли, — сказала Янте с презрением в мелодичном голосе. Она сидела слева от Галины, ее сын, принц Вернард, был у ее груди. С волосами, глазами и веснушками цвета земли на светлой коже, красота супруги короля Вернарда отвлекала дураков от ее ума. Если Амброзина управляла казной короля, но графиня Сурквей сжимала его за яйца, пока он жил. Она дала ему пятерых детей, включая Галину и Аревик.

— Илькер не должен был наказывать тебя за то, чего ты не делала, — твердо отметила Аревик.

— Верно, — отметила королева. — Это точно обидно, — добавила она, скрывая эмоции на лице.

— Да. Я билась сильнее него за землю и титул, — Галина перестала точить меч. — Но не это тревожит меня больше всего.

— Тогда что? — спросила ее мама. Графиня была светлее королевы при дворе Урсинума, но она не была мягче Амброзины.

— То, что мой брат сомневается в моей верности Урсинуму и нашему отцу.

Аревик кивнула.

— Нет слуги королевства вернее, чем Красный клинок, и Илькер знает это.

Амброзина сказала:

— Что нашло на моего глупого сына?

— Некромантия вскружила голову, — ответила Галина.

Амброзина пронзила ее взглядом.

— Твоего нового мужа?

— Нет, Валдрама, — ответила Аревик. Галина и ее сестра получили от отца рыжие волосы и светлую кожу, но младшая Персинна была с неземной красотой и мелодичным голосом их матери.

Янте вдохнула, воздух шипел сквозь зубы, они с пониманием переглянулись с королевой.

— Так Валдрам Бурсук унаследовал способности его дяди Шемела.

Галина сказала:

— Да, и его обучил этот мертвый теневой маг в тайне ото всех.

— Мальчишка скользкий, как слизняк, и ядовитый, как сорняк, — буркнула Амброзина. — Он никогда мне не нравился, — она перевела взгляд с Галины на Аревик. — Ты веришь истории твоей сестры о нападении Валдрама на нее в Древье Линне? Ты веришь, что он в ответе за смерть короля Вернарда?

— Абсолютно, — ответила младшая принцесса Урсинума. — Я не могу подтвердить то, что не видела лично, но Галина не стала бы врать о таком, как бы сильно она — мы — ни ненавидела бы Валдрама.

Янте и Амброзина кивнули.

— Я ценю поддержку сестры, ваше высочество, но мне нужно, чтобы вы и моя мать верили в мои обвинения в сторону выскочки из Налвики.

Амброзина продолжила вышивку.

— А мы могли не поверить?

Галина вздохнула.

— Редкие верят, но… — она запнулась.

— Что? — спросила Янте.

— Но мне сложно верить, что чье-то сочувствие искреннее, — она взяла сестру за руку и добавила. — Кроме Аревик и ее доброго мужа, — она продолжила точить меч. Свет сверкал на краю клинка.

Амброзина ответила:

— Я — не все, дитя, и Илькер был моим сыном, а потом стал королем. Я знаю его ограничения.

Янте добавила:

— Твоя репутация Красного клинка опережает тебя, дочь, как и ваша с Валдрамом история.

Галина опустила голову, ощущая благодарность.

— Потеря поддержки Илькера и его обвинения задели меня сильнее, чем вы знаете.

Янте вздохнула. Она рассеянно теребила круглую брошь, которую всегда носила. Символ любви короля Вернарда, там был золотой медведь с гранатовыми глазами, окруженный бежевыми соловьями.

— Твой брат всегда поддерживал тебя, защищал, особенно, от Валдрама. Так что он бросил бы тебя только из-за магии и манипуляции.

Галина кивнула.

Далеко от королевского двора в Татлисе и конфликта Валдрама, Гвинкардарнлей укрыл Янте и маленького принца Вернарда, мать и дитя успели сблизиться. Графиня ушла в свой замок после похорон короля, горевала из-за убийства единственного мужчины, которого она любила. Королева Амброзина присоединилась к ней, не хотела оставаться в Татлисе, где придворные старались привлечь внимание Илькера. В пустоте без королевы и супруги Вернарда король Валдрам повлиял на нового короля Урсинума, к недовольству Галины.

Слуги зажгли в комнате свечи и жаровни, и Галина провела тканью по мечу и стала разглядывать в поисках коррозии. Не обнаружив ее, она убрала оружие в ножны и вернула ткань и точильный камень в сумку. Ладони болели. Она размяла пальцы, похрустела костяшками. Ее ладони видели много войн, были в шрамах, мозолях, на левой ладони не все пальцы были целыми, на правой было черное кольцо. Бой придал облик ее ладоням, как и сделал ее тело подтянутым и мускулистым, а разум — острее меча. В этой комнате благородных дам Галина выделялась. Она снова была женщиной с веснушками при дворе Урсинума, где ее обзывали и не уважали, пока она не стала ломать кости и побеждать.

Может, она не должна была удивляться, что ее снова прогоняли.

— Валдрам создал новые шрамы на твоих ладонях? — спросила Амброзина.

Галина подняла взгляд, потрясенная своими темными мыслями. Она посмотрела на розовые шрамы проколов на ее ладонях.

— Да, ваше высочество. В Древье Линне.

— Чтобы забрать твою магию крови? — ее мать подвинула наевшегося принца к плечу и нежно похлопала по его спине. Галина кивнула, и графиня сказала. — У твоего отца была магия воина, как и у твоего деда. Она не передалась стороне Валдрама.

— Алчный наглец, — отметила Амброзина. — Валдрам хотел силу, но презирал то, что она появилась у бастарда.

Мать Галины и королева много раз поддерживали ее, когда ее отец недооценивал ее, потому что она была девушкой. Но Янте и Амброзина всегда верили в нее.

— Ты самая сильная из его детей, — сказала ей королева, когда она была юной, и ее братья снова бросили ее и уехали к приключениям, а король сказал, что так и должно быть, когда она пожаловалась.

— Девушкам место в покоях. Юношам — на поле боя, — сказал он.

— Еще чего, — сказала Галина и получила пощечину за грубый ответ.

Амброзина нашла ее, когда она баюкала распухшую губу.

— Мы с твоей матерью принимаем тяжелые решения, — сказала ей в тот день королева. — Твой отец — голос, который произносит их, но мы решаем, кто живет и умирает, кто достоин поддержки и золота Урсинума, а чье место в канаве. Однажды король Вернард признает силу своей старшей дочери. Однажды ты будешь в короне.

— Я не хочу корону, ваше высочество. Я просто хочу приключений, как у ребят.

Амброзина посмотрела на нее нефритовыми глазами.

— Это у тебя тоже будет, дитя.

Галина вздохнула. Она не просила о таком приключении, как конфликт с Валдрамом и Илькером. Опасность росла, давила на нее. Она посмотрела на ангельское лицо принца Вернарда во сне.

— Никто не в безопасности, пока у Валдрама корона Налвики, — сказала она, — особенно дети Кворегны. Но редкие предлагают помощь.

Амброзина оскалилась.

— Они трусы, — она вышивала черный шелковый платок, добавляя пять рыжих медведей, глядящих на большого рыжего медведя. Платок был подарком для маленького принца.

— А Айестра? — спросила Аревик. — Король Данас согласился предоставить отряды?

— Нет. Он только признал мой брак, — ответила Галина.

— Но Данас в долгу перед тобой, — Аревик нахмурилась и отложила вышивку. — Айестра в долгу перед тобой. И все четыре королевства!

— Он предложил несколько кораблей, — Галина погладила нежно янтарные волосы принца Вернарда, стараясь не будить его. Она завидовала спокойному сну брата.

— Тебе нужны солдаты, а не корабли, — заявила Аревик и вернулась к вышивке. — Несколько лодок не остановят Валдрама.

— Я не буду смотреть в зубы дареному коню.

— Конечно, если он стоит задом, — буркнула Амброзина, и Галина рассмеялась.

Сумерки наступили в мире за окнами. Слуги задвинули золотые бархатные шторы и сделали ярче огонь в камине. Дворецкий графини подал мульсум, напиток, который Гетен делал из меда, белого вина и воды. Галина взяла это с собой, зная, что мама любила напиток.

— И давно у тебя интрижка с этим магом солнца? — королева Амброзина смотрела на Галину, ее темно-зеленые глаза хитро блестели. — Надеюсь, годами.

Янте захихикала. На лице Аревик сменялись ужас и изумление.

Галина замерла, не сделав до конца глоток.

— Прошу прощения, ваше высочество, — она опустила бокал. — Интрижка?

Амброзина осушила бокал, вытерла мульсум с губ и сказала:

— Не веди себя потрясенно, Галина. Ты же не из робких. Маг вовремя спустился с темной башни Ранита и присоединился к остальной Кворегне. Он провел слишком много времени взаперти с зельями и магией. А мир в это время почти развалился, — она покачала пустым бокалом, и слуга поспешил наполнить его. Она осушила бокал залпом, проглотила и посмотрела на Галину, пока слуга наливал ей еще. — Ну?

— Мы встретились прошлой осенью, когда Его величество приказал мне провести переговоры с Гетеном, чтобы он не поддерживал Бесеру во время соляного кризиса.

Янте сказала:

— Дай угадаю, Вернард сказал принести ему верность лорда Риша или его голову.

— И ты растерялась, чью голову он имел в виду, — добавила Амброзина. Обе женщины рассмеялись, даже Аревик хихикала.

Галина посмотрела в глаза королевы и сказала:

— Я решила, что понравилось и то, и то.

— Молодец, Красный клинок, — сказала королева, ее изумление превратилось в удовлетворение. — Янте и я говорили твоему отцу, что тебе нужно выйти за Гетена Риша. Упрямый дурак игнорировал нас годами.

— Точно, — согласилась Янте. — Зарывал себя все глубже с каждым брачным контрактом, который хотел навязать тебе. Мы говорили ему, что мужчина, за которого ты выйдешь, должен быть опаснее тебя, и только Херра-томрума подходил.

— А змей Валдрам Бурсук — нет, — добавила королева, когда прозвучал гонг, зовя их на ужин. Она допила третий бокал и прошла по комнате, чеканя шаг. Как Галина, Амброзина славилась способностью спаивать солдат и важных лиц, побеждая их в кости и расслабляя их языки, чтобы узнать государственные тайны.

Поев, женщины ушли в свои покои. Галина уже переоделась в ночную рубашку, когда ее вызвали в покои ее матери. Она замерла на пороге спальни и сказала:

— Все хорошо?

— Конечно, — Янте направила ее к трюмо и взяла деревянный гребень. — Я давно не готовила тебя ко сну.

Галина села.

— Ты хочешь расчесать мои волосы? — спросила она и распустила носы, когда ее мама кивнула.

Янте встала за ней, разделила ее волосы на пряди и взялась за работу.

— Ты хоть когда-нибудь расчесываешь это гнездо?

— Ты звучишь как Гетен.

— Мудрый. Я восхищаюсь им, раз он может упрекнуть так и уцелеть.

Люди говорили, что Галина выглядела как ее мать, но с рыжими волосами отца.

Она смотрела на изящные темные черты Янте в зеркале и не видела сходства. Гетен звал ее слепой. Галина улыбнулась.

— Он хороший. Лучше, чем все думают.

— Расскажи мне о нем, — сказала Янте.

— Он… удерживает пространство для меня, — она поймала взгляд матери через зеркало. — Знаешь, о чем я? — она продолжила, не дожидаясь ответа. — Гетен не раз спас мне жизнь.

— Он не первый мужчина, сделавший это.

— Конечно, нет. Но он спасает меня от себя.

Янте издала тихий звук с пониманием.

— Гетен принимает меня такой, какая я — со шрамами, изъянами и упрямую. Вспыльчивую. Он ни разу не просил меня быть иной. И… с ним я могу быть уязвимой. У него невообразимая сила, мама, не из-за магии, а потому что он познал страдания.

— Да?

— О, да. Шемел был жесток с ним, когда учил его. И Гетен боится себя отчасти. Он робок там, где на то нет повода, но он верит, что он — монстр. Хотя это очень далеко от правды, — Галина поймала взгляд мамы. — Это вообще не правда.

— Я помню его тихим задумчивым мальчиком. Он прилежно учился быть кронпринцем Бесеры. Зелал хорошо поработал для Бесеры, но многие из нас были расстроены, когда Гетена забрал с трона теневой маг Шемел. Гетен Риш был бы великим королем.

Галина кивнула.

— Верю.

Они погрузились в уютную тишину, наслаждаясь моментом, пока Янте заплетала волосы Галины. Козодои и сойки пели луне, зловещие вопли ночных цапель звучали вдали, они поднимались из своих гнезд вдоль берега Северной Сельги.

— Я подвела короля, — сказала Галина, Янте взяла у нее шнурок для волос.

— Как? — спросила графиня. — Разве ты не билась, защищая его жизнь?

Галина подняла взгляд.

— Билась. Я отчаянно билась, чтобы спасти его.

Янте опустила ладони на широкие плечи дочери.

— Тогда ты не подвела отца.

Галина встала, стала расхаживать, ее белая ночная рубашка шуршала вокруг ее длинных ног. Она остановилась у люльки, где спал ее крохотный брат, укутанный в одеяло.

— Но то сражение было самым важным, и я проиграла, и наш отец умер. В моем замке. У моего стола. От рук мужчин, которых я наняла, — она вздохнула. — Из-за этого брат никогда не узнает своего отца.

Янте подошла к ней и погладила ее волосы.

— Ты не можешь всегда побеждать.

— Знаю, мама, но я должна попробовать. Боги сделали меня воительницей, и я должна быть лучше, чем вышло в Харатоне. Ради младшего брата. Ради всех детей Кворегны.

— И будешь, — Янте погладила янтарные волосы принца. — Ты родилась, сражаясь, Галина, уже кричала и махала кулаками в поисках врага. Ты обделала повитуху, вдохнула и снова закричала.

Галина рассмеялась.

— Из всех моих детей, — продолжила Янте, — только ты была для боя. Моя принцесса-воин. Если кто и может защитить малышей нашего мира, то это ты, — она поймала Галину за руку и отвела ее от спящего мальчика к дивану у окон. Они сели, и Янте продолжила. — Галина, тебя беспокоит смерть короля и потеря твоих земель и титула, отказ Илькера и атаки Валдрама. Ты ощущаешь себя слабее от этого.

Галина смотрела на свои ладони.

— Валдрам почти добился моей смерти.

— Ты не впервые чуть не умерла в бою.

— Но это был не бой. Это был ужин в моем замке. Я закрываю глаза и вижу, как король истекает кровью насмерть. Слышу крики Аревик. И я не могу остановить это, — она сжала кулаки. — Я снова в Древье Линне истекаю кровью, пока Валдрам торжествует, а крикуны липнут к его ногам. Я управляю отпеванием мертвых солдат, которых предали люди, работавшие рядом с ними месяцами, и я чувствую дыхание Валдрама на своем ухе и его тело рядом со мной. Я тону в подземной темнице, и он смеется над моим ужасом. Я — Красный клинок Ор-Хали. Я была лидером солдат, маркграфиней Кхары. Но это все не имеет смысла, когда я не могу даже защитить отца в своем доме за моим столом.

Янте взяла ее за руки.

— Красный клинок. Маркграфиня. Принцесса. Лидер. Тебя лишили этого. Но это не определяет то, какая ты внутри, Галина. Титулы не имеют значения. Зато поступки важны. Намерения важны. Твое выживание важно.

Галина вздохнула и дала матери обнять ее. Она закрыла глаза.

— Ты всегда заставляла меня ощущать себя сильной.

— Потому что ты сильная, Галина. Сильнее всех моих детей.

* * *

— Леди Риш!

Стук в дверь вытащил Галину из кровати с кинжалом в руке, и только потом она поняла, что делало ее тело. Звезды еще сияли на темно-синем небе, и даже петухи еще не проснулись.

— Леди Риш!

Галина открыла дверь, схватила слугу за горло и втащила его в комнату. Она прижала кинжал под его подбородком.

— Лучше бы это было что-то срочное.

Юноша сглотнул с огромными глазами, кадык покачнулся под острым клинком.

— Королева Амброзина зовет вас в свои покои.

Галина отпустила его.

— Конечно. Скажи Ее высочеству, что я скоро буду.

Юноша кивнул и убежал из комнаты. Галина закрыла дверь и выругалась. Вдали от Гетена она плохо спала и искала врагов за каждым углом в любое время дня и ночи.

Она быстро оделась и добралась за минуты до покоев Амброзины. Ее мать уже была там, и обе женщины оторвали взгляды от карты Кворегны, когда Галина вошла в сине-золотую гостиную королевы.

Амброзина протянула небольшой пергамент.

— Это послание только добралось до нас из Бесеры, прислал твой капитан Таксин. Отряды Урсинума высадились пять дней назад, воспользовавшись туманом. Иствит горит, и замок под осадой.

Галина смотрела на послание, моргнула и выругалась из-за брата и глупости мира.

— Вот сволочь, — король Илькер был разочарованием. — У него навоз вместо мозгов и в позвоночнике ни капли твердости.

Королева Амброзина продолжила:

— Король Зелал просит нас вмешаться.

— Я отправлюсь в Иствит, — сказала Галина. — Бесера помогла Кхаре, когда мои люди голодали, и наша помощь не прибывала месяцами.

Королева кивнула.

— Передай наши приказы своему брату. Нападение на союзника неприемлемо. Урсинум должен немедленно отступить от Иствита.

Аревик вошла, кутаясь в халат.

— Что случилось?

Галина передала ей пергамент.

Янте сказала:

— Я переживаю, что придется отправить тебя, Галина. Может, это ловушка, чтобы выманить тебя.

Она кивнула.

— Возможно. Потому я вернусь к своему мужу и попрошу его защиты. Гетен не откажется. Это угрожает всей Кворегне.

— Кровь и кости, — Аревик опустила пергамент.

— Зелал может обвинить тебя в этой атаке, — предупредила Амброзина.

— И он будет отчасти прав. Потому мне нужно положить этому конец, пока весь мир не загорелся, — Галина смотрела на развернутую карту. — Аревик, забери королеву, нашу маму и брата в Айестру.

Амброзина покачала головой.

— Король Валдрам не захочет Сурквей. Я останусь тут с Янте и принцем. Аревик вернется домой и доставит новости королю Данасу. Я не буду бежать по королевствам из-за глупости сына.

Галина стиснула зубы.

— Сурквей в Бесере, Ваше высочество. Нет гарантий, что Валдрам не принесет войну туда. И он не уважает женщин королевского рода Персинна.

— Илькер не позволит ему навредить нам, — сказала Янте. — Гвинкардарнлей в безопасности.

Галина знала, что не могла победить.

— Если сражения приблизятся, прошу, идите на запад. Аревик и Магод защитят вас, — она посмотрела на сестру, та кивнула. — Не пытайтесь идти в Татлис, — предупредила Галина. — Пообещайте мне это. Обе. Я не выдержу, если потеряю еще члена семьи из-за безумия Валдрама.

— Хорошо, — сказала Янте. — Мы поищем укрытия в Айестре, если будет угроза.

— Не ждите, пока их армии доберутся. Прошу.

— Не будем, дитя, — ответила Амброзина. — Я не хочу терять шкуру, особенно от ножа мелкого выскочки.

Янте коснулась локтя Галины.

— Я отправлю корабль с тобой к Хараяну.

— Не нужно. У меня есть способ быстрее добраться до Гетена, — от растерянного вида ее матери она сжала пальцы женщины и добавила. — Ты забываешь, что я замужем за магом.

Галина вернулась в свои покои и бросила немного вещей в сумку, повесила ее на плечо и проверила меч на бедре. Она немного злилась, когда Гетен настоял сделать еще тень для ее защиты, но это пригодилось.

— Он не перестанет говорить об этом, — буркнула она. Галина расправила плечи и медленно выдохнула, беря себя в руки. — Тень, неси меня к Гетену.

ЧЕТЫРЕ

— Кровь и кости, — прошептал Гетен, глядя на черные развалины дома детства.

Балки замка Иствит рухнули. Крыша крепости обвалилась во дворы и главный зал, разбив кухню и королевские покои. Сады были только пеплом и пнями, фонтаны были в саже и грызи, старое дерево, у которого он впервые ощутил магию в себе, было дымящейся грудой. Мраморное лицо Хотырь и фигура почернели, ее платье потрескалось от жара. Семел тонула в почерневшей воде ее фонтана, ее поднятые руки были сломаны, ее лицо было разбито.

Только Скирон еще стоял на пьедестале среди пострадавшего двора храма. Его наглая ухмылка задевала Гетена, словно бог смерти забавлялся от вида печальной сцены. Гетен подавил желание разбить статую чарами, сбросить ее с пьедестала, выбить мраморные мозги из его головы об ступени.

Западная башня еще стояла, и он перешагивал по две ступеньки сразу, пока не добрался до вершины. Туман задержался над Серебряным морем, во впадинах у земли. Он смотрел на Иствит и видел только развалины. Деревня, поля и хранилища зерна были пеплом. Одинокая корова оставляла облако пепла за собой, пока брела по обгоревшим полям в поисках травы.

Гетен посмотрел на юг и заметил больше пепла, сажи, сгоревших лесов, разбитых зданий и сияние огня среди тумана, где армия Урсинума прошла и сожгла все, направляясь к границе Ор-Хали. Горы Пандидур возвышались над Иствитом, их склоны были еще зелеными с соснами и дубами, покрытыми туманом. Там прятались убийцы Зелала, выслеживая людей Илькера. Он повернул на север и прищурился, хмурясь. Напавшие пошли в обход? В сторону Сурквей, где была мать Галины?

Туман мешал понять.

Он спустился по развалинам ступеней Иствита, пошел по обломкам замка, добрался до коровы.

— Иди на северо-запад, — сказал он ей. — Там ты найдешь траву, чистые ручьи и жителей деревни, которые с радостью возьмут тебя в обмен на молоко, — гладя ее мягкий нос в пепле, он добавил. — Избегай юга, — она фыркнула, потерлась головой об его грудь и пошла, куда он указал.

Он обдумывал следующий ход. Идти за коровой в надежде, что он найдет жену живой, или идти на восток и искать Зелала?

Он не успел решить, нить магии обожгла его спину и взорвалась в груди. В ушах хлопнуло, янтарная вспышка озарила туман, и Галина прошла к нему, шатаясь, ругаясь.

— Кровь и кости! — прорычала она, дрожала и прижимаясь к нему.

Он не мог винить ее. Она перенеслась тенью, способ был жестоким, но она перенеслась близко. Когда он в прошлый раз испытал это, он рухнул на задницу и чуть не напрудил в штаны.

Гетен притянул ее к себе, не переживая, что ее броня впивалась в ребра.

— Ты цела.

— Конечно. Илькер не пойдет против Сурквей. Он не… — она замолчала и посмотрела на обломки цитадели Иствит. — О, боги, Гетен. Я опоздала.

Столица Бесеры была незабываемым городом. Иствит звали Домом Древних, потому что огромные гранитные статуи поддерживали толстые стены и окружали сам замок. Старые воины, их имена и подвиги были давно забыты, хмуро смотрели на всех, кто проходил во врата цитадели, и на тех, кто ходил внутри. Они держали мечи высотой с Ранит, остроконечные шлемы, сжимали широкие щиты. Больше всего впечатлял блеск их серебряной брони, ее заботливо начищала армия людей, которые следили за состоянием Древних. Многие воры потеряли руки за то, что пытались соскоблить серебро в свои карманы. Стражи Иствита были защищены.

Но теперь Древние были у развалин города, серебро на их лицах было как слезы, растаяло и затвердело комьями у их ног. От жара они потрескались и почернели.

Гетен проследил за взглядом Галины.

— Посмотри на работу твоего брата, — он стиснул зубы.

Она повернулась к нему.

— Что с Зелалом, Церис и маленьким Герезелем?

— Королева и принц в Раните, сбежали, пока шло сражение, с капитаном Таксином.

— И Зелал?

Гетен кивнул на горы.

— В Пандидурах охотится на твоего брата и Этериаса.

— Этериас помог с этим? Козел. Я разрежу его от яиц до мозга. Хотя его там почти нет, — она помрачнела. — Гетен, прости.

— Это не твоя вина.

— Твой брат так не думает.

— Зелала можно уговорить. Уверен, он знает о растущем конфликте между тобой и Илькером, — он коснулся ее щеки и добавил. — Я тебя не виню, Галина. Не должна и ты.

Она кивнула и поцеловала его. Она хотела исправить это, смягчить урон, нанесенный братом, покончить с манипуляциями кузена, но Галина была одной. Сильной женщиной, но она не могла управлять всем. Глупость короля Илькера и безумие короля Валдрама не были в списке.

Гетен протянул ей маленький свиток.

— Таксин прислал это. Это от Вики.

— Она еще в Татлисе, — прошептала она, прочитав сообщение. — И многие, кто должен там быть, отсутствуют. Вика говорит, что столица почти без защиты. Илькер приказал, чтобы вся армия шла сюда, растянулась на восточных берегах Серебряного моря. Он угрожает Ор-Хали и…

— Он оставил Урсинум уязвимым, — закончил Гетен за нее.

— Татлис защищают калеки и дети. Жители бегут на юг в Валу. Налвика марширует, но не на юго-восток.

— На юго-запад?

— К Татлису, — она подняла голову с потрясенным видом. — Валдрам захватит Урсинум, пока мой идиот-брат терзает наш давний союз с Бесерой и губит отряды в пустынях Ор-Хали.

— Но Так говорил, у тебя есть союзники в Урсинуме. Они вооружили жителей, устроили патрули. Они сделали, что могли, чтобы не дать Валдраму захватить королевство.

Она покачала головой.

— Они слабы. Особенно, если он пошлет крикунов. Они не выстоят против чудищ.

Гетен кивнул.

— Нам нужно в Татлис.

Галина свернула послание.

— Еще нет. Нам нужны союзники. Отряды, которые Илькер послал в Ор-Хали, не будут угрозой. Эскис перекроет Южную Сельгу между Эмелин и Файе, заставляя брата вести армию по пустые посреди лета. Но песок в это время года не пересечь. Его отряды будут на краю пустыни месяцами смотреть, как воздух мерцает от жара, проклиная удачу и глупость короля.

— Так говорил, у тебя союзники среди лордов Урсинума.

Она кивнула.

— Я всегда могу рассчитывать на Валу и Эскиса. А еще Флорию, Ансисси и Вальмера на севере, они будут первой защитой против Валдрама.

— Он упоминал еще Сельта и Ахласа.

— Они за меня? — Гетен кивнул, и она сказала. — Это значит, что они переживают. Они обычно не идут в бой.

— И Кхара пойдет за тобой. Так сказал, что Юджин ясно дал это понять.

— Да, — она улыбнулась ему с болью. — Юджин — хороший, и он должен учиться быть амбициозным. Он мог бы быть маркграфом, а не просто управляющим Харатоном.

Гетен улыбнулся так же.

— Почему, по-твоему, он на твоей стороне?

Она покачала головой.

— Я слышу, на что ты намекаешь, но я не хочу корону. Я просто хочу, чтобы брат вытащил голову из зада, пока не задохнулся, — она оскалилась и прорычала. — Я не склонюсь Валдраму. Кворегна — не империя. Она никогда не будет империей, пока я живу.

Стрела пролетела мимо и вонзилась в обгоревшую стену за Галиной. Она подняла щит и поймала еще стрелу, Гетен поднял свою защиту, сияющий красный щит магии с символами на поверхности.

Они стояли на краю леса Тили. Лучники и солдаты появились из темного леса, сажа и кровь была на их доспехах и лицах. Они были в красках Бесеры, некоторые были с королевским лиминтом на накидках.

Мужчина с черными волосами, уложенными гребнем над головой, шагнул вперед и приказал убить их:

— Thlad noo.

— Na. Veethec chen thlad eich doog? — сказал им Гетен, чтобы они подождали, спросил, собирались ли они убить своего герцога.

Мужчина остановил лучников жестом. Он шагнул ближе и посмотрел на Гетена.

— Ты — не мой герцог, — ответил он на общем языке. — Ты из тех проклятых колдунов вместе с гадюкой из Урсинума.

Гетен выпрямился и пошел по полю, призывая теневую броню, пока наступал, игнорируя стрелы, выпущенные паникующими лучниками, его заклинание легко отбивало стрелы.

— Заразы! — Галина вытащила меч, удерживая щит высоко. Ей не было выгоды от его магии, которой он управлял движением пальцев и языком.

Капитан устоял на месте и вытащил свой меч.

Гетен подошел на расстояние руки и спокойно сказал:

— Лучше бы ты уважал мою жену. Репутация леди Риш как Красного клинка Ор-Хали опережает ее, и я не остановлю ее, если она решит лишить тебя языка.

Мужчина посмотрел на Галину и обратно. За ним звучал шепот.

— Это лорд Риш?

— Боги. Херра-томрума вернулся домой.

— Красный клинок?

Старший солдат шагнул вперед и опустился на колени.

— Простите за неведение, ваша светлость. Мы не ждали вашего возвращения, но вы — копия отца, и я узнаю Красный клинок.

Капитан смотрел на Гетена и Галину, спросил у солдата:

— Уверен?

— Уверен, как в том, что я — бесеранец, а вы — дурак, — он схватил капитана за руку и потянул. — Проявите уважение перед нашим лордом и леди. Он может убить вас мыслью, а она — рассечь за обиды поменьше.

Мужчина стряхнул его руку, но посмотрел на них осторожнее.

— Докажите, что вы — герцог Риш.

Гетен нахмурился.

— Доказать, что вы должны меня слушаться?

Галина шагнула вперед и коснулась руки Гетена.

— Капитан Таксин был тут, — сказала она, ее близость прогнала гнев, исходящий от ее мужа жаркими волнами. — Он принес предупреждение, и король Зелал доверил ему королеву Церис и принца Герезеля. Он доставил их в цитадель Ранит и послал мне весть в Гвинкардарнлей. Так мы узнали об этом нападении. Если бы король не доверял нам, мы бы еще не знали, что Иствит пал.

Лидер смотрел на нее, старший солдат сказал:

— Она знала бы это, только если бы общалась с капитаном Таксином.

— Ведите нас к королю Зелалу, — приказал Гетен. — Я пришел увидеть брата.

Капитан кивнул.

— Мы отведем вас туда, где вы дождетесь короля. Он решит, хочет ли доверять вам, или вас нужно казнить.

Гетен скрестил руки.

— Ладно.

* * *

Галина расхаживала под разбитой аркой входа в древний храм. Остроконечные арки и шпили обрамляли рушащееся здание. Лица демонов, когти и скелеты были вырезаны в стенах, отмечая, что это был храм Скирона. Лозы вились из брешей в крыше, грязь и птичий помет покрывали геометрический узор на полу, показывая, как далеко пал бог смерти в Бесере. Гетен заметил полумесяц Одного бога на нескольких столбах и стволах по пути к храму, еще доказательство, что Скирона не жаловали.

Люди Зелала спорили, связывать ли их как пленников, но решили оставить с ними четырех солдат, оставшийся патруль вернулся в лагерь короля. Гетен покачал головой, глядя на спины юных солдат у входа. Не было никого, доросшего до бороды, и они глупо оставили Галину с оружием. Они точно выжили во время нападения Урсинума, прячась. Он надеялся, что с Зелалом были солдаты опытнее.

Крошка камней хрустела под ногами Галины.

— Как волк в клетке, — прошептал он из теней.

Она посмотрела на него, двигалась дальше.

— Я?

— Ты.

— Ты можешь меня винить? — она вытащила одолженный меч из ножен и взвесила его. Она не особо переживала, такой меч был лучше, чем ничего. Она достаточно времени недавно смотрела на острия оружия других солдат, так что была рада острому оружию в руке. Несколько умелых взмахов, и она прошла ряд выпадов, бросков, отбивалась от невидимых врагов. — Бесере нужна наша помощь. Татлису нужна наша помощь. Мой брат… ему нужно дать подзатыльник. Но мы остужаем пятки, пока мир горит.

— Понимаю.

Она замерла.

— Ты терпеливее меня.

— Не всегда.

Она рассмеялась.

— Точно. Ты был готов сварить людей Зелала в их соку.

Гетен фыркнул. Она не ошибалась. Его мышцы и суставы затрещали, он повел затекшими плечами.

Они ждали с тех пор, как луна поднялась высоко, а теперь небо розовело, звезды пропали, и скоро солнце появится на горизонте.

Меч Галины свистел в пустом пространстве. Ее ноги шаркали по сломанной плитке пола храма, ее тень становилась темнее, солнце вставало за ней.

Она вдруг повернулась, меч замер, указывая на грудь фигуры на пороге.

— Разве так встречают короля? — спросил Зелал.

Гетен и его младший брат были похожи, хотя глаза Зелала были темно-карими, а не серыми, и его волосы были без седины, которая была у Гетена на висках. Оба мужчины были с длинными ногами, красивые, с пронзительными взглядами, смуглой кожей и широкими плечами. Оба носили доспехи — окровавленная пластина во вмятинах и кольчуга у Зелала, кожаные наручи и жилет поверх короткого плаща у Гетена. Оба напоминали бойцов-наемников, а не короля и волшебника. Оба выглядели хищно и опасно.

Галина убрала меч в ножны и поклонилась.

— Прошу прощения, Ваше величество.

Гетен вышел из теней и поприветствовал брата на бесеранском:

— Fee braud.

— Braud, — Зелал хлопнул старшего брата по плечу. — Выглядишь как бандит, — продолжил он на общем. — Некромантия не была доброй.

Гетен пожал плечами и сказал:

— Некромантия — сила и проклятие.

— Это точно, — король Бесеры потер глаза.

— Ты в порядке?

— Как посмотреть. Моя королева и сын в безопасности?

— Да, их оберегают в Раните.

Грязное лицо Зелала озарила радость. Его плечи расслабились, он поднял голову и выдохнул.

— Спасибо, — он сжал ладонь Гетена и запястье. — Спасибо, что укрыл их. Знаю, вовлечение в проблемы Бесеры нарушает указы Скирона.

Гетен покачал головой.

— Проблемы мира — мои проблемы, Зел.

Галина кивнула.

— И Бесера страдает из-за поступков моей семьи. Я сделаю все, что могу, чтобы исправить несправедливость.

Король улыбнулся с болью.

— Это не ваша вина, леди Риш. Совет королей позволил Валдраму строить планы. Нужно было следить за младшим сыном Хьялмера. Его жажда сражений и власти хорошо известны. И, хоть больно признавать это, мы не следили за восстановлением Налвики после войны. Нам нужно было предложить больше помощи людям.

— Бурсуки не приняли бы вашу помощь. Они слишком гордые, — ответила она.

— Может, но наше бездействие позволило гневу Валдрама развиться.

Гетен покачал головой.

— Его желание завоевать Кворегну вырастил мой наставник. Шемел учил племянника темным искусствам втайне от меня. Желание править четырьмя королевствами не только Валдрама, и это не новое.

Зелал нахмурился.

— О чем ты?

Гетен мрачно поджал губы.

— Шемел создал тень с частью своей души и отдал ее Валдраму перед своей смертью. Он существует через короля Налвики. Он ведет руку Валдрама в этих разрушениях.

— Кости, — буркнул Зелал. — Ты можешь его остановить?

— Я должен. Существование Шемела нарушает границу Пустоты. Так что эта проблема из моей области. С помощью Шемела Валдрам устроит войну между королевствами.

Зелал спросил:

— Но почему?

— Мой мертвый наставник ведет это безумие, но тут кое-что серьезнее, но я не могу объяснить. Я ощущаю, что что-то хуже нависло на горизонте. Неестественная зима Кхары, крикуны Валдрама, существование Шемела ведет к мраку, бурлящему в тенях.

Галина поймала его ладонь и сжала пальцы. Херра-томрума — хранитель границы Пустоты — должен был знать, что злая душа Шемела не покидала царство мертвых. То, что он не заметил его присутствие, беспокоило его.

Зелал стал расхаживать, Галина и Гетен смотрели и слушали.

— Это объясняет, почему король Илькер потерял разум. Его подставили Валдрам или Шемел, — он взглянул на Гетена, говоря дальше, — или магия, которую ты хочешь винить.

— Простите за это, — ответила Галина. — Вы говорили с ним? — она села на деревянную скамью, глядя на нее ошеломленно, когда скамья заскрипела под ней.

— Кратко. Его не убедить. Он винит Бесеру в убийстве Вернарда, — он посмотрел в глаза Гетену. — Он винит тебя в организации этого, говорит, ты помутил разум жены.

Галина скрестила руки.

— Никто мне разум не помутнял. Илькер давно пытался управлять сестрами.

Зелал рассмеялся.

— Никто не может сдержать Красный клинок Ор-Хали, ни отец, ни брат, ни муж, — отметил Гетен, повернувшись к брату. — Твоя жена, впрочем, просит доставить тебя целым к ней в Ранит.

Зелал скривился.

— Королева Церис не знает о войне и обязанностях короля. Мое место тут, с нашим народом, нужно прогнать чужую армию с земли Бесеры. Ей нужно защищать будущее нашего рода, укрывая сына. В отличие от леди Риш, моя жена — не воин. И она сделает так, как скажет ее король и муж, соглашается она со мной или нет.

Галина напряглась рядом с Гетеном. Женщины и мужчины Урсинума были наравне. Женщины Бесеры не получали такие привилегии. Хоть он был из Иствита, Гетен большую часть жизни прожил в Урсинуме. У него была жена из Урсинума, и он уважал ее мнение. Галина могла его порезать, если бы он сделал иначе. Ее умения с мечом и ножом не были преувеличенными, как и ее пыл.

Но она ничего не сказала о правах Церис. Она заявила:

— Нам нужны союзники и план.

— Вид Красного клинка может пошатнуть отряды Илькера? — спросил Гетен.

Галина нахмурилась.

— Некоторые. Возможно.

Король покачал головой.

— Меньше, чем вы надеетесь. Этериас ведет их, а его генералы следят за пехотой.

Галина закатила глаза.

— Если и нужно доказательство, что Илькер не в себе, то вот оно. Дурак Этериас не отличит задницу от локтя, он не знает, что делать с армией, — она фыркнула. — Но вы правы, он не будет рисковать, если подумает, что добьется уважения Илькера. Его амбиции выше способностей. Он будет править генералами железным кулаком, а они будут так делать с солдатами.

— Так что единственный вариант — Ор-Хали, — сказал Гетен.

— Да. Пустыня уменьшает угрозу быстро атаки, но мы можем предупредить Арика-бока, тем самым закрепив альянс, — ответила Галина.

Зелал кивнул.

— Хорошо. У нас есть план. Вы вдвоем отправитель в Ор-Хали, пока мои отряды охотятся на армию Урсинума, Этериаса и его генералов.

Гетен сказал:

— И мы не дадим Налвике уничтожить Урсинум, найдем Валдрама и отправим Шемела на суд к Скирону, пока бог смерти не решил, что я — неудачник.

— И это, брат.

Галина посмотрела на свои ноги, а потом поймала взгляд короля.

— Мне плевать, порежете ли вы Этериаса, но попытайтесь пощадить моего брата. Знаю, он этого не заслуживает. Ваше величество, вы сами сказали, что он не в себе. И… я не хочу корону Урсинума.

— Не обещаю, — ответил Зелал, — но я буду милостив с Илькером. Он был моим другом дольше, чем был врагом, — он повернулся к Гетену. — Ты сразу отправишься в Ор-Хали.

— Да, а что? — сказал Гетен.

— Я прошу об услуге, — Зелал вытащил послание с печатью из-под накидки. — Доставь это Церис. Я хотел бы, чтобы она и Герезель знали, что я жив.

Гетен взглянул на Галину. Она кивнула, и он сказал:

— С радостью. Мы можем позволить тихую ночь перед долгим боем.

— Diolk, — поблагодарил его Зелал.

— Kroisol, fee braud, — ответил Гетен, обнял брата.

ПЯТЬ

— Все еще злишься на меня? — спросил Таксин, выходя из-за изгиба стены цитадели и останавливаясь на пороге кухни.

— Нет, — Галина схватила его за бороду и потянула. — Ты заслужил мое прощение, старик, — она нежно шлепнула его по щеке. Она ждала, пока Гетен доставлял послание Зелала Церис в главном зале.

Таксин прошел в комнату, опустился на колено и склонил голову.

— Моя королева, — сказал он.

Галина зашипела.

— Нет, — она шлепнула его уже не нежно. — Встань. У тебя есть король. Я не буду биться с братом за трон Урсинума.

Он выдерживал ее взгляд, встал без извинений или неуверенности в глазах.

— Я понимаю твое нежелание, но ты видишь, что суждениям короля Илькера нельзя доверять. Он подверг опасности Урсинум и союзников.

— Это не значит, что его нельзя заставить увидеть реальность.

Таксин потер затылок костяшками.

— Ты идешь в ловушку Валдрама, и твой брат — наживка.

— Да, но я иду с открытыми глазами, мечом в руке и магом солнца рядом.

Марья стояла у рукомойника и чистила фрукты.

— Валдрам не думает, что ты будешь биться с Илькером.

— Значит, он меня не знает, и мой брат — идиот, — Галина взяла один сладкий желтый фрукт. — Я сделаю, что должна, чтобы защитить Кворегну от Валдрама. Даже если придется убить дурака-брата на поле боя. Но Илькер отступит. Он никогда не мог сравниться со мной в бою.

Принцесса Фэдерика спустилась по лестнице слуг с сонным Элофом.

— И я не отступлю, брат или нет, — добавила Галина. — Слишком много невинных жизней нужно защитить, — она поманила к себе будущую королеву Налвики.

— Я рада, что вы вернулись, леди Риш. Вы надолго? — спросила Фэдди.

— Нет. Утром лорд Риш и я отправимся в Ор-Хали, чтобы обсудить альянс. Нам нужна большая армия, чтобы остановить твоего отца и моего брата от второй Войны ветров. Одруна и Марья останутся защищать тебя. Таксин будет защищать королеву Церис и принца Герезеля. Но мы вернемся как можно скорее.

— Я могу поехать с вами? — она посмотрела в глаза Галины. — Вы обещали, что научите меня дипломатии и бою.

— Научу, когда вернусь. Но я не возьму тебя в сердце растущего конфликта, ваше высочество.

Элоф зевнул и почесал растрепанную голову.

— Все хорошо, Фэдди. Может помочь мне тренироваться с магией, а я помогу тебе учиться сражаться.

— Что ты знаешь о сражении? — спросила она, посмотрев на него свысока.

Мальчик выпятил подбородок с вызовом в серых глазах.

— Я знаю, как бить парня по паху.

Фэдди захихикала.

— Хорошо. Только не бей меня.

— Ты же не парень, — серьезно отметил Элоф. Галина, Марья и Таксин рассмеялись.

Галина взяла маленькую книгу в кожаном переплете с кухонного стола и отдала мальчику.

— Твой наставник хочет, чтобы ты изучил это. Он проверит тебя, когда вернется, и ждет, что ты прочтешь всю книгу.

Элоф взял ее, глаза были как блюдца.

— Но я плохо читаю, леди Риш.

— Я тебе помогу, — вызвалась Фэдди.

— Правда?

— Конечно. И ты сможешь быть моим придворным магом.

Галина прикусила язык. Это не произойдет. Соглашение в конце Войны ветров запретило Налвике нанимать придворных магов. Это была еще одна причина, по которой ложь Валдрама и нападения были такими наглыми.

— Продолжайте, — сказала Марья, — начинайте день. Одруна отругает вас, если не сделаете все по графику, — она прогнала их во двор и добавила. — Не давайте скорваланцам повод наказывать, — дети отправились к конюшне с воительницей за ними.

Голос Церис донесся из главного зала:

— Тут слишком тесно. И где твои слуги? Герезелю нужна няня. Солдатам не хватает бараков. Они не могут спать в башне с нами. Кухня крохотная, повар не сможет приготовить нормальную еду.

Вдали от власти ее мужа, юная бесеранская королева не скрывала свое недовольство, особенно от Гетена. Было видно ее неопытность, и это было неприятно.

Таксин с тревогой переглянулся с Галиной и ушел во двор.

— Трус, — буркнула она. Он отмахнулся. Она схватила горсть фруктов, которые Марья оставила на столе, и прошла в главный зал. Гетен и Церис не заметили ее, она прислонилась к прохладной белой стене и ела, чтобы не убить жену Зелала острым языком.

— Я понимаю, что вы тут живете, лорд Риш, — продолжила королева, — но вы выбрали уединенную жизнь, — она прижала ладонь к груди и сказала, — я — нет, — она указала на комнату, сын спал у ее плеча. — Вся ваша крепость меньше моих покоев! — Церис смотрела на главный зал со смесью ужаса и недовольства на милом лице.

Гетен не злился, а терпеливо улыбался жене брата.

— Ранит маленький, но удобный и безопасный, — он добавил после паузы. — Пока вы не ходите на четвертый этаж.

— А что там? — она взглянула на лестницу.

— Развалины. Пятый и шестой этаж открыты стихиям, испорчены магией некроманта, одного из неудачливых предшественников. Даже я не хожу туда, только если не нужно загнать дух в Пустоту.

— О, — она резко села в кресло у камина. Герезель открыл рот, глаза были закрыты, он был милым во сне.

— И не покидайте холм, — продолжил Гетен. — Я советовал бы вам оставаться на землях цитадели. Холм защищен опасной магией, и лес Хараян принадлежит волкам.

— Волкам? — пискнула она.

— Я скажу им, что вы — мои гости, но они — не домашние питомцы. И я не хотел бы, чтобы вы встретили призрака, — он нахмурился, как и Галина от воспоминаний, и продолжил. — Когда в прошлый раз призрак сбежал из-под моего контроля, он чуть не убил мою жену.

Церис смотрела на него, карие глаза были огромными, как у испуганной лани.

Герезель пошевелился в руках матери, потянулся, бормоча. Она тут же подвинула его и заворковала с ним.

Тон Гетена смягчился.

— Это самое безопасное место для вас, ваше высочество. На холме живут только олени, птицы и белки. Волки не побеспокоят, я прослежу за этим. Ранит — убежище, магия тут под контролем. Вы и кронпринц будете защищены под моей крышей.

Она кивнула и погладила спину спящего младенца, глядя на Гетена.

— Почему вы не с моим мужем, сражающимся за Бесеру, лорд Риш? Вы — все еще подданный королевства, герцог. Вы должны вести людей в тяжелое время. Вы должны поддерживать короля и вести людей против Урсинума. Если вы не будете биться за короля, то не можете звать себя бесеранцем, особенно — герцогом Риш.

Злясь из-за ее глупости, Галина сунула еще фрукт в рот, подавляя желание ответить. Церис мало знала о Гетене, еще меньше — о магии и роли мага солнца в делах Кворегны.

— Если бы король был моим повелителем, было бы верно обвинять меня в неисполнении обязанностей, — сказал он, восхищая спокойным тоном. — Но Зелал — не мой лорд, как и Илькер, Данас или другой смертный король. Я служу одному господину, защищаю один народ: Скирону и всем жителям Кворегны. Я не вмешиваюсь ради одного королевства или личности.

— Но ты защищаешь принцессу Фэдерику от ее безумного отца. Ты бился, чтобы спасти свою жену много раз, и ты рядом с ней в этом бою против Налвики и ее королевства. Ты — лицемер, лорд Риш. Или просто эгоист.

Галина прикусила язык.

Гетен медленно вдохнул.

— Похоже, вы не знаете природу моей службы Кворегне, ваше высочество. Я защищаю и сопровождаю Галину, потому что король Валдрам хочет украсть магию крови, текущую в ее венах. Если он ее получит, он станет волшебником сильнее меня. Он даст Шемелу силу захватить его тело. Мой бывший наставник уничтожит меня. Без меня Шемел разобьет границу Пустоты, завладеет душами в Пустоте для своих целей, поработит всех смертных в Кворегне. Я защищаю Галину, чтобы защитить всех нас. Я сделал бы это, даже если бы она была моим худшим врагом, а не величайшей любовью. Я защищаю Галину, потому что это мой долг.

— Но…

— Но хоть я не могу быть на стороне Бесеры во вред Урсинуму, я могу помочь ослабить угрозу войны. Король Илькер наказывает Бесеру из-за лжи, но его действия не угрожают безопасности Пустоты. Я не могу пойти прямо против него, иначе разозлю своего господина, Скирона.

— Но король Валдрам не волшебник, — заявила королева. — Не знаю, кто пустил ложь, но я знала его несколько лет, и я не видела ни капли его магических сил.

Галина сунула фрукт в рот. Королева Бесеры злила своим неведением.

— Это не удивительно, — ответил Гетен, его сдержанность была бальзамом для раздраженной Галины. — Моя жена знала своего кузена двадцать девять лет, но узнала о его силах некроманта пару месяцев назад, когда он чуть не убил ими ее, — Гетен улыбнулся Церис хищно, как волк, добавил. — Некроманты скрываются, их редко принимают тепло в обществе, ваше высочество. Даже если намерения Валдрама не были плохими, он скрывал бы свои силы. Магия стала незаконной при дворе Налвики указом Совета королей после Войны ветров, вы должны были знать это.

Церис нахмурилась, но смолчала. Герезель зашумел, и она встала, гладя спину ребенка и качая его. Она оглядела простой зал Ранита.

— Думаю, эта темница достаточно уютная.

Гетен с болью улыбнулся ей.

— Это точно лучше пепла Иствита, ваше высочество. Или погребального костра.

Она повернулась к нему.

— Я не хочу быть неблагодарной, просто… — она вздохнула и села. — Мне не нравится, что меня прогнали как объедки, выброшенные с кухни.

Галина вошла в главный зал.

— Вы не бесполезны, ваше высочество. Вы защищаете будущее Бесеры. Что важнее?

— Убедиться, что для него останется Бесера, — ответила Церис.

— Оставьте это солдатам, — сказала Галина.

— Вот! — королева указала на Галину. — Это меня оскорбляет. Намеки, что я не могу защитить свое королевство, потому что я женщина. Я могу ездить верхом не хуже вас. И я могу держать в руках меч.

Гетен поднял ладонь к виску.

— Вы не видели бой, покидая Иствит? Армия Урсинума — не пустяки.

Галина прошла по комнате, вытянув руки.

— Не украшайте войну, потому что вы не понимаете, что на самом деле происходит на поле боя. Это лишь кусочек того, как выглядит война. Эти шрамы и раны — реальность войны. Солдаты жертвуют кожей, костями, конечностями и жизнями. Вы не понимаете, что война делает с телом.

Церис смотрела на обрубки пальцев Галины, серебряные шрамы на костяшках и запястьях.

— Я ношу шрамы, от которых вас может стошнить, — продолжила Галина. — Я наносила и получала раны, от которых у меня все еще кошмары. Война жестока, Церис, кошмар, который остается надолго после конца боя. Вы — не солдат. Это не роль женщин в Бесере. Но у вас есть то, что я пожертвовала, когда отправилась воевать, — она коснулась волос Герезеля, прижала ладонь к своему животу в шрамах. — Я не смогу родить ребенка. Меч лишил меня этого, меч одного из капитанов Налвики во время Войны ветров, — она улыбнулась с горечью и добавила. — Но он тоже не сможет никого породить. Я убедилась в этом.

Церис посмотрела на своего сына.

— Я была девочкой во время Войны ветров. Семья укрыла меня далеко от боя. Но, — она посмотрела на Галину, — я хочу сыграть свою роль в защите моего дома, ведь теперь я — королева Бесеры.

— И вы это делаете, — голос Галины чуть смягчился. — Войны выигрывают на многих фронтах, ваше высочество, не только на поле боя. Солдаты Бесеры будут биться даже сильнее, зная, что их королева и кронпринц изгнаны из дома врагом, желающим поймать их.

Церис кивнула и поцеловала лицо Герезеля.

Гетен поклонился.

— Простите, ваше высочество, но мне нужно найти волков Хараяна.

Юная королева кивнула. Галина проводила его взглядом и повернулась к ней.

— Надеюсь, ваше высочество научится сначала думать и наблюдать, а потом искать изъяны в принявшем ее доме. Королевы не могут прогонять союзников, особенно, когда их безопасность зависит только от доброты того, кого они упрекают.

Глаза королевы расширились.

— Вы смеете так резко говорить со мной?

— Да. Вы сами сказали, что не знаете о политике. Налвика хочет уничтожить всех на своем пути. Если вы думаете, что Валдрам не станет убивать вас или вашего сына, то вы глупее, чем кажетесь. Иствит — пепел. Ничего не осталось от крепости и города. Вы — юна, мало знаете, и я сожалею, что никто не обучил вас реальности этой ситуации, так что это придется сделать мне, ваше высочество. Я приказываю солдатам идти на смерть. Поле боя не позволяет мягких слов или хороших манер, так что я буду прямой. Оставайтесь за стенами Ранита, и вы с вашим сыном переживете нападения Валдрама. И поймите, что брат вашего мужа не обязан заботиться о вас и своем племяннике. Он выбрал помощь Бесере. Он не относит себя к этой стране, как и к другим в Кворегне. Смерти глупой королевы и ее мальчика — песчинки на пляже для человека, который в ответе за все души, живые и мертвые, в мире смертных и Пустоте.

— Но я — его королева, — рявкнула она.

— Нет, ты дитя, — Галина пошла по коридору к базилике, пока Церис возмущенно лепетала. — Она замерла и повернулась к недовольной девушке, сжимающей сына. — Завтра я отправлюсь в Ор-Хали, чтобы у Бесеры были союзники. Гетен пойдет со мной.

— И оставит нас? — глаза Церис были огромными.

— Да. Оставайтесь тут, если хотите жить.

* * *

Гетен сидел на корточках на кладбище за базиликой. Черный Дуэш и белая Гвин растянулись перед ним. Туман поднялся, волки отдыхали на солнце. Их удовольствие смягчило выражение лица их господина, пока он потирал их животы.

— Они подросли, — отметила Галина. Гора кирпичей стояла у стены. Она забралась на нее, широко раскинув руки для равновесия. — Для чего это? — спросила она, добравшись до вершины.

— Печь.

— У тебя уже есть одна.

— Недостаточно большая, — он водил ладонями по короткой летней шерсти волков, его лицо и взгляд были мирными. Звери вытянулись и вздохнули. Гетен прошептал что-то на языке, который Галина не понимала.

— Не давай неведению Церис злить тебя, — сказала она.

Он медленно поднял взгляд.

— Я привык к этому, — он ухмыльнулся и добавил. — Тебя это беспокоит больше. Ты хочешь защищать меня.

Она спрыгнула с кирпичей, опустилась на корточки со звяканьем кольчуги и брони.

— Ты прав. И я ведь должна тебя защищать, помнишь, маг солнца?

Он встал, был выше нее на пару дюймов, нежно потянул ее за косу.

— Ты договаривалась с теневым магом, — он пощекотал ее нос ее же волосами и добавил. — Я могу защитить себя.

Она сморщила нос в ответ.

— Давай не будем говорить, кто кого защищает, — ей нужна была его защита от Валдрама, и это все еще ее раздражало, но не из-за помощи Гетена, а потому что она попала в трудную ситуацию, что стоило жизни отца и чуть не убило ее. Галина вернула тему к Церис. — Я поговорила с нашей новой гостьей.

— Уверен, это ей не понравилось, хотя тебе плевать на ее раздражение.

Она отряхнула руки о штаны и скользнула ладонями вокруг его пояса, поцеловала его в губы.

— Я не дам ее королевскому мнению останавливать меня.

— Ты не даешь ничему останавливать тебя.

Она пожала плечами.

— Я остановлюсь, когда умру.

Он нахмурился, поймал ее руки и чуть встряхнул.

— Не говори так, — он прижал ладони к ее лицу. — Не шути из-за этого, — он смотрел в ее глаза, его серые глаза были серьезными. — Мысль, что я потеряю тебя… — он поцеловал ее, отодвинулся и добавил. — Мне от этого ужасно больно.

Галина прикусила губу.

— Прости, — шепнула она. Ей не нравилось видеть его таким уязвимым, но то, что она чуть не умерла, задело его. Изменило обоих. Скрытая магия Валдрама была сильной, стала опаснее от магии крови, украденной у Галины.

Гетен бился с крикунами, использовал души людей, чтобы победить Валдрама, заплатил цену, которую Галина мало понимала. Он все еще платил ее. Он не обсуждал это, но она ощущала, как это беспокоило его, диктовало его действия и решения. Порой он бормотал во сне, сжимался в комок и стонал, словно в агонии, пока она не касалась его. Тогда он затихал, его магия пробиралась под ее кожу, проникала в грудь, билась как второе сердце.

Гетен обнял ее, крепко прижал к себе. Галина вздохнула.

— Я принимаю твою силу как должное, — сказала она. — Я не должна.

Он поцеловал ее в висок.

— Это только моя вина. Я хочу, чтобы ты поведала мне о своих горестях, Галина. Не забывай, что я тут для тебя.

Она отодвинулась и посмотрела в его серые глаза.

— Не забывай, что я рядом. Ты можешь поделиться со мной тем, что тяготит тебя, Гетен. Я видела хуже, — он отодвинулся, но она поймала его за воротник. — Не закрывайся от меня.

Он сглотнул и покачал головой.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Ты прав. Не знаю. Потому что ты не говоришь. Но я знаю, что монстр растет в тебе, и ты не знаешь, как его убить. Или знаешь, но боишься, что не сможешь.

Он стиснул зубы, нахмурился. Взгляд стал тяжелее.

— Галина, хватит.

Его едкий тон намекал на опасность хуже, чем она могла представить. Но она продолжила.

— Я люблю тебя, некроманта или нет, и я не уйду из-за тьмы в тебе. Мы справимся вместе.

Гетен посмотрел на Серебряное море, подернутые дымом горы Бесеры на восточном берегу.

— Возможно, — сказал он и пронзил ее взглядом, там был темный голод, который он редко показывал ей. Он отодвинулся, тянул время. — Не сегодня. Сначала остановим Валдрама и уничтожим Шемела, — он повернулся и добавил. — Может, тогда ты сможешь мне помочь.

Она кивнула. Он скрыл гнев, сожаление и страх. Он посмотрел на нее краем глаза.

— Я не откажусь от твоего прикосновения, жена, — он потянулся к ее руке.

Галина сжала его пальцы, прижалась к нему, потерлась щекой об его руку, мышцы были твердыми под его туникой.

— Я не буду отворачиваться от тебя, муж, — она отклонила голову и радовалась голоду его поцелуя. Гетен был сложным, темным, опасным, но верным. Она не уставала от его внимания и разума. Она заглушила голосок в голове, предупреждающий об опасности. Маг солнца был самым опасным из всех, кого она встречала. Это делало его манящим. Как волки, которыми он восхищался, Гетен Риш был неприрученным существом, очаровывающим мужчиной, который мог напасть, если на него надавить.

Но Галина выжила в боях, слушаясь инстинктов. Она доверяла мужу, хоть он и был опасным, как доверяла своему мечу. Гетен не нападет на нее. Никогда.

Она обвила его руку и потянула его к открытой базилике.

— Идем, маг. Оставим королеву дуться, пока мы наслаждаемся друг другом. Завтра мы отправимся в Ор-Хали на встречу с другим королем.

— Ты надеешься на союз?

— Всегда, — но она не ощущала оптимизма.

ШЕСТЬ

— Ты хоть раз был в Каср Без-Гециди? — спросила Галина.

Гетен потянулся и зевнул.

— Пару раз, когда еще был кронпринцем. Я мало помню о замке, только огромные белые врата, — он притянул ее ближе, потерся челюстью со щетиной об ее плечо и вдохнул. Она пахла, потом, сексом и им. Идеально.

Галина заерзала.

— Такое не найдешь нигде в Кворегне.

Гетен прикусил ее плечо, заставив ее снова извиваться. Не было ничего лучше, чем движения обнаженной воительницы рядом с ним.

— Мы говорим о замке или моей прекрасной жене? — прошептал он. — Потому что последнее куда интереснее.

Галина шлепнула игриво по его рукам, выбралась из их кровати.

— Вставай, ленивый маг. У нас дела с правителем пустыни.

Гетен смотрел, как она одевалась.

— Я хоть раз хочу полежать день в кровати с моей обнаженной женой. Я так много прошу?

— С войной, кусающей за пятки? Да, — она бросила одежду ему в лицо. — Вылезай. Мне нужно, чтобы ты колдовал.

Он ухмыльнулся.

— Я думал, я колдовал всю ночь.

Галина застегнула пояс с мечом на бедрах.

— Да, и я не жаловалась, кроме твоей утренней лени.

Он вздохнул и выбрался из кровати. Он не мог остановить жену, когда она поставила себе цель. Она была неугомонной.

— Тебе нужно описать мне замок. Мои воспоминания недостаточно четкие. Так я нас перенести не смогу, — сказал он, застегивая свой пояс.

— Врата Каср Без-Гесиди высокие, как Ранит, и белые, как снег. Золото блестит на огромном куполе и четырех минаретах.

Пока она говорила, Гетен колдовал, чтобы перенести их к Ор-Хали Цид — центру власти Ор-Хали — и в чудесный замок Каср Без-Гесиди. Он взял ее за руку, переплел пальцы с ее.

— Город сухой и пыльный в это время года, покрыт блестящей крошкой. Полдень, солнце заставляет крошку сиять, и воздух мерцает. Все здания белые, но люди носят яркие краски. Потому Ор-Хали Цид зовут Кристаллом солнца, — она рассмеялась и добавила. — Жаль пахнет не так хорошо, как выглядит. Жар ужасный, словно в печи аммы Заны. И тысяча людей и зверей в стенах города делают вонь невыносимой.

Магия окружила их, подражая мерцанию жара пустыни. Пот стекал по виску Гетена и между лопаток.

— Постоянно шумят люди, звук похож на грохот волн Серебряного моря. Флейты из тростника, барабаны и колокола создают ритм днем и ночью, жрецы Семел танцуют и поют своей богине, зовут гостей в храмы.

Теперь заклинание переняло звуки пустынного города, цитадель Ранит пропала, Гетен произнес слова, которые перенесли бы его и Галину через широкое Серебряное море к священному городу Семел. Жар дал ему понять, что они прибыли. Вонь и шум, которые Галина обещала, и глаза Гетена слезились. Он прищурился, глядя на высокие врата, посмотрел на Галину, а она выругалась.

— Почему они закрыты? — сказала она.

Гетен отклонил голову, чтобы увидеть вершину ворот, но замков или ручек не было видно.

Врата были ослепительно белыми, покрытыми вырезанными цветами, птицами и зверями.

Голоса и музыка были печальнее, чем он ожидал. Он огляделся. Вместо радуги красок город кровоточил. Стены были в красной ткани. Люди носили этот цвет от головы до пят. Улицы были в красных лепестках.

— Может, они закрыты на фестиваль, — он махнул на округу.

— Фестиваль? — Галина отвела взгляд от закрытых ворот. Ее глаза расширились. Она помрачнела. — Боги.

— Что?

— Город скорбит.

— По Вернарду? — это было маловероятно, хоть два королевства и были союзниками.

— Нет, — она понюхала воздух, словно искала добычу. — По себе. Воняет страхом, — она повернулась к вратам, вытащила кинжал из-за пояса и постучала рукоятью по вратам. — Смерть или вторжение — единственные причины, по которым врата могли закрыть днем, — ее стук разносился эхом в огромной крепости перед ними.

Гетен нахмурился. На них пялилась толпа.

— Галина, нас заметили.

Она оглянулась, а потом повернулась к вратам и продолжила стучать.

— И?

Он посмотрел на стены. Солдаты заметили толпу. Они указывали на женщину, бьющую во врата.

— Солдаты тоже нас заметили.

— Хорошо. Пусть спускаются и открывают.

Стрелы направили на них, как и взгляды, капитаны Ор-Хали смотрели на рыжеволосую женщину, стучащую в их двери.

— Мы можем скоро умереть от стрел, — сказал он.

С другой стороны ворот донеслось звяканье.

— Наконец-то, — сказала Галина и убрала кинжал в ножны, окошко открылось, стало видно темно-карие глаза.

— Кто ты? — спросил высоким голосом мужчина на общем языке.

— Галина Персинна Риш, герцогиня Риш и воительница Ордена Красного клинка. Со мной Гетен Риш, маг солнца и герцог Риш. Мы требуем аудиенции с Арик-боком.

Окошко закрылось со стуком. Послышался лязг, а потом скрип, дверь открылась, впуская их. Большие врата остались запертыми.

Гетен и Галина прошли в крепость королей Ор-Хали и увидели стражей, сжимающих изогнутые сабли.

Галина прижала ладони в традиционном приветствии для визиря и вооруженных людей.

— Благодарю, что открыли для нас двери.

Гетен повторил за ней жест и слова. Это было традиционное приветствие гостя в Ор-Хали.

Мужчина ответил жестом и низким поклоном, признавая их королевский статус. Но солдаты не двигались, не убрали оружие.

Визирь повел их в комнату.

— Прошу, подождите тут, — он пропал в лабиринте крепости. Четыре солдата заслонили выход. Двое слуг в красном прошли с тарелками фиников и графинами. Галина потянулась за бокалом. Гетен не спешил делать это.

Она взглянула на него.

— Пей и ешь. Это не отравлено. В Ор-Хали не стали бы травить тебя первым же блюдом, — она поднесла бокал к губам и сделала большой глоток.

— Это успокаивает, — Гетен взял себе несколько фиников. Он любил их в детстве, но редко ел, когда вырос. На рынках Урсинума они бывали редко.

Слуги принесли тряпки, чтобы они вытерли руки, добавили напитки и финики, пока Галина и Гетен ждали. Вой донесся в открытые окна. Тут жар пустыни был мягче. Фонтаны журчали где-то в садах крепости. Широкие коридоры и открытые беседки направлял ветер океана в крепость.

Галина прошла к окнам, закрыла глаза от солнца, отражающегося от воды. Ветерок приподнимал волосы вокруг ее лица в нежном танце.

Дверь открылась, визирь вернулся.

— Прошу, идите за мной, — он поманил их. Стражи за ним оставались настороже, сжимая оружие в руках.

Гетен и Галина шли за невысоким мужчиной по серебряным искрящимся коридорам под высокими потолками. Они миновали белые мраморные дворы с прудами-зеркалами, где были птицы с длинными шеями и рыба, переливающаяся радугой. Окна высоко наверху показывали тонкие облака на синем небе.

Они миновали золотую арку и попали в покои королевской семьи. Галина была одной из нескольких чужаков, которым позволили спать в этой части замка. В семнадцать она приходила в себя под надзором личного целителя Арика-бока. Больше коридоров, серебра и камней, золота и дерева, мрамора. Они остановились перед замысловато вырезанной деревянной дверью, украшенной красным шелком.

— Знаете храм Семел? — спросил визирь, Галина и Гетен кивнули, и он открыл дверь и провел их внутрь.

Галина прошла раньше Гетена, застыла посреди прохода к алтарю, отпрянула и сжала его ладонь. Она издала тихий сдавленный звук.

Гетен посмотрел на алтарь. Семь маленьких гробов стояли там, укутанные в красный, окруженные горящими свечами. Огоньки отражались от семьи крохотных крылатых диадем — символа правящей семьи. Они лежали на гробах, как и полагалось для детей короля. За ними был гроб размером для взрослого, на нем была большая диадема, кристаллы сияли в свете свечей.

Галина вдохнула с дрожью, взяла себя в руки и пошла дальше, остановилась у кольца свеч. Она прижала ладонь к горлу с горем на лице. Другая ладонь еще сжимала руку Гетена, она шептала их имена на надписях у диадем.

— Фазил и Фатинна, Рафик, Инбар, Накиа, Зара и маленький Валид, — она посмотрела на большой гроб и медленно покачала головой. — Ниша-бокина. О, Арик, — ее голос дрогнул от имени короля. Она посмотрела на визиря. — Как они умерли?

— Страх, — последовал ответ из угла храма, знакомый голос, сутулая фигура. — Кроме королевы. Она умерла, сражаясь с крикунами, забравшими ее детей.

Галина повернулась.

— Амма?

— Крикуны? — Гетен не верил ушам. — В Ор-Хали? — он повернулся к визирю и прорычал. — Почему никто не сообщил? Когда это случилось?

— Прошлой ночью, — ответила амма Зана. — Бок охотится на чудищ, пока мы говорим.

Стражи за ними вошли в храм. Больше четырех стояли между ними и дверью. Гетен помрачнел, глядя на клинки. Их миссия получить союзников напоминала ловушку, и капкан быстро закрывался.

Галина сказала:

— Это горькое воссоединение, — она прошла к старушке и поцеловала ладони аммы Занны.

— Да, — старушка посмотрела на Гетена, когда он подошел. — Ты сохранила мага солнца с собой. Байчу будет рада.

— Ей нужно лезть в мои дела? — пробормотала Галина.

Младшая дочь аммы Занны, Байчу была подругой Галины десять лет. Она любила сплетни, тайны — особенно, любовного плана.

Смеясь, амма Занна похлопала Галину по руке.

— Ты знаешь, что ее интересуют дела всех, — она посерьезнела, меняясь резко, как ветер в пустыне, и притянула Галину ближе. — Будь осторожна, дитя, — сказала она так тихо, что Гетен чуть не пропустил ее слова.

Галина кивнула и сказала так, чтобы слышал и визирь:

— Знаю, амма. Не верится, что крикуны добрались до земель Арика. Я прибыла сюда в поисках альянса, но нашла только печаль, — она опустила голову на плечо аммы Заны.

Старушка повернула голову и прошептала в ухо Галины:

— Гетена терзают подозрения.

Он спросил:

— Где аппа Унеган?

— С Ариком-боком, — ответила амма. — Старый дурак возомнил себя убийцей чудищ, — она покачала головой и пробормотала. — Погубит себя.

Гетен скривился.

— Мне нужно присоединиться к ним. Я, к сожалению, убил много псов Скирона.

Амма кивнула:

— Я слышала об этом, сказала ему и Арику. Они не хотели ждать помощь.

— Понятно, — сказала Галина. — Таксин охотился на них в Кхаре месяцами. От одного убитого появляются двое, так это выглядит, — она посмотрела мимо Гетена и помрачнела, заметив количество стражей в храме. Она повернулась к амме Зане. — Но я рада видеть, что вы оправились от сражения, где мы бились вместе.

— Бились? Ха! Я убежала, пока вы с магом уничтожали слуг Ведьмы инея. Я не собираюсь глупо нападать на сильного врага. Порой стоит отдать врагу небольшую победу.

— Чтобы смочь сразиться в другой день, — сказал Гетен.

Амма Зана постучала по своему носу.

— Именно, — она махнула на гробы. — Тут лежат единственные свидетели прибытия крикунов, — она ткнула носком ногу Гетена. — Может, ты сможешь найти Нишу в Пустоте, маг солнца, и узнать, кто вызвал зверей.

— Мы уже знаем ответ, — сказала Галина.

Амма посмотрела на нее и Гетена.

— Я сказала, что нужны доказательства, — она встала и поманила Галину за собой. — Маг солнца имеет много врагов.

Гетен сказал:

— И их количество растет с каждым часом.

Солдаты прошли мимо визиря, указывая оружием на Гетена. Их капитан сказал:

— Вы идете с нами, маг солнца. По приказу Арика-бока, вы будете задержаны для допроса из-за смертей бокины и ее детей.

Галина сжала кулаки, но Гетен и амма Зана сдержали ее.

— Я сделаю, как просит бок, — сказал он, — и я верю, что он разумный человек.

— Он потерял детей и жену, — ответила Галина. — Я была бы неразумна в такой ситуации.

— Ты — не Арик-бок, — Гетен поцеловал ее в лоб.

— Ха! Лучше и не скажешь, — сказала амма. Она обвила руку Галины и отвела ее в сторону, солдаты забрали Гетена. — Мы поговорим с боком насчет твоего мужа. Король Ор-Хали уважает тебя, Красный клинок, и меня. Мы поможем ему понять правду.

* * *

Гетен сидел в круге тусклого света, солнце проникало сквозь слои камня в его маленькую темницу. Если бы он встал, он ударился бы головой об потолок. Комната позволяла сделать три шага в любую сторону, и были тут только куча тряпок и ведро. И он сидел и ждал. После шести дней он не отчаялся, но хотел бы помыться и поспать в мягкой кровати. Он подружился с мышами, пустынной осой, парой скорпионов и летучими мышами, попадающими в дыру в потолке.

Галина приходила каждый день, сидела у решетки и рычала на стражей, когда они пытались увести ее раньше, чем она была готова. Его забавляло, как она прогоняла солдат.

Прошлой ночью она смотрела на него сквозь решетку, голубые глаза было плохо видно во тьме.

— Ты уходишь, когда стражи не смотрят?

Он погладил ее щеку, протянув руку через решетку.

— Тогда я пах бы лучше.

Она, морща нос, повернула голову и поцеловала его пальцы.

— Они должны понять, что не могут держать тебя в плену. Арик знает это.

Он пожал плечами.

— Я согласился на плен до возвращения короля. Я тут сижу.

— Пока Налвика идет к Татлису, Бесера горит, и больше крикунов пересекают границу.

— Да. Но Бесера и Урсинум дадут отпор, и бок охотится на крикунов, — он поцеловал ее пальцы, притянув ее ладонь через решетку. — Мы должны потерпеть.

Она погладила его губы.

— Терпение — не моя сильная сторона, ты знаешь это.

Но этим утром она не пришла к Гетену. Он надеялся, что это означает, что Арик-бок вернулся. Он взглянул на скорпиона на своем плече, она грелась там, малыши цеплялись за ее спину.

— Утреннее солнце приятное, да? — спросил он. Она пошевелила хвостом, будто соглашалась. Гетен закрыл глаза, питал в себя энергию солнца, как скорпион и ее дети.

Шаги донеслись из каменных коридоров, стали громче, приближаясь. Не шаги Галины, это были солдаты, он знал по тяжелым шагам и шарканью. Они добрались до железной двери. Ключ загремел в замке. Замок звякнул. Дверь открылась.

— Арик-бок увидится с вами.

Гетен опустил голову и открыл глаза. Он поднял скорпиона с плеча и поднес к отверстию с солнцем.

— Поищи сверху камень и спрячься, пока летучие мыши не проснулись, — сказал он ей. Она поспешила к свободе и яркому солнцу. Он вышел из камеры и выпрямился со стоном, разминая мышцы. — Я хочу помыться и переодеться перед встречей с боком.

Один из стражей толкнул его.

— Ты останешься грязным, магом, — товарищ мужчины рассмеялся и направил меч к лицу Гетена.

Терпение Гетена было единственной причиной, по которой мужчина остался с глазами, но тени обвили их шеи, запястья и лодыжки, и острые тени вдруг зависли кинжалами перед их лицами, показывая, что его терпение было на пределе.

— Не убивай хозяев, — сказала амма Зана с лестницы в конце коридора.

Гетен напрягся, тряхнул пальцами, убирая тени.

— Кто-то должен научить их манерам.

— Точно, — она пошла вверх по лестнице. — Купальня и одежда ждут. Твоя жена не одобряет твое нынешнее состояние, — ее нос сморщился, она добавила. — Как и я.

Он остался один в комнате Галины, чтобы помыться. Она, видимо, была с королем, и он быстро смыл с себя грязь, надел красные штаны и тунику, лежащие на кровати, и он застегивал пояс, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он.

Вошла Галина с радостью и опасением на лице. Кто-то дал ей красное платье, заплел золото в ее волосы. Бриллианты мерцали на ее горле и запястьях.

— Ты выглядишь величаво, — сказал он.

Она окинула его взглядом.

— Ты выглядишь не так опасно, хотя амма сказала, что ты угрожал страже.

— Я не рад угрозам.

Она нахмурилась.

— Это понятно.

Он пожал плечами.

— В каком настроении король?

— Он скорбит, но Арик разумен. Он тебя послушает. Расскажи ему факты. Я уже поделилась своей историей. Они совпадут, ведь это правда.

Гетен кивнул.

— Ты раздражена.

Она скрестила руки и помрачнела.

— Я не думала, что Валдрам сможет призвать так много крикунов. Думаю, он набирается сил, и…

— Что?

Она посмотрела на него.

— Сторонников. Амма думает, его сила от других магов.

Гетен медленно выдохнул.

— Не повезло.

— Не понимаю, почему они следуют за ним.

— Если они из Налвики, наверное, он пообещал вернуть им место в королевстве. Он предлагает уважение и шанс вернуться домой.

— Ты имеешь в виду ложь.

— Конечно, — он убрал прядь рыжих волос за ее правое ухо. — Он получил много силы от тебя, его направляет Шемел. Это делает его ложь сильной. Маги и ведьмы Налвики были наказаны за действия нескольких. Они жаждут свободы.

Она поцеловала его, а потом взяла за руку и повела к двери.

— Сначала мы убедим короля, что ты — хороший, как я сказала.

— Ах, но разве я не ослепил и обманул тебя?

Она невесело посмотрела на него. Галина терпела еще меньше него. И она стала злиться больше, когда шестеро стражей окружили их. Они спустились на два этажа, миновали большой двор и попали в сияющий тронный зал с золотыми тронами в красной ткани скорби. Дверь за тронами вела в маленькую комнату встреч. Там был овальный стол, за которым сидели шесть советников, мужчины и женщины, верно служащие боку.

Перед тем, как они вошли, Гетену сковали руки. Галина возмущалась, но он покачал головой и сказал:

— Пускай, если так советникам будет безопаснее.

Арик-бок был простым мужчиной с мускулистыми руками, белыми волосами и бородой, густыми темными бровями с проседью. Только тени под глазами показывали печаль, недавно постигшую его семью и жителей Ор-Хали. Когда он говорил, его голос звучал властно без особых стараний. Он выдержал взгляд Гетена своими темными глазами и терпеливо слушал советников. Амма Зана сидела слева от него, представляла Гурван-Сам и племена даргани. Справа сидел Жевон, его заместитель и лидер легендарной кавалерии Ор-Хали.

Король указал на пустое место напротив него.

— Прошу, присаживайтесь, леди Риш, — для Гетена стула не было.

— Благодарю, Ваше величество, но я постою с мужем.

Арик-бок долго смотрел на Гетена. Он посмотрел на оковы, приподнял бровь.

— Жевон, думаешь, мага солнца можно остановить оковами на руках и ногах?

Командир с крючковатым носом хмурился.

— Надеюсь, они замедлят его, если он решит биться.

Амма фыркнула. Король посмотрел на маленькую ведьму рядом с ним.

— У вас есть мнение, амма Зана?

— Хороший лидер может отличить врагов от союзников, — ответила она.

Жевон кивнул.

— Он знает и их силы и слабости.

— Тогда ты плохой лидер, Жевон, — сказала Галина.

Арик-бок рассмеялся. Амма захихикала. Жевон нахмурился сильнее. Гетен подавил ухмылку, и другие советники заерзали, не зная, как реагировать.

Король широко улыбнулся Галине.

— Я скучал по этому острому языку, Красный клинок, а вот Жевон — вряд ли. Но он хотел ощутить его много лет, а теперь видит, что этому не сбыться.

Галина ответила:

— Может, ревность мешает вашему командиру видеть реальность, Арик.

Арик кивнул.

— Возможно, — он склонился, упер руки в стол перед ним, ладони были соединены не прочно. — Хороший лидер не дает своей боли влиять на его решения. Вы согласны, лорд Риш?

— Да. Это был мой первый и последний урок, когда я был кронпринцем Бесеры.

— Но вы защищаете Красный клинок.

— Чтобы защитить Кворегну.

— А если защита Кворегны будет означать ее смерть? Вы сможете сделать это?

Гетен смотрел в глаза королю. Этого вопроса он избегал со дня, когда понял, что полюбил Галину.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать этой ситуации.

Арик-бок слабо улыбнулся.

— Как и я, маг солнца. Но порой приходится принимать жестокие решения, которые подвергают опасности других.

— Верно. Тогда хорошо, если рядом есть мудрые голоса.

— И мудрость их выслушать.

Гетен поднял голову.

— Что мудрые голоса говорят вам обо мне, ваше величество?

Улыбка Арика-бока была слабой и утомленной.

— Многое. Интересное и обычное, а еще похвалу.

— Удивлен, что вы слышали такое.

— Пару раз.

— Галина?

Король кивнул.

— Амма Зана высоко мнения о вас, хоть ваше присутствие в Гурван-Саме чуть не погубило ее. Она честно дала оценку.

— Не удивительно, — сказал Гетен.

— Но удивляет не честность. Я не ожидал ее пыла насчет вашей невинности. Для нее необычно возражать моим решениям с таким убеждением. Она обычно сдержанная. Было приятно ощутить ее давление, — он кивнул женщине и добавил. — Хотя вряд ли это одобрили другие советники. Она заставила меня обдумать все слова о вас.

Гетен не знал, было ли это хорошо.

Жевон заговорил снова, голос был ровным, непоколебимым.

— Ваше величество, мы не можем доверять Бесере или этому некроманту. Он говорит, что пришел с миром, но все отчеты ставят его или агентов Бесеры на места смерти и атак. Кто еще мог призвать псов Скирона, как не слуга этого бога?

Король кивнул другому советнику, темнокожей женщине со шрамом ото лба до верхней губы.

— Что скажете, Фанлей? — она поставила перед собой белый кусочек дерева, прося право высказаться.

— Мы получили весть от гарнизона в Бесали, — она подняла маленький свиток. — Большой отряд армии Урсинума идет к нашей границе, как и предупреждала леди Риш. Говорят, на пороге Иствита их солдат еще больше.

Волна возмущения прокатилась по столу.

Амма Зана умудрилась выглядеть возмущенно и удовлетворенно, глядя на Галину и Гетена.

— Хм, — Арик отклонился и посмотрел на место в центре стола. Он не страдал из-за заявлений вокруг него:

— Мы отгоним их в Татлис!

— Пусть попробуют перейти пустыню. Если жар их не убьет, змеи и даргани сделают это.

— Согласен. Пусть столкнутся с народом пустыни. Они знают, что делать с чужаками.

Галина молчала, стоя рядом с Гетеном, глядя на короля Ор-Хали. Только его голос был важен.

Бок поднял руку. В комнате стало тихо, он посмотрел на Жевона.

— Какие новости о крикунах?

Полные губы мужчины пропали в усах, когда он поджал их.

— Еще две деревни сообщают об атаках. Ош и Аксу.

— Так далеко на наших землях? — король посмотрел из-под густых бровей. Он медленно покачал головой, глядя на советников, а потом остановил взгляд на Гетене и Галине. — Как нам их остановить, маг солнца?

— Отрубайте головы, сжигайте тела, — ответил он. — Отправьте магов солнца из даргани биться с ними. Но их не убрать полностью, пока источник не истреблен.

— Источник, — Арик-бок посмотрел на Гетена с вызовом. — Вы заявляете, что их создал король Налвики, Валдрам?

— Да.

Галина сказала:

— Как и я. Он затеял войну и безумие, растекающееся по Кворегне.

— Зачем? — спросил бок.

Она склонила голову.

— Зачем он делает это, или зачем я обвиняю его?

— И то, и другое, — ответила амма Зана за короля, следуя за нитью правды.

— Он верит, что исправляет то, как неправильно Кворегна обходилась с народом Налвики с тех пор, как закончилась Война ветров.

— Неправильно? — рявкнул один из советников. — Он безумен.

— Да, — сказал Гетен. — Сошел с ума от магии некроманта, которой плохо умеет управлять, — он не упомянул Шемела. Эта правда была сложнее.

— И я обвиняю его, потому что видела, как он призывал крикунов, — продолжила Галина. — У меня новые шрамы от его попытки украсть магию крови из моих вен и убить меня.

Бок сказал:

— Но леди Валы обвиняет лорда Риша из Бесеры в попытке убить вас и вашего отца.

— Моя сестра не обвиняет его. Она повторила ложь, которую ей сказали. Она слышала это. Но это не правда.

— Откуда нам знать? — спросил Арик-бок.

— Мы можем отрубить голову магу солнца, — сухо сказал Жевон.

Гетен фыркнул.

— Это один метод, — Галина смотрела на него в ужасе. — Но я его не поддерживаю, — добавил он.

— Как и я, — она повернулась к Жевону и добавила. — Особенно, когда вы убьете невинного.

— Хм, — Арик-бок смотрел на них. Он повернулся к амме. — Даргани отправят магов биться?

Она кивнула.

— Они уже едут на юг и восток, чтоб перехватить монстров, — король отвернулся, но она продолжила говорить. — Есть способ доказать невинность мага солнца, ваше величество.

— О?

— Встреча, — глаза старушки блестели. Она объяснила. — Крикуны не нападут на того, кто ими управляет.

СЕМЬ

Они ехали на восток парадом солдат в красном, следующим за королем в скорби. В первую ночь солдаты сидели вокруг костра, пили и делали ставки на то, сколько Гетен продержится против крикуна или их мечей.

— Он создал монстров, — сказал один. — Держите оружие близко.

Другой добавил.

— Это может быть ловушка, чтобы убить всех нас. Вы думали об этом?

Солдат справа от него опустил напиток и сказал:

— Ловушка от аммы Заны? Ты так решил, потому что она даргани?

— Я не об этом, — он опустил взгляд. — Он обманул и ее, — он добавил. — Он достаточно сильный, чтобы заманить Красный клинок в свои руки.

Группа насмехалась над ним за похоть к Галине. Когда он не стал отрицать, они засмеялись сильнее, толкая его и трепля его волосы.

Она смотрела и слушала из теней, судила их настроение, пока напиток развязывал им языки.

— Узнала что-то новое? — Гетен стоял за ней, ладони лежали на ее талии, дыхание щекотало ухо. Она потребовала, чтобы с него сняли оковы, хоть Жевон и возражал.

— Нет.

— Скучала по этой атмосфере?

Она задумалась. Скучала?

— Может, немного, — она погладила его челюсть, глядя на группу вокруг огня. — Пить много и врать ради смеха было весело, но на пути на бой с нами сидел страх, а на пути домой — смерть, — она пощекотала его подбородок. — Я отдала это ради того, что лучше, и не жалею.

Он притянул ее к себе и прошептал:

— Может, это глупо.

Она запустила пальцы в его густые темные волосы.

— Возможно, — она прильнула к нему. — Но, может, теперь я такая.

— Глупая?

— Почему нет? — она повернулась в его руках. — А если мы просто убежим от этого? Пусть мир горит, а мы спрячемся в какой-нибудь норе?

— Интересная идея, но…

— Будут последствия, — она вздохнула и сжала его, прижалась губами к его шее, ощущая ритм его пульса под губами. — Я защищу тебя от крикунов.

— Всегда защищаешь меня?

— Всегда, — прошептала она, и он сжал ее крепче.

— Не переживай, воительница, я могу справиться с парой неживых псов.

— С парой.

— Думаешь, Арик-бок бросит меня в яму с ними?

Она рассмеялась.

— Вряд ли. Так сделала бы я. Он вежливее.

— Опасная женщина, — Гетен поймал ее лицо ладонями, отклонил ее голову и целовал медленно, ласкал ее губы своими. Его рот открылся, язык скользнул по ее нижней губе. Они прервали поцелуй и обнимали друг друга.

Галина не была рада предложению аммы Заны, хоть она видела смысл в этом. Риск был высоким, и они могли вручить Валдраму то, чего он хотел. Смерть Гетена.

Словно читая ее мысли, он сказал:

— Если это даст Кворегне доказательства, что я не в ответе за появление этих чудищ, я готов сразиться хоть со стаей.

— Одного хватит. Понадеемся, что там будет только один, хорошо?

— Ладно.

Она зевнула и прильнула к нему.

— Нам нужно спать.

Гетен кивнул.

— Жевон сказал, еще день езды до последней деревни, пострадавшей от крикуна.

— Нам нужно быть готовыми к бою, — она зевнула снова, и он тоже так сделал.

Он повел ее к их маленькой палатке.

— Согласен. Я устал так же, как звучишь ты. Стражи тюрьмы не давали удобную кровать.

— У тебя есть жалобы?

— Много. Мне там не понравилось.

* * *

На третий день пути на восток они добрались до пострадавшей деревни возле узкого каньона. Несколько выживших жителей сказали, что несколько крикунов напали из пещеры, утащили взрослых жертв во тьму.

Они нашли место, убедились, что это было оно, когда лошади отпрянули от бреши.

Галина понюхала воздух.

— Гадость, — буркнула она.

— Будет хуже, — Гетен спешился, хмурясь, как она. — Несколько крикунов? Три или больше? Лучше знать, сколько их, перед сражениями с ними.

— Трое, — ответил один из стариков, но двое возразили, заявив, что их было четверо.

Гетен выругался и улыбнулся Арику.

— Присоединитесь к веселью, ваше величество?

Король покачал головой.

— Хорошо, что вы меня пригласили, маг, но этот бой только ваш.

— Не только, — Галина спешилась и отдала поводья одному из солдат. Гетен выругался, но она подняла палец, глядя на него. — Я пропустила веселье в прошлый раз. Я должна убить этих псов и их создателя. Ты не лишишь меня мести.

Он оскалился, но тут он не мог победить.

— Ладно. Но ты пойдешь за мной, потому что у меня есть опыт боя с этими существами.

— Хорошо.

— Вряд ли это мудро, Галина, — Арик-бок спешился.

Она рявкнула:

— Поздно для мудрости, ваше величество. Поздно уже три дня, — она вытащила меч и присоединилась к Гетену у начала каньона. Они стояли напротив пещеры, черная брешь виднелась в желтом склоне.

— Ужасное место для боя с крикунами, — отметил он.

— Но хорошее место, чтобы поймать их. Мы можем загородить вход в каньон и выстрелить в них, пока они выходят из пещеры.

— Стрелы бесполезны.

— Нет, если они горят.

Он кивнул.

— Жареный крикун — неприятный запах.

Она сморщила нос.

— Как и свежий крикун, — она посмотрела на камни. Там было несколько мест для укрытия у пещеры. Если чудища были внутри, они нападут сразу на нее с Гетеном. — Как мы это сделаем?

— Огнем и чарами тишины. Будет быстро и жестоко. Не давай им впиться в тебя. Они любят трясти добычей, — он призвал тени из холмов и пещеры. Они потекли, как дым, зловещие, окутали его, принимая облик темной переливающейся брони. Она стала тверже, двигалась с его мышцами, перетекала, как существо со своим разумом.

— Я бы хотела такую броню, маг солнца, — сказала Галина, водя ладонью по щитку на его руке. Он был холодным, менялся, твердел под ее прикосновением, становился мягче, понимая, что она — не угроза. — У нее словно свой разум, — восхищенно сказала она.

— Так и есть, — он отвел взгляд от пещеры. — Это тень, — она отдернула руку, опасаясь силы в доспехе. — Еще хочешь такую? — спросил он изумленно.

— Да, — она посмотрела в его глаза. — Если она будет слушаться меня.

Пронзительный вопль донесся из пещеры. Галина зажала руками уши. За ними рвались лошади.

— Не пропускайте чудищ, — приказал Арик своим людям. Они спешились и закрыли проход щитами. — Нельзя дать им пройти.

Гетен начал заклинание, крикун появился на входе в пещеру.

Огромный мертвый пес сиял изнутри, проникал сквозь тонкую плоть — заклинания Валдрама на его костях, чтобы ускорить нежить. Он напал из пещеры и сжался на солнце, было видно торчащие кости с серыми суставами, пожелтевшей кожей и участками коричневой шерсти. Гниющие зубы виднелись на открытом черепе, из глаз текла жижа.

Гетен метнул огонь в чудище. Оно закричало, слюна полетела из пасти, когда крикун прыгнул на стену огня. Галина скривилась от воплей, ответивших ему из пещеры. Гетен заглушил их вопли заклинанием.

Она стояла рядом с ним, ругаясь, пока крикун шагал перед ними, взмахивая хвостом, когти оставляли следы на земле.

Гетен сказал:

— Хотел бы я, чтобы ты была сейчас Таксином.

— Почему?

— Потому что я еще злюсь на него, и лучше бы его рвали эти чудища, а не тебя, — он вызвал меч из теней. — Готовься. Я опускаю чары.

— Кости, — она подняла меч и приготовилась.

Он убрал волшебный огонь и пошел влево, а она — вправо.

Крикун прыгнул за Гетеном, источником его недовольства. Это была его последняя ошибка. Галина сильным ударом лишила его головы.

— Уверен насчет этого?

Гетен пожал плечами, когда она вернулась к нему. Еще крикун вышел из тьмы.

— Возможно, — монстр бросился. Он поднял ладонь, начертил янтарные чары в воздухе, круглый волшебный щит для него и Галины. Он вспыхнул, с лязгом отбил зверя.

Она поймала ударом зверя, когда тот пытался прийти в себя от удара об заклинание. Галина выскользнула из-под щита и отсекла часть его морды. Крикун замотал пострадавшей головой, не понимая, куда делись зубы. Он напал снова. Галина перекатилась. Гетен ударил мечом сквозь его череп и прибил чудище к земле. Его жена добавила удар, отрубила второму крикуну голову.

Еще два зверя напали из пещеры.

— Сколько там этих существ? — прорычала она и отвернулась. Воздух замерцал вокруг нее, один из них чуть не попал по ее бедру когтями.

Гетен поджег крикуна, прорычал заклинание и отбросил четвертого крикуна в гору. Он удерживал чудище там, подняв руку, заклинания летели из его рта монотонными фразами. Существо извивалось, кости трещали. Сияние в нем мерцало, угасало.

Галина посмотрела на горящего зверя. Тот крался, визжал, но крик все еще был заглушен. Вонь от горящей плоти заставила желчь подступить к ее горлу. Он споткнулся и упал, встал и пошел к Гетену, желая уничтожить его. Жар от монстра не давал Галине подойти. Монстр бросился к нему.

— Осторожно!

Он направил сильное заклинание в крикуна, отбросил существо на склон, по которому они поднялись. Он рухнул на дне, труп дергался, кусты вокруг него загорелись.

Галина вытерла пот со лба и повернулась к Гетену, но уловила движение. Она оттащила его в сторону, попыталась отскочить, но не смогла избежать столкновения с пятым крикуном.

Галину Персинну не раз топтала в бою лошадь.

Это было хуже.

У лошадей не было когтей, и от них не пахло смертью.

Она рухнула на землю и прижала подбородок к груди, закрывая руками голову и шею. Вес вдавил ее в каменистую землю. Она охнула, ребра трещали. Когти пробили ее кожаный жилет, порезали плечо и спину. Боль опалила лицо.

Земля дрожала, жар задел ее и пропал, забирая с собой вес крикуна. Она медленно разжалась и открыла глаза, увидела, как ее муж рассек чудище мечом. Он придавил его чарами, отрубил голову, вонзил меч в позвоночник. Он оставил оружие в звере, побежал к ней.

— Кровь Семел, — он выругался и поднял ее на руки. Ее лицо болело хуже всего. Наверное, челюсть была сломана. — Не говори, — сказал он. — Он рассек тебе щеку когтем. Мне нужно убрать яд и закрыть рану, — он поднялся по склону холма.

Амма Зана встретила их на середине пути. Арик был с ней, а еще солдаты.

— Уверены, что все звери убраны? — спросил бок.

Гетен оскалился в хищной невеселой улыбке.

— Нет, но если больше выберутся, вы с ними разберетесь. Я доказал свою невиновность, — он пошел дальше к оврагу. — Амма, возьми мою сумку. Кто-нибудь, установите палатку, — рявкнул он через плечо.

Убежище установили, Гетен промыл и зашил лицо Галины, раны на ее теле, пока она подавляла ругательства. Он заставил ее выпить что-то гадкое, намазал раны вонючей мазью. Она хотя бы не потеряла зубы в этот раз.

Он надел на нее свою тунику, сел на край кровати, нежно убрал волосы с ее пострадавшего лица.

— Твои ребра ушиблены, но переломы я не нашел, — ее левый глаз опух и закрылся. Она коснулась его. — Твой глаз в порядке. Признаков внутреннего кровотечения нет. Это хорошо.

Она фыркнула, закатила здоровый глаз, а потом постучала по зубам и буркнула:

— Не рзт.

— Не разбиты? Зубы? — она кивнула. — Тоже хорошо, — согласился он и коснулся губами ее лба. — Хватит говорить. Сначала опухнет хуже, а потом пройдет.

Амма Зана заглянула в палатку.

— Как наша принцесса-воин?

— Амма, я тебя уважаю, но сейчас не время для общения, — Гетен был как злой волк, голос звучал низким рычанием.

— Направь гнев на верную цель, маг солнца, — рявкнула она.

— И это будешь ты, старушка. Ты знала, что Галина не даст мне биться одному.

— Я знала, что только так можно доказать твою невиновность.

— Моя жена чуть не погибла!

Аппа Унеган прошел в палатку, поднял ладони, словно защищался от атаки.

— Тише, Гетен из Ранита, — сказал старик.

Галина поймала мужа за ладонь, потянула, привлекая его внимание. Он посмотрел на нее, она покачала головой, бормоча:

— Прошу ннд, — краем рта.

Гетен выдохнул.

— Я буду спокоен ради тебя, — сказал он ей.

Арик-бок вошел в палатку. Жевон и четыре солдата вошли с ним, наверное, чтобы уберечь короля от гнева Гетена. Галина рассмеялась бы от этого, если бы могла. Рана на ее щеке задевала уголок рта, останется неприятный шрам.

Арик заговорил, но она подняла ладони и указала на пергамент, чернила и перо.

«Доволен?» — написала она.

— Твоими ранами? Нет. Доказательствами невиновности Гетена Риша? Да.

«Хорошо. Это важно».

Арик покачал головой.

— Твое состояние важно, Красный клинок. Больше, чем ты знаешь.

Она игнорировала это. Она слишком часто такое слышала. У нас союз?

— Да. Как только Ор-Хали избавится от крикунов, мы отгоним Урсинум от нашей границы и отправим еду и медицинские припасы в Иствит. Но я не могу послать солдат.

Гетен мрачно посмотрел на бока.

— Что насчет Налвики?

Галина написала: «Валдрам?».

— Вы доказали, что маг солнца не вызывал крикунов. Но это не доказывает, что король Валдрам это сделал. И не доказывает, что он управляет королем Илькером, — Арик-бок покачал головой. — Я не могу вовлекать своих людей в ссору твоей семьи, Галина. И я не брошусь прямиком во вторую Войну ветров.

«Налвика идет на Татлис», — она подчеркнула это.

— Я послал птицу для подтверждения угрозы. Послание из Татлиса заявляло, что все хорошо. Похоже, тебе подали неверную информацию.

Она сломала перо и села, покачнулась, но Гетен удержал ее.

— Это ваше последнее решение, ваше величество? — спросил он.

— Жаль разочаровывать, лорд Риш, леди Риш, но да, это мое последнее решение. Если только вы не представите неопровержимые доказательства, что король Валдрам некромантией создал крикунов и управляет королем Илькером, я не могу рисковать своими людьми. Если Урсинум и Бесера хотят обсудить ситуацию перед Советом королей, я выслушаю, конечно.

Галина закрыла глаза и глубоко вдохнула, кривясь, боль пронзила ее ребра. Помощи от Ор-Хали не будет. Арик-бок не спешил воевать. Она уважала его за это, хоть он и ошибался.

Перед тем, как они ушли, аппа Унеган и амма Зана обещали поговорить с Махиш, лидером даргани, о союзе.

— Обещать не могу, — сказал аппа. — Они верны Арику-боку.

Галина кивнула и написала: «Спасибо за старания».

Гетен молчал. Он прощал не так просто, но скоро это случится.

* * *

Они вернулись в Ранит, после четырех дней Галина устала от жалости и ужаса Церис каждый раз, когда они говорили. Но юная королева Бесеры была терпеливее, когда Гетен описал их время в Ор-Хали, и не стала высказывать свое мнение.

— Я думал, вы будете злиться, ваше высочество, — отметил он.

— Потому что Арик-бок ставит нужды своего народа выше Бесеры? — она передала спящего сына няне. — Нет, я не могу винить его за это, особенно зная, сколько он потерял, и видя ущерб от тех чудищ, — она взглянула на Галину и быстро отвернулась. — Я должна быть терпеливой, доверять мужу и своему народу.

Галина кивнула и подумала, что Церис могла стать неплохой королевой.

Ее рана уже не была опухшей стараниями гадких лекарств ее мужа, и боль притупилась. Порезы на спине, плечах и груди хорошо заживали.

— Я — интересная палитра, — отметила она, разглядывая свое тело в зеркало Гетена. Ее речь стала нормальной, хотя порой она проливала медовуху, если не была осторожной.

Он оторвал взгляд от книги, что-то о древнем оружии на старом языке.

— Нарисованная леди, — отметил он.

— Хорошо, что я — не правительница Урсинума. Они назвали бы меня Королевой шрамов.

— И мне пришлось бы рычать весь день, чтобы доказать свою ярость.

Она рассмеялась и надела платье цвета вина через голову, стараясь не задевать швы. Она присоединилась к нему на диване. Карта Кворегны была развернута на низком столике перед ним. Она склонилась и обвела линию на северо-востоке от Айестры до Северных пустошей.

— В Телеянск? — спросил Гетен.

— Да. Установим союз с императором Локшином, купим его армию за сталь Налвики. Разделим силы. Половина пойдет в Налвику, а потом на юг к Татлису. Оставшиеся освободят Бесеру и пересекут Серебряное море. Мы поймаем Валдрама между объединенными армиями в Урсинуме. Когда мой брат и идиот-кузен поймут, что происходит, мы уже будем стоять в их палатках.

Гетен смотрел на карту.

— Это может сработать.

Она фыркнула.

— Может.

ВОСЕМЬ

Прошли три недели осады Бесеры. Галина и Гетен вернулись в Айестру, и король Данас, как и обещал, дал корабль и экипаж. Она вежливо поблагодарила его, приберегла ругательства на ночь.

«Банриона» была с запасом провизии, и они отправятся на следующий день, надеясь получить армию, в которой отчаянно нуждалась Галина.

Айестра предлагала Гетену манящую силу множества невинных душ. Он избегал их, скрываясь в покоях, которые делил с женой, или помогая ее сестре, Аревик, похудевшей от летней жары.

В последний день в Эссендре Галина убивала время, устроив дуэль с солдатами, которые сопроводят ее и Гетена в Телеянск.

Гетен смотрел на нее из тени арки, пока она проверяла свои пределы против воинов, которые не разрезали бы ее, но делали победу сложной. Она повела плечами, пока шагала по тренировочному пыльному рингу цитадели Эссен. Она слизнула пот с верхней губы и плюнула.

— Проклятая пыль, — полуденный жар мерцал у земли. — Я потею как свинья на вертеле, — она вытерла лицо тряпкой, стараясь не задеть рану от крикуна.

— Я так себя и ощущаю, — согласился один из солдат.

— И выглядишь ты так же, — сказал ему другой, и группа рассмеялась.

Галина проверяла группу, которая будет поддерживать ее во время путешествия в Телеянск. И она показывала им свое достоинство, доказывала, что была сильной, хоть и с новыми шрамами.

Она прищурилась, глядя на безоблачное небо Айестрии.

— Во мне еще есть силы, дураки. Кто последний?

— Я, — Гетен оттолкнулся от белого камня стены, прошел на солнце.

Воины заметили его, заухали и захлопали, радуясь, что Красный клинок будет биться с ее боевым магом.

Она перестала кружить, посмотрела на него, щурясь.

— Чем обязана такой честью?

— Любопытство, дорогая жена, — он вошел на ринг, призвал теневую броню и меч под удивленный шепот зевак. Он пошел вокруг нее, вытянул руки и разминал плечи, пару раз взмахнул мечом.

— Хм, — она вытерла пот со лба и кивнула. — Я буду мягче, муж.

Гетен остановился и поднял меч в защитной стойке.

— Не стоит.

Галина улыбнулась и повернула голову к солдатам.

— Ему нравится, когда я грубая, — они рассмеялись, поддерживали воплями ее и Гетена, она отсалютовала ему своим мечом.

Муж и жена кружили, их оружие звенело, звук отражался от каменных стен двора. Галина была потной, но не устала, отбивала легко удары.

— Твои движения скованные, лорд Риш, — отметила она, ударив его по правому бедру.

Гетен склонил голову.

— Меч — не моя первая защита, леди Риш.

— Ясное дело, — она бросилась к нему, он едва избежал удара. Солдаты захлопали, советовали ему:

— Беги, маг!

— Теперь мы знаем, у кого меч больше!

— Применяйте магию, если хотите выжить против стали ее светлости.

Гетен заметил говорящую в последний миг и улыбнулся женщине, как волк.

Узкая полоска тени поймала Галину за левую лодыжку. Она расставила ноги шире, боролась с притяжением. Толпа загудела, но она покачала головой.

— Нет-нет, — сказала она. — Я не запрещала его оружие, — биться магией было вечным испытанием. — Я поставлю всех вас биться с магом солнца. Вам нужно научиться биться с магией.

Ее меч безвредно прошел сквозь тень, та в ответ сжала ее ногу крепче, и Гетен потянул, и она упала. Он бросился, но Галина ожидала его ход, взмахнула мечом низко, целясь по ногам. Гетен прыгнул, с трудом избежав клинка, но хватка на тени ослабла. Галина поднялась и бросилась за ним выпадами, которые заставили мага уйти в защиту, пока другая тень не поймала ее за руку с мечом, а потом сбила с ног. Галина рухнула на спину с лязгом доспеха. Клинок Гетена постучал по ее груди. Она подняла ладонь, вытянув палец.

— Очко, — сказала она, он поднял ее на ноги. — Потому он нужен нам.

Гетен промолчал.

Галина спросила:

— Что ты затеял, маг?

Он просто улыбнулся. Она замерла, ее выражение лица обещало, что он заплатит за каждый синяк этой ночью.

Они нападали друг на друга дальше, но уже осторожнее. Галина следила за его ладонями, избегала темных углов двора.

Со следующей его атакой тени обвили ее облаком, не давая увидеть его движения. Ее солдаты возмутились.

Галина крикнула:

— Тихо! — но недостаточно быстро, и она ответила на шорох ног Гетена слишком поздно, ощутила его меч у своего горла.

Тьма поднялась. Он стоял за ней, губы были так близко к ее уху, что она дрожала, когда он сказал:

— Очко.

Но он забыл, что Галина не слушалась правил. Она повернулась, поймала его за руку и плечо, перекинула его на землю. Оседлав мужа, прижав кинжал к его горлу, Галина сказала:

— Уже не твое.

Она слезла с него, зашагала по кругу, а он кивнул и ответил:

— Вижу, пора надавить сильнее, воительница, — сказал он и встал.

Галина хитро улыбнулась мужу и ответила:

— Позже, маг.

Зрители вопили.

Она прищурилась, пытаясь понять, что он хотел достичь. Давить на нее магией было опасно. Она не собиралась его ранить, но Галина могла вспылить и не сдержаться.

Она не дала ему время обдумать план. Она напала, уклонилась от его выпада, обезоружила его взмахом меча. Его оружие застучало по камням вне ринга, и солдатам пришлось отпрянуть. Но Гетен не собирался быстро проигрывать. Он призвал тени, чтобы поймать ее за руки и талию, взмахнул рукой и бросил ее по арене. Она ударилась об каменную стену так, что из нее вылетел воздух. Галина покачала головой и выругалась.

Гетен вызвал магию солнца, и жар сменил холод теней. Пот стекал по вискам его жены, капли были на верхней губе. Жар был сильным. Ринг мерцал от жара. Из нее вырвалось звериное рычание, которое должно было прогнать его в укрытие.

— Отбивайся! — приказал Гетен, взяв свой меч. — Останови меня, Галина, — солдаты кричали на него, требовали, чтобы он отпустил ее. Он отгонял их огненным щитом. Их гнев был осязаемым, питал сражение. Гетен не сомневался, что его жена видела все красным.

Она закрыла глаза и билась с давлением солнца. Вес давил на нее, выгоняя воздух из легких. Она оскалилась. Ее ладони дрожали, меч задевал камни и гремел.

— Ну же! Бейся! — Гетен расхаживал перед ней, как хищный волк, скаля зубы. — Хватит быть слабой!

Ее взгляд пронзил его, и он знал, что пробил барьер. Галина отодвинулась от стены. Она отталкивала его магию, медленно подняла меч, словно резала камень, а потом контроль на ее гневе разбился. Она рассекла воздух, его магию, силу, приковывавшую ее к стене, ударяла клинком по его мечу снова и снова, пока со звоном меч мерзавца не разбился, тень, создавшая оружие, рассеялась.

— Стой! — Гетен поднял ладони в ее сторону.

Было слышно только дыхание Галины и крик чаек над бухтой Эссендры.

Она хотела убить его. Но и нет. Смятение и почти ослепительный гнев поглощали ее. Гетен видел это в ее глазах. Она отвернулась от него, прошла, топая, по арене и ударила по одной из кукол, набитых соломой, по пути. Она отрубила кукле голову, рассекла ее живот. А потом, еще кипя от гнева, она взревела и бросила меч на арену. Воины пригнулись и пялились, когда она пошла по двору и в замок, расталкивая слуг с дороги.

Гетен был прямо за ней, убрал свою броню и уклонялся от хаоса, который она учиняла.

Двое слуг были в их покоях, когда она открыла дверь ногой.

— Прочь! — закричала она, дверь ударилась об стену. Они побежали мимо нее и Гетена, который спокойно вошел за ней.

Галина повернулась к нему.

— Сними эту броню. Я не могу в ней дышать. Прочь! — она дрожала, едва владела собой. — Что ты со мной сделал? — прорычала она.

— Заставил выйти за пределы, — Гетен потянул за ремешки и шнурки. — Я должен был.

Когда он снял ее кольчугу через голову, она отшатнулась. Он снял и мягкий жилет, и она закричала от облегчения, ощутив прохладный воздух на коже. Он направил ее к купальне.

— Тебе нужна вода.

— Мне нужно заколоть тебя!

— Сначала вода, — он направил ее к чаше с водой, схватил ковш и вылил ей на голову.

Галина охнула, прохладная вода остужала ее огонь.

— Зараза! — она сжала края столика, смаргивая воду с глаз. — Что ты со мной сделал? — повторила она спокойнее. — Я так срывалась в последний раз в бою в день, когда убили моего брата Галиона.

— Когда тебя назвали Красным клинком? — она кивнула, и он сказал. — Я доказывал теорию.

— Теорию? Что ты — гаденыш, которого нужно было убить при первом шансе?

Он рассмеялся и убрал мокрые волосы с ее лица.

— Нет. Что твоя магия крови даст тебе броню.

Она раскрыла рот.

— Как твоя броня?

— Да, но усиленная кровью, а не тенями, — он нашел для нее полотенце.

Галина вытерла воду с волос.

— Но я не некромант. Ты сказал, что броня — это живая тень. Разве ее не нужно призывать и управлять ею?

— Да и нет. Призыв — это просто. Иначе Валдрам не был бы такой угрозой. Но поддержание брони на теле требует магии, за которую должна уцепиться тень.

— Не понимаю.

Он задумался на миг.

— Это как твоя броня. Каждая часть соединена так, чтобы создать защиту вокруг твоего тела, и твой жилет все поддерживает. Да?

— Видимо, да.

— Магия для тени как твой жилет.

Она кивнула с пониманием в глазах.

— Ясно. И без магии облик брони не поддержать?

— Именно. Броня работает как живая тень, которую ты использовала в Древье Линне и Татлисе. Я создам тень, привязанную к твоей душе, ограничу ее независимость. Ты призовешь ее, когда нужно, уберешь, когда она не нужна.

— Это не может быть так просто.

Он рассмеялся.

— Это и не просто. По крайней мере, поначалу. Но потом это станет легко. Ты даже научишься применять ее как оружие.

Она посмотрела на него.

— Как твои кинжалы и веревки?

— Возможно.

Она поджала губы.

— Люди не посчитают меня боевым магом?

— Некоторые уже так думают, Красный клинок.

— О, — она пожевала губу. — Но почему ты надавил на меня?

— Чтобы увидеть, придает ли магия крови тебе сил в бою.

— Хорошо. Зачем?

— Потому что ты будешь защищать броню так же, как она — тебя. Это живое существо.

Она нахмурилась.

— Не понимаю.

Как он мог объяснить это просто.

— Тень-броня бросает трусов.

Понимание проступило на ее лице.

— Она будет защищать меня, только если мне хватит сил и воли ее использовать?

— Да, и нужен источник — твоя магия крови.

Она пошла за ним к маленькому столу у окон, где свет падал лучше всего. Он уже разложил вещи из сумки, ингредиенты стояли в контейнерах, ступа, пестик и котелок ждали на столе.

— Ты ожидал, что теория подтвердится, как погляжу.

Он посмотрел на нее исподлобья.

— Когда я ошибался?

— Пару раз помню, — она поежилась и сняла мокрую тунику через голову.

— Я пытаюсь сосредоточиться, — буркнул он, отвлекаясь.

— А я пытаюсь высохнуть, — она указала на стол. — Сдержи похоть и колдуй, — она вытащила платье и накидку из сундука у кровати, сняла остальную потную одежду. Гетен смотрел на нее, очарованный подтянутым телом жены в шрамах. Он встряхнулся и сосредоточился. — Одевай тунику и штаны.

— Зачем?

— В этом ты будешь под броней, — он опустил кусочек сурьмы в котелок, отнес его к камину и опустил на угли. Он собрал больше хвороста вокруг черного котелка, поджег бело-голубым волшебным огнем.

Галина оделась, налила медовухи из графина у кровати и опустилась на диван, глядя, как он работает.

— Твоя тень-броня обитает в твоей тени? — спросила она, и он кивнул. — Я всегда думала, что ты притягиваешь к себе тени.

— Не совсем. Когда я призываю тень, она собирает другие тени, сплетает из них броню, наделяя ее силой моей души. Она защищает меня, чтобы защитить себя. Если я умру, она пропадет.

Галина зевнула.

— Это будет долго? — в комнате было тепло, и камин еще сильнее ее нагревал.

— Пару часов, — он толок ингредиенты в ступе, добавляя их по одному — черная соль, селитра и пиролюзит. — Сурьма меняется медленно.

Она вытянулась на диване и закрыла глаза.

— Разбуди меня, когда буду нужна.

Гетен дал ей поспать. Он надавил на нее на ринге, и ей нужна была энергия, пока он завершал тень-броню. Ей нужно было сосредоточиться, сила нужна была, чтобы научиться управлять этим. Он растолок последние несколько ингредиентов и получил светло-серый порошок. Он добавил очищенную воду, пять капель желтой жидкой серы. Он проверил сурьму, сел перед камином и стал равномерно прогревать котелок. Он снял тунику, вытер пот с лица ею. Прошел еще час.

— Боги, тут жарко, — пробормотала Галина, садясь и потягиваясь.

— Нужно много жара, чтобы сурьма стала жидкой, — он проверил ее снова, погасил огонь и поднял котелок с углей и на камин. Он принес ступу и осторожно добавил содержимое в жидкую сурьму. Густой белый дым поднялся, как дух, над сосудом, ингредиенты бурлили и шипели.

Галина налила еще бокал медовухи себе, принесла один и ему. Она вернулась на диван, подогнула под себя ноги, смотрела на его работу. Дым растаял, Гетен вылил содержимое котелка в медную чашу. Он поманил ее пальцем.

— Теперь нужна ты.

Она встала, потянулась, вытерла лицо рукавом.

— Мы можем открыть окна и впустить ветер?

Он сделал это, холодный воздух наполнил комнату.

— Ты знаешь, как это. Повернись, чтобы твоя тень вытянулась на полу, — она сделала это, закрыла глаза от яркого солнца, падающего в открытые окна, Гетен отодвинул стул, свернул ковер, чтобы ничто не мешало видеть ее тень. Он присел у края, скользнул пальцами над полом, прошептал заклинание, зачерпывая тень, сжимая кулак и оттягивая руку к свету.

Галина поежилась.

— Идем, — он вернулся к чаше, поднял кулак над ней и произнес еще заклинание. Янтарный свет сиял между пальцев, но пропал, когда Гетен разжал кулак. Черная тень стала жидкой, но легкой. Она собралась в его ладони, сжалась, когда он повернул руку, и не х отела падать в чашу, пока он не сдул ее.

— Ты добавил и туда свою душу? — спросила она.

— Нет. Я не хочу, чтобы она запуталась, кого защищает, — он помешал остывающее зелье медной палочкой и протянул руку. — Ты знаешь, что мне нужно дальше, и тут потребуется больше пары капель, — он поменял палочку на кинжал.

— Главное, оставь мне хоть немного, — она вложила ладонь в его руку.

— Я сказал «больше», но не все, — он занес ее ладонь над чашкой, и Галина зашипела, когда он порезал ее мизинец от кончика до основания. Рана была неглубокой, но кровь текла сильно. Наполнив четверть чашки, Гетен отпустил ее руку, вылил содержимое в чашу и добавил больше воды. Он помешивал ее, не прекращая, произнося заклинание, пока Галина прижимала тряпку к ладони. Наконец, ему понравились консистенция и цвет, и Гетен процедил зелье сквозь ткань. Он кивнул на ее ладонь и спросил. — Кровотечение остановилось?

Она поправила ковер.

— Не совсем. А что?

— Кровь не должна течь из раны во время последнего шага.

— Почему?

— Это броня крови. Тень примет облик, потянет силу из твоей души и усилит броню кровью в бою.

— Моей кровью?

— Кровью твоих врагов.

Она приподняла брови.

— Это жутко.

— Для них — да.

— Так почему важно, чтобы не текла моя кровь?

— Потому что ее влечет к крови, даже к крови господина. Я не хочу, чтобы она поглотила тебя и себя.

— Ох.

— Покажи рану, — она протянула ладонь, и он зачаровал порез закрыться быстрее.

Она пригляделась к пальцу, когда он закончил.

— Я не знала, что ты так легко можешь закрывать раны. Почему ты не сделал так с моим лицом? — она коснулась пострадавшей щеки.

— Та рана была отравлена, ее нужно было обработать иначе, — он отвел Галину к окну, чтобы ее тень растянулась на полу. Произнося еще заклинание, он медленно влил жидкость по краю ее тени. Она растеклась и заполнила тень, стала частью тьмы и на миг придала ей алый оттенок, а потом потемнела до черноты.

Галина посмотрела на свою тень, а потом на него.

— Что теперь?

— Теперь ты научишься призывать ее.

— И она сразу станет броней вокруг меня?

Он кивнул.

— Сначала нужно произносить заклинание вслух, но вскоре хватит и мысли, а потом уже и одного желания, чтобы привлечь тень-броню.

Она повернулась к нему.

— Хорошо, учи меня.

— Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion.

— Это старый язык. Что он значит?

— Это изначальная версия современного бесеранского. Это значит: «Кровь, душа и тень, защитите меня от врагов».

Она закрыла глаза.

— Повторишь несколько раз? — он сделал это, и она двигала губами, пока он говорил. Наконец, Галина кивнула. — Хорошо. Я попробую, — Гетен отошел, Галина произнесла заклинание. — Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion, — она охнула, ее глаза расширились, когда тени закружились вокруг нее, потянулись из-под кровати, из углов комнаты и из-за дивана. Они обвили ее, создавая живую броню, какую носил в бою Гетен, но алого цвета. Ее символ солнца был на поверхности. Она смотрела на броню, вытянув руки, с восторгом на лице. Когда броня затвердела, Галина прошептала. — Хотырь меня побери, — она посмотрела в его глаза. — Это… вызывает желание защищенности… и я ощущаю себя сильной.

Он кивнул, медленно улыбнулся.

— Приятно, да?

— Легче и теплее, чем я ожидала, — она постучала костяшками по пластине на груди. Звук был как у обычной брони. — Невообразимая магия, — сказала она.

Гетен рассмеялся.

— Ты видела часто, как я призываю свою.

— Да, но не думала, что сама буду в таком. Это поразительно, — она ярко и красиво улыбалась, чуть криво из-за шрама, но это все равно очаровывало Гетена. Он тоже улыбнулся.

— Тебе нужно и идеально уметь убрать ее.

Галина обошла комнату, двигаясь, привыкая к ощущению брони.

— Какое заклинание?

— Esbryd, euk meyun tehveuk. Это значит: «Тень, иди с миром», — она заставила его повторить несколько раз, а потом сказала сама.

Броня стала тенями, и Галина расстроилась. Она бросила взгляд на Гетена, призвала броню снова, смеясь, как ребенок, получивший сладости в День Семел. Гетен покачал головой и упал на диван. Он не мешал ей радоваться силе брони. Он уже забыл эту радость. Когда он создал броню, его вело отчаянное желание защититься от Шемела. Теперь он мог порадоваться с ней.

Он зевнул. Бой и магия утомили его. Он использовал много энергии на создание брони, и магия, гудящая в нем, стала едва слышной.

Галина убрала броню и села напротив него, посмотрела в окно на синий залив. Она хмурилась, поджав губы, ее радость пропала.

— Что такое? — спросил он.

— Ха! С чего начать?

— С правды.

Она вздохнула.

— Таксин назвал меня королевой, — она медленно покачала головой. — Людей за такое убивают. Армии убивают лидеров. Родня отравляет друг друга. Я никогда не хотела короны, — она выпрямилась. — Никогда. Илькер — правильный король. Он — единственный живой ребенок Амброзины. Я — бастард, и мне повезло получить Кхару. Я знаю это, — она посмотрела на него. — Я никогда не хотела большего.

Он поманил ее сесть рядом, взял ее за левую ладонь, когда она сделала это. Он поцеловал ее пострадавшие пальцы.

— Тебе нужно решить, кто ты, Галина, — она открыла рот, но он продолжил. — Да, ты — моя жена, — он поцеловал ее ладонь. — И да, ты герцогиня, принцесса, бывшая маркграфиня. Ты — лидер, солдат, Красный клинок Ор-Хали. Жертва амбиций Валдрама. Женщина, которую я люблю, — он повернул ее ладонь и поцеловал внутри. — Но так тебя зовут другие люди, — он поймал ее взгляд и сказал. — Кто ты, когда это убирают? Только тебе решать.

ДЕВЯТЬ

Галина покачнулась, желудок сжался. На воде Великого Зеленого океана «Банриона» была постоянным звуком и движением. Паруса корабля хлопали, ветер постоянно менялся. Доски стонали, цепи гремели от волн. Волны бились об корабль, кричали чайки.

Гетена этот шум и качка не тревожили. Они покинули Остендру десять дней назад, и он часто забирался на мачту и смотрел на океан. Он висел на канате, смотрел на дельфинов, плывущих вдоль корабля. Он часами был на палубе ночью, изучал звезды, смотрел на зловещее сияние крохотных существ под волнами.

— Думаю, это еда для других существ, но не знаю, почему они сияют, — сказал он Галине, делая записи и рисунки. — Думаю, это тот же внутренний огонь, что у светлячков и мха.

Галина не хотела, чтобы ей мешали тошнота и дрожь ног, и она дважды в день билась с солдатами на борту.

Хотя, по совету Гетена, она скрывала свою новую броню.

— Прибережем этот козырь в тайне от врагов до последнего, — предложил он.

Этим утром, пока «Банриона» плыла на северо-восток, а вдали было видно темную линию Северных пустошей, Галина стояла в маленькой каюте, которую делили они с Гетеном, и она была в темно-красной броне. Она подумала о заклинании «Esbryd, euk meyun tehveuk», и броня утекла с нее тенями.

Гетен отдыхал на узкой кровати. Он проснулся хмурым, не полез на мачту, как обычно, а хмуро смотрел в окошко каюты, бурчал под нос.

Ритмичные крики моряков доносились с палубы. Галина смотрела, как они тянули канаты слаженно, чем она восхищалась. Требовались навыки и сотрудничество, чтобы управлять высоким кораблем.

— Это как маленькая армия, — отметила она капитану в первый день на воде. — Корабль — ваш отряд, а море — поле боя.

— Порой и враг, — ответил он.

Галина поежилась и повернулась к Гетену.

— Мне всегда холодно, когда я убираю тень. Это нормально?

Он пожал плечами.

— Я не обращал внимания. Обычно я просто рад, что выжил, после боя.

Она рассмеялась и склонилась, чтобы поцеловать его.

— Спасибо, что создал ее.

Несмотря на его настроение, он улыбнулся ей.

— Я рад, что ты это приняла. Я помню, когда ты считала мое предложение помощи оскорблением.

Она выпрямилась.

— Я с тех пор познала уязвимость.

— А силу?

— Это тоже, — она провела пальцами по его волосам. — Я считаю тебя своей силой.

Он встал и напрягся от качки корабля.

— Это льстит, — отметил он, поглядывая на окошко.

— И это правда.

Он притянул ее к себе.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Я не сразу поняла, — она разглядывала его профиль — сильная челюсть, острые скулы, тяжелый лоб и серые внимательные глаза. — Ты всегда рядом, — она нежно поцеловала его, обвила руками его пояс, прильнула к нему. Если она не могла быть с броней, она насладится поддержкой его создателя. Он был лучше.

Он убрал волосы за ее плечи, нежность прогнала немного строгости с его лица.

— Спасибо, что позволяешь быть рядом. Только ты мне так доверяешь.

— А Магод и Нони?

Он покачал головой.

— Это другое.

Она посерьезнела.

— Почему ты не доверяешь мне?

— Что? Я доверяю тебе, — он снова посерьезнел.

— Не во всем. Не свою уязвимость, — он нахмурился. Он отодвинулся, но она удерживала его. — Я знаю, ты что-то скрываешь от меня, Гетен. Что-то о некромантии, что, по-твоему, прогонит меня, если ты признаешься.

Он стал камнем в ее руках.

— Некоторое лучше не знать.

— Почему? Ты знаешь все обо мне.

— И ты не хочешь знать все обо мне, — он вырвался из ее хватки. Он открыл дверь каюты, замер и добавил. — Я делюсь, чем могу, Галина. Доверяй мне, когда я ее хочу говорить.

Дверь закрылась, Галина вздохнула.

— Не получилось, — проворчала она.

Словно в ответ на настроение ее мужа, зазвучал гром, далекий, но четкий. Топот ног на палубе над головой напоминал ей, каким маленьким был корабль. Кто-то мог подслушать разговор. Не важно. Пары спорили, это все знали. Гетен боялся тайны. Или боялся ее реакции. Это было ближе к правде, и это задевало. Она любила ее. Он не мог сделать ничего, чтобы она стала любить его меньше. Разозлить — да. Он это делал много раз. Но ее любовь это не задело бы.

Молния вспыхнула в окошке, через миг раздался раскат грома, шипел дождь на море. Паруса хлопали, канаты натянулись, и крики экипажа стали напряженными.

Галина прошла по короткому коридору к лестнице. Дождь и соленые брызги били по ее лицу, пока она выбиралась на палубу. Моряки закрывали люки. Паруса хлопали и развевались.

— Лучше оставаться под палубой, ваша светлость, — крикнул один из мужчин. — Шторм приближается близко. Мы не сможем избежать его. Сверху будет тяжело.

— Внизу тоже! — она пошла к Гетену, стоящему рядом с капитаном, оба смотрели на стену черных туч и молнии. Она прошла по палубе, шатаясь, добралась до мужа, и он сказал:

— Я сделаю, что смогу, но погода — не мой конек.

— Любая помощь будет приятна, ваша светлость. Это не обычный шторм.

— Это точно, — согласился Гетен. — За ним магия погоды, и не от одного мага.

— Откуда ты знаешь? — спросила Галина.

— Он движется быстрее ветра, — ответил капитан.

Она хмыкнула от неприятной новости.

— Союзники Валдрама стоят за этим?

Гетен кивнул, хмуро глядя на бурю. Он начертил сияющие золотые символы в воздухе и прошептал заклинания.

— Откуда они узнали, где найти нас? — спросила она.

— Я не знаю, и я не могу сейчас думать об этом, — рявкнул Гетен. — Я постараюсь замедлить шторм.

— Что я могу? — спросила она.

Капитан ответил:

— Ступайте под палубу, ваша светлость.

Она не слушала его.

— Гетен, дай тебе помочь.

Он взял ее за руку, но все еще глядел на тучи. Она сжала его руку, скривилась от жара у ладони, покалывание побежало по ее руке.

— Борись с моим притяжением. Не дай забрать все, — процедил он и вернулся к заклинаниям.

Галина кивнула и сосредоточилась на их связи, поддерживая его, но и не давая забрать слишком много ее магии крови. Они никогда еще так не работали. Конечно, они бились с Ведьмой инея вместе, но тут они действовали не в панике. И он боялся, что осушит ее. Раньше он не переживал из-за этого. Она ощущала его напряжение через связь, знала, когда он ослабевал, и давала ему больше сил. Но его магия ощущалась соблазнительно, словно губы на ее голой коже. Она погрузилась в магию и трепетала. Она посмотрела на широкую грудь мужа, взгляд задержался на мышцах его предплечий. Жар наполнил ее, и она закрыла глаза от гула магии между ними.

— Галина! — Гетен вырвал руку из ее хватки. Она открыла глаза, он прорычал. — Я сказал, бороться со мной!

Она сглотнула и кивнула. Галина сжала его руку, сдавила их связь и огляделась, чтобы отвлечь разум от манящей магии.

Канаты корабля натянулись, как паутина. Солдаты забирались на них, закрепляли паруса, пока ветер грозил порвать моряков и оторвать паруса от мачт. Шум волн, грома и ветра заглушал крики. Дождь бил по морю, угольная завеса пропала от вспышки молнии. Гром грохотал следом.

Капли жалили, мелкий град стучал по коже. Галина смаргивала соленые брызги с глаз, одной рукой сжимала канат, другой — Гетена, пока корабль бросали в стороны волны.

Нос корабля накренился, волны ударяли по нему, белая пена летела на палубу, сбивая моряков с ног, затапливая все. Вода бурлила, текла по дереву. Она била по люкам, грозила затопить корабль и утянуть на дно.

Гетен продолжал колдовать, а шторм растекался по небу. Но он проигрывал. Серо-белые волны сменили спокойное море. Только молния среди туч и участки бирюзовой воды давали отличить темное небо от темного моря.

«Банриона» содрогнулась перед огромной волной, паруса чуть не попали в соленую воду. Гетен сжал поручень и руку Галины. Она держалась за канат, подавляя крик. Моряки вопили, сжимали канаты и перила, мачты и друг друга. Корабль быстро выпрямился, покачиваясь.

Гетен на миг потерял концентрацию, вспышка и треск раскололи небо. Молния ударила по грот-мачте, раскалывая ее до основания. Обломки полетели. Тела падали. Паруса рвались, канаты трещали. Доски летали по палубе, сталкивали моряков в воду. Галина заметила краем глаза движение. Инстинкт спас ее и Гетена от смерти, когда она дернулась в сторону, увлекая его за собой. Но доска задела его висок, сбила его за борт. Галина держалась. Они погрузились в бушующее море.

В ушах звенело, кожу покалывало от силы молнии. Галина всплыла. Она вдохнула и закашлялась, чудом удержала мужа, потерявшего сознание. Она обвила рукой его грудь, прижала его к себе, держала его голову над водой. Она искала в воде, схватила кусок доски, запутавшейся в канатах и парусе, чтобы это помогло удержать их на плаву.

Она ждала крики «Человек за бортом!», но слышала только визг и жуткий треск дерева. «Банриона» упала на бок, мачты и паруса были в воде, моряки и солдаты тонули, волны накрывали корабль и экипаж.

— Нет! — кричала Галина. — Нет! Нет! Нет!

Крики умирающих моряков было едва слышно среди воя ветра, грома и жутких звуков разваливающегося корабля.

— Сволочи! — она проклинала ведьм погоды, которые напали на «Банриону». — Когда я найду вас, я рассеку вас от глаз до зада!

Бывшая маркграфиня Кхары, дочь мертвого короля, жена некроманта кричала на серое небо, а потом давилась холодной водой моря, сжимая крепче мужа. Его кровь придавала зеленой воде неприятный оттенок, она была песней сирены для хищников моря. Но их общий жар поддерживал ее жизнь, пока моряки и солдаты тонули в ледяной воде вокруг нее, погружаясь в незримые могилы.

— Хотырь меня побери, — выругалась она. Она не могла удерживать Гетена в руках вечно, но к дереву была присоединена веревка, и она привязала мужа к себе, а левую руку — к доске. Обломки, тела, бочки и прочее с корабля плавало вокруг нее — все, что осталось от «Банрионы» и экипажа. Галина опустила голову на доску и глубоко вдохнула, стараясь не плакать.

Она видела то, что было хуже, но не намного.

Король Вернард давился своей кровью в главном зале Харатона.

— Это было хуже, — сказала она себе.

Ее старший брат Галион был пронзен в голову на поле Ор-Хали.

— Хуже.

Ее старший брат Тириус умер в муках, когда его облили смолой и подожгли. Она сжала Гетена и кивнула.

— Хуже. Намного хуже.

Шторм быстро утих, яростный вой сменился ритмичным звуком. Галина подняла голову. Вдали волны бились об берег Северных пустошей. Шторм принес корабль ближе к земле, чем она думала.

Она коснулась губами головы мужа, стала отбиваться ногами. На это уйдет пару часов, но земля была лучше моря в любой день, как думала Галина.

— Ну же, маг. Боги еще нас не бросили.

ДЕСЯТЬ

Гетен открыл глаза и увидел бесцветный пейзаж. Он лежал в неглубоком молочном озере. Сверху было черное небо без звезд.

Пустота.

— Кровь и кости.

Если он был тут, что-то пошло не так. Он сел и огляделся. Во все стороны тянулась Пустота.

— Кровь и кости Скирона, — он видел эту часть Пустоты лишь дважды, и он не хотел встречать того, кто обитал тут, снова. Скирон Разрушитель. Бог Смерти. Истинный повелитель Гетена.

Он поднял руки. Они были не серыми, а смуглыми, как обычно. Значит, его тело не умерло в мире смертных. Но почему он пересек границу Пустоты?

Что случилось с его женой и кораблем? Галина была в безопасности?

С тихим плеском Гетен встал. Он озирался, щурясь. Он заметил что-то вдали. Башню? Фигуру? Он не был уверен, но только это было среди пустого пейзажа, и он побежал туда, рябь бежала по белой воде.

Если он был в Пустоте не по своей воле, и его тело не было мертвым, то его вызвал сюда Скирон. Он увидится с богом, примет наказание или приказы и тут же вернется к Галине. Сопротивляться не было смысла, это только оттянет их воссоединение. Его жена нуждалась в нем. Сила ведьм погоды Валдрама дала это понять.

И их как-то выследили. Дело было не в везении. Это была измена? Или другой способ? Он должен был скорее разобраться в этом.

— Я смотрю, как ты падаешь.

Божественный голос раздался за ним. Гетен обернулся. Скирон был в облике Галины, скалился. Глаза бога были белыми, и Гетен напрягся от вида этих глаз на красивом лице жены.

— Я только начал сражаться, — ответил он.

— Не впечатляющее начало.

— Я стараюсь…

— Этого мало, — прорычал Скирон. Он выпятил бедро, это было удивительно женственно для Бога смерти. Разглядывая ногти Галины, он добавил. — Корабль утонул.

Гетен сглотнул страх.

— Моя жена?

— Жива и сохраняет тебя таким.

Бог фыркнул, покопался в ее зубах, посмотрел на находку и сбросил в белую воду. Гетен покачал головой, облик сбивал с толку. Бог Смерти ценил его не больше того, что застряло между ее — его — зубов.

— Я бы предпочел иной облик для вас, — сказал он.

Скирон поднял голову Галины, посмотрел на него свысока и снова фыркнул.

— Я думал, это была твоя любимая шкура.

Гетен показал зубы.

— Она — не «шкура».

Скирон снова оскалился.

— О, ясно. Ты думаешь, что я отношусь без уважения к твоей смертной возлюбленной.

— Вы так относитесь ко всем смертным.

Скирон пропал и заговорил снова из-за Гетена.

— Я не уважаю то, что создано, чтобы поклоняться мне, смертный. Я — Смерть, и твой мир не существовал бы без меня, — холодное дыхание задело его ухо, бог прошептал. — Помни это.

Гетен повернулся, Скирон теперь был в облике Шемела.

— Это не лучший выбор.

Бог рассмеялся, земля задрожала от звука. Рябь побежала по белому озеру вдаль.

— Хорошо. Мне нравятся твои страдания, маг солнца.

Гетен скрипнул зубами.

— Направьте меня. Покажите, как помешать Валдраму создавать крикунов. Скажите, как одолеть Шемела, пока он не перешел в мир смертных.

— Остановить безумного короля Налвики? Одолеть твоего бывшего наставника? — бог склонил голову. — Зачем? Они служат своей цели.

Гетен раскрыл рот.

— Какой? Создать войну и принести страдания? Они убивают невинных детей. Убивают людей ради наслаждения и власти. Шемел угрожает сбежать из Пустоты. Валдрам портит магию. Зачем позволять этому продолжаться?

— Слепой дурак! — бог ударил Гетена, и тот отлетел кубарем в воду. Когда он перестал кувыркаться, Скирон навис над ним, большая фигура из лиц демонов, когтей и зубов. — С силой, которую не понимаешь, и способностями, которые ты не используешь. Ты. Служишь. Смерти, — он снова принял облик Шемела, его тон был пренебрежительным, он оскалился. — Ты — разочарование, — Скирон направил на него палец с когтем. — Неси смерть, некромант. Неси страх. Заражай им. Иначе я найду других, кто сделает это, — он фыркнул и пропал.

Вода вокруг Гетена поднялась. Он встал и огляделся, но земли выше не было. Он выругался, белая жидкость затопила его до колен, поднималась к бедрам. Его господин не был приятным, и Гетен жалел, что не служил Семел, Хотырь, а то и никому. Но Гетен не выбирал сам, кому служить, и вряд ли его ждал выбор.

Он шел шумно по воде к точке вдали. Он видел одинокое тонкое дерево. Он не успеет добраться, вода захлестнет его с головой.

Корабль утонул. Гетен покачал головой от новости, гадая, была ли это ложь.

— Ты принес меня сюда, чтобы врать и дразнить? — спросил он, но бог оставил его, ответа не было.

Гетен плыл, вода доставала до груди. Дерево было впереди, рука скелета тянулась над озером, манила и угрожала. Он держал голову над белой теплой водой. Она была как жидкость, которая вытекла из Ведьмы инея много месяцев назад.

Добравшись до дерева, Гетен впился в ствол. Вода еще поднималась вокруг него. Как она еще прибывала, было не важно. Скирон играл с ним, как кот с мышью. Он напоминал ему о жизни под обучением Шемела.

Гетен держался за верхние ветки дерева, но что-то впилось в его ногу, а вода все прибывала. Он вдохнул, нырнул и тщетно пытался вырваться, но ветки обвили его ступню, поднялись по лодыжке, до колена. Он выпрямился, пытался дотянуться до поверхности, но не удавалось. Он запаниковал. Его легкие просили воздуха. Его голова затуманилась, мысли путались, инстинкт вел его. Гетен бил по ветке, пинал дерево, рвался, но ветки не поддавались. Пузырьки вылетали из него, ценный воздух, хрупкая жизнь.

Легкие дрожали. Разум бушевал.

— Гетен.

Он открыл глаза.

Он увидел над собой лицо Галины. Он повернулся на бок, его стошнило водой.

Она держала его, пока его тошнило.

— Ты не знаешь, какой ты тяжелый, когда пропитан водой.

Он попытался ответить, но вода все лилась. Он встал на четвереньки, из него вылилась половина океана. Голова гудела. Легкие горели. Соленая вода жалила нос и глаза.

— Теперь я легче, — прохрипел он.

Когда он перестал выплескивать морскую воду, он встал с ее помощью. Они были на пляже у ручья, вытекающего в океан. Она подвела его к свежей воде, и он выпил почти столько же, сколько из него вылилось. Шторм был лишь воспоминанием в ясный день, хотя солнце уже миновало зенит.

— Что случилось? — прохрипел он.

— Канаты порвались. Тебя сбило доской. Повезло, что твой череп уцелел.

— Долго я был без сознания? — он скривился, пальцы нашли порез на лбу, перевязанный обрывком туники Галины. Он не помнил, чтобы его ударило, но шишка намекала на удар.

Она посмотрела на солнце.

— Около шести часов, — она поджала губы, добавила напряженно. — Я боялась, что ты не вернешься.

Он поймал ее за руку, поцеловал ее обрубленные пальцы. Он коснулся своей головы, прошептал заклинание и закрыл рану, смягчил синяки и шишку.

— Скирон хотел отругать меня.

Ее глаза расширились.

— Он говорил с тобой?

— К сожалению. Утащил меня в Пустоту.

— Он злится на тебя? — она нахмурилась. — Это не честно.

Гетен фыркнул.

— Бога смерти справедливым не назовешь.

— Видимо, да. Он думает, что ты должен был уже остановить Валдрама?

Он покачал головой и скривился от боли в левой стороне шеи. Доска ударила его не шуточно.

— Скирон думает, что я должен подражать Валдраму и Шемелу.

— Что? — охнула она. — Скирон хочет войны? Но почему?

Гетен стал качать головой, а потом вспомнил о боли.

— Я не знаю точно, только то, что он — Бог смерти.

— А Семел и Хотырь? Они представляют жизнь. Они не хотят этой резни.

Он пожал плечами и снова скривился.

— Не знаю. Я не слышал богинь.

Она смотрела на него и дрожала.

— Это безумие.

— Безумие и хаос. И я не хочу радовать Скирона. Я не выбирал быть магом солнца. Боги сделали это. Я не буду подчиняться их требованием.

— Проше сказать, чем сделать, да?

Он скривился.

— Голова болит, думать пока сложно, — он огляделся. Она соорудила грубое убежище из досок, обрывка паруса и трав на пляже. Она собрала вещи, которые выглядели как обломки корабля — парус, обломки и веревки.

Галина спросила:

— Ты голоден?

— Живот говорит, что нет.

— Хорошо, потому что почти ничего не найти.

— Если есть водоросли, этого хватит. Свежая вода — счастье. Ты поела?

Она кивнула, но не сказала, что поела. Значит, это был какой-то зверь, и она не стала описывать детали, зная, что он не ел мясо. Он это ценил.

Она сказала:

— Ты не должен двигаться много несколько дней. Ты точно получил сотрясение.

— Точно. Но мы не можем оставаться тут. Нам нужно понять, где мы, и стоит ли добираться до Телеянска, или лучше вернуться в Айестру.

— Мы ближе к Телеянску. Когда появятся звезды, сможем понять точнее, — она зевнула. — А я пока посплю.

Он согласился, и она помогла ему забраться в палатку. Она опустила ткань на входе из паруса, укутала их в другой кусок паруса.

— Почему Скирон хочет такого? — прошептала она сонно.

Гетен зевнул. Ему не было уютно, но он и не замерзал. Трава была удивительно удобной кроватью, и жар, который он всегда делил с Галиной, согревал обоих.

— Выключи мозг, воительница. Мы еще успеем обдумать эту загадку.

Она кивнула, ее дыхание замедлилось.

Гетен сжал ее крепче. Все болело, но сердце — больше всего. Он подозревал, какими были мотивы Скирона, и если он был прав, Кворегну ожидала неприятная правда и жуткий выбор. Он окружил их убежище чарами, самыми опасными, а потом уснул.

* * *

Гетен проснулся от тусклого света утра, боль пронзила от головы до пят. Не весь дискомфорт был от гибели корабля. Его магия ослабела от боя со штормом. Похищение Скироном не помогало. Ему нужно было долго отдыхать или доступ к душам. Но это его не ждало.

Галина спала рядом с ним, медленно дышала. Ее присутствие было манящим, магия крови гудела, доступная. Он мог утолить этим жажду. Но он не осмеливался трогать ее даже в отчаянии. Если он станет забирать ее магию крови сейчас, Гетен не остановится. Как Валдрам, он заберет не свое и уничтожит ее душу в процессе.

Он подавил ругательство, попытался встать, не разбудив жену.

— Что такое? — спросила она, ладонь лежала на нем, другая — на кинжале.

— Мне нужно в туалет, — шепнул он и выполз из убежища. Он пошел по пляжу, глубоко дыша, надеясь, что она не пойдет за ним. Его ладони дрожали. Пальцы немели. Но даже так он ощущал магию крови Галины. — Боги! Хватит! — он резко сел. Его подбородок лег на колени, он смотрел на волны и гадал, мог ли как-то взять силу у океана. Он впился пальцами в песок и невесело рассмеялся. — Шемел был прав, ты слаб, Гетен Риш, — если бы он взял немного ее сил и остановился, не осушим ее. Но Гетен не доверял себе, как и ей после того, что случилось между ними на корабле. Его жена была готова дать больше магии, чем стоило.

Он вздохнул. Его растущая слабость была опасной.

Он нашел пальцами плоскую и круглую ракушку с узором, похожим на лист с одной стороны и извилистыми краями. Что за существо звало ее домом? Он оглядел пляж.

— Что за существа зовут этот берег домом? — может, он найдет зверя, который одолжит ему свою душу. Он фыркнул. — У крабов мало силы.

Чайки летали сверху, зуйки носились у края воды, гонялись за волнами. Они вряд ли отдадут свободу, чтобы помочь ему. Птицы редко делали это, он давно понял это.

— Почему ты сидишь хмуро на пляже? — Галина прошла к нему, ее рыжие волосы трепал ветер, рана на щеке была красной.

Он смотрел на море. Он должен был заставить ее держаться подальше, но не мог. Он хотел, чтобы она была ближе. Всегда. И это было опасно для обоих.

— Я ощущаю себя пустым, как этот пляж, — сказал он, когда она остановилась рядом.

Галина посмотрела на океан, а потом ткнулась носком в его бедро.

— Хватит жалеть нас, помоги собрать водоросли. Я сделаю суп тебе на завтрак, — она бросила рядом с ним мешок и пошла по песку за ним.

Гетен покачал головой и встал, стряхнул песок с ладоней и штанов. Ничто не могло задержать ее надолго. Он собрал пару горстей водорослей, потом стал искать жену. Он нашел ее выше среди дюн, она поднимала обломки досок, которые принесли сюда штормы.

— Как ты это делаешь? — спросил он.

— Что? — она посмотрела на кусок, похожий на маску, поднесла к лицу и посмотрела в дырки, демон из дерева и плоти с дикими рыжими волосами.

— Продолжаешь, — он потянул сухую траву из травы и бросил в мешок для костра. — Как бы плохо ни было, ты продолжаешь. Ты злишься, но не сдаешься.

Она оскалилась, сильнее напоминая демона.

— Я — дочь Короля-медведя. Я не могу сдаваться, — она указала на северо-восток. — В той стороне Ясан Хот. Мы отдохнем, восстановим силы пару дней и пойдем, — она посерьезнела, выдерживая его взгляд, и добавила. — Кворегна рассчитывает на нас. Все те дети — Фэдди, Элоф, принц Герезель, принц Вернард, все дети четырех королевств нуждаются в том, чтобы мы покончили с тиранией Валдрама, — она опустила кусок дерева и добавила к своей коллекции. — Я не подведу их, Гетен. Мы не подведем.

ОДИННАДЦАТЬ

Галине показалось, что Гетен выглядел больше похожим на себя после двух дней отдыха, хотя шишка на его голове не пропала, левая сторона лица и глаз были в черно-синих синяках.

— Так Скирон вредничает, — сказала она, пока они собирали обломки досок и сухую траву, как делали каждый день. — Не удивительно.

— Да. Не удивительно. Шемел научился всему, что знает о жестокости, от нашего бога.

— Но почему он хочет столько страданий? Я знаю, что он отправляет мертвых в живые тела, но зачем искать столько разрушения? Разве в Пустоте мало душ? Его приказ оскорбляет Семел и Хотырь.

Гетен долго не отвечал, и она повернулась к нему. Он выдернул охапку траву из песка и сказал:

— У меня есть неприятная теория.

Она ждала, а он снова долго не говорил.

— Богам нужны наши молитвы, — наконец, сказал он.

— Нужны? — это звучало странно. — Они — боги. Зачем им что-то от нас?

— Молитвы равны вере, — он посмотрел на вечернее солнце и закрыл глаза. — И без веры смертных, по-твоему, боги будут существовать?

Галина смотрела на него. Она никогда не думала о существовании богов. Они всегда просто были. Она молилась им, проклинала их, почитала их и праздновала в их честь. Хотырь, Семел и Скирон всегда присутствовали на фоне в ее жизни.

Гетен посмотрел на нее.

— Почему ты в них веришь? Почему думаешь, что они существуют?

— Я… — она нахмурилась и склонила голову. — Я и не думала об этом.

— Редкие думают. Они просто принимают существование богов и дают им власть над своими жизнями, — он потянул больше травы. — Я часто думал, почему. И теперь я гадаю, что было бы, если бы все о них забыли, — он склонился к ней. — Боги пропали бы?

Она огляделась, ожидая, что Скирон вдруг появится и ударит по ее мужу. Но ничего не изменилось. Ветер дул над морем, поднимая пену на изумрудных волнах. Чайки летали с потоками, оскорбляли друг друга. Волны набегали ритмично.

— Не знаю. Что было бы, если бы они пропали?

— Тоже хороший вопрос, — он указал на мертвую рыбу, ее труп высох до тонкости бумаги. — Эта рыба не верила в Хотырь, но она родилась. Она не верила в Семел, но она жила, делала свои дела. Она не поклонялась Скирону, но все равно умерла, — он развел руками. — Весь мир не молится им троим. Не вешает кости, черепа и ленты. Не умоляет о помощи, когда дети болеют, не хвалят их, когда живот полный, когда выжил в бою, — он опустил руки. — Мир, звери, растения существуют, живут и умирают, не нуждаясь в богах, — он ткнул носком песок у мертвой рыбы и добавил. — Порой я думаю, что трио богов стали оправданием.

— Для чего?

— Поражения. Войны, — он пожал плечами.

Галина смотрела на пустынный пейзаж.

— Я не думала об этом, — она сунула в мешок обломок дерева. — Люди в Телеянске не поклоняются нашим богам. Они верят в Одного бога, — она не думала толком о религии брата. — Илькер тоже, как и жители Айестрии. Многие в Эскисе тоже. Ничто плохого от их выбора не случилось, — она подняла тяжелый мешок выше на плечо. — Так почему вера важна для существования Триумвирата?

Гетен отряхнул руки об штаны, оставляя песок.

— Во время Войны ветров люди Кворегны молили о пощаде. Многие это не получили. Боги не слушали их отчаяние. После войны появилось много храмов Одного бога. Его последователи говорили о порядке, а не хаосе, о мире, а не конфликте. Это привлекало людей, которые только пережили одну из самых жестоких войн в истории Кворегны, где маги и короли мучили людей и терзали королевства.

Она кивнула.

— Тогда Илькер выбрал эту веру. Мой отец не думал много о его выборе, но он не запрещал. Король Вернард не переживал из-за богов и религии. Он не ходил на церемонии, не молился. Он говорил, что молитвы были тратой дыхания, — она рассмеялась. — Это было одно из немногих, в чем мы соглашались. Я чаще проклинала богов. Но я считала, что Хотырь придавала мне сил в сражениях. Она была на моей стороне.

Он коснулся ее ладони в шрамах.

— Если так, она плохо старалась.

Галина рассмеялась и сказала:

— Ладно, — она села на бревно и опустила мешок у ног. — Думаешь, боги заметили уменьшение верующих и хотят вернуть… власть?

— Да.

— Плохой план. Так можно толкнуть верующих в руки Одного бога, если они поверят, что Триумвират бросил их.

— Да, но Хотырь и Семел стали посещать своих жриц, — он сел рядом с ней. — В Айестре я слышал о слугах богини, которые видели Мать и Дочь.

Галина хмыкнула.

— И я слышала. Я думала, это были выдумки. Но теперь? — она покачала головой. — Дружно они напали: Скирон продвигает войну и смерть, а богини — веру в их существование, чтобы убедить людей, что их не бросили. Он толкает людей в руки Хотырь и Семел.

— И ждет, что я буду запугивать людей. Он ясно выразил недовольство мной.

— Ты в опасности? — от мысли, что Скирон навредил бы Гетену, чтобы тот слушался, она злилась. Она была беспомощна. Как она могла защитить его от Бога смерти?

Он слабо улыбнулся.

— Пока Скирон получает достаточно веры для существования, будет угроза для меня от его силы. Он может притянуть меня в Пустоту и наказать там, но не может тронуть меня тут.

— Хм. Я не думала, что они так вмешаются в дела смертных.

— Они действуют через видения верующих и мое существование, — он взял камешек и бросил в воду. — Мои предшественники постарались, разнося ужас Скирона.

— Но ты — маг солнца.

— Да, один из двух в истории. Скирон, как и Шемел, точно считает меня ошибкой.

Она взяла его за руку и прислонилась к его боку.

— Моя любимая ошибка.

Он повернул голову и поцеловал ее в висок.

— А ты — моя любимая бастардка.

— И что мы будем делать с этими разбушевавшимися богами?

— Пока не знаю. Сначала мы позаботимся о том, что они устроили в мире смертных. Я думаю, что стоит уменьшить их власть.

Она кивнула.

— Придется подавить их влияние. И постараться не погибнуть в процессе, — она выпрямилась и уперлась пятками в песок. — Люди злятся, когда их религии угрожают. Мой отец узнал это, когда хотел запретить храмы Одного бога в Урсинуме. Тогда Илькер искренне возмутился. Я думала, семья расколется, — она пнула камень в воду. — Она все равно разбилась из-за Валдрама и богов, — вся ситуация наполняла ее горечью.

Гетен обвил рукой ее плечи.

— Мы отыщем способ решить это и воссоединить твою семью.

— Нам нужно сначала спасти твоего брата.

— Нам нужно сначала покинуть эту пустошь.

Галина оседлала бревно.

— Как твоя шея?

— Затекает и болит.

Она указала ему опустить мешок и повернуться к ней спиной. Она массировала ему мышцы шеи и плеча регулярно после крушения. Он вздохнул под ее прикосновением, его благодарность приободрила ее.

— Есть одно хорошее в том, что боги стоят за всем этим, — отметила она.

— О?

— Это доказывает, что мой отец не просто так вдруг стал воинственным королем. Он был, пожалуй, козлом и ужасным отцом, но он был хорошим правителем, достойным того, чтобы я жертвовала ради него шкурой.

— И это доказывает, что Илькер не сам пошел против тебя.

Она кивнула и сказала:

— Тоже радует.

Гетен опустил голову к груди, Галина мяла его шею и плечи.

— Нам нужно прогнать силы Валдрама обратно к Налвике, — сказала она. — Если король Наглый Пудинг думает, что он испугает меня, убивая людей вокруг меня, то он глупый, как я всегда и думала.

Гетен рассмеялся.

— Король Наглый Пудинг? Это официальный титул?

— Должен быть, — она посмотрела на небо, а потом на сухую землю вокруг них. — Судя по звездам прошлой ночью и последним координатам капитана, мы в двух неделях от столицы Телеянска пешком. Может, больше.

Гетен сунул кусочек водоросли между зубов и проследил за ее взглядом.

— Звучит правильно, — он повел плечами и шеей. Уже не затекало, он благодарно вздохнул. — Уверена насчет похода в крепость Локшина? Я могу легко вернуть нас в Ранит или Остендру, да и в другие теплые и безопасные места.

— Уверена. Нам нужны союзники, в Кворегне варианты кончились. Локшин — последняя надежда. Я не хочу, чтобы «Банриона» утонула зря. Столько хороших моряков и солдат утонуло, — она поежилась. Она еще слышала их крики. Еще ужас в ее растущую коллекцию. — Я договорюсь о союзе и приведу армию. Валдрам будет обречен и мертв. Я не дам ему остаться без наказания за убийство такого количества людей. Будут последствия, — она слабо улыбнулась ему и добавила. — Хотя я признаюсь, что, если я сильно проголодаюсь, я отправлю тебя домой за припасами. И лошадьми. Это уже возможно, ведь ты знаешь, куда вернуться.

— Только скажи слово, и я исчезну.

Галина потерла свою шею.

— Ты справишься?

— Да. И я смогу взять мази и медовуху. В Ранит и обратно за пару часов, и у нас будут припасы и даже карта, чтобы добраться до врат Локшина в Ясан Хот.

— Хорошо. Потому что, когда я соберу армию, я собираюсь нанизать голову Валдрама на меч и держать ее там, пока все мясо не отвалится. А потом я превращу его череп в пыль и скормлю свиньям на кухне Ранита.

— Прошу, не надо так травить свиней. Они такое не заслужили.

— Ты прав. Я высыплю это в туалете, а потом еще пописаю сверху, чтобы наверняка.

Он ухмыльнулся.

— Я в очереди сделать это.

Галина рассмеялась, и это было приятно. У них было мало причин для веселья, но они не любили жалеть себя. Гетен и Галина видели проблему и искали решение.

— Хорошо. Когда ты перенесешься?

— Сейчас, — он кивнул на их самодельный лагерь. — Давай соберем хворост для костра, а потом оба отправимся.

Она покачала головой.

— Я останусь, — он открыл рот, чтобы возразить, и она сказала. — Оглядись. Тут почти ничего нет. Этот маленький лагерь и я — единственные твои якоря в пустоши.

Это было правдой, и она знала, что он знал это. Они стояли у океана, смотрели на пейзаж, где было почти так же бесцветно, как в Пустоте. Земля постепенно поднималась от пляжа, и все было цвета овсяной каши. Песок, сухая трава, долины вдали, и все одного цвета. Большой Зеленый океан был бесконечным изумрудным простором с барашками белой пены. Несколько деревьев торчали из земли тут и там, все были кривыми и неприметными. Траву примял ветер, она почти не отличалась цветом от земли. Северные пустоши были сухими и лишенными выдающихся черт.

— Ручей уникален.

— Да? Откуда ты знаешь?

Гетен нахмурился, не мог спорить. Ничто на пляже не выделялось так, чтобы он отыскал потом это место, кроме их лагеря и Галины.

— Иди, — сказала она и пошла к их убежищу. — Чем раньше уйдешь, тем скорее вернешься, — она махнула рукой на пустошь вокруг них. — Ничто меня не поймает и не спасет, пока тебя нет.

Он вздохнул и последовал за ней.

— Мне не нравится, когда ты права, особенно, когда мои инстинкты говорят, что ты ошибаешься.

Она оглянулась.

— Я сегодня выбираю логику, а не инстинкты.

Он опустил хворост возле убежища, притянул ее в свои объятия. Гетен обвел рану на ее щеке.

— Заражена. Тут нужна забота лучше, чем я предоставил, — рана была красной от соли и песка. — Я вернусь как можно скорее.

— Я знаю. И я буду в порядке.

— Надеюсь, ты права.

Она поцеловала его.

— Не будь пессимистом. Это на тебя не похоже.

Он нежно поцеловал ее в лоб, крепко обнял ее, а потом отошел и сплел заклинание перемещения, чтобы попасть в цитадель Ранит.

Галина смотрела, как он уходил, с уверенной маской, хотя не ощущала себя так.

После того, как сияние чар Гетена растаяло, пустоши снова стали блеклыми.

— Стоило пойти с ним, — она жалела, что решила остаться. Пейзаж напоминал Пустоту в мире смертных. Она побывала в бесцветном мире мертвых и хотела избегать его так долго, как только могла.

Она встряхнулась и собрала хворост в кучу. Они останутся на пляже еще на день, планируя путь по картам, которые принесет Гетен. Нужны были дрова и трава. Даже с их общим жаром и построенным шалашом ночи были холодными. Она надеялась, что он принесет мазь для ее губ. Они ощущались как сухая рыба, которую он нашел у воды.

Собрав весь хворост, отделив длинную траву от короткой, Галина выстелила пол их шалаша травами тяжелее, заткнула остальное в угол, чтобы ветер не украл. Она попила из ручья, холодная вода жалила ладони, от нее болели зубы. Она воняла, хотела помыться, но пока не была готова окунуться в такую воду целиком.

Ветер свистел возле ушей, настойчивый и раздражающий. С ней остались чайки и зуйки, и первые докучали ей, пока последние просто летали вместе.

— Грубые звери, — крикнула она им. Она жевала сухие водоросли, вкус ей не нравился, но это было лучше пустого желудка. — Четырнадцать дней до Телеянска, — пробормотала она. Сколько разрушений случится в это время в Кворегне? Бесера могла пасть. Илькер мог умереть, и Урсинум попасть под тиранию Валдрама. Отсутствие Гетена могло позволить Шемелу вернуться в мир смертных и выпустить все демонические души из Пустоты. — Проклятье.

Она прищурилась от света северного солнца. Гетена не было уже два часа. Не будет еще два или три, особенно, если его задержит Церис. Бедняжка, наверное, мучилась от тревоги и нетерпения.

— Я не могу винить ее за это, — отметила Галина птицам. — Я сама не люблю сидеть на месте, — она фыркнула и нашла плоскую острую ракушку, заточила длинную палку в копье. Она не знала, было это орудие для охоты или сражения. Скорее всего, для охоты на земле, где мало жизни и угроз. Хотя тут должно было хватать еды для морских птиц. Она съела пару маленьких крабов в первый день на пляже, пока нервничала, что Гетен не проснется.

Галина кусала губу. Ей не нравилась его история о жестокости Скирона. Она поежилась, зная прекрасно страх, что утонет.

— Зараза, — если она сможет поговорить с Богом смерти, она сдерживаться не будет. А зачем? К тому времени она уже будет жить в Пустоте. Если ей придется полагаться на его сомнительное гостеприимство, она сможет и выразить свое отношение. Он подавал ужасный пример для теневых магов и некромантов. Она предпочитала подход мужа к темным искусствам. Гетен использовал опасную магию, чтобы уничтожать существ, которые обитали в ранах и приводили к страданиям и смерти. Он был хорошим. Она не даст никому, даже Скирону, лишить Гетена человечности. Она покупала и продавала это всю жизнь, пока не встретила мужчину, пока не увидела, каким человечным он был. Каким красивым и умным он был. И он был хорошим любовником. Это было важно.

Галина рассмеялась от своей похоти. Она повернула копье, продолжила точить наконечник, погрузилась в простое задание. Она не слышала волков, пока птицы не разлетелись, крича предупреждения. Она вскинула голову. Галина огляделась и заметила их. Ее дыхание застряло в горле.

Два худых коричневых волка стояли в дюжине футов от шалаша, желтые глаза смотрели на нее. Это были не спутники ее мужа. Дуэш и Гвин были черного и белого цвета. Они были местными, и она казалась хорошим обедом.

Галина медленно встала с копьем в руке.

— Никогда не беги от волков, — повторила она детский урок. — Они живут ради погони. Стой. Не показывай страха.

Она широко расставила ноги, подняла перед собой копье горизонтально зверям.

— Я не хочу вам вредить, но я не сдамся без боя, так что лучше подумаете, стою ли я усилий.

Один из зверей прижал уши. Другой опустил голову и сунул ее под челюсть товарища, прося защиты.

Галина стояла. Она не будет нападать или отступать. Может, их привлекло присутствие Гетена.

— Если вы пришли к магу солнца, можете подождать, пока не пытаетесь съесть меня.

Они заворчали.

— И вы мне неприятны, — прорычала она, скаля зубы и готовясь к бою.

ДВЕНАДЦАТЬ

— Демон! — завизжала фрейлина королевы Церис, когда Гетен появился вдруг в мастерской Ранита. Если бы он не спешил и не злился, он поразился бы от вида женщины с факелом со стены в руке, будто оружием.

— Я не демон, — прорычал он и потушил ее факел взмахом ладони.

Она пискнула и отпрянула к стене.

— Это вы, лорд Риш? — крикнула королева с лестницы, ее голос дрожал.

— Да, ваше высочество. Я во плоти, крови и раздражении.

— Я хочу, чтобы вы сообщали о своем прибытии, — сказала она.

Гетен подавил едкий ответ.

— Я обычно не объявляю о своем появлении в своем доме.

— Но ваше прибытие пугает, — возразила она, спускаясь по лестнице. Она посмотрела на него, ее глаза расширились. — Что случилось с вашим лицом?

— Кусок мачты попал по нему в шторм. Мне сказали, что корабль утонул, хотя я был без сознания и не заметил. Моя жена спасла меня, не дала утонуть.

— Утонуть? — она посмотрела на мастерскую за ним. — Где ее светлость?

— На пляже в Северных пустошах, где настояла оставить ее. Я уже жалею об этом, — он обошел жену брата и пошел к библиотеке на первом этаже за картой. Он уже пополнил мешок мазями, травами и зельями из мастерской.

— Не понимаю, — Церис пошла следом. — Я думала, вы отправлялись в Телеянск, чтобы заключить союз и императором Локшином.

— Так и есть. Но корабль потонул на южном берегу Северных пустошей, — они вошли в библиотеку. — Я вернулся за припасами, картой и лошадью. Мы поедем в Ясан Хот, — он прошел по библиотеке к полке, полной свитков, вытащил несколько листов, пока не нашел то, что хотел. Он сунул карту в кожаный чехол и повесил его на плечо с мешком.

— Как я могу помочь?

Вопрос удивил его. Он повернулся и посмотрел на юную королеву.

— Еда, — ответил он. — Хлеб, вафли, сухофрукты и твердый белый сыр. И несколько бутылок медовухи.

Церис позвала служанку и пошла с ней на кухню. Гетен последовал за ними, потирая задумчиво подбородок, глядя, как королева и ее леди собирают припасы. Он нашел для них мешки, а потом пересек двор, направился за калитку в лес.

— Ремиг! — позвал он и свистнул. — Где ты? — он пошел по тропе, пока не услышал вопль, хруст листьев и веток.

Педран, конь Гетена, остался в Остендре, а боевой конь Галины, Абелард, был в Татлисе. В Раните остался только темный боевой конь Ремиг, которого он отпустил в Хараян. Конь пришел из леса и встретил его еще одним воплем.

— И я тебе рад, — сказал он и погладил бархатный нос коня. Тот выглядел здоровым, даже хищным. — Мне нужна твоя сильная спина в Северных пустошах. Там будет холодно, еды будет меньше, чем в лесу, но ты будешь не один.

Ремиг фыркнул и тряхнул головой. Гетен рассмеялся.

— Ты прав, это неблагодарный труд. Идем, старый друг. Галина ждет на холодном пляже посреди пустоши. Не будем оставлять ее надолго.

Конь последовал за ним к конюшне, где Одруна и Таксин ждали с медовухой, которую просил Гетен.

— Галина осталась в Северных пустошах? — Так стоял, широко раздвинув ноги, подняв голову, гневно раздувая ноздри.

— Она настояла. Я спорил. Она победила, — Гетен оставил Ремига пастись во дворе, пока вернулся на кухню за остальными припасами.

Так пошел за ним.

— Я бы не проиграл в этом споре.

Гетен не слушал его.

Одруна фыркнула.

— Не льсти себе. Ты никогда не побеждал в споре с Красным клинком. Никто из нас.

— Все, что вы просили, собрано, — сказала Церис, — а еще запасная одежда для вас и леди Риш.

Гетен склонил голову.

— Вы заботливы, ваше высочество. Спасибо, — он поднял мешки, но замер у порога. — Есть новости от Зелала?

Она прикусила губу и покачала головой. Она успела забрать Герезеля оттуда, где он был, и теперь он сосал ее палец.

Гетен погладил черные кудри мальчика.

— Мне жаль. Мы с Галиной приведем помощь как можно скорее.

Слезы вдруг заблестели в ее глазах.

— Знаю, — прошептала она.

— Потерпите, верьте в силу своего короля.

— Буду, брат, — она прижала ладонь к его руке. — Безопасного пути и удачи с императором Локшином.

Гетен склонил голову над ее ладонью.

— Спасибо, ваше высочество.

Во дворе Фэдди и Элоф закрепляли сумки к седлу Ремига, работали вместе в тишине, пока Одруна и Таксин спорили о том, кто поедет с Гетеном, хотя он не собирался брать никого.

Он думал о Галине, обходя стену башни, следуя за солнцем в поисках волков Ранита. Он задержался, ругал себя за то, что не зачаровал пляж.

— Тот удар задел мозг, — буркнул он. Он заметил Дуэша и Гвин в высокой траве рядом с открытой стеной базилики.

— Волки, идемте.

Они подняли головы, зевнули и встали, подошли и потерлись об него мордами.

— И я рад вас видеть. Надеюсь, вы в настроении для приключений. Я возьму вас с собой в Телеянск, — он потянул силу из душ зверей, ощутил их тепло, но не дал себе утомить их.

Фэдди и Элоф появились с Ремигом.

— Если не хотите присоединиться к спору во дворе, — сказала принцесса Налвики, — уходите скорее, ваша светлость.

— Вы могли бы взять нас с собой, — с надеждой сказал Элоф.

Гетен покачал головой и забрал у Фэдди поводья.

— Вам все еще безопаснее всего тут, даже если вы слышите только споры. Чары сильны, и вас могут тут защитить.

Дети кивнули с мрачным видом.

Гетен сказал Фэдди:

— Надеюсь, ты учишься сражаться мечом. Галина проверит, когда вернется.

Она кивнула.

— Учусь. Одруна и Марья не дадут мне отлынивать.

— И я прочел почти половину вашей книги, господин Гетен, — сказал Элоф. — Фэдди — хороший учитель.

— Отлично, — ответил Гетен. — Выбери заклинание и формулу, отточи их до идеала. Покажешь, когда я вернусь домой.

— Хорошо, — мальчик подпрыгнул и улыбнулся.

Сжимая поводья Ремига, ощущая прижавшихся к ногам волков, Гетен сплел еще заклинание перемещения, думая о Галине на пустом пляже, кривых деревьях, узком ручье и шалаше.

Его янтарная магия унесла его, показала Северные пустоши, шалаш, зеленую воду, маленький ручей и тощие деревья. Гетен выругался. Он не видел самого важного. Он не видел жены.

— Галина? — он огляделся, поворачиваясь. — Галина! — боги, где она был? Почему он ее оставил? Почему не окружил лагерь чарами? Почему снова подвел жену?

— Я тут, — последовал ответ.

Почему он не заглянул в шалаш перед тем, как думать о худшем?

— Они еще там? — спросила она, отодвигая кусок паруса на входе. От ее вопроса он перестал сомневаться в инстинктах. Она с опаской огляделась, заметила Дуэша и Гвин.

Он окинул пляж взглядом.

— Кто?

— Волки, — она выползла из шалаша. — Они появились пару часов назад. Мы смотрели друг на друга, а потом они легли, и я решила, что они были любопытными, а не голодными. Они не подбирались ближе ручья, а я замерзла, так что перестала следить за ними, — она пожала плечами. — Видимо, и им надоело смотреть на меня, — она сняла сумки с седла, провела ладонями по шее Ремига, почесала Дуэша и Гвин за ушами.

Гетен тут же создал убийственные чары, оставив достаточно простора для пасущейся лошади.

Она поставила сумки на землю у шалаша, проверила содержимое, отметила сыр и хлеб. Она повеселела при виде медовухи, сделала большой глоток из бутылки.

Он опустился на песок рядом с ней, притянул ее к себе.

Галина рассмеялась.

— Ты переживал за меня?

— Да, и я глупо не оставил чары защиты, еще глупее поступил, оставив тебя, особенно, с волками поблизости, — он почесал челюсть и оглядел пляж. Почему он не ощутил их?

Она провела пальцами по его виску, поцеловала уголок глаза, где еще был темный синяк.

— Я в порядке, да и не интересна. И я так воняю, что даже дикие волки не стали есть.

Он уткнулся лицом в ее грязные волосы и вдохнул.

— Ты пахнешь идеально, — сказал он.

Галина отодвинулась и с опаской посмотрела на него.

— Ты влюблен или безумен.

— Все сразу, — он отклонил ее голову и поймал ее губы своими. Галина прильнула к нему. Жар вспыхнул между ними, и он перестал переживать за волков. Он оградил лагерь чарами, и тело его жены ощущалось приятно. Магия текла между ними, гудела, как улей, его магия солнца сочеталась с ее магией крови.

— Идем в шалаш, — прошептала она в его рот. Его дыхание было сладким. Оно дрогнуло, когда его ладони погладили ее челюсть.

— Отличное предложение, — ответил он.

Ремиг щипал траву, волки сторожили, урчали подозрения, ощущая запахи нежданных гостей.

Гетен разгадает эту загадку… позже. Сейчас он интересовался только сильным телом Галины и ее талантливым языком.

В шалаше она разглядывала его лицо, гладила пальцами его брови и щеки.

— Если бы боги уничтожили бы меня сейчас, я была бы рада уйти в Пустоту, если бы могла провести вечность с тобой, Гетен Риш, — она смотрела на его губы.

Он притянул ее ближе, радуясь запаху ее кожи и щекотке от ее дыхания на его губах.

— Надеюсь, они этого не сделают. Пустота — неприятное место. Я предпочитаю оставаться тут и живым, наслаждаться теплом твоего тела.

Галина прижалась к его губам в медленном нежном поцелуе.

Но требования магии нельзя было игнорировать, и, хоть Гетен желал ее, он не мог дать больше. Она отодвинулась, он прижался лбом к ее лбу, усталость замедляла мысли.

— Ты. Истощен, — сказала она и села.

Он утомленно покачал головой.

— Я брал силу у душ волков.

— Я не все знаю о твоих нуждах, но точно мало знаю о магии волков, — она убрала его волосы со лба. — Ты всегда заботишься обо мне. Моя очередь, — она не ждала его ответа, стянула с него сапоги.

Гетен смотрел с утомленным изумлением.

— Что, по-твоему, мне нужно, жена?

От ее взгляда его сердце дрогнуло, желание разгорелось.

Галина выпрямилась и провела пальцами по жилету Гетена, расстегивая его. Она сунула ладони под накидку, сняла с его плеч и отбросила. Следом полетела его туника с капюшоном, без колебаний стянутая через голову. Легкая туника под ней присоединилась к куче одежды. Галина легла на него, и его желание к ней перестало вызывать сомнения.

— Похоже, я привлекла твое внимание, — сказала она.

Гетен ответил хриплым голосом:

— Я сосредоточен только на тебе, ваша светлость.

Ее смех был чудесным. Он дрожал, ее пальцы пробежали по его коже по завиткам его бесеранских полосок, оставляя жаркий след — жар, который они делили, касаясь друг друга.

Она посмотрела на его грудь, на его губы.

— Мне нравится твой вид, — она прижалась лицом к его шее, глубоко вдохнула, а потом выдохнула с жаром. — Я люблю твой запах, — ее ладони опустились на его пояс. Она расстегнула его пояс, потянула за шнурки штанов, спустила их до его лодыжек. Ее ладони двигались ниже. Она сжала его, провела пальцами по его члену, и Гетен охнул. — Больше всего, — сказала она, — мне нравится ощущать тебя, — она нашла его рот. Ее губы и ладони восхищали его.

Магия трепетала в груди Гетена, где она всегда горела, ждала, чтобы взорваться, когда была нужна ему больше всего. Она стала огоньком, теплым гулом после заклинаний перемещения. Но Галина разводила тот огонь сильнее. Он снял с нее одежду. Но она не дала ему власть, толкнула его на спину. Она оседлала его и впустила в свое тело.

Он застонала. Не было ничего лучше ощущения ее вокруг него. Он любил ее звериные звуки. Он словно сражался с ней, и это восхищало, занимало его сердце, разум и тело. Была только Галина, магия между ними, пока она медленно и уверенно двигалась на нем.

Она шептала о любви, просила взять силу ее магии крови, восстановить свои силы.

— Бери, что нужно, — шептала она. — Бери мою силу, тело, сердце. Бери меня, Гетен.

— Ты даешь и даешь, — сказал он, выдыхая слова в ритме ее движений на нем. — Откуда ты знаешь, что мне нужно? — его ладони запутались в ее растрепанных рыжих волосах, он удерживал ее, смотрел в ее голубые глаза, пытался понять, как она так хорошо знала его. — Ты не знаешь, как отчаянна эта необходимость.

— Да, — выдыхала она. — Знаю.

Она не знала. Не могла. Если бы она знала монстра, запертого в нем, и как близко он был к потере контроля каждый раз, когда он притягивал еще душу, она ушла бы. Если бы она знала, с каким кошмарным чудищем он бился, ужас того, чем стал Шемел, чем пытался не стать он, она убила бы его. Должна была.

— Я знаю тебя, Гетен, и я не боюсь тебя. Я хочу узнать все, что есть в тебе, — она смотрела в его глаза. — Доверься мне. Я могу тебе помочь, — она сжала его лицо ладонями. — Позволь помочь тебе.

Гетен обвил ее руками, лег на спину и повернулся, оказался над ней, все еще вонзаясь глубоко в нее. Он стал ослаблять контроль, позволяя монстру получить то, что он так хотел — магию крови, что текла в ней, потрясающая сила, которая сохраняла ей жизнь в ужасных боях, манила солдат слепо идти за ней, заставила его поклоняться ей. Он входил и выходил из нее, быстро и с силой, желая ощущать каждый ее дюйм, желая овладеть ею полностью.

Но, если он последовал бы за тем жутким желанием до конца, он поглотил бы Галину, уничтожил бы ее душу, как хотел сделать Валдрам, к чему толкал его Шемел.

— Галина, — он напрягся, стиснул зубы и зарычал, подавляя желание некромантии. — Я не могу. Не буду, — он яростно целовал ее, до синяков, и она скулила.

Она охнула, когда он отодвинулся.

— Ты не можешь навредить мне, — сказала она, обвила его руками, прижала его бедра к себе длинными ногами. — Я доверяю тебе. Я знаю тебя. Ты — не Валдрам. Ты — не Шемел. Верь в мою силу.

Он с закрытыми глазами и напряженными мышцами глубоко вдохнул и отодвинулся от края безумия. Он подавил ощущение и сковал его. Она не двигалась под ним, затаила дыхание, хотела увидеть, что он сделает. Он открыл глаза и нежно поцеловал ее. Он отодвинулся от нее, но прижался лбом к ее лбу, он уже не мог завершить то, что она начала.

— Нет, леди Риш, я не покажу тебе это. Не могу. Я сомневаюсь не в твоей силе, — он смотрел в ее голубые глаза, — а в своей.

— Гетен…

Он заглушил ее поцелуем.

— Если любишь меня, Галина, ты доверишься мне в этом. Есть некоторые аспекты моей темной магии, которые я не хочу тебе показывать.

Она разглядывала его лицо, а потом кивнула и уткнулась лицом в его грудь.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Знаю.

— Ты говорил, что мне нужно решить, кто я, — она подняла голову и поймала его взгляд. — Тебе тоже.

Гетен вздохнул и погладил ее волосы, засохшие с солью.

— Знаю, — повторил он.

ТРИНАДЦАТЬ

Галина разглядывала профиль Гетена, темная линия в сумраке шалаша.

— Ты знаешь, какое твое качество я считаю лучшим?

Он приподнял бровь, поднял ладонь и создал янтарный огонек из воздуха и желания.

Она покачала головой.

— Нет.

Он потушил огонек и указал на свой пах.

Галина рассмеялась.

— Нет, это среди твоих лучших черт.

— Что тогда?

— Ты умело закрываешься, — она прильнула к нему. — Ты слушаешь. Даешь мне буйствовать. И ты не осуждаешь, не пытаешься исправить меня, — она вздохнула. — Я хочу, чтобы другие научились такому. Это редкое качество.

— Не вижу, что нужно что-то исправлять.

— Об этом я и говорю, — она провела пальцем по его профилю ото лба к подбородку. — Ты даешь мне быть такой, — она сделала паузу. — И хорошо то, что ты — красивый.

— Да?

— О, да, — она потянула его за бороду. — Но не к месту скромный.

Гетен щёлкнул зубами в сторону ее пальцев. Она рассмеялась и стала садиться, но он напрягся и остановил ее. Он склонил голову, слушая. Она тоже так сделала, но не слышала ничего. Но способность Гетена ощущать то, что она не могла, нельзя было недооценивать. Она ждала, затаив дыхание, напрягшись.

— Мы не одни, — сказал он.

— Сколько?

— Двое у края моих чар. Больше за ними.

— Дуэш и Гвин не реагируют.

— Нет. И это странно, — он схватил тунику и штаны, она тоже так сделала. — Их души… странные.

Они вышли в угасающий свет дня, красный закат бросал кровавое сияние на песок. Волки Гетена сидели у входа в шалаш, глядели на двух коричневых волков за чарами Гетена. Всадники на потрепанных конях были за ними, два десятка фигур стояли в растущей тьме.

— Ранние гости? — спросил Гетен.

— Да, но всадники — новое.

Всадники были вооружены, но не держали оружие. Галина и Гетен медленно подошли к линии чар. Дуэш и Гвин присоединились к ним. Они приблизились, серебряная магия взорвалась вокруг двух коричневых волков, и они стали мужчинами в коричневых шкурах.

— Amitat shidet — звериная магия, — сказал Гетен. — Это древняя магия.

— Ты это видел раньше?

— Нет, но знал, что это было возможно. Это объясняет их странные души.

— Приветствую, чужаки, — сказал один из оборотней, голос был низким, рычащим.

— Тебе нужно говорить первой, — тихо сказал Гетен.

— Почему?

— Так они поймут, что ты — сильная женщина со своим голосом. Скажи им, кто ты, и что мы — женаты.

Она кивнула.

— Приветствую. Я — Галина Персинна Риш, дочь короля Вернарда из Урсинума, герцогиня Риш. Это мой муж, Гетен Риш, герцог Риш, сын короля Макзена из Бесеры. Мы ищем аудиенции с императором Локшином. Наш корабль разбился, и мы попали на берег три дня назад.

— Вы далеко от Ясан Хот, — ответил мужчина. Он говорил с оканьем северного народа. Хоть он и его товарищи были небольшими, они были с похожими темными узкими глазами и круглыми лицами, как у народа Гурван-Сам, с прямыми черными волосами и маленькими носами.

Его товарищ спросил:

— Откуда у вас лошадь и волки, если корабль потонул? — он смотрел на Гетена.

— Я принес их, — ответил Гетен.

— Тогда почему вы оставили жену одну, маг?

Гетен улыбнулся.

— Красный клинок не нуждается в моей защите.

— Мы заметили ее бесстрашие, — ответил первый.

Другой спросил:

— Вы путешествуете с волками. Вы практикуете amitat shidet?

— Нет, только магию солнца и тени, — ответил Гетен. — Волки — мои компаньоны, Дуэш и Гвин.

— Так вы — маг смерти, uhklin id shid?

Качая головой, старушка проехала вперед на рыжем пони.

— Ugul-ugul, — она спешилась с большей легкостью, чем ожидала Галина от старого тела, и растолкала двух оборотней. Она указала кривым пальцем на Гетена и благоговейно сказала. — Ezen ni Kuchin Togoldor.

— Ezen? — спросил удивленно второй оборотень.

Галина посмотрела на Гетена.

— Что она говорит?

— Повелитель Пустоты, — ответил он и сказал громче женщине. — Ene bol namaig dudsan yoom.

Она улыбнулась широко и беззубо.

— Я знала, — сказала она на общем. — Сильная магия. Сильная. Я ощущала ее костями и душой, когда вы прибыли на наши земли, — она шлепнула двух оборотней и рявкнула. — Выразите уважение. Это важные гости.

Гетен поклонился ей.

— Спасибо, Kuchin Shulam, — он опустил чары взмахом руки.

Она пересекла черту и взяла его за руки.

— Кенбиш. Это мое имя, — она указала на двух оборотней. — Эти два дурака — мои сыновья, Одгерель и Гансук. Для нас честь принять вас и Красный клинок Ор-Хали в Хоно Хот, — она опустилась на колени и протянула руки для Дуэша и Гвин. Волки понюхали ее, потерлись головами об ее руки, она рассмеялась.

Галина начала отказываться, но Гетен удивил ее, ответив:

— Честь и для нас.

Другие всадники тихо смотрели, как Галина и Гетен собирали вещи, седлали Ремига и забирались на него. Одгерель и Гансук снова стали волками и побежали впереди группы. Кенбиш ехала рядом с Гетеном, болтала о магии и волках Ранита. Она восхищалась верностью Дуэша и Гвин, они оставались близко.

С другой стороны от Ремига ехал солдат на пятнистом пони. Он посмотрел на Галину и отметил:

— Я не знал, что южные кобылицы так впечатляют.

— Ремиг — жеребец.

— Я не про лошадь, — его улыбка показала два сломанных передних зуба.

«Зараза, — подумала она. — Путь будет долгим».

— Правда, что вы бьетесь наравне с мужчинами? — продолжил он.

— С мужчинами и женщинами. Я командовала армиями с юности.

— Командовали, — сказал он, — но не сражались рядом с ними.

Галина подняла голову и посмотрела на него свысока.

— Думаете, эти шрамы от вышивки? — она склонилась и указала на красную линию на щеке. — Крикун оставил мне это, — она оскалилась и добавила. — Видели бы вы шрам, который я оставила в ответ.

Он усмехнулся.

— Мне нравятся ваши истории. Может, несколько даже правда, — некоторые всадники вокруг них рассмеялись.

Она пожала плечами.

— Может, вы узнаете, когда в историях появится ваше избиение.

Он продолжил ехать рядом с ней, разглядывая ее.

— Муж не должен бросать жену одну. Может, ему нет дела до вас.

Галина приподняла бровь от его поведения.

— Почему не сказать ему это? Посмотрим, как он отреагирует.

— Заводишь врагов, Арбан? — спросил один из его товарищей.

Арбан усмехнулся.

— Ищу новую жену.

Галина закатила глаза и игнорировала его после этого, решив, что разговор с дураком убьет его быстрее, и скорее всего он погибнет от ее руки.

Он все хвалил свои умения на охоте, в выпивке, в бою, описывал, как поднимал коз, и она не верила ничему. Галина смотрела, как пейзаж менялся, пока они оставляли океан позади. Их окружили холмы. Трава покачивалась, среди камней, брошенных будто после игр богов, появились колючие кусты.

Их группа ехала бодро к холмам вдали. Солнце пропало, поднялась луна, озарила холодную пустошь серебряным светом. Ветер стал сильнее, свистел в ушах Галины, и она дрожала, куталась в шерстяной плащ. Ремиг прижал уши и фыркнул. Гетен провел ладонью по его шее и плечу. Галина надеялась, что им не нужно было ехать дальше.

Еще холм, и они попали в широкую долину. Небольшие холмики с кострами среди них оказались круглыми деревянными строениями и палатками из шкур.

— Хоно Хот, — сказал Арбан.

Гетен перевел:

— Волчий город.

Решив быть вежливой, Галина спросила:

— Арбан, все тут говорят на общем языке?

— Да. Это нужно, если хотите торговать на рынке в Ясан Хот.

Они въехали в деревню, люди появлялись из палаток и приветствовали, смотрели на чужаков. Дети смотрели из-за родителей. Мужчины и женщины смотрели на Галину и Гетена, бормоча на своем языке.

Дуэш и Гвин вызвали особый интерес жителей, которые не боялись больших хищников. И оба волка спокойно принимали их ласки и интерес.

— Волчья магия, — шепнула она Гетену. Он кивнул и смотрел на все и всех пристально.

Галина поняла, что потеряла мужа на пару часов, пока он расспрашивал Кенбиш и ее сыновей, его интересовали их способности менять облик и другие примеры их редкой магии.

Они спешились, Ремига накормили и увели с пони. Кенбиш повела Галину и Гетена в маленькую палатку среди тех, что окружали большое здание в центре. Она была между палаток ее сыновей, почетное место.

— Спасибо за щедрость, — сказала Галина, кланяясь старушку.

Кенбиш отмахнулась от благодарности.

— Отдыхайте, пока готовят еду. Мы хорошо поужинаем. Тут никогда не было таких важных гостей.

— Это ваше гостеприимство — честь для нас, — ответил Гетен.

Их оставили отмывать грязь дней с кожи и переодеваться в чистую одежду.

— Сменная одежда! Спасибо, — Галина обрадовалась тунике и штанам, как и медному платью с изумрудной накидкой.

— Благодари Церис. Это была ее идея.

— Мило с ее стороны, — сказала она.

— Да. Юная королева моего брата удивила меня. Я думал, она была величавой и нервной, но она приняла роль защитницы.

— Может, впервые она получила ответственность на свои плечи.

— Она жила в уединении, — Гетен снял тунику и окунул голову в ведро с водой. Галина взяла тряпку и стала с радостью мыть тело мужа. Она обводила бесеранские полоски на ребрах и мышцах, любила, как он наблюдал за ее руками, смотрел на ее лицо, и его кожа нагревалась под ее ладонями. — Жаль, нет толком времени на себя в этом пути, — сказал он и притянул ее к себе.

Она рассмеялась и игриво шлепнула его.

— Ты меня промочишь.

Он улыбнулся, как волк, и ее дыхание участилось.

— Вот именно, — прорычал он. Но они знали, что эта ночь была не для любви. Он встряхнулся, вытер кожу и облачился в чистую одежду.

Галина помылась и переоделась, они пришли в здание к хозяевам, и им представили местную еду. В чашах с черными полосками были красные семена размером с ноготь большого пальца Галины, пряное блюдо с овощами напомнило кухню аммы Заны, а еще были прожаренные коренья с белым козьим сыром, который растаял сверху. Они закончили ужин местным напитком.

— Гонсу, — сказал Одгерель, — опуская графин на круглый стол перед собравшимися. — Зеленое молоко. Помогает с пищеварением.

— Что там? — Галина понюхала бледно-зеленый напиток и сморщила нос от запаха алкоголя. Запах был травянистым, напоминал чай Гетена в темные месяцы года.

— Кобылье молоко и настой зимнего чертополоха, — ответил Арбман.

— Лучше подавать теплым, — Кенбиш наполнила глиняные чашки и подала первой Галине. Гетен покачал головой, но старушка налила и ему. Галина подвинула чашку к себе, несколько мужчин рассмеялись.

— Я сделала что-то не так? — спросила она.

Арбан потянулся к чашке.

— Женщины не могут выдержать больше одной чашки.

Галина опустила ладонь поверх чашки.

— Женщинам опасно много этого пить? — спросила она у Кенбиш.

Старушка хмуро посмотрела на мужчин. Они отвели взгляды, но не стыдились.

— Только если мужчины вокруг нее не могут удержать руки при себе.

Галина улыбнулась.

— Тогда я буду рада второй чашке, раз тут все благородные, — это вызвало больше смеха.

— Да, — сказал Гетен и посмотрел на Арбана, обещая страдания, если он забудет о манерах.

— Erool mendee — ваше здоровье, — Арбан поднял чашку. Так сделали все за столом, включая Галину. Она потягивала напиток, и он оказался мягче скорваланской сомы, так что она спокойно проглотила его. Приятный огонь растекался от языка к животу, она допила и опустила чашку на стол с радостным стуком.

Мужчины улюлюкали, она огляделась. Они осторожно потягивали напиток.

— Думаю, его нужно было смаковать, — отметил Гетен.

Галина ухмыльнулась.

— Я сделал это, как сделал бы солдат Урсинума. Такая уж я.

Местные мужчины один за другим допили и перевернули чашки.

— За Урсинум! — говорил каждый, допивая, пока Галина хлопала и смеялась.

Арбан усмехнулся ей.

— Как насчет второй чашки, солдат?

Она подняла чашку гонсу.

— Ты со мной, или я буду пить одна? — она осушила чашку и ждала, чтобы понять, ударит ли по ней напиток, смешанный с первой чашкой, но она не была пьяна. Мужчины за столом выпили вторые чашки, не желая проигрывать Красному клинку.

— Третья! — крикнул Арбан. Кенбиш нахмурилась. Некоторые мужчины смеялись и держали чашки, многие смотрели с вопросом на него, оставили чашки перевернутыми.

Галина подняла руки.

— Я не хочу выпить весь запас Кенбиш.

— Я принес гонсу, — рявкнул он. — Заставишь меня пить одну?

— Уверена, остальные будут рады выпить по третьему кругу с тобой, — мягко сказала она.

— Но ты — гость, — его взгляд и тон бросали ей вызов. Она отказала его флирту, и теперь он мстил. Если она не будет осторожной, ее отказ станет оскорблением.

Гетен был раздражен рядом с ней. Ощущая его жар, Галина опустила ладонь на его ногу. Кенбиш посмотрела на Арбана, потом на гостей, помрачнев от раздражения.

Гансук склонился над столом.

— Я выпью с тобой, Арбан, чтобы ты перестал совать голову в пасть волка.

Арбан хмуро посмотрел на него.

— Я не хочу пить с псом. Я хочу пить с Красным клинком Ор-Хали, — он схватил графин из центра стола, налил Галине и себе. Он поставил чашку перед ней и поднял свою, глядя ей в глаза. — За ваших богов.

Еще вызов. Она оскорбит Хотырь, Семел и Скирона, не ответив на это? Но он не так понял, кому она была верна.

— Нет, — она подняла чашку. — За ваших, — Галина выпила напиток, в этот раз не перевернула чашку. Если Арбан хотел выглядеть как гад, она ему в этом поможет.

Смеясь, Гетен взял горсть полосатых семечек и отклонился на стуле. Он щелкал их, бросал красные семена в рот, глядя на Арбана с ухмылкой.

Тот посмотрел на нее и ее мужа поверх края чашки, а потом сказал:

— За богов, — и осушил напиток. Кенбиш наполнила чашку Галины, смотрела на его чашку. Арбан опустил ее, и старушка наполнила ее, Галина тут же подняла свою в тосте.

— За новую дружбу, — сказала она и выпила четвертую чашку. Она протянула ее для наполнения, не сводя взгляда с Арбана.

На шестой чашке местные мужчины стали делать ставки за и против Галины. На десятой Арбан перестал управлять левым глазом. Он крутился в глазнице, словно боялся видеть, как легко Галина выпила еще чашку и опустила на стол для наполнения. С четырнадцатой он потерял сознание и рухнул на пол.

Гетен склонился и посмотрел на него.

— Проследите, чтобы он не подавился своей рвотой, — другие мужчины, разделив деньги после ставок, повернули Арбана на бок.

— Это было не справедливое состязание, — пожаловалась Галина.

— Точно, — ответил Гетен. — Но он не знал, что ты пила сому со скорваланской армией с семнадцати лет.

— С сеснацати, — она посмотрела на Арбана и пробормотала. — Надеюсь, я не получила врага, — ей было немного неприятно после такого количества молока и настоя чертополоха.

Кенбиш рассмеялась.

— Вряд ли он вспомнит этот вечер, леди Риш.

— И он не будет знать, почему должен злиться на тебя, — добавил Гетен. Он встал. Галина тоже встала, и он поймал ее за локоть, когда она покачнулась. — Ты тоже пострадала, жена.

— Тощно, — ответила Галина. — И мне нужно пописать.

Все мужчины весело указали на местную версию туалета. Это была маленькая палатка с отдельными зонами. Место над ведром было удобнее, чем пьяным сидеть над дырой. Галина оценила свежую воду, в которой помыла руки.

Гетен поймал ее и направил к их палатке. Внутри он снял с нее сапоги и ослабил пояс, пока Галина пыталась снять с него одежду.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — спросил он, изумленно глядя на ее старания.

— Соблазняю тебя? — ответила она, хотя не была уверена, что было так. Разум был мутным.

Гетен рассмеялся.

— Ты слишком пьяна, чтобы сделать это. Сон выиграет, как только ты ляжешь на ту кровать.

Она посмотрела на кровать в форме шкуры, не могла спорить, как и не помнила, из-за чего хотела спорить.

— Ты со мной? — спросила она, он устроил ее на кровати и укрыл ее одеялами.

— Я окружу чарами палатку, а потом поговорю с Кенбиш.

— О щем? — она вяло поймала его рукав. — О магии?

Он поцеловал ее пальцы, замер на том, где было черное зачарованное кольцо.

— Да, Красный клинок, о магии.

Галина вздохнула и уютнее устроилась на кровати.

— Мне с тобой? — пробормотала она.

— Нет, — он поцеловал ее и направил Дуэша к камину палатки, чтобы он сторожил ее. Гетен прошептал заклинания, чтобы защитить палатку. Галина едва заметила, что ткань на входе зашуршала, он и Гвин ушли.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Хоно Хот звенел песней и смехом. Хоть солнце давно село, люди еще ходили по деревне, смотрели на него, пока Гетен искал Кенбиш и ее сыновей. У него было много вопросов.

Гвин шагала рядом с ним, ее янтарные глаза сияли на белой голове. Она успокаивала его. Галина будет тут в безопасности, тут уважали волков, и волки защищали ее.

Это спокойствие было сложными для Гетена. Желания вернулись от растущей слабости его магии. Без отдыха и с множеством требований его магии, аппетит к душам рос в нем. Смех звучал громче. Голоса были назойливее. Души притягивали, мучили его, и Гетен подавлял эти желания, не хотел получать врагов, когда они с Галиной искали дружбу и доверие тут. Помогло немного силы волков, но он не мог взять много, не подвергая их жизни опасности.

Он вошел в главное здание из грубо обтесанных бревен, круглую крышу поддерживали столбы. Головы волков, вырезанные на вершинах столбов, смотрели на смех и пение. Мужчины и женщины смотрели на него и Гвин с любопытством в темных глазах. Некоторые подняли чашки в его честь, другие кивали, когда он ловил их взгляды. Он кивнул, разглядывая толпу.

Гансук встал из-за стола в дальнем конце и помахал.

— Думаю, вы ищите Кенбиш, — сказал он, когда Гетен подошел к нему.

— Да, как и вас с вашим братом. У меня есть вопросы.

Гансук кивнул.

— Уверен в этом.

Он отодвинул штору из шкуры, повел Гетена в личные покои. Грубо сплетенные шерстяные ковры смягчали твердую землю под ногами. Резные стулья и диваны с подушками и тяжелыми шкурами и одеялами. Огонь трещал в яме.

Кенбиш вышла из-за еще одной тяжелой шкуры-шторы.

— Волки всюду с вами ходят? — она была в шерстяном платье, серебристые волосы ниспадали косой на спину.

— Обычно они остаются в цитадели Ранит, но мне нужна их помощь в этой миссии.

— Миссии? Интересный выбор слов. Будто вам дала это задание жена, — она указала ему сесть. — Или это был ваш бог смерти?

— Точно не Скирон, — ответил он с горьким смехом. — Он лучше устроит хаос, чем помешает ему, — он сел и вытянул холодные ноги к камину. Гвин устроилась рядом с ним, грелась у огня.

Кенбиш приподняла бровь.

— Ты перечишь своему богу?

— А разве все мы так не делаем?

Она рассмеялась.

— Ты знаешь об amitat shidet.

— Я знаю, что волчья магия запрещена в Телеянске. Я знаю, что вы поколениями боретесь с запретом.

Старушка смотрела в огонь.

— Предки Локшина нашли способ проклясть наших предков через подкуп. И тут стали принимать Одного бога вместо Амитан Сансан, — она подняла взгляд, — духов зверей наших предков. На их стада пришла чума. Голод и бедность. Телеянск захватил плодородные долины, которые занимали до этого наши люди.

Гансук добавил:

— Наше племя и несколько других звериных племен были унижены, торговлю запретили, нашу культуру и родной язык запретили. Рождалось все меньше оборотней. Те, кто есть, прячут свою магию, боясь, что их убьет правительство.

Гетен кивнул.

— Я слышал о печальной участи вашего племени. Такое случается, когда люди борются за власть.

Одгерель тихо присоединился к брату и матери, с ним была девочка-подросток, Тербиш, их приемная сестра.

— Вы прибыли убить нас? — спросила она.

— Зачем мне это делать? — удивился он.

— Телеянск использовал некромантов против нас раньше, — ответила Кенбиш.

— Я не служу Телеянску.

Одгерель склонился ближе, черные глаза были как у хищника.

— Ты перечишь своему богу и нашему императору. Кто твой господин, маг солнца?

— Я — свой господин. Я служу миру смертных. Короли и простые жители равны в моих глазах.

Кенбиш зарычала, первый признак, что она умела менять облик.

— Врешь, маг.

Он выдерживал долгий миг взгляд женщины.

— Откуда такое обвинение?

— Ты служишь Красному клинку, — рявкнула она.

— Я люблю ее. Я соглашаюсь с ней. Но не служу ей, она не требует этого. Галина не так глупа.

— А если она попросит выбрать ее вместо Кворегны? — спросила Тербиш, вопрос был удивительно уместным для юной девочки.

— Она так не спросит, — ответил Гетен со спокойной уверенностью, которую редко ощущал. — Потому я женился на ней.

Кенбиш отклонилась.

Гансук спросил:

— Если вы не прибыли убить последних оборотней, почему вы и Красный клинок ищете помощи у Императора улыбок?

— Мы ищем союзников, чтобы одолеть короля Валдрама из Налвики. Он практикует некромантию и хочет забрать магию крови Галины.

Кенбиш пристально посмотрела на него.

— Женщина — маг крови?

Гетен покачал головой.

— Она получает преимущество от силы магии крови, но не управляет ею. Она вплетена в ее душу.

Одгерель пробормотал:

— Это объясняет ее репутацию.

— Она заслужена, — ответил Гетен. — Я не предлагаю идти против нее с мечом.

— Конечно, если ее запал в выпивке указывает на ее силу в бою, — сказала Кенбиш и рассмеялась. Ей нравилось поражение Арбана. Она посерьезнела. — Так король Налвики раскрыл свою магию? Избалованный принц вырос в гнилого короля, — она плюнула в огонь. — Ты ищешь и нашей помощи?

— А вы ее предлагаете?

— Нет, мы не можем воевать на Юге. Это разобьет наш народ и не даст вам союз с Телеянском. И я не могу предсказать, что сделает Локшин, если вы попросите его помощи.

— У вас есть причина не доверять ему. Мы не одинаковы в этом.

— Да, но у вас тоже нет повода доверять ему.

Гетен кивнул. У племени не было ресурсов, чтобы идти против Налвики, а Телеянск не разрешил бы этого. Если правительство Локшина обнаружит, что тут еще были оборотни, они будут истреблены. Императоры были рады использовать магию, чтобы победить в войне, но они не доверяли самой магии.

Смех сообщил о прибытии двух детей, они бросились мимо занавеса и стали играть в догонялки вокруг стула Тербиш.

— Эй! — зарычала Кенбиш, и дети остановились с огромными глазами. Только тогда они заметили Гетена и Гвин.

— Хоно! — запищала девочка и обвила руками шею волчицы, уткнулась лицом в белую шерсть Гвин. Она забыла о страхе перед главой племени.

Хвост волчицы стучал по ковру, она повернулась, открывая живот, чтобы его почесали. Девочка и мальчик послушались.

Кенбиш покачала головой.

— Идите, — сказала она, звуча весело, а не раздраженно.

— Мы не можем остаться с волком? — попросил мальчик. — Мы будем тихими.

— Нет. Вон.

Тербиш взяла их за руки.

— Вы должны были лечь спать часы назад. Я расскажу вам сказку на ночь, — она повела их из покоев главы.

Кенбиш опустила мозолистые старые ступни на край ямы с огнем и смотрела на Гетена.

— Так ты перечишь богу и королям ради этой женщины? — спросила она.

Он подумал о девочке, маленьких детях, всех малышах, кого он видел в деревне. И его решимость остановить Валдрама и Шемела стала сильнее.

— Нет, я перечу им, потому что я не дам пожертвовать детей Кворегны ради амбиций безумца или сохранения существования богов.

Одгерель склонил голову.

— Ваши боги требуют жертв?

— Они требуют веры, — ответил Гетен, — и быстрее всего они получают ее из страданий людей. Я не буду участвовать в этом. Лучше никаких богов, чем те, которые упиваются мучениями последователей.

Гансук медленно кивнул.

— Ваши мотивы благородны, господин маг, но если вы ищете силы, чтобы воевать с королями и богами, разве вы не выполняете желание вашего бога смерти?

— К сожалению, да, в будущем. Но я хочу освободить людей Кворегны от службы, которая придет с безумными амбициями короля Валдрама и существованием Скирона.

Кенбиш сказала:

— Я слышала, что Красный клинок с сильной волей, но никогда не поверила бы, что она вместе с самым сильным магом четырех королевств, чтобы биться с богами. Я не знаю, можешь ли ты в этом победить, маг солнца, но меня восхищает ваше стремление к благородному делу. Я желаю тебе и твоей жене успеха. Я сожалею, что мы не можем помочь. Ваша война достойная, и я не говорю это просто, Кучин Тоголдор.

Он склонил голову.

— Я польщен вашей верой, Кучин Шулам.

— А теперь, — она опустила шкуру на колени. — Что ты хочешь знать о amitat shidet?

Гетен улыбнулся.

— Все.

Они рассмеялись.

— Что питает ваше превращение? Нужна тень для поддержания заклинания? Кто-то еще может научиться такому?

— Что за тень? — спросил Гансук.

— Вид призрака, — ответил Гетен, и три оборотня зашептались.

Кенбиш покачала головой.

— Мы не используем призыв, чтобы стать волками. Способность — min mon chanar.

Одгерель кивнул.

— Arisanda, — сказал он и перевел. — В моей коже, — когда Гетен нахмурился.

— Это часть вас? Вы родились такими?

— Родились со способностью выпускать волков, живущих в нас, да, — ответил Кенбиш.

— Это дар от Амитан Сансан? — спросил Гетен.

— Нет, — сказала она. — Мы — Амитан Сансан, а они — мы. Они — звери. И мы — звери. Еще задолго до существования богов духи ходили по земле, летали среди облаков и плавали в водах. Люди жили среди них. Порой волки, медведи, птицы, киты или другие звери хотели ходить на двух ногах и говорить с людьми. И их духи обретали облик человека. Они становились Хун Сансан. Порой они влюблялись в людей, возлежали с ними, и у них рождались дети. У этих детей были духи человека и зверя.

Гетен восхищенно кивнул.

— Ваша семья получилась от такой пары?

— Да, — сказал Гансук. — Мы — Сунси Хун. Стать волками — стать другим нашим обликом. Я — Гансук-человек и Гансук-волк. Я знаю себя таким.

Гетен задумался.

— Тогда amitat shidet — не навык, которому можно научиться. Это часть вашей природы. Да? — они кивнули, и он продолжил. — Это не как моя магия солнца и тени. Я не получил способность владеть магией. Она живет во мне, — он коснулся груди, — и всегда жила. Я научился ее использовать, придавать облик и направлять заклинаниями и силой воли. Но это не от богов.

Кенбиш улыбнулась.

— Конечно, нет. Такова твоя природа.

— Arisanda, — согласился он.

Одгерель усмехнулся.

— В вашей коже.

Гетен задумался над их словами.

— Как вы поддерживаете другой облик? Нужно много сил, чтобы превратиться.

Кенбиш пожала плечами.

— Сила из мира вокруг нас. Деревья, растения, звери. Движение ветра и воды. Все это создает ритм, как биение моего сердца, движение моих легких и моей крови. Я ощущаю мир и жизнь, пульсирующую в нем. Это тело, и я — его часть, — она посмотрела на свою ладонь. — Если я хочу, чтобы мои пальцы сжались, я не думаю об этом. Я просто сжимаю их, — она сжала кулак. — Amitat shidet работает так же, — она смотрела на Гетена. — Ты думаешь о чарах перед тем, как использовать его?

Он покачал головой.

— Нет, если они не новые, или если я редко применяю его.

Она рассмеялась.

— Так я себя ощущаю, когда хочу стать ястребом.

— Вы можете становиться другими зверями? — Гетен был удивлен. Он думал, что они могли принимать только один облик.

— Конечно, — ответила Кенбиш. — Но мне не нравится высота.

Гансук рассмеялся.

— И вы не умеете плавать, так что не станете рыбой.

Она посмотрела на него.

— Следи за манерами, или я стану медведем и побью тебя.

Одгерель объяснил:

— Некоторые облики даются легче. Мы первым делом стали волками. Это самый естественный облик. Но мы можем стать любым зверем, которого знаем.

— У вас поразительная способность, — сказал Гетен. — Я жалею, что эта форма магии закрыта для меня.

— Я — нет, — сказал Гансук. — Даже в Хоно Хот мы знаем, что у мага солнца поразительная сила. Я бы больше боялся вас, если бы вы овладели amitat shidet.

Гетен с горечью улыбнулся.

— Сила может быть проклятием, особенно, когда она вызывает страх даже среди друзей.

Кенбиш кивнула.

— И поворачивает людей против тебя только из-за страха.

ПЯТНАДЦАТЬ

Галина проснулась рядом с Гетеном. Его рука лежала на ее бедре, тяжелая. Он ровно дышал, глубже, чем во сне. Он поздно пришел в их кровать. Она провела пальцами по его ладони, но он не отреагировал.

Не желая беспокоить его, она выскользнула из-под одеял, поежилась от предрассветного холода. Она сунула ноги в сапоги, набросила плащ на плечи. Волки сонно смотрели на нее. Дуэш потянулся, зевнул и пошел за Галиной, когда она вышла из палатки. Удивительно, но ее вывел на холод не желудок, а мочевой пузырь. Она ожидала жуткую головную боль после гонсу, но разум был чистым, а желудок бурчал только из-за пустоты в нем.

Галина не упустила притяжение чар Гетена вокруг их палатки, когда она пересекла их, и она не сомневалась, что Дуэш шел с ней по приказу Гетена. Волки редко замечали ее в Раните. Она нашла туалет в приглушенном свете утра и долго пробыла там, а потом пошла на поиски еды.

Она получила удивительно радостное приветствие от Арбана, войдя в главное здание.

— Видимо, вы голодны, воительница, — крикнул он и помахал ей присоединиться.

Решетка и сковорода стояли на огне, пахло яйцами и мясом, она сглотнула.

— Как голова? — спросила она, пока он обслуживал ее.

— Лучше, чем всегда, — ответил он и протянул ей чашку чего-то горячего и травяного. — Молочный чай из зимнего чертополоха без алкоголя, — объяснил он, наполнил свою чашку и стал пить.

Галина подняла чашку.

— За ваше здоровье.

Он усмехнулся.

— За новую дружбу, да?

Она рассмеялась и стала есть. Мясо снежного зайца было вкусным. Там еще была большая кастрюля розовой каши на козьем молоке и красные семена, которые понравились Гетену прошлой ночью.

— Не такой я ожидал увидеть южную женщину, — отметил Арбан, пока они ели, а жители, просыпаясь, собирались в доме.

— А что ты ожидал?

— Нежную. Слабую. Боязливую. Такими мы видим женщин из Телеянска, когда торгуем в Ясан Хот.

Она пожала плечами.

— Таких женщин много на юге. Уверена, и в Телеянске есть сильные женщины.

— Репутация Красного клинка опережает ее, — сказала Кенбиш, проходя в главную часть дома из-за шторы-шкуры. — Ты решил не верить слухам и историям, Арбан.

Он кивнул.

— Вы преподали мне ценный урок, леди Риш.

Галина улыбнулась.

— А ты познакомил меня с хорошим напитком, — он и Кенбиш рассмеялись, и она добавила. — Поделитесь рецептом с моим мужем? Он хорошо делает медовуху. Надеюсь, начнет делать и гонсу.

Кенбиш кивнула.

— Так и сделаем, — она села рядом с Галиной и приняла миску каши от Арбана. Девочка присоединилась к ним. Ее представили как Тербиш, приемную у Кенбиш. Она с интересом смотрела на Галину.

— Наверное, мой муж объяснил, почему мы застряли на вашем пляже, — сказала Галина.

Кенбиш кивнула.

— И попросил нашей помощи.

— Которую не предоставить, кроме вашего гостеприимства, из-за власти Телеянска.

Кенбиш посмотрела на нее.

— Вы — проницательная женщина. Хоть мы хотим вашего успеха, это не наша война. Она принадлежит вам и вашим богам. Если мы поможем, привлечем к себе нежелательное внимание.

— Я была всю жизнь возле власти и политики. Вы не прожили бы в Татлисе долго, если бы не могли понять, кто держит всех за загривки.

Арбан и Кенбиш рассмеялись. Девочка уставилась на нее.

Галина посмотрела на нее.

— Что ты хочешь у меня спросить?

— Ваша светлость?

— Ты разглядывала меня, как ястреб — другого хищника. Думаю, ты учишься, так что еще ты хочешь знать?

— Я… — она взглянула на Кенбиш. Старушка кивнула, и Тербиш продолжила. — Как вы стали воином? И зачем? Вы же принцесса? — она посмотрела на пострадавшую ладонь Галины, на шрам на ее лице. — Зачем воевать?

— Некоторые рождаются для сражений, — Галина смотрела на свои обрубки пальцев. — Королева, принцесса, бедняк — это не важно. Пока война. Я родилась с привилегиями и ответственность. Они идут рука об руку, или должны. Не все аристократы исполняют долг, защищая людей, которые доверили им свою защиту. Я всегда серьезно воспринимала эту ответственность, особенно — когда потеряла свое высокое место.

— О чем вы? Вы — герцогиня?

— Я была маркграфиней Кхары, пока смерть моего отца не привела моего брата на трон. Его обманул король Валдрам из Налвики, и он лишил меня ранга. Я — герцогиня через брак. Но мой король не одобрил мой союз с магом солнца, и он не сделает это, пока с его глаз не сняли шоры.

— Как вы это сделаете? — спросила Тербиш.

— Убив короля Валдрама.

Кенбиш смотрела на нее.

— Смелое заявление.

— Уверена, Гетен рассказывал, что Валдрам использует некромантию и выпустил крикунов на детей Кворегны.

Старейшина кивнула.

— Да. Но разве вы можете судить и казнить его?

— Если не я, то кто? Наши боги будут стоять и смотреть на страдания. Они толкают Гетена к жестокости. Только то, что он хороший, не дает ему подавить магией всех королей и сделать Кворегну своей империей.

Арбан хмыкнул.

— Почему он не сделает это?

— Потому что я не хочу править, и меня не интересует жестокость, — сказал Гетен, садясь рядом с Галиной. Гвин была с ним. Она прошла по залу, понюхала воздух и присоединилась к Дуэшу. — Идите охотиться, — шепнул Гетен волкам. — Не на скот, — больше слов не требовалось, волки ушли.

Жители смотрели на зверей и мага.

— Они — ваши питомцы, лорд Риш? — спросила Тебиш.

— Нет, они — мои спутники и помощники.

— Помощники? — она растерялась. — Как?

— Они дают мне силу своих душ, когда моя магия слабеет.

Стало тихо.

Тербиш пробормотала:

— Это неестественно.

— Для меня и зверей это естественно, — ответил он. — Мою магию питают души.

Тербиш задала вопрос, о котором все думали, узнав, что Гетен был некромантом:

— Вы берете души и у людей?

— Только если я в отчаянии.

— Понадеемся, что вы не будете в отчаянии, — буркнул Арбан.

— Но я думала, ваша сила от солнца? — сказала Тербиш. — Разве не поэтому вас зовут магом солнца?

Гетен покачал головой.

— У меня магия солнца сильнее и точнее, чем другие виды магии, как магия погоды или разума, но мое волшебство получает силу не только от солнца.

— Вы можете менять облик как Одгерель и Гансук?

Гетен нашел взглядом братьев.

— К сожалению, нет. Хотя мне нравится эта способность.

Галина сказала:

— Ты спрашивала о моем выборе стать воином, Тербиш. Я ответила на твой вопрос?

Она кивнула.

— Вы покажете мне, как сражаться?

Это удивило Галину.

— Женщины тут разве воюют?

Кенбиш покачала головой.

— Женщинам не запрещают сражаться, но редкие выбирают жизнь воина. Это непросто и неудобно, вы знаете сами, леди Риш.

— Если один из ваших солдат даст мне меч, я с радостью покажу.

Больше жителей пришло в зал, пока они говорили, и все хотели посмотреть на выступление Галины, протянули множество мечей. Она встала, осмотрела оружие и выбрала самый длинный меч, к удивлению зрителей.

— Я бьюсь длинным мечом, — объяснила она, проверяя вес и баланс оружия. Оно было тяжелее в рукояти, чем мечи Урсинума, и немного короче, но годилось.

Арбан встал.

— Для меня будет честью встретиться с вами на ринге.

Гетен посмотрел на него, а Галина рассмеялась от ошеломленного вида ее мужа.

— До трех касаний, — заявила Кенбиш. — Никакой крови.

Галина кивнула.

— Три касания. Без крови, — она вышла за Арбаном из дома, за ней потянулись ее муж и остальная деревня.

Площадь очистили и отметили бревнами. Галина расхаживала по краю, разминала плечи, руки и шею, проверяла меч и приняла деревянный щит. Она подумывала призвать броню, но взгляд на Гетена заставил ее передумать. Это было слишком для сражения с Арбаном. Она смотрела в глаза мужа с еще одним вопросом во взгляде. Он медленно улыбнулся, показывая, что понял ее. Он был готов ее слушаться, это удивило бы ее противника и зрителей.

Они повернулись друг к другу. Галина отсалютовала Арбану мечом. Он прыгнул вперед, проверяя ее нервы и раскрывая свою дальность. Он не мог одолеть эго, оно снова сделало его глупым.

Она дала ему подойти, легко увернулась от удара. Галина поймала рукоять его меча и лишила его равновесия, стукнув по его плечу кончиком своего оружия.

— Очко, — сообщила Кенбиш. Зрители радовались.

— Может, нужно было пустить настоящего воина в бой, Арбан, — сказал крупный мужчина с края площади.

— Как вы? — спросила Галина, указывая на грудь мужчины. Она взглянула на Арбана и подмигнула.

Он улыбнулся, радуясь, что его включили в план. Он протянул меч громкому зрителю и сказал:

— Докажи, что ты — достойный противник, Табан.

Поднялись вопли, мужчина мешкал.

Галина держала меч как ребенка и ждала, пока воин выберет гордость вместо разума.

Мужчина подчинился и прошел на ринг. Она окинула его взглядом, расставила ноги шире и сосредоточилась. Мужчина знал, как использовать меч и щит. Он мог дотянуться, так что бой вблизи вел к поражению. Галина была высокой и умелой, но рано научилась не приближаться к крупному противнику. Вес Табана был опасным преимуществом. Но его можно было использовать и против него, если он был неопытным, как она и подозревала.

Она посмотрела на свой щит, толстые руки Табана и отбросила его. Она указала на топор, висящий на поясе одного из других воинов.

— Можно?

Мужчина взглянул на Кенбиш. Она кивнула.

— Мы не ограничивали вид оружия.

Галина поймала топор, пару раз взмахнула им и повернулась к новому врагу. Она уперлась пятками в землю, балансировала на носках и следила за его плечами.

Он напал быстро, с силой, игнорируя правило, что нельзя проливать кровь. Его меч просвистел мимо ее черепа. Она уклонилась, двигалась непредсказуемо, как ветер вокруг мужчины-горы. Она отскочила, когда он бросился, пытаясь прижать ее к зрителям, но она скользнула под его рукой и шлепнула его по заднице топором.

— Очко, — сказала Кенбиш.

Галина не упустила недовольства на лице мужчины или вспышки магии своего мужа. Она упустила помощника Табана, который бросил ей горсть песка в лицо, когда Табан бросился на нее. Она пригнулась от песка, но не успела отпрянуть от врага. Ее плечо задел удар, отбросил ее в толпу.

— Очко для Табана, — сообщила Кенбиш.

Галина покачала головой и моргнула. Она сплюнула песок. Но не было времени думать, подельник Табана схватил рукоять ее меча и попытался прижать ее к месту. Она отпустила оружие и едва ускользнула от противника снова.

«Вот и все, — подумала она. — Двое могут играть грязно».

— Гетен, если не сложно, — сказала она.

Две веревки теневой магии устремились и поймали мужчин. Как бы они ни бились, они не могли вырваться. Гетен создал и тени-кинжалы, которые замерли в воздухе у их шей.

Галина прошла по площади и коснулась груди Табана мечом.

— Два из трех, — сказала Кенбиш.

Магия рассеялась, и Галина отсалютовала противнику. Ее забавляла его реакция, но он вернул жест.

— Достойный противник, — сказал он.

— Достойный, — ответила она. — Ты сильный и хитрый с неожиданным союзником. Можно сказать, что мы оба бились нечестно.

— Нет чести в смерти, только личинки, — сказала Кенбиш. — Мы живем на твердой земле. Только мертвые дураки бьются с честью. Те, кто выживают, используют все доступное оружие.

— Согласна, — ответила Галина. Она увидела Тебиш на краю площади и спросила. — Чему ты научилась?

Глаза девочки сияли.

— Использовать любое оружие ради победы и двигаться как ветер.

Галина подумала, что создала в тот день нового воина в деревне.

— Никому нет дела насчет победы на поле боя, — исправила она. — Все думают только о выживании.

Воины кивали. Выживание было важнее всего.

Галина нашла хозяина меча, но мужчина поднял руки.

— Оставь, Красный клинок. Он тебе нужен, и ты хорошо им владеешь.

— Хороший подарок, — она поклонилась ему, коснулась лбом рукояти меча. — Я буду его использовать с и без чести.

Воины вокруг рассмеялись.

Гетен подошел к ней, и жители деревни смотрели на него с уважением и, как показалось Галине, с новыми опасениями.

— Вы взяли в бой оружие, какое мы еще не видели, — сказал Арбан, кивнув на мага.

— Мой муж сражается со мной, но не за меня, — она приняла от одного из мужчин плетеный пояс для меча.

— Но вы помогли, когда она попросила, — сказала Тербиш Гетену.

— Я помогаю Красному клинку, потому что она — сильнейшее оружие Кворегны против короля Валдрама и тирании богов. Я защищаю ее, чтобы защитить всех нас.

* * *

Галина и Гетен собрали вещи, благодарно приняли еду и флягу гонсу у хозяев.

— Следуйте за рекой Керлен, пока не доберетесь до ущелья Оркан. Главная дорога тянется на юг, но в это время года северная развилка будет без снега и льда. Только нужно следить за лосиным народом, — объяснил Табан над картой, которую принес из Ранита Гетен.

— Лосиный народ? Не звучит опасно, — сказала Галина, проводя пальцем по маршруту, который он описал.

— Они охотятся не на лосей, — сказал Арбан.

— Ах, — она выпрямилась, свернула карту и вернула ее в кожаный чехол. — Мы будем осторожны.

Гетен затянул ремешок седла.

— Может, твоя репутация прогонит их, Красный клинок.

— Или твоя репутация, маг солнца, — ответила она. Гетен запрыгнул в седло, и Галина приняла помощь Арбана. Она посмотрела на широкую долину, палатки и пасущихся коз и пони. — Я буду скучать по Хоно Хот, — сказала она и пожала руки Кенбиш, Арбану, Одгерелю, Гансуку и остальным. Она полюбила волчий народ за короткое время с ними. Она доверяла им, как Махиш и даргани, как народу Гурван-Сам. Она посерьезнела, подумав об Ор-Хали и недоверии Арика-бока. Она думала, что тот союз был непоколебимым.

Гетен пожал руки.

— Мы не забудем о вашем гостеприимстве, — сказал он Кенбиш.

— Безопасного пути, — ответила старушка. — И путь боги найдут мудрость в вашей силе.

Ремиг побежал от деревни на дорогу в Ясан Хот. Дуэш и Гвин мчались впереди.

— Я просто надеюсь, что это приведет к союзу, — пробормотала Галина под нос, прижимаясь к спине мужа, глядя на далекие снежные горы.

— Ты думаешь об Арике-боке.

— Его недоверие все еще душит меня.

Презрение Гетена было заметным в голове.

— Он не доверился нам, от этого ты чуть не погибла, — он сжал ее ладонь на своем поясе, его гнев был очевиднее презрения. — Я никогда не прощу его за это.

Галина вздохнула.

— Мне не нравится, что он заставил тебя ненавидеть его, что те моряки умерли на борту «Банрионы», что Бесера страдает, Урсинум — уязвим, и я ненавижу больше всего то, что дети все еще умирают.

— Все это из-за болезни, которую распространяет Валдрам, — он хмуро смотрел на горы. — И ее создал Шемел и желания богов.

Галина опустила лоб на его спину.

— Как мы можем победить в войне, которую хотят боги? — вариантов было все меньше.

Гетен смотрел на горы. Его отчаяние отражалось в глазах.

— Не знаю, — сказал он. Он вдохнул, сжал ее ладонь и нашел немного силы внутри. — Я пока не знаю. Но мы найдем способ, Галина. Обещаю.

Она сжала его крепче, брала силы из его уверенности.

— Тогда в Ясан Хот, маг.

— Хорошо, воительница.

Он направил Ремига галопом. Конь радостно помчался. Волки бежали рядом с ним. Галина улыбнулась, радуясь ветру в волосах и любимому мужчине в руках.

ШЕСТНАДЦАТЬ

— Хотя бы гной перестал выходить, — Гетен очистил края шрама на щеке Галины. Рана открылась, гнила после ветра, соли и множества дней без мазей.

— Хорошо, — пробормотала она. — Я устала ощущать себя ужасно.

На восьмой день пути у нее поднялась температура, а к вечеру десятого Гетен настоял остановиться на целый день, и он открыл и прочистил рану.

— Тебе нужен отдых.

— Для этого есть смерть, а эта царапина меня не убьет, — рявкнула она.

— Убьет, если игнорировать ее, — прорычал он и добавил в ее медовуху сонное зелье.

— Я выживала и после худшего, и ты знаешь это.

— Ты выживала, потому что слушалась целителя, — он скрестил руки на груди, сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь. Его сила была тонкой, как лед в начале зимы, и он ощущал себя раздраженно.

Она выпила медовуху и наблюдала за ним. Сукровица текла из центра раны. Края закрылись розовой тканью, но центр не заживал. Гетен впился силой, чтобы подавить заражение и убрать яд крикуна, оставляя чары вокруг них и поддерживая связь с чарами в Раните. Он не мог рисковать, забирая силу из ее магии крови. И он не брал силу у лошади и волков, решил оставить зверей сильными и настороже. Вместо этого он взял силу из растений вокруг них, но они были колючими источниками, держали силу при себе крепко, как корни впивались в землю, не хотели и не могли дать ему много в такой жестокой среде обитания.

Галина опустила пустую чашку и вздохнула.

— Ты дал мне зелье, — она посмотрела на него с тревогой. — Как я защищу нас, пока я без сознания?

Он поднял с костра медный походный котелок и добавил толченый корень лиминта в кипящую жидкость.

— Я поставил чары. Волки патрулируют. И я могу тебя защитить, — он потянулся к своему мешку.

Она быстро поймала его за запястье.

— Думаешь, я не замечаю всего в тебе?

Она удивила его скоростью, и он не смог скрыть дрожь ладони, пока она сжимала запястье.

— Это ты не хочешь, чтобы я знала, но ты не можешь отрицать это, — она смотрела ему в глаза. — Гетен, я не могу тебе помочь, если ты не делишься.

Он хмуро смотрел на дрожащую ладонь. Как бы он ни просил ее, дрожь не прекращалась. Как и зуд, словно муравьи бегали под кожей. Его жажда была сильной, стала хуже от усталости, зависимость медленно усиливалась после того, как король Хьялмер и королева Эктрина отдали духов ему, чтобы усилить. Он вздохнул.

— Я говорил, что не могу поделиться этим.

— Позволь помочь, — она сжала его ладонь.

— Нет. Это мое бремя, — как он мог объяснить, что подавлял желание забрать у всех, кого они встретили в Хоно Хот, души, пытался не убить моряков на корабле? Что он дрожал и мучился от желания, как зависимый от ноколи желал листья? После жестокости, которую причинил ей Валдрам, чтобы украсть ее магию крови, она не могла доверять Гетену, узнав, что желания ее кузена меркли по сравнению с зависимостью ее мужа.

Ее пальцы сжались, но ничто не могло унять дрожь.

— Твоя тайна подвергает нас обоих опасности, — она разглядывала его лицо с отчаянной мольбой в ее глазах и голосе и прошептала. — Прошу, доверься мне.

Он стиснул зубы до боли, решил сохранить тайну за ними. Она не понимала, что просила. Тишина растянулась между ними, стала тяжелой, укрыла его мокрым одеялом.

Следующая просьба Галины разбила ту тишину, вонзилась ножом в его решимость.

— Скажи что-нибудь, — ее голос дрогнул. — Скажи, что ты не бросаешь нас.

Он посмотрел на ее лицо.

— Боги, Галина. Нет. Откуда такие мысли?

— Я доверила тебе жизнь, тайны, тело и душу. Почему ты так не можешь?

Гетен сглотнул. Ее мольба была болезненной, как рана на ее щеке.

— Если я продолжу это скрывать, я потеряю твое доверие? Или потеряю его, если признаюсь? — он опустил голову. — Я не хочу делать такой выбор.

— Я люблю тебя. Потому я вышла за тебя, а не за Арика-бока, Эмона Данаса или кого-то из десятка других мужчин, которым меня обещал отец. Я знала, что выхожу за самого опасного мужчину из всех, кого встречала. Мужчину с тайнами и мучениями, которые я не могу понять, но и за того, кто пошел за мной в Пустоту, чтобы спасти мою жизнь, который подавил гордость, чтобы оставить место для меня. Мужчина, который никогда не бросает меня, который видит меня такой, какой я не могу, который не думает, что я сломлена, — ее голос и взгляд стали уверенными, она добавила. — Ты не можешь сказать или сделать ничего, что заставит меня разлюбить тебя, Гетен Риш. Ничего.

Он отвернулся, сравнивая свою зависимость и ее уверенность. Он шумно выдохнул.

— До того, как Таксин дал мне силу его души, чтобы спасти тебя в Древье Линне, я трогал только четыре другие души, — он сглотнул, подавляя стыд. — Первым был наркоман из Бесали у порта. Шемел заставил меня принять ту душу, и я ненавидел каждый миг, хотя сила от этого восхищала. Следующим утром я проснулся, и меня стошнило от стыда, я поклялся, что ни одну больше не проглочу, — он нахмурился от того, что слова стали ложью. — Второй был Шемел, я забрал душу в ночь, когда убил его. Третьей и четвертой душой были король Хьялмер и королева Эктрина в Древье Линне. Они дали мне сил, чтобы я отомстил за их смерти.

Он потер шею, где пульсировала боль.

— Но хуже всего было с Таксином. Его сила была чарующей, но и причиняла боль. Она усилила мое желание к тебе, как не могла ни одна душа, — он мял шею. — Я уважаю и презираю его за это.

Галина склонила голову, щурясь, но промолчала, и он продолжил:

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ничто не сравнится с соблазнительной силой души, с трепетом от поглощения, — он посмотрел на нее из-под бровей. — Это лучше, чем лучший наш секс. Намного лучше, а у нас был потрясающий секс, — он поднял голову. — Некроманты хотят такого. С каждой душой, которую мы берем, желание растет. Оно ослабляет нашу решимость, ломает нас, превращает нас в монстров. Убийц. И от этого не сбежать.

Она ждала, что он продолжит, на лице не было эмоций.

— Больше манит только твоя магия крови, — Гетен облизнул губы. — Она пьянит, Галина, — он посмотрел ей в глаза. Он доверился ей, надеялся, что она сможет его простить. — Я не должен был пускать тебя в Ранит, в свою жизнь, в свое сердце. Я должен был прогнать тебя, но мне нужна была твоя помощь. А потом стала нужной ты. Любовь была ошибкой.

Галина побелела.

— Как ты можешь так говорить? — боль в ее голосе пронзала его.

— Потому что это правда, — он поднял дрожащие ладони. — Я зависим от твоей магии крови, и это делает меня опаснее для тебя, чем Валдрам.

Она медленно выдохнула, сжала его подбородок и заставила посмотреть на нее.

— Ты — не Валдрам, — ее боль сменилась пылом. — Тебя жевали и выплевывали, боялись и сторонились, но ты все еще стыдишься, когда признаешься в своей борьбе, — она заглянула в его глаза. — Ты — не монстр, Гетен. Ты просто дурак.

Он растерянно моргнул.

— Дурак?

— Да, дурак, раз думал, что я не знала, что ты зависим от моей магии крови. Идиот, раз думал, что я возненавижу тебя за это. И козел, раз не обсудил это раньше.

Он со стоном притянул ее к себе, уткнулся лицом в ее шею. Он не хотел отпускать ее.

Она обвила его руками.

— И ты задница, раз не понимал, что твоя магия усиливала меня в ответ, — он сжал ее крепче, она прошептала. — Валдрам воровал, Гетен. Ты одалживаешь, преобразовываешь и отдаешь больше, чем берешь. И я никого больше не хочу рядом в мирное время или на войне, — он был потрясен, а она добавила. — Потому что никому я не доверяю так, как тебе.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю.

* * *

Сонное зелье подействовало, Галина сжалась на боку, опустила щеку на припарку, которую он сделал, чтобы вытащить остатки яда крикуна. Гетен прижался к ней, укрыл их шерстяными одеялами.

— Оставайтесь рядом, — сказал он волкам и Ремигу.

Он был благодарен ее принятию, но не радовался, и сон долго не приходил. Он смотрел на небо с незнакомыми звездами и гадал, как такой монстр, как он, получил любовь такой идеальной женщины.

Он скрипнул зубами. Валдрам, Шемел и Скирон используют ее любовь против него. Потерять ее для него было хуже всего на свете. Крикуны были бы щенками по сравнению с гневом, который он выпустит, если потеряет Галину из-за врагов, и ему казалось, что на это Скирон и рассчитывал.

Когда он уснул, ему снились огонь, кровь и страдания.

* * *

Дуэш и Гвин заворчали грозно, и это должно было прогнать тех, кому хватало ума, от чар. Но тот, кто был за тусклым светом их костра или был без головы, или был решительно настроен на злые намерения. Волки зарычали.

Гетен разбудил Галину, закрыл ладонью ее рот, чтобы она молчала.

— Что такое? — она звучала сонно.

— Я не знаю точно, но волкам не нравится.

— Оно задело чары?

Ответом был вопль.

— Трогало и не справилось.

— Проклятье, — она попыталась сесть. — Не нужно было давать мне зелье.

— А тебе нужно было слушаться целителя, — он махнул на костер, потушил его, притянув свет к себе.

Свист и стук заставили Галину выругаться.

— У них стрелы.

— Я заметил, — Гетен сказал Ремигу. — Опустись. Пригнись, — конь лег, чтобы по нему было сложнее попасть. — Ты можешь призвать броню? — спросил он у Галины.

— Могла бы, если бы голова не была мутной.

Гетен сказал:

— Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion.

Галина повторила, и появилась ее кровавая броня. Она радостно взвыла и вытащила меч.

— Идем, маг, разберемся с ними.

Гетен провел ладонями по шее Ремига, притянул к себе душу коня, а потом призвал свою теневую броню и встал. Он подбросил шар огня в воздух. Тот замер, и стало видно воинов, раскрашенных грязью, верхом на лосях. Галина со шлемом выглядела как демон из Пустоты, кровавый призрак, ходячая месть. Лосиный народ выпустил больше стрел. Она отбила их мечом, рассмеялась, когда успешно призвала щит.

Гетен прошептал чары, обещая лосям свободу от копий и хлыстов их всадников. Звери встали на дыбы и бросились, сбросили нескольких воинов, отвлекли всех. Галина пошла вперед, пересекла чары со вспышкой красной магии. Она взмахнула мечом, отрубая головы и руки, разбивая черепа и кости. Она шла в хаос, ее броня становилась прочнее от пролитой крови ее врагов.

Хоть Гетен взял дух у коня, его силы было мало. Он не мог долго биться, а все больше всадников ехало из зарослей. Их окружат, если он не сделает что-нибудь.

Кенбиш сказала, что она усиливала свое превращение в волка, используя силу мира.

— Это тело, и я — его часть, — сказал Гетен. Стоило попробовать.

Он крикнул:

— Галина, отступи ко мне, — он шепнул лосям. — Бегите. Спасайтесь.

Гетен сел на корточки и прижал ладони к земле. Он потянулся в себя и в мир. Он притянул магию, какая была в почве.

— Это тело, и я — его часть, — повторил он. Он повелевал меньшими существами, червями, жуками и теми, кого и видно не было. Он подчинил их своей воле, приказал им изменить землю.

Это были древние чары, и он не был уверен, что это сработает, пока земля не задрожала.

Галина посмотрела на свои ноги, на него, отступила от боя, ее броня еще притягивала кровь из тел вокруг нее, пока она пятилась. Она пересекла чары, и Гетен получил больше сил.

Дрожь усилилась. Лоси разбегались. Воины кричали, земля открылась под их ногами. Мужчины проваливались в дыру, их крики обрывались среди земли, корней и камней.

Напавшие повернули лосей и поехали в заросли, часть лосей осталась, фыркала и скакала, некоторых придавили мертвые тела, ноги воинов запутались в стременах и свисали с седел лосей.

Когда дрожь остановилась, Гетен остался на коленях, опустив голову, тяжело дыша. Он не был таким уставшим с того дня, как отслеживал источник крикунов до Древьи Линны, до короля Валдрама.

Галина освобождала лосей от мертвых всадников. Она снимала седла и уздечки, отпускала зверей. Она убрала шлем, но не броню.

Гетен потерял броню. Ему не хватало сил удерживать ее.

Она опустилась перед ним.

— Ты можешь ехать? — он покачал головой. Она убрала броню, прижала его дрожащее тело к своему. — Бери, что нужно, — прошептала она. — Чтобы ты стоял на ногах, сидел в седле и поддерживал нас обоих до Ясан Хот.

У Гетена не было сил спорить, он потянул ее силу, смог остановиться, чтобы жадно не забрать больше. Этого хватило бы, чтобы он двигался, ехал и держался живым, пока Галина собирала вещи, забиралась в седло Ремига и притягивала его за себя. Она отправила лошадь и волков вперед, они покинули Северные пустоши, попали в Телеянск без фанфар, даже без отметки, что они попали на земли императора Локшина.

Тогда всадники в желтом перехватили их, и Гетен понял, что они добрались до следующей цели. Галина назвала себя и мужа, попросила встречи с Локшином. Он смотрел на солдат, и видел не людей, а души, которые мог использовать. Он покачал головой, ругая себя. Быть слабым и уязвимым теперь было звать катастрофу.

Солдаты сопроводили их с мечами в руках в широкую долину и к самой большой цитадели из всех, которые видел Гетен.

Он послал мысленную мольбу Скирону.

«Если тебе нужен слуга, дай мне сил противостоять искушению в городе душ».

Гетен не был уверен, но ему послышался смех Бога смерти в далеких криках нищих, стонах шлюх и ворчании зависимых в трущобах Ясан Хот.

СЕМНАДЦАТЬ

Запах встретил их, когда они добрались до ворот Ясан Хот, мрачный сладкий запах, как цветы и перец, оставленные сохнуть на солнце. Он доносился с прохладным сухим ветром и щекотал нос Галины.

— Что это? — спросила она у солдат.

— Что?

— Запах.

Они рассмеялись.

— Город Костей известен богатством и запахом.

— Алтан цецег, — сказал Гетен, и мужчины перестали хохотать. — Золотой цветок.

— Золотая пряность? — спросила она. — Я не знала, что она пахнет так сильно.

— То небольшое количество, попадающее в Урсинум, так и не пахнет, — ответил он.

Один из солдат сказал:

— Первый летний урожай только собрали.

— Мне нужно немного приобрести, пока я тут. Она полезна в лечебной медовухе и мазях, — Гетен бросил на нее взгляд и добавил. — Особенно, когда жену нужно часто исцелять.

Она сморщила нос.

— Я пробовала ее лишь раз, но мне понравилось, — она посерьезнела. — Пирожные с золотым цветком подавали в Татлисе на церемонии восхождения, — ее старший брат официально стал кронпринцем в тот день, но он не смог надеть корону. Он и их брат Галион умерли в бою в Войне ветров. Илькер взошел на трон после убийства короля Вернарда. Она посмотрела дальше и заметила лиловое пятно на следующем холме.

Гетен проследил за ее взглядом.

— Цветочные поля? — он указал, и солдаты кивнули.

— Но пряность золотая, — сказала Галина.

— Цветы лиловые. Пряность — их желтые тычинки, высушенные и истолченные.

Они поднялись на холм, Галина остановила Ремига и смотрела.

Ясан Хот — Город Костей — тянулся перед ними, здания и цветы, сколько было видно. Как лоскутное одеяло, квадратные поля лиловых цветов были окружены стенами хижин. Работники ходили, носили урожай, убирали использованные цветы и вскапывали новые поля. Дети играли на дорожках, отделяющих здания от полей, старики готовили на кострах, пряли и чинили снаряжение. Во все стороны тянулся город, каждый квартал окружал большое цветочное поле.

В центре города поднималось огромное здание — самая яркая цитадель из всех, которые видела Галина. На уровнях крыш блестела золотая черепица. Золотые символы украшали лиловые стены и высокие белые врата. Оно возвышалось над полями и долинами, размер крепости был не меньше, чем Харатон.

Между замком и полями устроились здания, из печей поднимался дым, торговцы ходили по паутине улиц. Пока поля и замок были прямыми линиями, эта узкая полоска Ясан Хот была хаосом, шумом и вонью.

Южный край города заканчивался длинным низким утесом. Причал тянулся в широком заливе, полном кораблей всех размеров. Паруса раздувал ветер. Моряки кричали над волнами. И на причале грузили и спускали с кораблей всевозможные товары, чинили неводы, катили бочки, звери возмущались, солдаты, моряки и рыбаки кричали.

Галина и Гетен следовали за солдатами по полям и переулкам, любуясь видом.

— Все эти люди работают с золотыми цветами? — спросила она, пока они проезжали улицу за улицей, где желтые и оранжевые нити шелка висели на веревках над переулками. Их раскачивал ветер, и такие огненные улицы вели по Ясан Хот к сердцу и разуму Телеянска — цитадели.

— Нет, это Шелковый квартал, — ответил один из солдат. — В Ясан Хот много видов работы. Королевская кузня занимает восточный квартал, и там почти вся металлургия Телеянска. На севере — знаменитые фарфоровые фабрики империи.

— Что на западе? — спросил Гетен.

— Там живут наши торговцы, — он указал на район с высокими домами, богатство было очевидным в их широких садах, голубой черепице и кристально чистых окнах.

Тут было людно, но жители Ясан Хот ходили по делам без жалоб, громко приветствовали друг друга, смеялись над историями, спорили над ценами и товарами. Женщины ходили и говорили с корзинами сушеных цветов или свертками шелка на головах. Дети бегали в толпе, смеясь, толкаясь и спотыкаясь, не зная пока о жизни ничего, кроме приключений.

Копыта их лошадей стучали по брусчатке, люди уходили с дороги, пропуская их. Но пялились жители из-за Галины и Гетена с их светлыми глазами, ее пылающими волосами, их большим конем и двумя спутниками-волками, бегущими рядом с ними.

Галина оглянулась. За двумя стражами сзади начался парад любопытных.

Они миновали золотые ворота, балку поддерживали статуи-близнецы Одного Бога. Они попали в новое кольцо города. Тут брусчатка была белой, вела к цитадели. Здания были или открытыми храмами Одному Богу, или маленькими деревянными домами. Все было выкрашено в белый. Везде был золотой символ — на стенах и дверях — круг с полумесяцами, образующими для него скорлупу, символ Одного Бога, солнце, окруженное лунами. Он представлял небеса и землю, а еще каждое время года, образующее год.

Толпа остановилась у ворот и смотрела, как солдаты замерли перед высокими белыми дверями в лиловых стенах цитадели.

Женщина стояла перед дверями, сцепив ладони у талии, ее платье было из белого шелка, расшитого лиловыми цветами.

Солдаты спешились. Галина и Гетен последовали примеру, Дуэш и Гвин приблизились в Гетену.

Женщина прошла вперед и низко поклонилась.

— Приветствую, почетные гости. Я — Кадан, третья императрица и вторая советника Его императорского высочества Локшина. Кто вы и зачем прибыли?

— Я — принцесса Галина Персинна Риш, герцогиня Риш, Красный клинок Ор-Хали. Это — мой муж, принц Гетен Риш, герцог Риш, маг солнца. Мы ищем аудиенции с императором Локшином, чтобы обсудить военный и торговый альянс.

— Вы точно почетные гости, — женщина указала на хижину неподалеку. — Прошу, примите гостеприимство Его императорского величества. Помойтесь, поешьте, переоденьтесь в наряды без пыли дорог, — она провела их к маленькому зданию. — Отдохните после утомительного пути во Дворе гостей, пока я сообщу о вашем прибытии императору. Вас вызовут.

Они поклонились в ответ и вошли в дом. Слуги суетились, носили их сумки, забрали плащи и даже сапоги.

Они попытались увести Галину в отдельную купальню, но Гетен остановил их.

— Я иду с женой. Вы нас не разделите.

Слуги спорили с ним вежливо и немного встревоженно.

— Вас тоже ждет ванна, милорд.

— Все равно. Пусть остывает. Я ее не оставлю.

Галина была и изумлена, и раздражена. Но когда Гетен был уже близок к тому, чтобы поджечь слуг, она вмешалась.

— Хватит, — сказала она твердым тоном с властью своего статуса. — Вы перечите желаниям императора, когда он выражает их? — они покачали головами и опустили взгляды. — Я так и думала. Но вы сомневаетесь в словах герцога Риша?

Один сказал:

— Мы думаем только о его комфорте, ваша светлость.

Гетен сказал каменным голосом:

— Мне будет комфортно без споров и рядом с моей женой. Ее безопасность важнее всего.

— Вы подозреваете нас в злых умыслах?

— Я думаю, что все опасно, — прорычал Гетен, ему вторили Дуэш и Гвин.

Галина рявкнула:

— Оставьте нас, — и отвернулась. Люди Локшина убежали из купальни без вопросов.

Гетен смотрел, как закрылась деревянная дверь.

— Теряю хватку.

— Ты про властное поведение? — он кивнул. Она пожала плечами, раздеваясь. — Мне нравится, когда они слушаются с первого раза. Мне не нравится использовать тот тон, но их статус ниже нашего, лучше сразу напомнить им об этом.

— У тебя хорошо получилось.

— Ха. Ха. Ты такой смешной.

Он растерялся.

— Да? Я не пытался быть смешным.

Она покачала головой.

— Понадеемся, что мы получим то, за чем прибыли, и быстро. У стен замка есть уши.

— И глаза, — он скрестил руки, отклонился к высокой кадке с водой и хмуро посмотрел на дверь, пока Галина опустилась в теплую воду, всплыла и стала оттирать кожу. — Тебе не нужно меня охранять. Ты можешь оставить волка и чары.

Он покачал головой.

Она перестала тереть кожу, поняв, что он не окружил дом чарами. Ему было не по себе, и это означало, что он не мог призвать магию, чтобы сделать это. Он слишком устал, подавлял остатками энергии желания некроманта.

— О, — сказала она и прижалась лицом к его широкой спине. — Прости. Я не подумала перед тем, как открыть рот, — Гетен сжал ее пальцы. Он молчал. Ему не нужно было говорить. Она погрузилась в воду, чтобы смыть оставшееся мыло, а потом выбралась из кадки и вытерлась полотенцем.

Длинная туника и штаны, оставленные для нее, отличались от всего, что она носила.

— Не знаю, правильно ли я это завязала, — она пыталась затянуть шнурки туники.

Гетен оттолкнулся от кадки и открыл дверь.

— Как тебя зовут? — рявкнул он служанке.

— Нади, — пискнула она.

— Помоги Ее светлости одеться.

Девушка пробежала в комнату, мышка под взглядом голодного ястреба. Гетен нависал над ней, не моргая.

Галина посмотрела на грозного мужа и робкую девушку.

— Ты их всех распугаешь, даже если это не специально.

Он посмотрел так на нее. Она погрозила пальцем.

— Не хмурься. Дни, когда ты мог меня запугать, давно в прошлом.

Гетен вздохнул раздраженно, но и с сожалением в глазах.

— Я не пытаюсь никого запугать, — он посмотрел на нее из-под темных бровей и скрестил руки. — Но Двор гостей — ничья земля, — он указал на купальню и одежду. — Мы можем остаться тут надолго, ждать, пока император соизволит принять, а потом понять, что нас и не позовут к нему.

Девушка поправила тунику, завязала широкий черный пояс на талии Галины и отошла.

— Спасибо, Нади, — сказала Галина. — У тебя это выглядело просто.

Синяя туника доходила до ее колен, разделялась по бокам. Она ниспадала на штаны того же цвета, обе части наряда были украшены белыми цветами с длинными шеями. Шелк был плотным, дорогим, но рукава даже не прикрывали ее запястья, подходящие туфли были слишком маленькими. Она пнула их в угол и обула свои ботинки, пока служанка смотрела и кусала губу.

Но Нади пришла в себя и спросила:

— Ее светлости нужна помощь с волосами?

Галина коснулась спутанных рыжих кудрей.

— Думаю, да, — она увидела выражение лица Гетена и сказала. — Когда лорд Риш помоется, ты сможешь вернуться и сделать что-нибудь с волосами. Им нужно высохнуть.

Дверь за девушкой закрылась, Галина сказала:

— Мне тоже не нравится ситуация. Мы уязвимы, но я хочу вытерпеть эту проверку. Уверена, он узнал о нашем прибытии с момента, как нас увидели в городе. Если он хочет подождать и посмотреть, так тому и быть, — она села на мягкую скамью и вытерла волосы полотенцем. — Мне нравится правда, но тут мы нищие.

Гетен хмыкнул и сел рядом с ней.

— И не поспоришь, — процедил он. Дуэш и Гвин устроились у его ног, смотрели на него.

Она опустила полотенце и взяла его за руку. Его ладонь дрожала, от напряжения ее челюсть болела.

— Возьми у меня, что тебе нужно.

— Нет, — он покачал головой. — Это слишком опасно, — он убрал ее влажные волосы с лица. — Я найду другой источник силы. И немного терпения, — он поцеловал ее в висок. — Надеюсь, император не будет слишком долго следить за гостями. На нас рассчитывают люди, а их время на исходе.

— Знаю, — она ткнула его локтем. — Помойся. Чистота чудесно убирает усталость с дороги.

Он пожал плечами.

— Я не устал от дороги. Время наедине с тобой — повод для радости.

Она улыбнулась и продолжила вытирать волосы.

— Ты все равно воняешь.

Он приподнял тунику и понюхал. Его гримаса подтвердила ее слова.

* * *

Тревога за Амброзину, Янте и принца Вернарда пробралась в мысли Галины. Илькер пришел в себя? Вряд ли. Армия Валдрама добралась до Татлиса? Она надеялась, что нет, но боялась худшего. Фэдди и Элоф были защищены, или убийцы узнали, где они прятались? Она не хотела думать об этом.

Гетен помылся, и они съели несколько блюд без мяса, пока Нади заплетала волосы Галины. Она собрала косы короной на ее голове, закрепила шпильками с драгоценными камнями. Волкам принесли целых куриц, и это немного успокоило Гетена.

Они доедали, и вернулась Кадан.

— Его императорское величество примет вас.

Галина кивнула и отложила салфетку.

— Отлично.

— Вас вызовут, когда придет время, — она ушла, и Галина почесала щеку со шрамом.

— Зудит?

— Да, и сильно.

— Не чеши.

Она невесело улыбнулась ему и опустила руку.

— Давай сбежим из этой темницы, — она отодвинула стул.

Он кивнул.

— Я хочу проверить Ремига.

— Хороший повод выйти наружу и осмотреться.

Слуги зажигали фонари во дворе, когда они вышли из гостевой хижины. Ремиг был в конюшне за гостевой хижиной. Он поприветствовал воплем Гетена и Галину и даже фыркнул волкам. У него было свежее сено и чистая вода, много соломы на полу и хорошая крыша. Его даже вычесали, а седло почистили, оставили рядом.

— Люди Локшина старательные, — отметила Галина, теребя начищенное седло и уздечку. — И они не прячут Ремига от нас, так что мы не пленники.

— Пока что.

— Вот спасибо, лорд Веселье.

— Не за что, — он обвил ее рукой свою руку и повел из конюшни в сумерки. — Давай прогуляемся, — сказал он. — Хочу кое-что тебе показать.

Люди за воротами глазели и шептались, когда Галина и Гетен вышли из конюшни и пошли по ухоженной дорожке между зданиями.

— Что это за место? — удивилась она вслух. — Двор гостей кажется мерой защиты, но город не отделен от замка стеной, — ухоженная зона окружала земли императора, была шириной с городской район, и там были дома, конюшни и храмы. Стражи в желтом приходили и выходили из зданий, одни покидали зону через открытые врата, другие входили на землю дворца через белые врата.

— Стена не нужна, когда есть чары, — Гетен кивнул на ряд золотых цветов, тянущихся между деревянными столбами, отмечая границу и окружая двор. — Это не для украшения.

Она посмотрела на сад и столбики.

— Уверен? Я не ощутила чары, когда мы вошли.

— Они там. Не беги туда, чтобы опровергнуть мои слова.

Она рассмеялась и шлепнула его по руке.

— Я не глупая. Я просто не знала, что Телеянск ещё использует магов.

— О, да. Династия Шин была первой правящей семьей, нанявшей боевых магов. Сейчас тут мало магов, но все они служат императору, хотят они того или нет.

— Призывники?

Он кивнул.

— Любого одаренного магией обнаруживают в юности и забирают в магистрий для обучения. Они клянутся служить императору и империи, или их считают угрозой.

Она огляделась.

— Потому нас не приняли сразу? Локшин решает, угроза ли ты?

— Ты заметила наших стражей? — несколько солдат, которые сопроводили их в Ясан Хот, остались на земле между чарами и вратами внутреннего двора императора. — Они — боевые маги.

— Это объясняет их легкие доспехи и оружие.

— Они опасны, милая. Не бросай им вызов.

— Тебе не нужно мне повторять. Я видела, как разрушительны боевые маги, — она сжала его руку. — Они — угроза для тебя?

— Пока я не восстановлю силы. Да.

— Зараза, — буркнула она. — Возьми больше моей магии крови.

— Нет.

— Но…

— Нет, воительница, — он не смотрел на нее, но решительность в его голосе была не такой, как она слышала за время их отношений, а твердость напоминала время, когда они только сближались.

— Глупый ты, — буркнула она и остановилась. — Тебе нужна сила. Почему не взять мою магию крови, как ты сделал после нападения лосей?

Он прижал губы к ее уху и прошептал:

— Потому что в этот раз я не смогу остановиться, — он отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

Она видела там голод, что-то дикое, едва сдерживаемое… и опасное? Да, опасное.

— Твоя магия крови привязана к твоей душе. Сейчас есть мало угроз для твоей безопасности сильнее, чем моя зависимость. Я не буду рисковать, трогая твою магию, Галина. Я найду другой источник силы, даже если придется созвать всех крыс из дворца и попросить их души.

Она сглотнула, искала слова.

— Так ты поможешь императору, уверена, — она взмахом ладони указала на всего Гетена и сказала. — Ваше императорское высочество, представляю вам мага крыс.

Он слабо улыбнулся.

— Так можно получить альянс.

— Что угодно, только бы спасти Кворегну.

Ночь проглотила сияние дня. Желтый свет фонаря озарял их дорогу, они шли вдоль золотых цветов по периметру дворца. Там было четыре белых входа, как частей света, с символом Одного Бога и двумя боевыми магами в желтом у каждого. Она все еще не ощущала чары, но Гетен не врал бы об этом. Никто их не остановил, но маги следили за ними, их взгляды были пристальными, оценивали чужестранцев.

В гостевой хижине их ждала кровать, мягкие простыни и тяжелые одеяла были нагреты. Им дали и одежду для сна. Их одежда, в которой они приехали, была чистой и сложенной. Никто не забрал меч Галины.

— Я удивлена, — она провела ладонью по клинку. — Они не видят во мне угрозы.

— Оскорблена? — спросил Гетен.

— Может, немного, — она убрала меч в ножны и оставила его у кровати, а потом забралась под одеяло.

Он притянул ее ближе.

— Они недооценивают тебя.

Она зевнула и шепнула:

— Не впервые.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Гетен открыл глаза. Он стоял в молочном пруду под черным небом.

— Снова? — почему он был в Пустоте, а не в кровати? Он повернулся, ожидая увидеть Скирона. Но обнаружил восьмиугольный мавзолей. Здание из черного мрамора, белый двойник существовал в лесу Хараян. Там произошло несколько сражений с Шемелом и Ведьмой инея, там Галина чуть не умерла.

Дверь мавзолея была открыта, и худая темноволосая девушка с белыми глазами без зрачков сидела на ступенях, притянув колени к груди.

— Йисун? — спросил он, глядя на нее с подозрением. Когда он в последний раз встречал Ведьму инея, они с Галиной бились с девочкой, заточили ее в мавзолее под слоем замерзшей воды и опасными чарами.

— Подумай еще, — ответила она рычанием, какое могло принадлежать только Скирону.

— Это ты, — Гетен скрестил руки. — Тебе надоело считать души?

Бог смерти усмехнулся, показывая хищные зубы, слишком большие для рта юной даргани. — Мне нравится огонь, который ты нашел, маг солнца. Твоя кровь кипит, когда твоей женщине угрожают. Я запомню это.

— Переходи к теме разговора. Я устал, мне нужно спать.

— От этого ты беспокойный? — Скирон оскалился, его голос не подходил рту мертвой женщины. — Я не уверен, что ты прав.

Гетен зарычал ругательство и отвернулся. Он найдет границу Пустоты и вернется в мир смертных без помощи Скирона.

— Не отворачивайся от меня, личинка! — Гетена развернуло и бросило лицом в воду. — Тебе понравилось тонуть? Хочешь повторить? — Скирон сошел со ступеней. Он стал огромным лысым мужчиной, голым, лишь красные живые проклятия извивались на его коже, шипя и гремя, как ядовитые змеи. Его огромная нога опустилась на шею Гетена, вдавила его лицо в грязь пруда.

Гетен кашлял и боролся.

Скирон рассмеялся. Он схватил Гетена за волосы и поднял его голову, выгнув его спину, кошмарное лицо было в дюймах от него, горячее вонючее дыхание пробиралось в нос Гетена, как это сделала и вода с грязью.

Гетен плюнул. Грязь и жидкость полетели в Бога смерти. Они покрыли его лицо. Капали с подбородка, стекали по шее и груди. Скирон только рассмеялся и бросил его.

— Притворяйся сильным, если тебе так легче. Твои заблуждения забавляют меня. Но мы оба знаем, что магия Красного клинка слишком заманчива. И ты слишком слабый, чтобы противостоять, — он обошел Гетена, поднялся по ступеням мавзолея и снова принял облик Йисун, сел у входа. — Ты поддашься голоду некроманта, и последует чудесная резня. Кворегна будет молить богов о пощаде, когда на них обрушится вся мощь мага солнца. Ты отомстишь теневому магу Шемелу и тому слабаку, королю Валдраму, но только когда заберешь магию крови своей женщины и поглотишь ее душу.

Гетен, стоя на коленях, оскалил зубы на своего бога.

— Нет.

Скирон рассмеялся.

— А зачем, по-твоему, она была создана и отправлена на твой путь? Разрушение — твоя цель. А ее — быть разрушенной тобой.

Гетен не успел ответить, Бог смерти отмахнулся ледяными пальцами Йисун, и бесцветный пейзаж Пустоты пропал, сменился спальней в гостевом доме Ясан Хот.

Галина спала, прижавшись к нему, глубоко и медленно дыша. Дуэш и Гвин тихо сопели на полу у кровати. Сверчки шумели снаружи. Сова ухала из конюшни.

Гетен смотрел на тени незнакомой комнаты, сжимая кулаки от страха и раздражения. Он посмотрел на лицо жены в тусклом свете прикрытых фонарей спальни. Тени скрывали черты, веснушки на ее носу и щеках. Шрам от когтя крикуна напоминал о его поражении.

Гетен посмотрел на потолок. Боль и желание в нем не давали отдохнуть, от игр Скирона стало хуже. Ему хотелось магию крови Галины, он слушал ее дыхание, течение силы в ней, пока она спала, доверяя, любя. Уязвимая только для него, потому что он, как дурак, попросил ее доверять ему. И она глупо поверила.

Он закрыл лицо руками и подавил стон. Скирон был прав. Он был слабым. Он опустил руки и сжал их в кулаки с такой силой, что ногти оставили кровавые полумесяцы в ладонях. Он не мог спать, его злили желания, и он вышел из кровати и оделся. Он решил отойти от Галины на пару минут. Он хотел свежий воздух и звезды на небе над головой.

Он поманил волков к себе и шепнул:

— Берегите ее. Никого не впускайте, пока меня нет.

Звери заняли места для охраны, Дуэш у кровати, Гвин у двери.

Гетен прошел во двор и обогнул конюшню.

— Прости, что мешаю заслуженному отдыху, — сказал он Ремигу. — Мне нужно немного твоей силы, — он провел ладонями по бокам коня, забирал серебряные искры энергии из дикого духа Ремига. Он дрожал, стараясь не забирать все. Ремиг был щедрым, как душой, так и телом.

Гетен оставил коня дремать и вернулся в прихожую маленького гостевого дом. Из спальни не было движений. Его жена мирно спала, волки были на страже. Он сосредоточил ограниченную энергию на чарах на доме, опасной ловушке для глупых, вошедших без приглашения.

Он пошел по тропе золотых цветов, смотрел на них и тусклые чары, которые маги возвели вокруг замка. В отличие от его чар, сила этих текла из золотых цветов. Прохладная, земляная, она была такой мощной, что могла удержать нарушителя на месте, пронзив болью. Он присел, чтобы рассмотреть цветы и чары, его поражало незнакомое использование магии. Боевые маги следили за его движениями.

Гетен протянул руку, замер и посмотрел на стража. Мужчина быстро отвел взгляд, и Гетен рассмеялся.

— Тебе не нужно притворяться. Я знаю, что за мной следят.

Боевой маг кивнул.

— Ты винишь нас в осторожности?

— Конечно, нет. Я зачаровал гостевой дом и оставил волков сторожить мою жену. Все мы настороже.

— Похоже на то, — мужчина вышел из теней. — Тебя интересуют золотые чары или цветы?

— И то, и другое. Я не знал, что бывают цветы, которые хотят отдать энергию.

— Так со многими растениями и деревьями, но эти уникальны. Мы учим их с детства.

— Они в родстве с лиловыми, которые выращивают во всем Ясан Хот?

Мужчина кивнул.

— Да.

— Я давно знал об их лечебных свойствах, но их применение в магии для меня в новинку, — он протянул руку снова и поднял взгляд. — Можно?

— Конечно. Чары не пускают нарушителей. Вы — гость Его императорского величества. Он не пожалеет для вас цветка.

Гетен шепнул благодарность и сорвал цветок, рассмотрел его. Он смотрел на волнистые лепестки, желто-оранжевые тычинки, гордо торчащие в центре. Он понюхал их и бросил в рот. Вкус был пряным и сладким. Язык неожиданно покалывало.

— Интересно, — сказал он, встав. — Из этого можно было сварить сильную лечебную медовуху.

Мужчина улыбнулся.

— Может, наш главный лекарь обсудит с вами его формулы, лорд Риш.

Гетен чуть поклонился.

— Я был бы рад разговору, — он пошел к ближайшим вратам. — А пока я хочу посмотреть город.

— В такой поздний час?

— Лучше всего познать место можно, когда город спит. Меньше шума и отвлечений на пути.

Мужчина взглянул на несколько стражей неподалеку.

— Можешь пойти со мной, если твой император хочет, чтобы за мной следили, но меня сложно отследить, — и Гетен миновал порог и скользнул в тень фонарей.

Путешествие тенями было холодным, лишенным света, вытянуло воздухи из его легких. Заклинание без направления было прыжком магии. И знание, что расстояние было ограничено до нескольких улиц, не давало Гетену паниковать, когда он применял эти чары. Он появился в узком переулке. Пара котов зашипела, а потом признала в нем друга.

Он присел на корточки и проворковал:

— Почесать вас за ушами?

Серые коты послушались, кривые хвосты торчали высоко, они урчали, терлись об него, забрались на его ноги и прижались головами к его пальцам. Они по своей воле предложили души, и Гетен потянул немного зеленой магии к себе, и оба кота остались на стене, безопасно спали клубочками, а он пошел искать больше щедрых зверей.

Ночные обитатели Ясан Хот выбрались в город, призраки и демоны смотрели на него с надеждой и подозрением.

Женщины шептали о теплых кроватях и запретных удовольствиях. Они тянулись к нему, высокому незнакомцу, но Гетен уклонялся от их пальцев, боясь безумных желаний, которые они могли вызвать в нем.

— Морга?

Гетен поднял плечи. Тощий бедняк был грязным и желал денег. От него доносился сладкий запах ноколи, его ладони дрожали, когда он потянулся к рукаву Гетена.

— Морга?

Качая головой, Гетен отошел. Отчаянный дух мужчины задержался, манил его как маяк. Снова Бесали. Снова Шемел смеялся и бросал монеты зависимым, забирая их души, скользкие, как угри, больные, как умирающие псы. Гетен отвел взгляд и выдернул рукав из дрожащей хватки мужчины.

— Нет денег, — ответил он на общем языке и пошел по другому переулку в поисках спасения от желания, кошмаров и воспоминаний, которые он не мог забыть.

— Морга? — мужчина шел за ним, как его воспоминания, как Шемел.

— Ч морга! Ч! — прорычал Гетен на янском и пошел быстрее, ноги несли его от соблазна. Зачем он пошел в город? Галина была права. Нужно было оставаться на землях дворца и вызвать крыс.

Он завернул за угол и заметил старую собаку на низком крыльце темной хижины, ее голова была седой, а тело — костлявым. Рядом с собакой сидела старушка, ее волосы были жидкими, как шерсть собаки, ее тело тоже усохло. Они посмотрели на него с мудростью в древних глазах.

— Ищешь проблем или бежишь от них? — спросила женщина, ее голос был тонким и сухим, как пергамент. Она похлопала по крыльцу рядом в приглашении сесть.

— Пытаюсь избежать, бабушка, — ответил он и сел на крыльцо, собака была между ними.

Гончая подняла голову, а потом застонала, как делали старые собаки, и опустила нос между передними лапами. Ее глаза были закрыты. Она вздохнула. У нее не было сил на проблемных магов.

— Зачем ты пришел сюда?

Вопрос удивил его, и он посмотрел на женщину. Она смотрела на него, между зубов был кривой корешок золотого цветка, она жевала конец.

— Для помощи, — сказал он.

Она рассмеялась. Собака открыла вяло глаз, вздохнула и повернулась на бок.

— Зачем сильному магу помощь старушки и ее собаки?

— Откуда вы знаете, что я — маг?

Корешок покачнулся, она сказала:

— Все знают, кто ты. Ясан Хот не глупое и не тихое место. Сплетни добрались сюда до того, как прибыли вы с Красным клинком. Мы гадали, почему вы так долго.

— Ох.

Она протянула сухой корешок, и Гетен сунул его в рот и жевал. От этого во рту покалывало, как от цветка. Его челюсть и плечи расслабились. Ночь стала ярче.

— Тебе нужна не моя помощь, — она кивнула на тени, где был зависимый, — а его, — она погладила висячее ухо спящей собаки. Ухо дрогнуло под ее пальцами. Она смотрела во тьму на разбитую тень мужчины. — Мой сын хочет умереть.

Поняв, что она о зависимом, Гетен покачал головой.

— Я не могу помочь.

— Можешь. Вы можете помочь друг другу.

— Я не поэтому пришел сюда.

— Ты не знаешь, что бабушкам врать нельзя?

— Я не вру. Я прибыл в Телеянск с женой, чтобы заключить альянс с вашим императором. Мы ищем его помощи.

— Фе! — она сплюнула корешок, слюна шлепнулась на улицу. — Она приехала для этого. Твои проблемы другие, — она указала на своего сына, который пересек улицу в тени и замер у края крыльца, желание доносилось от него запахом пота. — Тебе нужна сила. Ему нужно умереть.

— Морга? — прошептал мужчина, голос гремел, как хвост змеи, когда она была готова напасть.

— Он гниет. Мозг пропал. Телу нужно уйти следом. Или ему нужно страдать? И мне с ним? Знаешь, каково это — смотреть, как твой ребенок медленно умирает, гния? — она грызла корешок так, что он скрипел между ее зубов. — Ты можешь всех нас спасти.

— Спасти? — Гетен покачал головой. Покалывание пробежало по спине. Ночь казалась ясной, как день. — Как его убийство спасет его?

— Один Бог ждет, — пропела она.

Мужчина бросился на Гетена, свет луны сверкнул на клинке в его руке.

Инстинкт вызвал теневую броню, щиток вокруг поднятой руки Гетена. Ржавый клинок съехал и врезался в деревянный столбик.

Собака вскрикнула и вскочила на лапы, отпрянула от атаки.

Кулак Гетена попал по челюсти мужчины. Треск кости был громким, но это не остановило зависимого.

Рыча и ругаясь, он напал на грудь Гетена. Гетен сплюнул корешок в лицо мужчины, увернулся от дикой атаки, оттолкнул его чарами.

— Я не хочу биться с тобой, — сказал он, глядя на тупой клинок, которым размахивал мужчина.

Вес вдруг надавил на его спину, ладони сжали его горло сзади. Старушка напала на него.

— Сделай это, — прошипела она. — Убей его, пока они разбирают Красный клинок!

Гетен взревел, схватил ее за седые волосы и протащил через свое плечо. Мужчина бросился, но Гетен бросил в него старушку, и они упали.

Покалывание стало онемением. Ноги Гетена ощущались как желе, и все силы были потрачены на попытку защититься.

Женщина с шипением поднялась на ноги и пошла на него. Ее глаза были белыми, без зрачков.

Йисун? Гетен ударил по ней жаром, и она загорелась. Она визжала и извивалась, ложная плоть упала, открывая знакомую фигуру. Ведьма инея со льдом на костлявых пальцах, кожа была серой и потрескавшейся, волосы — дикой спутанной гривой.

Гетен был потрясен из-за старого врага в мире смертных и чуть не пропустил атаку мужчины. Он заметил движение краем глаза и отпрянул, но недостаточно быстро, и клинок задел его щеку, открыл порез до подбородка.

Гетен зарычал, схватил зависимого за запястье, когда тот убирал руку с ножом. Поддерживая заклинание жара на враге-демоне, он не стал мешкать и лишил мужчину существования. Он вытащил душу из тела мужчины, наполнил себя ее силой, смотрел, как зависимый умирает, мешок костей упал, будто мусор, на землю в узком переулке.

Гетен ощутил прилив сил, сдавил магией Йисун, отправил ее к границе Пустоты, обвил своей силой и сущностью золотого цвета ее, будто сетью, пока она визжала и боролась. Она была слабее, чем в их прошлое сражение. Тогда она была юной, сильной ведьмой, которая мучила его и Галину погодой. Теперь она отвлекала его трюками. Это почти сработало, но она в отчаянии выдала себя. Он мог легко догадаться, как она покинула темницу. Скирон освободил ее из ледяной гробницы.

— Я пощадил тебя раз, ведьма, — сказал Гетен, голос был наполнен темной силой Пустоты. — Но не в этот раз, — он сжал ее горло и вытащил душу из ее испорченной плоти, забирая ее силу себе. Остатки духа Йисун улетели к звездам, рассеялись, как искры угасающего костра, ее тело рухнуло и разбилось на кусочки, покрыло жалкие останки зависимого белым пеплом.

Ощущая бессмертную силу, которую он не хотел, почти потеряв чувства из-за душ в нем, ведомый словами ведьмы, Гетен схватил тени и призвал броню.

Он заметил собаку на пороге хижины и шепнул:

— Беги, — а потом окутал себя чарами перемещения, покинул переулок.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Галина проснулась и не увидела мужа рядом. Волки лежали перед дверью, их янтарные глаза следили за ней.

— Гетен? — она прислушалась, ощутила дрожь его чар. Он вышел. — Ищет души крыс? — шепнула она Дуэшу и Гвин. Она села и поежилась от холодного воздуха.

Из дворца послышался гонг в ночи, последовал мелодичный мужской голос. Он сообщил на общем языке, а потом на янском:

— Звезды сияют сверху. Летняя луна восходит. Спят золотые цветы. Растет империя Локшина. Наступил Час лисы, — он повторил дважды, и это означало, что Час лисы был вторым часом после полуночи.

Галина смотрела во тьму и боролась с собой. Гетену нужна была помощь. Он пытался сдержаться, но не хотел быть рядом с ней, пока не восстановил силы, и когда она подумала о том, что он мог сделать, чтобы получить необходимые души, она задрожала сильнее.

— Это трусливо, — буркнула она, боясь того, что увидит, боясь, что все было хуже, чем показывало ее воображение. Она легла, укрылась одеялом и прижала подушку к груди. — Вернись ко мне, — прошептала она во тьме.

Стук в дверь и низкое рычание волков ответили ей.

Она села и вдохнула, чтобы позвать мужа.

— Леди Риш?

Не Гетен. Галина разочаровано схватила меч и опустила его на колени.

— Да?

— Простите, что поздно, но у меня послание от нашего императора.

— Подождите, — Галина выбралась из кровати и сунула ноги в сапоги. Она открыла дверь хижины, оставив меч скрытым от посетителя. Кадан ждала в нескольких шагах от порога, боевой маг был рядом с ней.

Она поклонилась и кивнула мужчине. Он шагнул вперед и протянул черпак на длинной ручке с пергаментом в нем. Они знали о чарах Гетена. Взгляд Кадан сказал Галине все. Локшин отказал им во встрече. Галина прочла записку:

Телеянск не лезет в споры семьи. Я советую вам вернуться домой в Татлис и помириться с королем Илькером. Ему нужна ваша помощь, Красный клинок. Нет союзника лучше семьи.

— Спасибо, — она свернула пергамент. — Я обсужу это с магом солнца.

Третья императрица поклонилась и отвернулась от гостевого дома, оставила боевого мага сторожить.

Галина вернулась к кровати и медленно опустилась на бок. Ей нужно было убедить Локшина увидеть ее. Армия Телеянска была ее последней надеждой. Она прочла сообщение еще раз.

— Нет союзника лучше, — она потерла лоб. — И нет врага хуже.

Испуганный вопль разбил тишину. Галина вскочила с кровати и влетела за дверь, еще не вытащив до конца меч из ножен. Дуэш и Гвин поспешили мимо нее.

— Кровь Семел, — прошипела она, застыв во дворе.

Там царил хаос, и от двух существ она перестала дышать.

Призраки. Чернильная тьма двигалась быстро, как змеи, и беззвучно. В живых тенях рычали и кричали без звука лица. Ладони с когтями тянулись, рты скалили острые зубы, мерзкие создания корчились — души страдали, демоны пытали их.

Галина пошатнулась. Она сталкивалась с подобным в лесу Хараян. Тот был один, и он чуть не убил ее и Гетена.

Дуэш и Гвин пригнулись у ее ног, опасно рыча, скаля зубы, показывая в предупреждении языки.

Крик привел ее в чувство. Кадан сжималась в углу у закрытых ворот замка, один из призраков нависал над ней, два боевых мага закрывались от него золотыми щитами.

— Проклятье, — Галина призвала кровавую броню. Если она умрет этой ночью, то хотя бы в бою. Она прошла во двор, пока красная броня формировалась на ней. — Вам нужна не она! А я! — закричала она, подняв чужой меч. — Нападайте, жалкие твари!

* * *

Гетен появился посреди безумия на краю королевского двора. Галина в кровавой броне билась с кричащими черными призраками, ей помогали маги в желтом. Третья императрица сжалась в углу, врата были за ее спиной, стена магов и Галина заслоняли ее от чудищ.

За периметром из цветов смотрели жители, лица искажал ужас, их тела были напряженными, а ноги приросли к земле, призраки тянули силы из их душ.

Гетен прошел к вратам, но его оттолкнуло на спину, он чуть не потерял сознание. Он выругался и встал.

— Уберите чары!

Галина заметила его.

— Ты поздно! — крикнула она, уклоняясь от щупалец. Дуэш и Гвин рычали и щелкали зубами на чудищ, рвали куски тел призраков, когда те пытались плотными частями тел ударить по солдатам.

Боевой маг пал от боя, его тело изогнулось так, как не мог ни один смертный. Гетен поймал душу мужчины, взял часть силы и отправил сущность за границу Пустоты.

— Дайте перейти чары!

Галина выругалась, призрак бросил мертвого мага и сбил ее телом в один из столбов, поддерживающих навес на крыльце гостевого дома. Крыша застонала, но не рухнула. Она медленно вставала, ее защищали два боевых мага и волки.

Гетен взревел, призвал из глубин свою силу. Как тесак, он нашел связи призраков с невинными жителями и рассек их острым заклинанием. Освобожденные мужчины и женщины рухнули, плакали и стонали.

— Идите! — крикнул он. Другие жители поспешили помочь жертвам. — Уводите их отсюда!

Смертные бежали, а призраки закричали от него, отвлеклись от нападения на Галину, ощутив, что их сил стало меньше. Но они отвлеклись ненадолго. Они нашли новую силу в магах, которых ранили, бросали мужчин и женщин на землю и забирали их души.

— Хватит! — Гетен создал из своей силы сияющий щит и сосредоточился на чарах золотого цветка. Он порвал дыру, чтобы пролезть. Чары впились в него, забирали дыхание, на долгий миг остановили его сердце, но не могли помешать ему добраться до Галины. С треском, будто рвалось небо, чары отпустили его, вернулись с грохотом на место. В его ушах хлопнуло, его ладони покалывало, но Гетен переживал только за свою жену. Призрак чуть не убил ее до этого. Он не мог смотреть, как она сражается с призраками снова.

Призраки боялись нескольких вещей, в том числе и огня мага. Волшебники Локшина использовали золотые щиты, защищали императрицу, а потом и себя с Галиной. Но их огню не хватало сил, какие были в мага солнца.

Гетен собрал огонь из фонарей в замке, Двора гостей и домов неподалеку. Он сделал из него две колонны янтарного огня, обвил ими призраков, запутывая их, как сделал с Йисун. Он затянул плотнее пылающие сети, игнорируя вопли чудих, их призрачные щупальца, летящие в него, отбивающие кусочки брони с его тела.

Галина отбивала их атаки. Она сжимала кроваво-красный меч, созданный из ее магии крови. Она быстро училась, уверенно использовала оружие. А в руках Галины все могло быть оружием.

— Помогите нам! — прорычала она магам. Группа отделилась от отряда, защищающего Кадан. Они метали чары в призраков, удерживали их, пока Гетен стягивал плотнее горящую сеть.

Но призраки отбивались. Один метнул кинжал из тени, пробил голову одного мага и пронзил другого. Он поднял кричащего извивающегося мужчину и бросил его тело в Гетена. Галина поспешила туда и отбила тело. Но упала сама. Чернильные теневые руки призраков потянулись к ней. Она не подняла меч, не встала. Дуэш и Гвин бросились между ней и угрозой.

— Нет! — Гетен послал вспышку силы в свои огненные сети, а потом и атакующие чары. Белый свет наполнил призраков, озаряя демонические лица в их темных глубинах, будто молнии вспыхивали в черных тучах. Его чары наполняли призраков, давили на сети изнутри. Магия скрежетала. Призраки взвыли и взорвались ослепительным светом с грохотом. Гетена отбросило. Он рухнул, воздух вылетел из него, шок пронзил спину и голову.

На миг все было тихим и темным. А потом факелы и фонари ожили во дворце и Дворе гостей. Вокруг него маги стонали, вставали на колени. В тени стены Кадан посмотрела на оставшихся защитников.

Гетен игнорировал всех, прошел к Галине. Она медленно перевернулась на спину. Из нее вырвался протяжный стон. Она села.

— Кровь и кости, — прошипела она и коснулась плеча. Ее ладонь была в крови.

— Броня разбилась, — он поднял волосы с ее глаз.

— Вижу, она не такая и прочная, — сказала она сдавленно от боли. — Императрица уцелела?

— Да, благодаря вашей храбрости и магии наших боевых магов, и быстрому прибытию вашего мужа, — ответила Кадан, подойдя к ним. Она щелкнула пальцами стражам, которые открыли белые врата и выбежали с мечами и копьями. — Ваша трусость будет отмечена, — сказала она капитану, когда он остановился перед ней и поклонился. — Помогите нашим гостям. Леди Риш ранена.

Гетен вскочил на ноги.

— Нет, я займусь женой.

Капитан побелел во второй раз за минуты.

Кадан кивнул.

— Наш главный лекарь даст все травы и лекарства, которые необходимы, лорд Риш.

Гетен помог Галине встать, шепча:

— Прости, — когда она зашипела, ругаясь под нос.

— Дуэш и Гвин. Где они? — спросила она. Волки появились из-под навеса гостевого дома. Кровь была на черной морде Дуэша, Гвин хромала.

— Идем, — Гетен открыл дверь гостевого дома ногой. Ему нужно было исцелить ее, и ему было плевать, что делали люди Локшина, пока они не мешались.

ДВАДЦАТЬ

— Хватит ерзать.

— Перестану, когда боль пропадет, — прорычала Галина сквозь зубы, Гетен вытаскивал куски кровавой брони из ее плеча. — Ты не говорил, что это может произойти.

— Нет идеального доспеха. Как нет идеального солдата.

— Разве ты не можешь чем-то притупить боль? — она пыталась не вздрагивать, щипцы впились в ее плоть.

— Нет, — он звучал утомленно. — Сначала я вытащу все осколки. Иначе их будет сложно увидеть, — что-то загремело, он передал ей пояс. — Кусай.

Галина не мешкала. Она сунула пояс между зубов и прикусила с силой, пока он вытаскивал осколки брони. Она стонала и сжимала в кулаках одеяло на кровати. Гетен сел рядом с ней, сосредоточился на ее ране. Все ее тело было в синяках и царапинах от того боя, так что рана только на плече была не так и страшна.

Боль пронзила ее руку, она выругалась, слюна текла изо рта. Он дал ей тряпку. Она вытерла подбородок. В этом не было стыда. Он причинял ей боль.

Наконец, щипцы ополоснула вода, он закончил пытать ее, бросил орудие в миску.

— Думаю, это все.

Челюсть Галины болела, она вытащила пояс изо рта. Она размяла шею, мышцы затекли. Прохладная жидкость потекла по ее плечу, руке и спине. Ее боль утихла, она благодарно вздохнула.

— Несмотря на эту рану, броня была лучше всего, что я носила раньше. Старая броня не выстояла бы от такого.

Он хмыкнул.

— Тебе нужно помочь волкам, — сказала она.

— Займусь этим, когда зашью твою рану. Замри, чтобы я сделал это быстро.

Он нанес мазь на рану, притупляя боль еще сильнее. Она расслабилась, дала ему сосредоточиться, игнорируя боль от стежков. Это чувство было знакомо, как дыхание.

Кадан не врала, она прислала зелья и мази от целителя императора, каждое было с описанием, как его использовать, и списком ингредиентов.

— Если я вытащил все осколки, рана должна зажить быстро.

— Да? — она пошевелила рукой, кривясь от движений. — Кажется, что рука отвалится.

— Некромантия притупляет нервы.

— Чудесно.

Он повернулся к Дуэшу и Гвин, оценил их раны. У Дуэша были царапины, и Гвин уже промыла их. Но лапа Гвин, хоть и не была сломана, была ободрана от лодыжки до бедра. Гетен прошептал заклинание, чтобы она уснула, а потом промыл рану так же, как плечо Галины, нанес толстый слой мази. Он бережно перевязал лапу волчицы, погладил ее шею, сунул ей в рот пару сухих листьев.

— Она будет в порядке? — спросила Галина.

— Да. Ей хуже, чем тебе, но она справляется лучше.

Галина показала язык мужу. Он промыл царапины на голове Дуэша, исцелил рану на шее волка.

— Могло быть хуже, — прошептал он.

— Ты прибыл вовремя.

— Я не должен был уходить, — усталость в его голосе стала горечью.

Галина смотрела на него. Его ладони уже не дрожали, усталость не так впивалась в него. Он нашел душу или души, сильные, позволившие ему легко разобраться с теми призраками. Но было что-то холодное в нем, и ей было не по себе от того, что это казалось знакомым.

— Куда ты ходил?

Гетен замер с кровавой тряпкой в руке, опустив взгляд.

— Ты хочешь знать?

— Я думала, мы не храним тайны.

Он глубоко вдохнул, закрыв глаза и кривясь.

— Я пошел искать зверей, но нашел зависимого… и Йисун.

Она резко вдохнула.

— Как? В Пустоте?

Он посмотрел на нее.

— В Ясан Хот.

— Не понимаю.

— Я тоже. Но она заманила меня отчаянием зависимого, задержала, пока на тебя нападали.

— Так твое лицо порезали?

Он коснулся щеки.

— Я забыл об этом, — он нанес на порез мазь. — У зависимого был нож.

— И он потерял жизнь. Бедный дурак, — она протянула к нему руку.

Он увернулся от ее пальцев.

— Потерял душу за это.

— Почему ты стыдишься?

— Ты знаешь, — он прошел к порогу и поднял чары. Янтарные и серебряные символы повисли в воздухе, он послал их к карнизам, стенам и полу. Он прошел к двери и сделал так вокруг дворца. Мерцающие символы побежали по башням и крышам, стенам и статуям. Он послал волны магии по улицам и полям Ясан Хот, зачаровал город и поля вокруг него.

Он вернулся, и она ожидала, что он будет дрожать от слабости, но Гетен не пострадал, потратив силы.

— У Йисун была сильная душа, — сказала она, глядя на него, пытаясь понять его эмоции.

Гетен провел пальцами по черным волосам.

— Я этого не хотел, — сказал он, слова причиняли ему боль. — Она холодная, гнилая, бушует во мне, словно я в отчаянии съел черное яблоко с плесенью, — он тяжко сел на кровать рядом с ней. — Прости. Я оставил тебя уязвимой. Я дал слабости отвлечь меня, дал врагам использовать ее против меня. И люди из-за этого умерли. Ты могла умереть. Из-за меня.

Она переплела пальцы с его.

— Не мне нужно тебя прощать, Гетен. Тебе нужно простить себя. И тебе нужно решить, что тобой управляет. Это некромантия и Скирон? Или ты управляешь собой? — она потянула его за руку, и он посмотрел на нее. Ей не нравилось видеть боль в его глазах. Он был сильным. Если она уничтожит Бога смерти, то это за то, что он заставил Гетена Риша сомневаться в своей силе и достоинстве. — Скирон управляет тобой так, как ты думаешь, или ты даешь ему власть?

— О чем ты?

— Если убрать всю мифологию мага солнца, что настоящий источник твоей силы? Боги и души? Вряд ли. Думаю, это ты, как моя магия крови — часть меня. Я не знаю, откуда она. Думаю, я с ней родилась. И ты тоже, или Шемел со Скироном не заметили бы тебя.

Он нахмурился, но не спорил, и Галина продолжила:

— Я не видела, чтобы Скирон, Хотырь и Семел существовали где-то, кроме песен, историй и ритуалов. Они не спасли моих любимых. Они не помешали войне или смерти. Они не исцелили больных детей, не спасали матерей от смертей при родах. Они для меня лишь символы, Гетен. Символы надежды и страха. Но они не существуют для меня.

— Я видел Скирона. Говорил с ним, его пятка давила мне на шею.

— Потому что ты веришь в его власть над тобой.

Он смотрел на нее с сомнением, раздражением и надеждой, воюющими на лице.

— Ты говоришь, что я дал Скирону власть?

— Я говорю, что боги — символы для всех, кроме тебя, — он покачал головой, но она продолжила. — Мой отец говорил: «Наше восприятие влияет на реальность». А если ты сильнее богов? А если они знают это и боятся тебя? И Скирон заставляет тебя верить в его силу, чтобы управлять тобой. Он питает тебя твоими страхами — зависимостью от душ, способностью легко уничтожать. Скирон приказал тебе создавать хаос и нести смерть.

— Чтобы мир смертных все еще нуждался в богах.

— И он сделал это, зная, что ты возненавидишь себя за это. Скирон врет. Он хочет, чтобы ты думал, что ты в его власти.

Гетен смотрел задумчиво на свои ладони.

— Какая разница? Зависимость еще есть. Жажда душ для моей магии не стало менее постыдным.

Она сжала его пальцы, и он посмотрел на нее снова.

— Твоя магия в твоей власти, усилена она душами или нет. Она была с тобой, когда ты был мальчиком, но тогда ты не воровал души. Ты помнишь, как впервые заметил ее?

Он кивнул.

— У дерева пчел, когда мне было пять, — он притих, смотрел вдаль, вспоминая давний случай.

— Расскажи.

— Моя бедная няня чуть не умерла от страха, — он издал смешок. — В Синем саду Иствита было мертвое дерево. Разбитое пополам, ставшее пустым внутри после удара молнией десятки лет назад. Там можно было встать внутри трем мальчикам, и я обожал там прятаться, — он улыбнулся и добавил. — Все няни знали об этом, но делали вид, что это было не так, — он стер грязь с ее ладони большим пальцем. — Пчелиная матка нашла то дерево летним утром и устроила там улей. Сад очистили, чтобы пчелы могли обитать там без проблем. Но их гудение очаровало меня, — он коснулся груди. — Оно гудело во мне, и я был уверен, что королева и ее рабочие хотели встретиться со мной, — Гетен убрал ладонь из ее хватки и вытащил метеглин, который он привез из Ранита. Он протянул ей бокал, поднял свой в свете огня. Золотистое вино мерцало внутри. — И я сбежал от няни и устремился к тому улью, не переживая, что мог умереть от тысячи укусов, — он посмотрел в удивленные глаза Галины. — Я был решительным.

— Но они не стали тебя жалить?

Он фыркнул.

— О, они жалили. Я потянулся в улей, искал королеву, и ее работники сделали то, что должны были, — Гетен посмотрел на свою ладонь, хмурясь, словно снова ощущал боль. — Они гнали меня по саду и поймали в Белом пруду Хотырь. Держали меня там, как и мою няню со стражами, пока королева пчел не подумала, что я выучил урок.

— А ты?

Он улыбнулся ей.

— Ясное дело, нет. Мне все еще нравятся сильные с острым жалом и пылким нравом.

Она улыбнулась, сморщив нос.

— Откуда была магия?

— Тот гул в теле не прекратился. Укусы зажили почти так же быстро, как их нанесли. И я понял намерения улья, — он выпил медовуху. — И все еще знаю.

— И ты научился уважать их.

— Определенно, — он наполнил бокал. — Тот улей пробудил магию во мне. Она всегда была там, гудела как десять тысяч пчел, острая и быстрая, как их жала.

— Тебе пришлось тянуть силу из пчел, чтобы использовать магию в первый день?

— Нет, — он смотрел на танец огня в камине, — не пришлось. Они пробудили мое осознание, но магия всегда была там, — он посмотрел на нее. — Ты права. Гул магии всегда был во мне. Даже для изменения из теневого мага в мага солнца не потребовалась душа. Твоя сила ускорила изменение, но мне не нужна была твоя магия крови для изменения. Это уже было частью моей природы.

Она кивнула, поддерживая его.

— И что это значит насчет Скирона?

— Он хочет, чтобы я был зависим.

— И я так думаю.

Он скривился, как пес, знающий, что враг близко — беззвучно оскалил зубы.

— Боги знают, что это ослабляет меня.

— Тебя обманули.

— Я слепо следовал, — он выпил медовуху и опустил бокал на стол. — Кровь и кости, Галина, почему мы не встретились десять лет назад?

Она рассмеялась.

— Я бы тебе тогда не понравилась. Я была наглой и глупой, полной бравады, и все еще верила в истории, которые были преувеличены.

— Тогда мы не так и отличались, — он кивнул. — Ты права насчет моей магии. Она была у меня до первой души. Почему я не могу сейчас использовать полную мощь, не оставляя за собой след смерти?

— Источник в тебе. Как с моей магией крови, — она прижала кулак к его груди и легонько стукнула. — Ты меня этому научил.

Он поймал ее пальцы и прижал к губам, а потом кивнул ей забираться под одеяло.

— Ты дала мне пищу для размышлений, жена.

Галина опустилась на подушки.

— Хорошо. Думай, а я пока посплю. И, муж?

— Хм?

— Будь к себе добрее.

* * *

Галина смотрела на Двор гостей следующим утром, когда они с Гетеном вышли из гостевого дома. Изменение двора потрясало. Все цветы были целыми. Все камешки лежали на местах, на земле не было вмятин. Разрушения прошлой ночи пропали, и двор дворца выглядел чистым, как когда они прибыли.

— Будто ничего не произошло, — отметила она.

Гетен кивнул.

— Впечатляет.

Они нашли чистую одежду и завтрак, а еще воду для купания и полотенца. Они решили попробовать еще раз поговорить с Локшином. Если император снова прогонит их, они тут же отправятся в Бесеру.

Один из боевых магов в желтом одеянии подошел и поклонился.

— Чары — ваших рук дело, лорд Риш?

— Да. Мне нужно было поспать, а угроза, которая прошлой ночью проникла в ваш дворец, не утихла. Мы хотим еще раз попросить императора принять нас. Если он откажется, мы уедем и заберем внимание врага с собой.

Маг поклонился и протянул свернутый пергамент.

— Послание от Его императорского высочества.

Галина приняла послание. Она прочла записку вслух, ощущая смесь беспокойства и радости.

— Его императорское высочество Локшин просит немедленно прибыть в его приемную в Зале мудрости, — она свернула пергамент. — Это для аудиенции или казни?

Мужчина побелел.

— Если бы Его императорское высочество хотел вам смерти, ваша светлость, вы бы уже ощутили клинки наших убийц.

Она кивнула.

— Ведите.

Гетен нахмурился, но она взяла его за руку. Они прошли проверку. Она мало знала об императоре Телеянска, но у него была репутация принципиального человека.

— Идем, Маг, убедим императора помочь нам убить короля.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Огромные врата трижды преграждали путь от двора гостей к Дому Золотого цветка, где жил император Локшин. Между теми вратами были огромные сады, воплощения красоты.

В первом дворе были сады вокруг белого здания, поражающего отсутствием украшений.

— Храм Одного бога, — сказал их сопровождающий. - Neg Burkhan Sum.

Статуи стояли в садах, и все изображали Одного бога с его мягкими чертами. Не мужчина и не женщина, он был похож на ребенка с лысой головой, плоской грудью, узкой талией и изящными чертами. И на лбу был символ с кругом и полумесяцами.

Сады тянулись прямыми линиями и острыми углами. Цветы были золотыми или белыми. Слуги в белом двигались плечом к плечу вдоль дорожек, срезали травинки маленькими ножницами. Они шли с белыми мешками, туда убирали то, что срезали.

— Аккуратность и порядок важны для сущности Одного бога, — отметил боевой маг.

— Ясно, — ответил Гетен. — Разве Илькер не следует учениям Одного бога? — спросил он у Галины.

Она кивнула.

— Странно, что он принял хаос Валдрама.

— Очень. Еще доказательство, что разум его не принадлежит.

— Или хотя бы его воля.

Следующие врата тоже были белыми с золотой печатью Одного бога, но, когда они прошли их, Гетен оглянулся, с другой стороны врата были красными.

— В тех зданиях министры Телеянска, — сказал маг в желтом одеянии. — Мерген Укхан Байшин — Дом мудрости.

Золотые и белые цветы были и в этих садах, но тут были фонтаны и дорожки, смягчающие пейзаж. Два небольших здания были сбоку большого замка. Лиловые крыши напоминали волнистые лепестки золотых цветов из сада.

— Тут уже больше украшений, — отметила Галина, пока Гетен любовался ручьем во дворе. Большая рыба цвета радуги сновала среди камней, белые цветы плавали на поверхности.

Последние врата удивили его. Они были из черного железа, золотая печать Одного бога ярко сверкала на солнце. Три здания стояли за ними — огромный черно-красно-золотой дворец с двумя небольшими дворцами по бокам.

— Приветствую в Шин Гурн Эзен Кхан Ордон — императорском дворца династии Шин, доме древней империи Шин Телеянска.

Кадан ждала у этих ворот. Она повела их дальше, отправив мага во двор гостей.

— Сару Гер Байшин — Дом Луны — где живут императрицы и их дети, — она указала на маленькое бело-серебряное здание справа от дворца. Она указала на бело-золотого близнеца. — Нарн Гер Бейшин — Дом Солнца — дом консортов императора и их детей, — она указала на черно-красно-золотой дворец, занимающий больше всего места. — Алтан Цецег Ордон — Дворец Золотого цветка.

— Дом императора? — спросила Галина.

— Да, и там он встречает почетных гостей.

Они пересекли широкий двор, их шаги отражались эхом от окружающих зданий.

В отличие от цветочных садов, вокруг императорского дворца была только плитка. Белый и золотой мрамор создавали узоры кругов и полумесяцев с символом Одного бога в центре.

Дворцы возвышались над двором, широкие ступени вели к входам с колоннами. Высокая мраморная статуя Одного бога стояла на вершине Дворца Золотого цветка, вытянув руки, глядя спокойно на мир.

Гетен насчитал шестьдесят шесть ступеней, пока они поднимались к жилищу лидера Телеянска. Они вошли, и из здания донесся гонг. Гетен невольно удивился. Судя по большим глазам Галины, она тоже была впечатлена.

Двор с плиткой был строгим, но в замке они словно оказались среди тысячи драгоценных камней.

Ребенком Гетен обожал одну игрушку — калейдоскоп. Теперь, шагая по золотому замку Телеянска, он знал, как жилось бы в той игрушке. Красно-золотой шелк приглушал их шаги и вел по коридорам, обрамленным широкими колоннами. Сверху с люстр свисали сине-зеленые стеклянные шары. Животные были вырезаны в деревянных основаниях стен и колонн, золото отражало свет. Радужные панели украшали стены и двери, геометрические символы Одного бога были вырезаны на деревянных рамах. Певчие птицы летали под потолками, но перьев и помета не было на мраморных полах. Армия слуг Локшина сохраняла каждый дюйм замка чистым.

Гетен забыл о своем калейдоскопе. Шемел запретил ему взять его в Ранит, когда он покинул Иствит в девять лет.

Еще один гонг раздался в тишине, а за ним название часа.

— Ветер мягко дует. Течет вода в реке. Урожай богатый. Империя Локшина растет. Это Час лошади, — мужчина повторил это одиннадцать раз.

Трое мужчин в высоких черных шляпах и красных одеяниях присоединились к ним. Они безмолвно поклонились и повели процессию по ярким коридорам, миновали залы и внутренние сады.

— Прибыли лорд Риш и леди Риш, — сообщил один из мужчин во главе процессии, остановившись перед черно-золотыми дверями. Гонг прозвучал снова, уже громче и ближе.

Двери открылись.

Члены процессии прошли вперед, неся за собой Гетена и Галину.

Они вошли в тронный зал императора, ковер был с замысловатым узором золотых и синих цветов. Белая ковровая дорожка вела к золотому трону на низкой платформе. На троне сидел Локшин в черно-красно-золотом наряде.

Густые черные волосы императора задевали его плечи, им не давала двигаться корона из золота и меха. Инкрустированная жемчугом и янтарем, корона изгибалась над его головой, будто солнце, опустившееся на шапку из белого меха. Из меха смотрели честь черных волков с янтарными глазами, их головы были из сияющих черных кристаллов. Над волками устроился символ Одного бога, украшал центр короны, созданный из граненого оранжевого янтаря, который сверкал в свете фонарей, большой, как кулак младенца, и превосходящий по ценности Кхару. Больше янтарей сверкали в ушах Локшина, на шее и кольцах на всех его пальцах. Его темные глаза пронзали, а золотые браслеты на запястьях звякнули, когда он встал и вытянул руки.

— Приветствую, почетные гости, — красивый император Телеянска выглядел молодо, хотя был старше Гетена. Он спустился и помахал им выпрямиться, когда они поклонились. — Нет. Нет, не нужно кланяться как слуги, — он хлопнул в ладоши и сказал. — Оставьте нас, — магам и министрам, выстроившимся у стен. Они ушли, осталась только Кадан, все еще сидела на коленях перед мужем.

— Приветствую, императрица, — он коснулся ее щеки.

Она встала.

— Ваша слуга, Кадан, третья императрица, благодарит вас, благородный император.

— Не благодари меня, — сказал он. — Мы привели друзей из Кворегны, чтобы отблагодарить их, — он указал ей встать рядом с ним и повернулся к Галине и Гетену. — Я жду от своих слуг биться до смерти, чтобы защитить мою семью. Я не жду такой верности от чужаков у моих ворот. Но Кадан рассказала о вашей храбрости. Такая доброта заслуживает отплаты. Как я могу отблагодарить вас за защиту моей любимой третьей императрицы?

Галина сказала:

— Мы защищали Ее высочество не ради услуги от Вашего императорского величества. Призраков послали убить меня. Я не могла позволить им ранить и убить невинных жертв в попытке добраться до меня.

— И я не могу допустить этого. Защита моей жены — мой приоритет, — сказал Гетен, — но я верю в святость жизни.

— Хотя вы — некромант? — спросил Локшин, пристально глядя на него.

Гетен с болью улыбнулся ему.

— Потому что я некромант, хотя редкие верят в это.

— Редкие видят глазами, маг солнца, — сказал Локшин. — Ваша репутация опережает вас обоих, — император поманил их за собой, пересек тронный зал. — Я хочу показать вам мощь Телеянска.

Они миновали еще одну дверь и прошли по радужному коридору.

— Леди Риш, я понимаю, что вы дружите с новым маркграфом Эссендры, Магодом Остеном. Есть новости о нем? Когда я видел его в прошлый раз, он искал вашу чудесную младшую сестру, принцессу Аревик. Он преуспел?

Галина улыбнулась.

— Да, ваше превосходительство. Они поженились в начале лета.

— И ждут первого ребенка осенью, — добавил Гетен.

Галина повернула голову.

— Что? Кто тебе это сказал?

Локшин рассмеялся, а Гетен улыбнулся и сказал:

— Я — целитель, — он пожал плечами, смутился от ее взгляда. — Я знаю признаки.

— И ты не сказал мне?

Он смутился еще сильнее и пробубнил:

— Я забыл?

Локшин хлопнул Гетена по плесу.

— Думаю, вы были заняты, раз не поделились такой тайной с Красным клинком, — он подмигнул Галине и добавил. — Может, вашего мужа можно простить, ваша светлость. Все-таки он бился с призраками и демонами на вашей стороне.

Гетен добавил:

— Чуть не утонул, путешествовал по Северной пустоши и исцелял тебя.

Она не стала смотреть добрее, когда они вышли на балкон на западной стороне дворца. Но вид отвлек их обоих от спора.

Бухта, которую они видели мельком, прибыв в Ясан Хот, раскинулась внизу, занятая флотом кораблей, потрясающих размером и формами. Бухту заполнили маленькие корветы и крупные фрегаты, двухмачтовые джонки и огромные шхуны с шестью или семью мачтами, на их палубах уместилась бы целая армия. Море желтых парусов тянулось внизу, больше кораблей, чем Гетен знал, были в одном флоте, некоторые были такими большими, что он не представлял их в море.

— Это половина моего флота и доля моей армии.

Гетен смотрел на сотни кораблей, их паруса ловили ветер.

Галина окинула бухту взглядом и посмотрела на Ясан Хот.

— Теперь я вижу, что Кворегна — остров, окруженный империей, — она поймала взгляд Локшина и добавила. — Я раньше не понимала размах вашей власти.

Он кивнул. Но он не злорадствовал, а принимал это.

— Это огромная и древняя империя. Но она не переходит границы.

— Только потому Кворегна остается независимой, — сказала она.

— Хотя меня манит сталь Налвики, я научился многому на ошибках и успехах моих предков. Терпение обычно награждает меня тем, что я хочу. Я предпочитаю смотреть, как дела развиваются постепенно, а не силой. Нужно ценить жизнь, особенно, когда жизни доверили в твои руки.

Галина и Гетен кивнули.

— Власть и ответственность нельзя разделять, — сказала она.

— Хотя мы порой хотим этого, — добавил император. — Я вас понимаю, леди Риш. И вас, лорд Риш. Мы все разделяем бремя ответственности и боремся с амбициями.

— Хотел бы я, чтобы все видели мудрость в терпении и глупость в жадности, — отметил Гетен.

Корабли двигались по зеленым волнам со скоростью и легкостью. Большие корабли с высокими мачтами двигались вперед, великаны, которых не беспокоили маленькие фрегаты вокруг них. Лучники стояли на палубах, золотые щиты и стальные мечи сияли как камни на платье императрицы.

Армия и флот Телеянска были ужасной силой. Если бы Локшин захотел, он мог бы разбить Кворегну и убрать королей и их армии, как муравьев.

— Кто может остановить вас, если вы захотите сделать Кворегну своей? — удивился Гетен.

— Вы, маг солнца, — ответил император. — Только вы, — он улыбнулся и добавил. — Потому я предпочитаю быть вашим союзником. Я бы не хотел делать вас своим врагом.

Гетен не был уверен, что обладал такой силой, как представлял Локшин, но кивнул. Лучше позволить императору Телеянска верить преувеличениям о его магии, чем правдой практически позвать его завоевывать.

— И я хочу быть вашим другом.

Локшин улыбнулся.

— Вы попросили альянса с Телеянском. Я отказал. Но я человек принципов, и когда на моих гостей напали на моем пороге, меня оскорбили. Когда они страдают от ран, защищая мою семью, они оказывают мне услугу. Что вы предлагаете взамен на альянс против короля Валдрама и короля Илькера, леди Риш?

— Сталь Налвики, ваше превосходительство. Мы лишим власти безумного короля Налвики и посадим на трон его дочь, принцессу Фэдерику. Когда Телеянск попросит переговоры о стали Налвики, условия будут справедливыми, а не оскорбительными.

Локшин кивнул.

— Вы продумали это. Девочка готова править?

— Ей всего двенадцать, но я начала учить ее политике и войне. И мы оставим с ней советника, которому можно доверять, и которого знают другие короли Кворегны. Кого-то справедливого. Кому я доверила бы жизнь.

Он посмотрел на Гетена.

— Вас?

— Нет, — ответил он. — Того, кого выберет Совет Королей Кворегны.

Локшин посмотрел на флот, глядел на будущее.

— Сталь не стоит крови, но безопасность стоит. Враг, который может напасть на гостя в моей цитадели, тот, у кого нет чести, и он не заслуживает уважения. Его нужно остановить. Хоть Один бог просит о мире и порядке, я помогу вам в этом, — он медленно кивнул. — Стабильность Кворегны выгодна Телеянску. И мне нравится мысль о хорошей стали, — он улыбнулся и посмотрел на Гетена и Галину. — Мы принесем мир и порядок четырем королевствам, а юная королева Налвики станет очень богатой.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Телеянск выделил тридцать тысяч солдат и матросов для поддержки Галины. Шесть дней избранные генералы Локшина организовывали отряды и припасы.

Она стояла на балконе императора и смотрела, как загружали корабли — сотня, включая десять огромных шхун. Высокие деревянные краны поднимали бочки зерна, тюки сена, клетки куриц, ящики фруктов и овощей на корабли с пристаней, тянущихся на мили. Ряды лошадей ждали, когда их уведут на борт. Солдаты маршировали по трапам, сохраняя дисциплину. Над их плечами сияли пики с желтыми знаменами. Гремели мечи, скрипела кожа ремешком, звук доносился до дворца.

— Боги, Гетен, — прошептала она, он упирался руками в перила рядом с ней. — Это может сработать.

— Это грозная сила, но боевые маги остаются, а это ошибка.

— Да? — Локшин стоял на пороге за ними.

— Да, — ответил Гетен. — Ваши отряды столкнутся с сильным некромантом, обученным тем же мерзавцем, который учил меня. И он набрал в свой отряд ведьм и магов.

Император пожал плечами.

— У нас есть маг солнца. Я не переживаю.

Гетен посмотрел на флот, щурясь.

— Я — маг солнца, и я переживаю. Валдрама нельзя недооценивать, особенно, если ему советует мой мертвый наставник.

Локшин смотрел на корабли и отряды.

— Я возьму личного волшебника, — он посмотрел на Гетена и добавил. — Я же буду путешествовать с сильным некромантом. Лучше держать мага рядом, да? На всякий случай.

Галина сказала:

— Потому что союзников нет?

Он кивнул.

— Только семья. А мой личный маг — мой пятый сын.

Гонг отметил начало часа, и голос сообщил время:

— Армия готовится. Корабли поднимают паруса. Империя Локшина собирается воевать. Империю Золотого цветка не победить. Час стали наступил.

Раздался гонг выше, призыв к молитве. На кораблях, на пристани и в огромном городе люди повернулись, соединили ладони и поклонились статуе Одного бога на дворце Золотого цветка. Бог порядка. Бог покоя.

Два священника в лилово-золотых робах появились на балконе и опустились на колени перед Локшином. Пришли еще трое, один нес золотую чашу с водой, другой — белый шелк, третий — золотую тарелку. Локшин вымыл пальцы, вытер их и опустил ткань на тарелку. Четвертый священник опустил подушку у ног императора и помог ему опуститься на колени.

Гетен и Галина тихо стояли, тишина охватила Телеянск. Молитва происходила утром, в полдень и ночью, и вся империя останавливалась. Ветер свистел мимо ушей Галины. Он трепал знамена на замке. Морские птицы кружили и кричали.

После пары тихих мгновений прозвучал гонг, разнесся эхом по замку и бухте.

Император и его священники встали. Священники поклонились и покинули балкон. Локшин повернулся к Галине и Гетену.

— Один бог улыбается Телеянску и его союзникам.

— Даже если они не семья? — спросила Галина.

Император рассмеялся и оставил их смотреть на долю его армии, которая поможет им освободить Кворегну из хватки безумца.

Гетен смотрел, как дверь закрылась за Локшином, а потом повернулся к жене.

— Пора использовать полученную ужасным образом силу, чтобы усилить твою защиту.

Она смотрела на него.

— Что ты задумал, волшебник?

— Дуэш и Гвин.

— А что они?

— Я думал о Хоно Хот и сыновьях Кенбиш.

— Не понимаю.

— Крикуны пойдут за тобой, как только мы ступим на землю Кворегны. Валдрам ищет тебя.

— Это ясно, — ее злили мысли о кузене. — Но как?

Гетен нахмурился.

— Я не знаю точно, но, думаю, ему помогает украденная магия крови.

Ее лицо и грудь вспыхнули, раздражение стало гневом. Она хотела что-нибудь пнуть.

— Я насажу его на кол. И оставлю гнить на солнце.

— Приятная мысль, — ответил он. — Я придумал оружие, которым он не может управлять и использовать против тебя.

— Волки?

— Блейды.

— Что?

Он рассмеялся.

— Волки-духи. Я получил их разрешение изменить их в самый сильный облик.

Галина стиснула зубы.

— Это не опасно для них?

— О чем ты? Они в опасности во время каждого сражения.

— Я про изменение их духов, — она не понимала, как дороги ей были волки Ранита, но она не хотела, чтобы их ранили. — Они уже многое отдали, чтобы защитить нас. Я не знаю, можно ли просить у них больше.

— Они хотят защитить нас. Им не понравилось проигрывать призракам, как было. Пока я не прибыл с пылающим духом Йисун. Если я сделаю их блейдами, у них будет власть взывать души их мертвой стаи.

От этого мурашки побежали по ее коже.

— Да? Как? Так они похожи на волшебников, да?

— Природа волков — работать в стае. Они связаны так, как нам и не понять. Когда я тяну силу одного, я тяну силу всех членов стаи, потому что их дух не уходит так просто. Животные такие. У них нет индивидуальной личности. Их души — часть общего, соединяющего их со всеми членами их стаи, их вида и мира вокруг них.

Она прошла за ним с балкона в замок, по коридорам к их гостевым покоям.

— Почему мы другие?

— Потому что мы так выбрали.

Дуэш и Гвин ждали в их комнате, отдыхали после дней исцеления под опекой Гетена и щедрого кормления Кадан, которая настояла, чтобы и волков воспринимали как почетных гостей.

Ее отношение забавляло Локшина.

— Она обожает животных, — отметил он, когда она настояла, чтобы их привели во дворец.

Гетен уже разложил травы и зелья, медную чашу и одолженный железный котелок. Сушеные коробочки семян, коренья и толченая сурьма занимали столик у камина.

Галина плюхнулась на кровать и смотрела, как он смешивал, наливал, толок. Дуэш и Гвин устроились перед огнем, следили за движениями хозяина.

Гетен шептал мелодичные слова на древнем языке, пока брал у волков шерсть и кровь, волосы и кровь у него и нее. Он поймал горсть тени каждого звери, сплел тьму и создал живую субстанцию, которая перечила гравитации, когда он добавлял ее в котелок.

Комната мерцала янтарной магией. Заклинания ползли по стенам, в темные углы, озаряли их, угасали, как глаза волков в ночи, тайна дразнила, угроза следила и ждала. Гетен работал без пауз, пот выступил на лбу, заклинание все звучало из его рта, он превращал своих спутников в сильных стражей.

Галина дрожала, магия ее мужа скользила по ее коже, соблазнительная и опасная, очаровывала, как на борту «Банрионы» в день, когда корабль тонул. Она закрыла глаза. Его низкий голос баюкал, она задремала, и ей снилось, как она бежала по лесу, ощущая запах свежей земли, вкус крови, слыша ритм войны, зов смерти, клич дикости. Она резко проснулась и потянулась к одолженному мечу, уверенная, что опасность близко.

От увиденного она застыла.

Дуэш и Гвин сидели у огня, опустив голову перед Гетеном, но они стали вдвое больше и неосязаемыми. Гвин была белой, как дым, ее облик извивался, словно туман холодным утром. Дуэш был чернильным, как тени, его облик сворачивался, скользкий, как черные водоросли, скользящие по камням у реки.

— Блейды? — прошептала Галина. Оба посмотрели на нее янтарными глазами, в глубине у них сиял свет, комнату было видно сквозь их тела.

Гетен встал.

— Да. Они готовы биться с призраками и крикунами для твоей безопасности.

— И твоей.

Он улыбнулся.

— Они отвечают за тебя.

— Они вернутся в свой обычный облик?

Гетен покачал головой.

— Они отдали это ради силы, чтобы их стаю не уничтожили снова.

Она соскользнула с кровати и подошла.

— Они помнят нападение Ведьмы инея?

Он кивнул.

— И они знают, что она пыталась уничтожить меня снова, когда призраки напали на тебя во Дворе гостей.

Галина хотела отблагодарить волков за жертву, но ее руки не нашли плоти.

— Где их тела? — она огляделась, ожидая, что увидит мертвых волков, но их не было видно.

— Пропали. Стали эфиром, из которого появились их облики блейдов.

— О, — она опустила руку и посмотрела на одного волка-духа, а потом на другого. — Спасибо, — прошептала она.

Гетен улыбнулся.

— Я говорил, что они считают тебя одной из нашей стаи.

Она смотрела на блейдов и ее мужа и прошептала:

— Моя стая.

Прозвенел высокий гонг, звал народ Телеянска на вечернюю молитву.

От звука Дуэш и Гонг стали тенями и мерцающим светом огня.

— Так они прячутся?

— Они всегда с нами. Она может выйти из любого света. Он — из любой тьмы. Враги не могут спрятаться так, чтобы блейды не могли на них напасть.

Галина улыбнулась.

— Мне это нравится.

Гонг утих.

Она отметила:

— Я не знала, что Один бог так охватил Телеянск. Этот уровень поклонения соперничает с силой наших богов.

Гетен рухнул на низкий диван у камина.

— Это куда сильнее Триумвирата, и Скирон, Хотырь и Семел знают об этом.

— Они не рады.

— Ясное дело. Они не могут существовать без веры. Уберешь веру, лишишь их силы. Потому Скирону нужна война. Потому он хочет, чтобы я устраивал хаос и страдания. Я — его смертный нож.

— И ты отказываешься резать.

— Да. Он решил, что я — тупой нож.

Она рассмеялась.

— Он может обнаружить, что ты — острый, как и твои блейды.

Второй гонг закончил молитву. Шаги зазвучали вне их комнаты, слуги вернулись к своим обязанностям.

— Месяц. Мы уже месяц были вдали от Кворегны, — Галина села рядом с Гетеном. — Надеюсь, Зелал еще в безопасности. И Фэдди с Элофом. Надеюсь, Амброзина и Янте уговорили моего глупого брата успокоиться, — она сжала кулаки, костяшки побелели. Она вздохнула. — Нет союзника лучше и врага страшнее.

— Ты о ком?

— О семье, — она посмотрела на яркие стены комнаты. — Может, Локшин прав, и мне стоило сильнее постараться перетянуть Илькера на свою сторону.

— Там не победить, — Гетен обвил рукой ее плечи. — Ему нужно вырваться самому из заклинания.

— А он заколдован. Иначе не объяснить то, как Валдрам убедил Илькера присоединиться к нему. Он ненавидел Валдрама дольше, чем я живу. Мой брат не мог выбрать кузена, а не меня.

— Если это так, то он вернется. Время его вернет.

— Времени у нас уже нет. Я боюсь за твоего брата. Я боюсь за своего брата и за наш народ, — она подавила ругательство. — На них нападают ведьмы, призраки. Сам Скирон против нас. Мы можем не выжить в этой войне.

— Знаю, — он убрал волосы с ее лица и обвел заживающий шрам на ее щеке, еще один шрам от сражения с чудовищами, как Валдрам. Гетен притянул ее ближе и поцеловал. — Потому мы любим сегодня друг друга.

— Потому что не знаем, что может принести завтра, — она притянула мужа ближе, хотела ощущать только его любовь и его тело до конца вечера.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

Локшин путешествовал с личным магом и армией слуг и солдат на борту «Аярука», а Гетен и Галина заняли каюту на втором по величине корабле флота «Женисее». На кораблях было по восемь мачт, на каждом было по тысяче экипажа, оба корабля были больше всего, что видели в Коврегне, они подходили для плавания по грубым водам Великого Зеленого океана, были предназначены для больших расстояний и передвижения огромных армий. «Банриона» казалась Гетену большой и прочной, но корабли Телеянска делали тот корабль игрушкой. Их корпуса были более плоскими, но укрепленными, а паруса были разделены на сегменты, но были квадратными. Они рассекали зеленую воду, их носы почти не задевали волны, их желтые паруса были надуты.

Двести матросов двигались по палубам и мачтам. Трюмы были полны еды и скота, боевых лошадей и оружия.

— Плавучая крепость, — сказала Галина, стоя рядом с ним на большом кубрике, глядя на постоянное движение на корабле. — Ведьмы Валдрама будут в ужасе от этих великанов, которых им нужно отправить на дно океана.

— Будем надеяться, — он посмотрел на горизонт. Он был настороже насчет погоды, следил за небом с утра до ночи, ожидал беды. Но десять дней в море были ясными, ветер уверенно нес их ближе к дому, чайки летали вокруг кораблей.

Адмирал Масорин, второй брат Локшина, присоединился к ним. Он проследил за взглядом Гетена и сказал:

— Вы не доверяете нашей удаче.

— Опыт бьет удачу, — ответил Гетен.

— И удача подвела нас на пути в Телеянск, — добавила Галина.

Масорин сцепил ладони за спиной.

— Я так понимаю, что вы думаете, что нашему императору стоило взять больше магов в этот бой.

Гетен кивнул.

— Нас ждет война, в которой магия играет важную роль. Король Валдрам использует темную магию — свою и магов Кворегны.

— Призраки в Ясан Хот были его?

— Да.

— Я слышал, как храбро вы оба сражались. Нужны навыки, чтобы одолеть одного призрака, тем более — двух. Нашим боевым магам было сложно уберечь третью императрицу.

— Я с ними уже сталкивалась, — сказала Галина, — и я не дала бы им навредить императрице, пока могла сражаться.

Адмирал смерил ее взглядом.

— Многие солдаты убежали бы.

— Галина — не как многие солдаты, — отметил Гетен.

Масорин сказал

— Но это ваша магия убрала существ, маг солнца. Если это так, почему вы боитесь магии Налвики? Она не может быть сильнее вашей.

— Я один. И эта война ведется на многих фронтах. Нас ждут еще и крикуны.

— Не думаю, что нужна магия, чтобы остановить немертвых псов вашего бога. Только острый меч, — сказал адмирал.

Галина посмотрела на корабли вокруг них.

— У вас уверенность человека, который сражается с мощью огромного флота и армии за спиной. Нам так не везло.

Он улыбнулся.

— Но теперь повезло, леди Риш. Желтая стража — элитная сила Телеянска. Они быстро разберутся с армией Налвики и поставят вашего брата на колени. Вскоре юная королева Налвики займет трон, а вы разберетесь с проблемами Урсинума. Бесера будет свободна от нарушителей, а крикуны в Кворегне станут грудой проклятых костей, — он улыбнулся им. — И Телеянск получит новых друзей и хорошую сталь.

— Зачем рисковать армией Локшина ради стали Налвики? — спросил Гетен. — Я знаю, что она знаменита, но Телеянск веками жил без нее.

Масорин погладил короткую бороду.

— Телеянск могучий, но и у нас есть враги. Империя Каликс хочет нашего богатства и постоянно нарушает наши границы. Каким бы сильным ты ни был, кто-то всегда приходит проверить эту силу.

Галина рассмеялась.

— Это точно.

Адмирал отошел поговорить с кормчим, оставив Гетена и Галину смотреть на зеленый бесконечный океан.

Он убрал рыжую прядь с ее лица за ухо.

— Как твое плечо?

Она покрутила руку.

— Немного затекает, но это пустяки. Я думала потренироваться. Мне нужно размяться, и нашим союзникам неплохо бы увидеть, что мы можем.

Медленная улыбка расплылась на его лице.

— Это вызов, воительница?

— Ты готов сразиться, маг?

— Если думаешь, что выдержишь.

Она прищурилась.

— Вызов принят. Делай худшее, — она сбросила плащ и призвала броню.

Гетен призвал свою и меч. Он направил им на нее и сказал:

— Посмотрим, как ты призовешь оружие, леди Риш.

Шлем скрыл ее лицо кроваво-красной маской, она подняла руку и призвала в ладонь длинный опасный меч, острие сверкало как огонь на солнце.

Шепот солдат и матросов стал громче, пронесся волной с ветром. Крики раздались с соседних кораблей, «Аярак» приблизился, император и его генералы прошли к борту, чтобы увидеть спектакль.

— Устроим им шоу? — спросил Гетен.

Галина отсалютовала ему и бросилась в ответ. Она повернулась и уклонилась, отбила его удар и напала сама. Он призвал тени, чтобы поймать ее, но она знала его трюки, придумала хитрости и для себя. Галина толкала тень брони создавать сети и щиты. Она била по его теневым путам, поняла, что если представит оружие, тень его создаст.

Но у Гетена еще были заклинания жара и атаки. Он направил к ней веревку из тени, она прыгнула на перила борта. Солдаты и матросы завопили, когда она побежала по перилам, прыгая через выступы. Но она была уязвима, и Гетен доказал это, направив в нее залп магии. Галина ожидала этого. Она повернула меч и зацепила рукоятью его левый наплечник, притянула его к перилам своим весом, она отклонилась. Гетену пришлось схватить ее за руку, сжать перила, чтобы они оба не улетели в воду.

Лицом к лицу, тяжело дыша, она убрала шлем и опасно улыбнулась.

— Опусти взгляд, любимый.

Он так и сделал. Красный кинжал прижимался к щели между пластиной на груди и плече, удар был бы фатальным.

— Очко, — сказал он и притянул ее на корабль.

Галина поцеловала его, солдаты и матросы вокруг них веселились.

* * *

— Ты не можешь управлять всем, и чем больше ты пытаешься, тем меньше преуспеваешь. Ты мне это сказал.

Гетен открыл глаза и посмотрел на жену.

— Что заставило тебя озвучить это?

Они лежали под одеялами. После занятия любовью он уснул, медленная качка корабля укачала его, звуки плавания стали частью их жизней. Галина лежала без сна, обводила его бесеранские полоски.

— Я знаю, что ты хочешь управлять своей магией, Скироном, желаниями и исходом этой войны, моей судьбой и судьбой всего царства смертных, крикунами и решениями Локшина, всем остальным, что могло повлиять на наше будущее. Но ты не можешь. Я не могу. Нам нужно выбирать битвы, которые под нашим контролем, — она посмотрела на него. — Ты был прав, когда сказал мне, что я не могу всем управлять. И ты не можешь. Так чем ты можешь управлять?

Узоры из золота и серебра, включая символ Одного бога, украшали низкий потолок каюты.

— Своей силой, — Гетен сел, поднял ладони и призвал шар янтарного огня в свои руки. Он был прохладным и ярким, пульсировал силой. Его магия гудела в его груди, глубокая и живая. Эта же магия проснулась от прибытия пчел в сад Иствита. И хоть она становилась мощнее и слабее от силы его тела, она не бросала его, как бы он ни тратил ее. — Я проглотил много лжи от Шемела и Скирона, что не знаю, как ощущается моя настоящая сила. Я давился своей виной, страдал от желаний, созданных человеком и богом, которые хотели управлять моей силой. Но та сила всегда была частью меня. Мне не нужны были души людей, когда я был ребенком. Так зачем они мне сейчас?

Он дал огню перекатываться из ладони в ладонь, сияющий шар магии доказывал его способность, легко появился, и он думал об этом не больше, чем о дыхании. Пока Скирон не стал мешать ему дышать. Но, как бы ни пытался обманывать его Бог смерти, Скирон не мог лишить Гетена магии. Как и Шемел.

— Моя сила — то, чем хотели управлять Шемел и Скирон. Они кормили меня ложью, мучили мой разум и тело, угрожали мне и женщине, которую я люблю, но не бросали мне вызов биться.

— Потому что ты сильнее.

— Да, — он сжал ладони на волшебном огне, посмотрел на нее. — Я долгое время знал, что я — сильнее Шемела. Знал и он. Даже когда я был мальчиком, это было очевидно. Потому он унижал меня и мучил, потому управлял мною, угрожая животным из леса Хараян. Он нашел то, что было важно для меня. Он увидел, что я заботился о других. Я показал это, когда испугался, поглотив душу зависимого в Бесали, первую, которую он заставил меня поглотить, — он покачал головой. — Я все еще ощущаю отчаяние и страх того мужчины. Они меня не покинут, Галина. Это навсегда во мне. И Шемел использовал это против меня.

— Скирон тоже?

— Да. Ночью, когда я убил Шемела в базилике, Скирон утащил меня в Пустоту. Он сказал мне, что теперь я был Хранителем границы Пустоты, и я служил ему. Он физически склонил меня к своей воле. Показал мне боль, какую не причинял Шемел, и сказал, что будет больше, чем я подведу его.

Гетен поднес ее ладонь к своим губам, целовал ее пальцы по одному, прижал ее ладонь к своей щеке.

— Скирон говорил, что тебя создали, чтобы я тебя использовал. Что тебе дали магию крови и отправили на мой путь, чтобы моя зависимость заставила меня убить тебя и украсть твою магию крови. Это был максимум его жестокости, — он покачал головой. — Но я этого не сделаю. Мне не нужна твоя сила. Это ложь, которую Шемел посадил, а Скирон вырастил. Теперь боги хотят пожинать плоды, но я не дам им этого, — он посмотрел на нее. — Мне не нужна твоя магия крови, чтобы быть самым сильным магом в Кворегне.

— Потому что ты уже такой, маг солнца.

— Да, — Гетен склонился и поцеловал ее.

Галина обвила руками его шею, поцелуй стал глубоким. Она отодвинулась и посмотрела в его глаза.

— Поверь, я защищу себя. А ты своей силой защищай беззащитных от тех, кто их мучает. Ты не служишь богам или королям, Гетен. Ты служишь Кворегне.

* * *

Он проснулся в самый темный час ночи. Мачты скрипели, дерево стонало. Волны шумели об борт, медленный танец корабля с морем. Но он едва замечал это, потому что кто-то был достаточно близко к чарам Ранита, чтобы активировать их, и его кости и мозг пылали от магии.

Галина спала, медленно и глубоко дыша, ее рука лежала на его поясе. Гетен попытался выскользнуть из кровати, не побеспокоив ее, но она шепнула:

— Что такое?

— Наверное, ничего. Спи.

Она села.

— Ты — ужасный лжец.

Он натянул тунику через голову, потом надел плащ с капюшоном.

— Я в Ранит.

— Я с тобой.

Она отбросила одеяла, чтобы встать. Но его уже окружила янтарная магия, заклинание перемещения трепало его плащ.

— Нет. Оставайся с кораблем. Я скоро вернусь, — их маленькая каюта пропала, через пару мгновений сменилась тьмой леса Хараян ночью. Он стоял на тропе, ведущей к линии чар.

Огонь мерцал между деревьев. Гетен подошел к чарам, огонь стал костром, окруженным отрядом солдат. На них были сине-золотые накидки Кхары, и Юджин сидел среди них.

— Что привело Кхару к моему порогу? — крикнул Гетен с края леса.

Солдаты встали, схватились за оружие и прищурились, глядя во тьму.

Юджин успокоил их, махнув рукой.

— Верность, лорд Риш.

— Кому?

— Вашей жене, сэр.

— Вы сбежали из армии короля Илькера?

— Да, — голос и лицо Юджина были мрачными. — Бесера спасла Кхару прошлой зимой. Мы не отплатим за доброту войной.

Гетен пересек чары и протянул руку.

— Рад встрече, сэр.

Юджин пожал его руку.

— Спасибо. Мы благодарны за все, что вы сделали для леди Риш, — он посмотрел поверх плеча Гетена. — Она не с вами?

— Нет, — он посмотрел на незнакомые лица отряда Юджина. Два десятка солдат Кхары сидели у нескольких костров. — Капитан Таксин знает, что вы тут?

— Я не видел капитана с тех пор, как он увел отряд на север, чтобы охотиться на крикунов, прошлой весной.

— Можете пройти в Ранит со мной и сообщить ему о своем статусе. Он в цитадели.

— Таксин с вами? — Юджин приподнял брови. Он видел вражду между Гетеном и капитаном Галины своими глазами.

— Война сводит друзей неожиданно, — отметил Гетен.

— Точно.

Они пошли по тропе по лесу Хараян, добрались до древних стен цитадели Ранит.

— Леди Риш в порядке? — спросил Юджин, их небольшой отряд солдат уже видел железные врата. За стеной была заброшенная деревня, ее жители убежали от некромантов много поколений назад.

— В порядке, плывет из Телеянска с армией из тридцати тысяч, — ответил Гетен, он поднял калитку чарами и жестом. — Корабли в двенадцати днях от порта в Айестры. Мы причалим там, соберемся с членами Совета Королей, которые доступны и в сознании, а потом мы отправимся за королем Валдрамом и королем Илькером, выгоним их из Бесеры и Ор-Хали и усадим разумного лидера на трон Налвики.

— Тридцать тысяч? — спросил Юджин, солдат рядом с ним присвистнул. — Это впечатляет. Как Ее светлость убедила Телеянск дать ей такую силу?

Гетен опустил калитку, когда последний солдат миновал врата.

— Она билась с двумя призраками, чтобы защитить третью императрицу.

Солдаты кивнули, и Юджин сказал:

— Это на нее похоже.

Они подошли к вратам Ранита, Таксин вышел из темно-серой цитадели, его меч был в руке, он выглядел мрачно. Но его глаза расширились, когда он увидел источник голосов, отражающихся от стен башни. Он помахал в приветствии.

— Это лучше, чем то, что я ожидал, услышав шум, — он и Юджин пожали руки. — Нашли храбрость бросить глупого короля, как погляжу.

— К сожалению, да, — ответил бывший управляющий Галины. — Хотя мне не нравится признавать это, наш юный король идет за глупостью чудовища, — он указал на своих спутников и добавил. — Мы решили не участвовать в разрушении.

Гетен пригласил солдат устроиться в деревне. Фэдерики и Элофа не было во дворе. Он отвел капитана и Юджина в сторону.

— Пусть принцесса будет в башне. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что дочь Валдрама в Раните, — они кивнули. Гетен заметил Одруну у двери цитадели и сказал ей то же самое. — Где королева Церис? — спросил он.

— Не видела ее с этого утра, — она посмотрела на небо. Солнце миновало зенит. — Она стала тихой с тех пор, как Урсинум напал на портовый город Бесали.

Гетен выругался под нос.

— Я не знал, что они зашли так далеко.

— Где вы были?

— Телеянск. Галина плывет к Айестре с тридцатью тысячами солдат.

Ее рот раскрылся.

— Королева захочет узнать об этом.

— Именно, — он окинул взглядом маленький двор. — Вы проверили базилику?

Одруна кивнула.

— Ее там нет. Наверное, она пошла к ульям.

— Я поищу там, — он обошел башню, миновал скрипящую калитку и пошел в лес по тропе, ведущей к ульям. Он просил Церис оставаться на землях цитадели, но прошло больше месяца, и он не был удивлен, что она потеряла покой.

Она не была среди деревянных ульев и высокой лаванды рядом с ними, и Гетен встревожился. Лес Хараян был темным и густым, троп было мало. Было легко заблудиться и потерять путь к башне, особенно глубже в лесу, где кроны деревьев закрывали вид на цитадель.

Он наугад пошел по тропе, ведущей к другой большой поляне в лесу. Он вышел из леса на траву, заметил королеву, сидящую под мраморным навесом белого восьмиугольного мавзолея. Герезель бегал у ступеней, бил по одуванчикам деревянным мечом.

— Странное место для игры вы выбрали, ваше высочество, — крикнул Гетен.

Она повернулась к нему, охнув, принц улыбнулся и побежал к нему, крича:

— Дядя Гедден, сотри на мой меч!

Гетен присел на корточки, посмотрел на игрушку.

— Хорошее оружие, и ты хорошо им пользуешься. Сколько одуванчиков ты одолел?

— Тыщу мильйонов!

— Так много? Ты отважный воин, племянник, — он встал, поднял мальчика на руки и прошел к Церис.

— Какие новости? — спросила она, встав и отряхнув юбку.

Гетен отпустил племянника бить по цветам и протянул руку к жене брата.

— Мы заключили альянс с Телеянском, Галина скоро прибудет с армией, которая затмит силы Налвики и Урсинума.

Она спустилась по ступеням и пошла по тропе за ним.

— Это хорошие новости. Наконец-то, — она огляделась и позвала. — Герезель, идем с мамулей, — мальчик побежал за ними, подняв радостно меч.

Гетен оглянулся на мавзолей.

— Что привело вас в это место?

— Оттуда видно берег Бесеры до Ор-Хали.

— Вы следили за отрядами.

— Да, — она сжала его руку. — И думала присоединиться к бою.

Он ощущал, что она хотела добавить что-то еще, пока они шли под деревьями. Герезель повернулся и поднял руки к Гетену, тот поднял мальчика на плечи.

Церис продолжила:

— Но ваша жена заманчиво говорила, и я приняла ее слова к сердцу, — она взлохматила волосы сына. — Это мое поле боя. Моя роль в этой войне ясна, — она поймала взгляд Гетена. — Я буду убивать или умру, но сохраню род Риш.

— Мой брат хорошо выбрал свою королеву.

— У меня было много времени подумать, брат. Я поняла, что важно, и это не богатство и статус. Это народ, долг, надежда и семья. Пока мы вместе, мы сможем восстановить мир в Кворегне.

— Согласен. И моя надежда становится сильнее с каждым днем.

— Так и должно быть. Вы и Красный клинок установили альянс, который я не считала возможным. Я смотрела издалека день за днем, как войска Бесеры, Ор-Хали и даргани отгоняют армию Урсинума. Боги на нашей стороне. Даже Один бог, — она улыбнулась сыну. — А теперь вы сообщили мне, что сила из Телеянска близко, — она сжала руку Гетена снова. — Мы не можем проиграть.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Буря налетела так внезапно и яростно, как та, которая потопила «Банриону». Дождь стегал по палубам, жалил, волны топили фрегаты и джонки.

Матросы кричали и направляли солдат. Они забирались на высокие мачты, бились с хлопающими парусами, пытаясь управиться в «Женисеем».

— Вниз! — крикнул Масорин Галине, она сжимала перила и проклинала погоду. Гвин и Дуэш были вокруг нее, их рычание было ниже грома. Они знали, что это была магия. Она была уверена, что их реакция означала, что за бурей стояли ведьмы Валдрама.

— Где лорд Риш? — крикнул кормчий, его слова вылетали изо рта и заменялись солеными брызгами.

Она сморгнула воду с глаз.

— В Раните!

Мужчина на миг забыл о буре и уставился на нее.

— В Раните? Как?

— Магия, дурак! — закричал адмирал. — Идите в свою каюту, ваша светлость!

Галина покачала головой. Она лучше останется на палубе, чтобы уплыть, чем останется в плену в каюте, если корабль перевернется.

— Привяжите меня!

— С ума сошли? — закричал кормчий.

— Возможно, но я пережила прошлую бурю, которую король Валдрам послал утопить меня. Я выживу и в этой.

— Маг солнца вернется? — Масорин перекрикивал ветер.

— Да. Но будет ли флот, куда он сможет вернуться?

Адмирал фыркнул.

— Флот Телеянска видал и хуже, леди Риш. Мы плавали по морю Холдолсон на севере от Каликс. Это просто дождик по сравнению с ледяными бурями, которые мы пережили!

Словно услышав его, огромная волна поднялась вокруг «Женисея». Корабль забирался по ней почти вертикально, а меньшие корабли вокруг них переворачивались и пропадали в море. Корабль императора пропал из виду, их шхуна спускалась по другой стороне волны, нос нырнул под черную пенную воду и появился, лишившись половины экипажа.

Мачты стонали. Канаты натянулись, рвались, и больше солдат и матросов слетали с палубы. Обломки разбивали людей и корабль, и палуба была в крови.

Кормчий пропал из виду. Галина не знала, улетел ли он за борт или пошел вниз успокаивать матросов.

Масорни рядом с ней привязал ее веревкой к мачте, а себя — к штурвалу.

— У вас сильные враги, Красный клинок! — закричал он, слова едва долетали до нее в шуме бури.

Она кивнула, не мучая голос. Она была не против выпить больше океана. Но ей уже хватило бы на всю жизнь.

Внезапное появление янтарной магии сообщило о возвращении Гетена, и Галина поймала его руку, когда ветер чуть не сбросил его за борт.

— Кровь и кости! — закричал он и расставил ноги шире.

Корабли разбивались и тонули вокруг них. Ветер визжал громче, чем десять тысяч солдат, столкнувшихся на поле боя. Мачты стонали, доски скрипели. Паруса были изорваны, фок-мачта пропала.

Галина привязала мужа к себе, он поднял руки и начал контрзаклятие от безумия, насланного ведьмами Валдрама.

Буря медленно утихала, волны были все спокойнее, дождь перестал хлестать, град прекратил бить по парусам и разбивать дерево, стекло, плоть и кости.

Он поднял дугу янтарного огня, озаряя тьму, отгоняя непогоду. Они словно плыли в центре урагана. Стены волн, дождь и тучи были вокруг них, жуткие и жестокие, но они не могли добраться до «Женисея». Корабль все еще раскачивался от волн, но они уже не пугали размером, не могла проглотить его.

— Мне нужна дюжина волонтеров! — крикнул он адмиралу, тот кивнул и указал на матросов на палубе внизу.

Мужчины и женщины тут же послушались, все баюкали синяки и порезы. Галина отослала матроса с рассеченным глазом. Она была потрясена решимостью мужчины служить дальше.

Гетен окружил матросов чарами.

— Вы — сила заклинания, — сказал он. — Ваши жизни усиливают его. Вы защищаете свой корабль, товарищей и солдат. Ведьмы погоды не могут потопить «Женисей», пока вы сильны и противостоите им.

Мужчины и женщины не боялись темной магии Гетена, и Масорин хлопал каждого по плечу, подбадривая и благодаря на янском.

Гетен пошатнулся, выпуская чары к матросам. Они тоже пошатнулись, но выглядели решительно, пока сила бури била по ним, а чары тянули их, некоторых поставили на колени.

Адмирал шагнул ближе.

— Позвольте и мне дать силу чарам, — сказал он.

Гетен кивнул и сплел еще звено заклинания, соединил адмирала с чарами, матросами и солдатами.

— Идите под палубу, — прохрипел он. — Грейтесь и обработайте раны. Отдыхайте. Чары будут забирать ваши силы, пока ведьмы короля Валдрама не прекратят атаку.

Галина огляделась.

— Где кормчий?

— Утонул, — ответил матрос. У него были знаки заместителя на форме.

Адмирал Масорин сказал:

— Теперь кормчий ты, Сеня.

Мужчина поклонился и тут же стал организовывать отряды спасения и ремонт. Они проверили бока корабля, нашли двух матросов, один был живым, другой — мертвым.

Матросы забрались на мачты, искали другие корабли. В спокойном круге магии плыла дюжина кораблей поменьше. Все корабли собрались вместе. У одного был пробит бок, вода набиралась в трюм быстрее, чем матросы могли залатать дыру. Экипаж собрал все, что мог, и перебрался на «Женисей».

Буря бушевала за чарами Гетена, закрывая из виду флот, океан, небо и мир.

— Эй! — кричали матросы с мачт, надеясь услышать ответы от кораблей снаружи чар. Ответа не было, и с каждым часом надежда, что флот остался рядом или хотя бы на плаву уменьшались.

Близилась ночь, кормчий Сеня вызвал всех на палубу.

— Мы в безопасности. Если «Женисей» выжил в этом безумии, а он был целью волшебной бури, то есть повод верить, что Его императорское величество жив и плывет дальше к Кворегне.

Масорин сказал:

— Эта жуткая буря, посланная утопить наших союзников и наказать нас, доказывает, что мы столкнулись со слабаками и трусами в войне с темным королем Налвики. Он так боится сил Телеянска, что послал ведьм уничтожить нас. Но посмотрите на силу, плывущую с нами! Маг солнца отбился от них магией. Мы победим в этой войне, принесем в Кворегну порядок. Мы откроем новые возможности для торговли, и это будет выгодно и Телеянску, и нашим новым союзникам из Урсинума и Бесеры, Ор-Хали или Айестры. И даже Налвика, когда юная королева займёт трон, будет нам другом.

Сеня добавил:

— Разве храбрость Телеянска может погасить несколько ведьм и их попытки потопить нашу мощь?

— Нет! — закричали матросы и солдаты.

— Мы поможем союзникам и принесем порядок в Кворегну? Мы поможем союзникам достичь мира и гармонии на землях, как того просит Один бог?

— Да!

— Тогда не бойтесь за себя, павших товарищей и светлого императора. Один бог ведет нас. Он привел к нам на палубу мага солнца. Он покажет нам сияющий путь к миру, порядку и процветанию.

— Слава Его императорскому величеству Локшину! Слава Одному богу!

Кормчий отпустил экипаж и вытащил компас. Галина, Гетен и адмирал собрались в потрепанной от бури каюте. Корабли были вместе, плыли дальше, матросы уже чинили их.

Они смотрели на компас, стрелка дико крутилась, не могла найти ориентир.

— Как мы будем плыть, если не видим звезды или берег? — спросила Галина.

Гетен скрестил руки, хмуро смотрел на бурю и мерцающую янтарную магию за иллюминатором. Его ладони дрожали. Он получил выгоду, забрав душу Ведьмы инея, но он сжег ее силу.

— Я могу это решить, — пробормотал он.

Адмирал и кормчий посмотрели на него, а потом на Галину.

— Что тебе нужно? — спросила она.

Гетен упер ладони в стол, уже не мог скрывать усталость.

— Сколько лошадей пережило бурю на нашем корабле?

— Мы потеряли только восемь, — ответил Сеня. — Зачем вам лошади?

— Чтобы одолжить силу у их душ, — ответил он.

Мужчины переглянулись, а Галина сказала:

— Они не пострадают. Гетен не вредит животным.

Мужчины кивнули с пониманием на лицах. Его отказ есть мясо вызвал большой интерес на борту. Теперь они лучше понимали необычного некроманта.

Галина и Гетен удивились принятию, которое он нашел среди людей Телеянска. Казалось, они видели боевых магов как оружие, и Гетен был самым сильным. Галина переживала, что они видели его не как человека, но это не мешало им желать работать с ним.

Сеня приказал матросу отвести Гетена в трюм с животными. Галина пошла следом.

В стойлах было больше двух сотен лошадей. Им хватало места лечь и пройтись, тут были еда, вода и солома для сна.

Гетен вошел, лошади, скот, овцы, свиньи и курицы устроили такой шум, что их проводники пошли искать источник.

Он поднял ладонь и сказал:

— Я тоже рад видеть, что вы в порядке, — и животные успокоились.

Матросы уставились, а он опустил дрожащую ладонь на нос ближайшего коня, зашептал жеребцу. Тот мягко заржал, щекоча его ладонь бархатными губами. Гетен улыбнулся.

— Спасибо, друг мой, — он провел ладонью по челюсти коня, серебряная магия мерцала под его пальцами. Гетен и конь закрыли глаза. Он прислонился лбом к носу коня, вздохнул с облегчением. Он отпустил жеребца через пару секунд, зверь тряхнул головой и фыркнул. — Нет. Тут много друзей. Мне нужно лишь немного помощи от каждого из вас. Берегите силы. Нам нужны ваши сильные спины в грядущих боях.

Он шел от стойла к стойлу, приветствовал лошадей, брал немного магии души, уходил со словами благодарности и поддержки. Каждый конь предлагал больше, но им говорили поберечь силы. Гетен выпрямил спину, его шаги стали увереннее. Дрожь пропала, голос набрался сил.

Он подошел ко всем лошадям, и, когда закончил, их сила сияла под его кожей и за веками, когда он моргал.

— Теперь мы покажем Валдраму и его ведьмам погоды, что бывает, когда они угрожают магу солнца и его союзникам, — он поднес ладонь Галины к своим губам и поцеловал ее костяшки. — Мы покажем глупому королю Налвики его ошибку и уменьшим его магическую силу одним решительным ударом.

Она пошла за ним на палубу.

— Что ты задумал?

— Магия ведьм течет от них в бурю. Я последую за нитями к источнику. Это как молния. Она питается из облаков, тянется из земли и встречается посередине, — он встал у перил борта и смотрел на бурю. — Пора послать ведьмам и волшебникам на стороне Валдрама ясное послание, — он оглянулся на нее. — Никто не будет пощажен, — в его взгляде был вопрос. — Это война, Галина.

Он хотел ее разрешения, предлагал предупреждение. Гетен переступал границу, которую установил для себя, он был уже не просто ее защитником. Она коснулась его руки. Они не успели поговорить с его возращения после проверки чар.

— Что ты увидел в Раните? — спросила он, боясь ответа.

— Урсинум разбил мою родину и напал на Бесали. Силы Юджина и Кхары покинули их короля.

Она закрыла глаза.

— Их могут повесить за такое.

Он погладил ее щеку, под пальцами был жар.

— Ранит защищен, но судьба моего брата не ясна. Портовый город Бесали падет.

Она сжала его ладонь.

— Мне жаль, что твоя родина пострадала.

— И мне. Но его разрушение доказало, что ничто не вечно. Потому я не рассчитываю на свои чары вокруг корабля. Вряд ли они продержатся до порта в Айестре. Потому я предлагаю этот вариант, хотя маги и ведьмы умрут.

Она расправила плечи и сказала стальным тоном:

— Сделай это.

Он медленно кивнул.

— Отойди и не трогай меня. И… не бойся.

Галина сглотнула. Гетен еще не говорил ей такое. Она нервничала, но сказала:

— Я доверяю тебе, — она прошла к другой стороне палубы. Это была не ложь. Она доверяла Гетену больше, чем кому-либо — семье, слуге или солдату.

— Ты хотела увидеть всего меня, Галина, — он поднял руки, ладони были направлены на бурю. Он произнес древние слова, его голос стал звучать как мрачные глубины гробницы, нечто мертвое, давно распавшееся. Он произносил заклинания, от которых волоски на ее руках вставали дыбом, дрожь бежала под кожей. Редкое пугало Галину Персинну Риш, но это было ужаснее, чем Валдрам, когда он забирал ее магию крови и жизнь.

Гетен говорил, буря била по чарам. Лица появились в тучах. Воющий ветер звучал почти как голоса людей, женские и мужские. Они появлялись и пропадали, на лицах была боль, крики из угроз становились мольбой. Серебряный свет, который он взял у лошадей, озарял его изнутри, его веки сияли, свет сверкал во рту, пока он произносил заклинание.

Его голос стал ниже. Он звучал тоном Пустоты, слова несли смерть, болезнь и гибель. Он открыл глаза, белки сменились тьмой, которая грозила засосать Галину. Она отвела взгляд и сцепила ладони за спиной. В этот раз магия не соблазняла, а пугала.

Гетен выдохнул черный пар в сторону бури. Гнилая струйка шипела громче, чем кричали в мольбе ветра, она двигалась как змея, полная смерти и разложения, обещающая страдания. Там была ненависть, от которой все в Галине сжималось, и она отпрянула на шаг, по-настоящему боялась мужа и была рада, что он не был ее врагом. Они бились на одной стороне много раз, но она еще не видела его таким. Она никогда не боялась его.

До этого.

Весь свет следовал за струйкой пара, обвился вокруг бури так, что душил его, тянул его в море. Лица, которые она видела в тучах, рухнули в океан с хрипом последнего вдоха умирающего, шипением и криком зверя, загнанного в угол. Волны бушевали, янтарь магии Гетена вспыхнул, мерцал на воде, как масло, пока океан успокаивался.

Его заклинание угасло. Он сжал перила и закрыл глаза, тяжело дыша.

Галина шагнула вперед, заставила ноги шевелиться, колени сгибаться, а мозг прогнать парализующий страх, который отогнал ее от Гетена.

Она смотрела на лицо смерти, и это был ее красивый муж.

Он открыл глаза, они были серыми, которые она всегда знала и любила. Он медленно повернулся.

— Ты не убежала.

— Я думала об этом, — ее голос дрожал. Она протянула руку. Он с благодарностью в серых глазах сжал ее ладонь, и она чуть не заплакала. — Но я люблю тебя, Гетен Риш, даже если ты пугаешь меня почти до смерти порой.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Тревога звенела в бухте Айестры, доносилась до ушей Гетена. Огромный военный корабль Телеянска и десять фрегатов и джонок разного состояния втиснулись в порт. Он стоял с Галиной у борта. Она повернулась к Масорину и сказала:

— Вряд ли Айестра готова принять этот корабль.

Адмирал кивнул. Он посоветовался с Сеней, и они бросили якорь в бухте и опустили лодку. Масорин, Галина, Гетен и два матроса спустились по веревочной лестнице на лодку.

Они плыли на девять дней дольше, чем планировали, и не весь флот Локшина доплыл. Они не знали, доплыли они, утонули или поплыли обратно, но Масорин и Сеня выполняли приказы.

— Мы выполним приказы императора, леди Риш, пока Его императорское высочество или Один бог не отдадут другие приказы.

Отряды ждали, когда они поднялись на ближайший корабль. Один торговый корабль Телеянска был необычным, но известным Айестре. Торговцы со всего мира бывали в их порту. Но военные корабли их размера не видели раньше, и весть быстро долетела до патрулей короля Данаса.

Капитан прошел вперед, белый корабль Айестры был на его темно-синей накидке, он смотрел на лица их странной компании.

— Назовите свои имена и причину, по которой военные корабли Телеянска в порту.

Галина указала на Масорина.

— Это адмирал Масорин из императорского флота Телеянска. Я — принцесса Галина Персинна Риш, а это мой муж, Гетен Риш, герцог Риш. Мы прибыли остановить Налвику и Урсинум, пока они не уничтожили Кворегну. Эти военные корабли приплыли сюда с миром, Его императорское величество поддерживает нас. Мы тут по приглашению короля Данаса.

Капитан поднял голову и посмотрел на нее свысока.

— Покажите его.

Галина вскинула голову.

— Что показать?

— Приглашение короля. Докажите, что…

— Я не должна ничего доказывать, капитан, — она шагнула к нему. Он устоял, хотя она была близко. — Вы сообщите о нашем прибытии королю Данасу. Сейчас.

— Нет. Идемте со мной в замок, — крикнул знакомый голос, Магод пробился сквозь толпу вокруг них.

Гетен схватил руку старого друга.

— Рад тебя видеть.

Галина не сдержалась, когда Магод взял ее за руки. Она улыбнулась и шепнула:

— Очень рады, лорд Эссендра.

Магод рассмеялся.

— Для вас — Магод, ваша светлость, — он обвил ее рукой свою руку и пожал ладонь Масорина. Он кивнул на «Женисей» и другие корабли. — Приятный вид — корабли Телеянска. Хорошо, что вы готовы рисковать собой ради Кворегны, адмирал.

— Император Локшин говорит о вас тепло, маркграф Эссендра, — ответил Масорин. — Его императорское высочество всегда приходит на помощь друзьям.

— Он щедр со своей силой, — ответил Магод.

— Он был намного щедрее, — сказал Гетен. — Буря отделила нас от большей части флота в пути.

— Буря?

— Да, и не первая неестественная, с которой мы столкнулись, — ответила Галина.

Магод покачал головой. Он заметил капитана и солдат, неловко стоящих рядом, и махнул им.

— Я подтверждаю личности и мотивы этих людей. Отведу их к королю сам.

Капитан возразил:

— У них нет документов…

— Я. Поручился. За. Них. Капитан, — Магод чеканил слова, словно откусывал мужчине голову.

Капитан подавил возражения и повернулся к своим мужчинам, занялся приказами. Солдаты разогнали толпу, и один побежал сообщить о гостях королю Данасу. Магод повел их маленькую группу к главной дороге к замку Танау.

Они шли, Гетен и Галина рассказывали о несчастьях и событиях, которые привели их в Айестру с уменьшившимся флотом.

— Как моя сестра? — спросила Галина, они прошли в замок.

— Хорошо, — Магод улыбнулся. — Аревик в порядке, — но колебания в его поведении заставили Галину нахмуриться. Гетен подумал, что друг хотел сказать больше, но камергер короля появился у двери и повел их внутрь.

— Комнаты ждут вас, — сказал мужчина, повел их по лестнице Северной башни к гостевому крылу. В прорези для стрелков было видно синее море и слепящий свет солнца. Мимо пролетали птицы, мелькали тенями.

В коридоре было шумно. Слуги спешили между комнатами. Некоторые носили ведра горячей воды. Другие носили полотенца, простыни и чистую одежду. Резкий тон и внимательный взгляд камергера управляли ими.

Магод пошел за Гетеном и Галиной в их покои, а не в свои.

— У меня кое-что есть, Галина, — он вытащил из мешочка на поясе сверток черного шелка. Он редко звал ее по имени, и она насторожилась от этого. Он посмотрел на ткань, а потом вздохнул и протянул ей. — Не хотелось бы приносить тебе плохие новости.

— Аревик? — она взяла маленький сверток.

Он покачал головой.

— В безопасности в цитадели Эссен, слава богам, — он сжал ткань пальцами. — Нашел это в Гвинкардарнлее три недели назад, — сожаление сдавило его голос. Он скривился. — Мне жаль.

Она медленно развернул ткань. Там была круглая серебряная брошь с золотым медведем с гранатовыми глазами, окруженным бежевыми соловьями. На шелке был вышит большой красный медведь, глядящий на пять красных медвежат.

— Почему у тебя это? — прошептала она.

Магод посмотрел беспомощно на Гетена, тот обвил рукой плечи жены и сказал:

— Галина, сядь.

Она стряхнула его.

— Нет. Я хочу услышать, почему это у Магода, — горе пронзало ее слова. Когда Магод промолчал, она оскалилась. — Скажи!

Он сглотнул.

— Леди Янте и принц Вернард мертвы. Никто не нашел тело королевы Амброзины.

Она застыла, как статуя.

— Как?

Магод облизнул губы.

— Крикуны.

Галина сжимала ткань и брошь в одной руке, терла грудь другой. Ее глаза закрылись. Она опустила голову.

— Спасибо, что сказал, — она отдала вещи Гетену, взяла с дивана платье и прошла в купальню.

Магод, хмурясь, поймал его взгляд.

— Валдраму не поздоровится, когда она встретит его на поле боя, — отметил он.

Гетен поджал губы, покачал головой, маркграф Эссендры покинул комнату. Галина из-за меньшего уничтожила свой кабинет в Харатоне, так что ее тихое принятие трагических новостей беспокоило его. Он вздохнул, взял свои чистые вещи и пошел за женой, оставив доказательство убийства на столе у кровати.

Она уже была в кадке.

— Потрешь мне спину?

Он взял у нее кусок мыла, обмакнул его в воду и провел им по ее мускулистым плечам в шрамах.

— Галина…

Она резко покачала головой.

— Не надо.

— Нельзя держать это в себе.

— Пока что я могу, — она скрестила руки на краю кадки и опустила на них подбородок. — Не время для слез.

— Когда оно наступит?

— После боя. После смерти Валдрама.

Он склонился и поцеловал ее в висок.

— Просто помни, что я рядом.

Она повернула лицо к нему, поймала его губы в медленном горестном поцелуе и шепнула:

— Я всегда это помню.

* * *

— У меня уже нет роскоши нейтралитета, Красный клинок, — сказал король Данас, глядя на карту Кворегны на столе в его тронном зале. — Илькер разбил Бесеру и прогнал Зелала в Бесали. Солдаты Бесеры вместе с отрядами даргани и из Ор-Хали борются, но подкрепление из Налвики каждый день пересекает Серебряное море. Вскоре Валдрам нападет на Айестру.

Галина кивнула.

— А Урсинум? — брошь Янте сверкала в вечерних лучах солнца. Она была приколота к ее медному платью, придерживала платок покойного принца под ее платьем у сердца.

Он покачал головой. Магод ответил:

— Вестей не было, ваша светлость. Последнее послание от вашего шпиона в Налвике было двадцать дней назад.

— Проклятье, — пробормотала она. — Они могут уже быть в Татлисе, — она поставила красную метку, отмечая оккупацию королевства ее отца.

— Вы знаете количество солдат врага? — спросил Масорин.

— Шесть тысяч из Налвики, пятнадцать тысяч лучников из Урсинума и пехоты из Бесеры. Они идут к Бесали, — сказал Данас.

— Восемь тысяч солдат Налвики в Урсинуме, — добавил Магод.

— Кхара захвачена? — спросил Гетен. — Десять дней назад, когда я был в Раните, еще не была.

— Мы думаем, что она пала от Налвики. Они перешли в Янии, чтобы обойти горы Валмериан. Они сделали Сокос местом блокады, пересекают Серебряное море оттуда, — ответил король Данас. — Простите за плохие новости, леди Риш.

— Спасибо, но я переживаю за все четыре королевства, ваше величество. Мы должны покончить с этой войной и вернуть порядок, пока наши земли не стали пеплом.

Все вокруг стола кивнули.

Она указала на Сокос.

— Тут блокада Налвики, — она провела пальцем на юго-восток по морю к портовому городу Бесали. — Тут тяжелые сражения.

Данас указал на узкую часть реки Южная Сельга, где Серебряное море переходило в Великий Зеленый океан.

— Эскис и Ор-Хали перекрыли Южную Сельгу между Эмелин и Файет. Все указывает на то, что они остановили передвижения на севере и юге.

Галина провела пальцем на север к Чокеру, узкие реки соединяли Северную Сельгу с бухтой Айестры.

— Где корабли Налвики попадают в Сельгу, чтобы перемещать отряды и припасы?

Король Данас указал на место, где Северная Сельга пересекалась с озером Джера.

— Они пересекают Сельгу у дельты Джеры, хотя сложно понять точное место из-за тумана.

— Туман? — спросил Гетен. — До сих пор?

— Он неделями висит над дельтой.

Гетен скрестил руки.

— Они скрывают движения и количество.

— Хм, — сказала Галина. — В это могут играть двое.

Он кивнул.

— Провести наши отряды мимо них по Сельге.

Она подвинула палец к западной крепости Урсинума.

— А Флория?

— Не захвачена, насколько нам известно, — ответил Магод.

— Хорошо, — сказала она. — Мы отправим меньшие корабли на север к озеру Бурсук, а потом повернем на юг мимо Флории, заберем по пути отряды оттуда и поплывем в озеро Татлис.

Адмирал Масорин смотрел на карту.

— Возьмите мастера Сеню и меньшие корабли по рекам Чокера, ваша светлость, — он подвел юго-восточные и южные берега Ор-Хали. — А самые большие и быстрые корабли обогнут берег и отправятся на юг вокруг нижней части Ор-Хали. Мы попадем в Южную Сельгу и поплывем к Харатону.

Данас спросил:

— У вас есть поддержка Валы и Эскиса, ваша светлость?

— Если те лорды еще дышат, у меня есть их мечи, ваше величество, — ответила она. Она коснулась метки на Бесали. — А что насчет Бесеры, Ор-Хали и даргани?

Данас мрачно улыбнулся.

— Я больше переживал бы из-за глупости вашего брата идти против них, ваша светлость. Он застрял в песке пустыни и жаре с Налвикой за ним. Я не жду, что союз продержится дольше, ведь я отправил Илькеру весть, что Валдрам предал его.

— Проследим за этим, — сказала она. — Если я смогу вернуть брата на свою сторону, я сделаю это. Его разум давно был сбит с толку магией кузена.

Король Айестры вздохнул.

— Я не хотел верить, что Валдрам использует некромантию, но улики поддерживают ваши обвинения.

Галина кивнула, и Гетен сказал:

— Хотел бы я, чтобы это было не так.

Масорин шлепнул по столу и выпрямился.

— Тогда план составлен.

— Да, — ответил Данас, остальные кивнули.

Их ждала война.

* * *

— Это туман или дым? — спросил мастер Сеня, глядя на коричневатую дымку, окутавшую их два корабля.

Они выбрали пятьдесят три матроса и солдат на двух меньших кораблях, чтобы отправить их по центральной реке Чокера. Они миновали южную границу Налвики, их весла и скрип дерева заглушали чары Гетена. Неестественный туман окутал их плазом. У дельты Джеры они дождались утра и отправились медленно мимо Янии.

Гетен стоял на носу, смотрел на воздух и воду у берега, где озеро соединялось с рекой. Потоки грозили кораблям так же сильно, как и патрули Налвики.

И он искал другого. Они проплыли в темноте, Гетен убедил Сеню, что безопасно проведет их по водам, но теперь жалел, что дал общение. Туман скрывал их от взглядов, но патрули и транспорт с припасами из Налвики, движущиеся в Янию, мешали плыть днем.

И он поддерживал чары тишины, ощущал окрестности в поисках движений.

Хоть его чары скрывали шум от ушей на берегу или на реке, это не мешало им слышать звуки. Зловещие вопли крикунов разносились эхом над рекой.

Сеня прошептал с большими глазами:

— Что это? — Галине, стоящей у плеча Гетена.

— Крикуны охотятся на души детей, — ответила она.

Корабли были достаточно маленькими, чтобы ее слова услышали гребцы внизу на главной палубе. Они бормотали. Кормчий тряхнул головой, и они утихли. Они нервно смотрели на туман, глаза были большими, как у испуганных ланей, словно они ждали, что крикуны поплывут к кораблям.

— Они не угроза, пока мы не причалим, — сказала громче Галина. — И даже так острый меч и отрубленная голова убирают чудищ.

Движение мелькнуло на воде, а потом возле Гетена на палубе. Гвин и Дуэш вернулись. Он посмотрел на зловещих блейдов, поднял правую руку, чтобы указать кораблям следовать по правому борту.

— Мы плывем на… что-то, — сказал он. Гетен дернул голову. — Стойте. Стойте!

— Зогс! — крикнул Сеня на янском, и гребцы сменили весла. Якоря были брошены. Корабли замедлились, стонали и скрипели.

— Что там? — Галина вглядывалась во тьму и туман.

— Волки нашли что-то над рекой. Бревно, веревку или… — Гетен посмотрел на блейдов. — Цепь.

— Кровь Семел, — выругалась она.

Он махнул рукой с севера на юг.

— Быки и погонщики по бокам.

— Умно, — сказал Сеня.

— Не достаточно умно, — ответила Галина. — Как много погонщиков и стражей?

— Двое погонщиков, с каждым по три стража.

— И мы ближе к южному берегу?

— Да, — Гетен знал ее разум и повернулся с ней. — Я буду дальше поддерживать тишину.

Она покачала головой.

— Уверена, у нашего мастера есть тихие солдаты, — она посмотрела на Сеню, он кивнул и вызвал четверых.

Она сняла свои сапоги, пояс и тунику, отдала Гетену брошь Янте и платок для хранения.

— Мы вернемся с кровью на руках.

— Привяжите себя, — приказал Сеня, веревки обвязали на поясах каждого убийцы, включая Галину, их жизни были соединены с кораблем во тьме и тумане.

Гетен мрачно посмотрел на нее, она оскалилась в ответ. Она хотела действовать, расхаживала по палубе, как зверь в клетке, учуявший кровь. Он не мог винить ее за использование шанса ударить.

— Только медленно, — сказал он.

— Медленный и уверенный побеждает в войне, — она скользнула за борт, сжимая узлы веревки, которую экипаж опустил в воду.

Тихие, как смерть, она и солдаты Телеянска скользнули в холодную Сельгу.

Блейды следовали за Галиной, а Гетен ощущениями был с ними. Вода мерцала вокруг нее. Она добралась до земли и выбралась на берег.

— Они нашли цепь, — шепнул он Сене, который вглядывался во тьму, сжимая перила. — Тише, — прошептал Гетен жене, хотя она его не слышала. — Не давайте цепи плескаться.

Они сделали, как он надеялся. Смятение душ охватило Гетена, когда погонщикам и стражам перерезали глотки. Движение цепи дрожало в нем, ее медленно опускали через упряжь, звено за звеном, она опускалась в воду, но не издала ни звука.

Он затаил дыхание, убийцы и его жена вернулись в воду и следовали за веревками к кораблю. Он не расслаблялся, пока Галина не забралась на палубу, мокрая и довольная.

— Тише, — прошептала она.

Сеня подал сигнал грести снова. Корабли направились вперед, рассекали воду, миновали место, где была цепь.

Крик донесся с берега:

— Эй! Провисает!

Гетен выругался под нос.

Сеня крикнул:

— Гребите сильнее!

Матросы прикладывали все силы.

Их корабль миновал черту.

Мужчина в тумане крикнул снова:

— Проснитесь, лежебоки! Вы упустили цепь. Если я переберусь туда, я сорву с вас кожу и отправлю королю Валдраму.

Галина прошла по палубе. Дуэш и Гвин двигались за ней, рыча.

— Разнеси мой голос, — сказала она Гетену. Их второй корабль еще не миновал черту.

Он кивнул и сосредоточился на звуке магией.

— Давай.

— Bit meg, stihle uor! — выругалась она на налвикском, звуча сонно и пьяно.

Стражи и погонщики засмеялись на северной стороне реки, пока их лидер стал ругаться. Они приняли Галину за мертвую женщину-погонщицу. Они грозили переплыть и показать ей, как мужчины тянули цепь. Она сказала им, что они не могли даже за свои концы потянуть, так что она сомневалась, что они впечатлят ее с цепью. К этому времени второй корабль миновал затонувшую цепь, гребцы старались, мышцы были напряжены на руках и спинах, когда она крикнула:

— Я найду настоящего мужчину. Я слышала, урсинианцы как жеребцы. Мне надоели крохотные овечки из Налвики.

Погонщики и стражи кричали, но они не стали плыть на лодке и выполнять свои угрозы. Видимо, им не хотелось перебираться через реку во тьме, даже если оскорбления были жестокими.

Она прислонилась к борту рядом с Гетеном и взяла полотенце из руки матроса.

— Тебе это слишком сильно понравилось, жена.

Она усмехнулась.

— Налвики — свиньи. Если есть шанс оскорбить армию Валдрама, я его использую. Они на моей земле.

Матросы и солдаты Телеянска рассмеялись. Им нужно было повеселиться, как и ей. Гетен заметил, как они обходили его, когда он шел по палубе, нервно поглядывали на Гвин и Дуэша, когда он призвал их быть его глазами и ушами в тумане.

— Экипаж понимает силу боевого мага, — сказал ему одной ночью Сеня во время ужина в каюте кормчего, — но у вас другая сила, некромант.

Галина спросила:

— Их пугает уровень силы или некромантия?

— Все сразу, — ответил Гетен. Он посмотрел на жену. — Даже тебе не по себе от этого.

Она опустила взгляд, вытерла рот салфеткой и сжала его ладонь.

— Неудобство с твоей магией не мешает мне любить.

Сеня продолжил:

— То, как вы изменили волков, близко к магии чонин, а она запрещена в Телеянске. Ваша сила дальше всего, с чем мы сталкивались, маг солнца. О такой магии говорят в легендах. Это заставило предков нашего императора создать магистрий и управлять магами.

— Что за магистрий? — спросила Галина.

— Офис, который следит за всеми магами и ведьмами в Телеянске. Они следят за их местоположением и действиями.

— И управляют ими, — сказал Гетен. — Потому что их сила считается угрозой династии Шин, — он пил эль, который подал Сеня, сносный напиток. Ему не нравилось обсуждать магистрий Телеянска. Люди, которые не понимали магию, не должны были пытаться управлять ею.

— Гетен использует свою силу, чтобы служить миру смертных в Кворегне, мастер Сеня, — сказала Галина. — Потому он участвует в войне, обычно некроманты, сторожащие границу Пустоты, так не делают.

Сеня обдумал это.

— Зачем участвовать в этом?

— Потому что управляет Бог смерти, — ответил Гетен.

— Ваш бог смерти приказал идти воевать?

Гетен пожал плечами.

— Он приказывает многое.

Кормчий хмыкнул.

— И мы должны слушаться богов, — прошептал он.

— Разве? — спросила Галина.

Кормчий пронзил ее взглядом.

— Вы не следуете указам своей религии, Красный клинок?

— Я служу народу Кворегны. Если решения богов им на пользу, то я их выполняю. Если от них народ в опасности, я против них.

Он приподнял кустистые брови.

— Думаете, ваше суждение наравне с богами?

— Я знаю, что лучше для народа, которые верят, что я защищу их, укрою их, дам им питание и совет, — ответила она. — Я видела много признаков, что Триумвират слабеет и принимает решения для своей выгоды, а не Кворегны, — она отодвинула тарелку и склонилась, уперев руки в стол. — Я все больше сомневаюсь, мастер Сеня, ведь мой мир разваливается, потому что Бог смерти подстегивает войну и хаос для выгоды своей и богинь, Семел и Хотырь.

Он обдумал это.

— Странно слышать, чтобы смертные сомневались в мотивах их богов. Почему вы говорите, что они работают для своей выгоды?

Гетен ответил:

— Потому что я много раз встречал Скирона. Наши боги хотят устроить разрушение, потому что это ведет к молитве. Без нашей веры богов нет.

Галина отклонилась. Она осушила чашку, опустила ее на стол со стуком и сказала:

— Мне не нужны такие боги, мастер Сеня. Как и моему народу.

Кормчий медленно покачал головой.

— У Кворегны странная и пугающая культура.

Она рассмеялась.

— Можно так сказать и о Телеянске и Одном боге.

Он улыбнулся.

— Ах, но некоторые из ваших людей тоже верят в Одного бога. Например, ваш брат, да?

— Да, — сказала она. — Но его обманул король, служащий проклятой мечте Скирона. Боюсь, ваш Один бог тоже не помогает нынче Кворегне.

Кормчий пожал плечами.

— Мы все несем ответственность за наши действия.

— Точно, — ответил Гетен. — Можете сказать матросам и солдатам, что я для них не угроза. Если придется забирать души в бою, уверен, Красный клинок направит души из Налвики к границе Пустоты и даст мне безграничную силу.

Сеня медленно кивнул, но не выглядел спокойно.

— Вы дали мне пищу для размышлений о богах и наших отношениях с ними.

* * *

Гетен прикрепил чары тишины к гребцам и ушел в каюту, которую делил с Галиной. Она уже спала в гамаке рядом с его, ее рука свисала с краю. Он убрал ее руку к телу, укрыл ее еще одним одеялом. Северная Сельга была холодной даже в конце лета.

Они добрались до залива и причалили у северного берега, не так близко, чтобы крикуны могли прыгнуть на палубу, но так, чтобы их не задели лодки, плывущие в тумане. Гетен хотел оставаться на палубе настороже, но не мог еще час терпеть без сна. Три дня постоянной слежки и магии сказывались на нем, и хоть он убеждал кормчего, он не мог игнорировать притяжении душ Телеянска вокруг него.

Он забрался в качающийся гамак, проверил силу чар, которыми он окружил корабли, и закрыл глаза. Отдых долго не давался, пока он унимал желания и дрожь в ладонях и спине.

Он вздохнул. Почему он не мог отыскать свою силу без душ? Почему он не мог отогнать зависимость? Он был способен на магию без них. Галина напомнила ему об этом. Но он ощущал соблазнительное притяжение людских душ, словно зуд под кожей.

Завтра они будут в озере Бурсук. Он спустится на берег и попросит оленей отдать ему души, если желание станет слишком сильным. Он жалел, что не забрал погонщиков и стражей, которых убрали солдаты и Галина у цепи, но и был рад, что подавил желание. Экипаж не был бы рад, он был в этом уверен. Лучше бы им верить, что он управлял собой.

Он закрыл глаза, его укачивало движение корабля, волны тихо задевали борта. Помогало и ровное дыхание Галины. Дуэш и Гвин незримо для экипажа лазали по палубе. Они вызовут его в случае опасности.

* * *

Гетен ощутил притяжение и открыл глаза. Молочно-белая река текла вокруг его ног. Скирон стоял напротив него, Гетен еще не видел его в этом облике, и он пугал больше других.

— Нравится этот облик? — спросил Скирон. Он выглядел как Один бог, символ солнца и луны пылал на лбу, его голова была лысой, глаза — белыми сферами. — Думаю, он подходит для моих целей.

Инстинкт ожил в Гетене, гнев смешался со страхом и завершенностью.

— Нет. Ты не будешь принимать этот облик. Ты не будешь его осквернять!

Скирон рассмеялся и щелкнул пальцами.

Ничего не произошло.

Он хмуро посмотрел на пальцы, словно они его предали.

Лицо бога стало лицом Галины, Шемела, Скирона, снова стало юными чертами Одного бога без пола.

— Ты обрел силу, маг солнца, — сказал он. — Я уважаю это, — его зловещий взгляд без зрачков скользнул по Гетену. — Уважаю, но не буду переживать, — он пропал.

Гетен прорычал ругательство. Он закрыл глаза и открыл их в сером свете туманного утра.

Пустой гамак Галины раскачивался. Ее сапоги пропали.

Крики звучали на палубе сверху.

— Следите за потоками, — кричал мастер Сеня.

Гетен повернулся и посмотрел в окошко каюты. Туман стал тоньше. Мутные силуэты виднелись на дальнем берегу.

— Корабли! Корабли впереди!

Гетен вскочил с гамака от вопля. Он выпрямился и врезался головой в низкий деревянный потолок от следующего крика:

— Это «Аярак»! Один бог милосерден!

— И флот!

— Слава Его императорскому высочеству Локшину!

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Пока экипаж «Женисея» радовался и махал товарищам, ожидая у входа в озеро Бурсук, пейзаж северного Урсинума насмехался над Галиной обгоревшим видом.

Гетен подошел к ней. Он посмотрел на корабли Локшина, а потом на разрушение родины Галины.

— Это как Бесера, — сказал он, обвив рукой ее плечи.

Она прильнула к нему. Даже во время Войны ветров Урсинум почти не пострадал от боя. Она еще не видела такое разрушение, словно одна из бурь с южных бесеранских долин разгромила северный Урсинум. Хаос, который кто-то ухудшил, когда все поджег.

Они ощущали запах дыма в тумане днями, но она не понимала, каким большим был сгоревший участок. Берег Налвики у озера Бурсук был ярким и зеленым. Берег напротив был черно-серой пустошью. Деревьев не осталось, как и зданий и посевов. На южном берегу было большое поселение рыбаков, тянулось на дюжину миль к рекам Дестри и Синисси. Теперь даже остров, который разделял реки, которые сходились в озере Татлис, был разгромлен. Как пес с лишаем, земля была в шрамах и пятнах, на месте процветающих деревень была серая пыль, акры полей ржи, ягод, гороха, бобов пропали.

— Люди будут голодать, — прошептала она.

— Если пережили нападение.

— Леди и лорд Риш, Его императорское высочество хочет видеть вас на борту «Аярак».

Галина повернулась, с неохотой оторвала взгляд от пострадавшей родины. Но мастер Сеня передал приказ императора. Она медленно кивнула, все еще потрясенная разрушением Урсинума, гадая, как далеко на юг тянулась рана.

Гетен взял ее за локоть.

— Мы тут же пойдем, — его крепкая хватка заставила ее посмотреть на него и Сеню.

Она выдохнула с отчаянием, которому нельзя было предаваться.

— Да, конечно.

Мастер повел их к деревянной лодке. Экипаж опустил ее на воду, Гетен, Галина, два матроса, два солдата и Сеня спустились и поплыли к кораблю Локшина.

Она посмотрела на «Аярак», пока мужчины гребли.

— Паруса не повреждены.

Сеня сказал:

— Они, наверное, переждали в порте.

— Не в Айестре, — ответила она. — Мы бы узнали, если бы они были там до нас.

Корабли выглядели почти нетронутыми.

— Семнадцати не хватает, — сказал Сеня. — Но те, которые выжили, выглядят хорошо.

— Подтверждение умений Телеянска в морском деле, — отметил Гетен. Но его тон и напряженная поза встревожили Галину. Она прижала ладонь к его ладони. Он повернул ладонь и переплел пальцы с ее. Что-то было не так. Он тоже это ощущал.

Они приблизились к кораблям Телеянска, Галина увидела, что они сбросили якоря.

— Они ждали нас.

Гетен кивнул.

— Как повезло, — сказал мастер Сеня, его товарищи кивали, улыбаясь и смеясь.

— Они плыли по Балларду, — поняла она. — Только так это можно объяснить, — и это означало, что они пересекли сердце Налвики и длинную северную реку, отделяющую Скорвалу от королевства Валдрама. — Их не заметили? — такой большой флот не могли не увидеть.

Гетен только хмурился, думая о том же, что и она — Локшин столкнулся с армией Налвики. Вопрос был в том, бились они с врагом Галины или подружились.

Лодка стукнулась об борт военного корабля императора, ее привязали. Их группа забралась по высокому борту корабля.

Локшин ждал их на палубе, сидя на позолоченном троне, его экипаж был на коленях вокруг него. Он улыбнулся и встал, раскинул руки, встречая их и Сеню. Свет солнца сверкал на его золоте и камнях.

Галина смотрела на сцену верности. Его солдаты и слуги не вели себя так в Ясан Хот, как и когда они отплыли.

Она и Гетен поклонились, и Сеня опустился на колени. Локшин спросил:

— Так мало кораблей пережили шторм?

Мастер Сеня ответил:

— Нас — двенадцать сильных кораблей, Ваше императорское высочество, но только двое поплыли по Чокеру из Айестры. Остальные плывут на юг вокруг Ор-Хали и будут в Серебряном море у Южной Сельги.

— Ах, вы разделили маленький флот. Мудро. Храбрый экипаж поплыл с вами по территории врага и мимо кораблей Налвики и смог добраться сюда.

Сеня взбодрился от похвалы его флота.

Локшин указал Галине и Гетену идти за ним, он пошел по палубе к ступенькам к каюте императора. Его стражи и слуги шли следом, но он отмахнулся.

— Только почетные гости пойдут за нами, — сказал он, и люди в форме отстали.

Они добрались до деревянной двери его покоев. Юноша открыл ее. Локшин прошел к окнам. Он посмотрел на разрушение Урсинума за стеклом.

— Ужасно видеть такое разрушение. Народ Урсинума и Бесеры страдает. Но мы можем избежать худшего.

Галина ждала. Император должен был говорить, вес его слов висел между ними. Гетен смотрел на мужчину, пронзая взглядом, словно пытаясь сорвать с императора шкуру и узнать, что скрывалось под ней.

Локшин посмотрел на флот.

— Мы проплыли по сердцу Налвики, леди Риш. И вы знаете, что нас не могли не заметить. Пятый сын не обладает навыком скрытности, как маг солнца, — он отвернулся от окна. — Локшин встретился королем Валдрамом в Кулаке Налвики.

Гетен сжал ладонь Галины.

— Что предложил Валдрам? — он звучал настороженно, тоже заметил странное поведение императора.

— Он повторил ваше предложение, но подсластил правлением в Урсинуме, перспективой быстрого мира и порядка в Кворегне.

Галина прошептала:

— Конечно, — она посмотрела в сияющие глаза Локшина. — И вы приняли его.

— Да, — он посмотрел на обгоревший пейзаж. — Хотя мы не учли, как сильно повреждена земля. Мы могли попросить больше, если бы знали, как его силы испортили вашу родину.

— А король Илькер? — спросил Гетен, звуча восхитительно спокойно. Он поборол дрожь в ладонях.

— Живой, наглый, и изгнан из портового города Бесали. Войска труса отступили в Серебряное море, — Локшин опустился в широкое кресло, его лицо было в тени, свет падал из окошек за ним. — Нам предложили и Бесеру, если мы доставим вас обоих королю Валдраму.

— А вы это сделаете? — спросила она.

Его спокойствие сменилось хаосом.

— Нет, — прорычал он, мотая головой, кривясь и сжимая подлокотники.

— Вам нехорошо, ваше превосходительство? — спросил Гетен.

Тень и свет мерцали, Дуэш и Гвин пробрались в каюту, их беспокоило поведение императора. Они замерли у чего-то на полу рядом с кроватью императора. Галина прищурилась и заметила золотое одеяние Пятого сына Локшина. Самый сильный маг Телеянска лежал на спине, кинжал торчал из груди, глаза были удивлёнными, не видели. Гетен сжал ее ладонь. Он тоже увидел тело.

— Мы договорились, — прорычал Локшин, скаля зубы. — Вы вели переговоры с честью, а король Валдрам послал призраков в Ясан Хот и потопил наши корабли, — он снова покачал головой, закрыв глаза, стиснув зубы, ногти впились в подлокотники. — Не доверяйте нам, — прошептал он. — Возможность, которую он предложил, была ложью. Другой захватил.

— У нас был альянс, Ваше императорское величество, — сказала Галина.

— И я предупреждал, Красный клинок. Нет альянсов, только семья, — он открыл глаза, зрачки пропали, остались белки. Он склонился, борясь с незримой силой. — Ваша свобода — мой дар и моя единственная надежда. Бегите, прячьтесь, если хотите выжить, — Локшин медленно встал, и белый мерцающий призрак появился из его кожи, отдельная часть него. Он принял облик Одного бога, сияющий символ солнца и луны извивался на груди и лбу.

— Шемел, — прорычал Гетен и призвал магический щит, бывший наставник в облике призрака выдохнул ядовитый коричневый пар.

Галина вытащила мужа из каюты и к лестнице, призывая кровавую броню, подвинула его за себя.

— Вперед! — закричала она, Гетен произносил заклинания, перемежая их ругательствами, которые заставили бы ее гордиться, если бы было время остановиться и подумать о них.

Они увидели испуганные лица, экипаж поднимал головы с палубы.

Гетен игнорировал их, толкнул Галину за себя. Блейды кружили, зловеще рыча.

Фигура божества шла за ними, вела тело Локшина, пытаясь его душой, выживая в его коже, мастер внутри его марионетки.

Экипаж потрясенно закричал. Молитвы наполнили воздух, их Один бог появился, захватив императора, они своими глазами видели, что династия Шин была благословлена.

Голос Шемела зазвучал изо рта Локшина, фигура тоже произносила слова, обманывая людей Телеянска своим видом.

— Слуга Смерти, ты призовешь силу могил, чтобы уничтожить мирного бога?

— У меня нет злобы на Одного бога, — ответил Гетен, — но я не допущу самозванца, Шемел Эбб. Вернись в Пустоту, где твое место.

— Твоя ложь и обман приведут к твоей смерти, маг солнца, — ответил Шемел. — Тебе нельзя вредить Императору Улыбок.

Словно эти слова были сигналом, люди вокруг них вскочили на ноги и подняли оружие.

— Сдавайтесь, — сказал Шемел, идеально изображая скромность и милосердие к верующим вокруг него. — Сдавайтесь, и вас пощадят.

— Как ты пощадил Пятого сына Локшина? — ответила Галина.

Гетен могильным голосом прорычал заклинание, которое оттолкнуло воинов вокруг. Солдаты и матросы сталкивались, падали на палубу, за борт и в воду. Он усилил чары, его голос стал громче и ниже.

Палуба дрожала под их ногами. Дерево стонало, трещало. Воины кричали и паниковали. Но не все. Галина услышала гул тетивы, но поздно, два лучника выпустили стрелы. Она толкнула Гетена и рухнула на палубу с ругательством. Он упал, но не перестал колдовать. Галина повернулась, пожелала щит и не успела обрадоваться, когда ее броня дала ей щит. Она закрылась от стрел.

Мачты над ними дрожали. Канаты рвались. Паруса рвались. Палуба выгнулась, взорвалась. Обломки полетели, пронзая солдат и матросов, терзая плоть и ломая кости.

Солдаты повели своего императора в укрытие, заклинание Гетена рвало корабль под их ногами, он тянул силу из убегающих душ мертвых.

Больше стрел летело, лучники пытались попасть вне щита Галины. Дуэш и Гвин не переживали из-за снарядов, бросились на мужчин, вырвали души и плоти, враги убегали.

— Гетен! — Галина схватила его за руку, но, когда он посмотрел на нее, его глаза были черными, как небо Пустоты. Он использовал некромантию, тянул души и усиливал ими магию, и она поежилась от звука смерти из его рта, от его пустых глаз. Но она не отпрянула. Она встряхнула его и закричала. — Нам нужно идти!

Он моргнул, заклинание умерло на его губах. Его зрачки стали нормального размера, он выругался и обвил ее руками. Его янтарная магия окутала их, подняв с разбитой палубы воду вихрем.

Смех Шемела и крики и молитвы экипажа гремели в ушах Галины, сцена таяла.

Заклинание рассеялось, и стало видно серую башню Ранита и двор. Серебряные облака рассеивали полуденное солнце. Птицы летали сверху, парили над цитаделью. Их голоса боролись с грохотом волн внизу холма.

Две худые фигуры появились из кухни, звали их в приветствии.

— Ваша светлость! — Фэдди побежала по траве двора, пугая куриц, забыв о формальности. Она обвила Галину руками.

Улыбаясь, Галина обняла принцессу. Ее мир выглядел темнее, надежда потускнела, но при виде Фэдди и с ее объятиями, при виде Элофа она стала ощущать себя лучше.

Принцесса опомнилась и отошла.

— Леди Риш, — сказала она и сделала реверанс.

— Хорошие манеры, ваше высочество, — ответила Галина, кланяясь в ответ. — Но меня больше интересуют ваши навыки с мечом. Дипломатия мертва.

Гетен добавил:

— Убита безумцем и богом.

— Мне не нравится, как это звучит, — сказал Таксин, следуя за двумя детьми из Налвики.

— Чести и верности нынче мало, — сказала Галина и сжала его ладонь. — Вы научили меня ценить это.

— Вы не смогли уговорить Телеянск? — спросила Одруна.

Галина покачала головой.

— Нас лишили альянса.

— Эту войну не выиграть союзом между чужаками, — сказал Гетен. — Даже боги теперь ваши враги.

Юджин почесал лысый затылок.

— Идемте в башню. Вы промокли, и вам явно нужно выпить.

Так кивнул.

— Вы расскажете, что случилось с императором Телеянска, и мы продумаем путь к победе, когда вы высохнете и выпьете.

* * *

Гетен и Галина сидели плечом к плечу в библиотеке Ранита, пили медовуху с Таком, Юджином, Одруной, Марьей и Церис.

— Как скоро Телеянск и Налвика обратят взгляды на Ранит? — спросил Таксин мрачным голосом, слова были невнятными.

Галина заглянула в кружку, вздохнула и допила, приветствуя пьяную ночь. Она заслужила это.

— Раньше, чем нам нравится, — ответил Гетен. — Но нет смысла переживать за это. Нужно продумать план и разгадать загадку.

Она подняла голову.

— Какую?

— Как Шемел и Валдрам отслеживают нас, — он посмотрел на библиотеку и посмотрел на что-то у камина. Он протянул ладони, через миг Дуэш и Гвин прижались прозрачными носами к его ладоням. — Здравствуйте, друзья, — сказал он. — Я рад, что вы нашли путь домой.

Галина поежилась, блейды посмотрели на нее сияющими глазами. Они выдохнули холод и опустились у ног Гетена.

— Они могут отслеживать вашу магию? — спросила Церис.

— Наверное, магию крови Галины, — Гетен смотрел на медовуху в своей кружке.

— Может, это не так, — Галина потянулась за его напитком. — Я не так много сражалась с тех пор, как мы отправились в Телеянск, — она хмуро посмотрела на остатки в чашке. Она была не так пьяна, как хотела.

Гетен посмотрел на нее.

— Нет, но ты использовала кровавую броню, — сказал он.

— Че? — она прищурилась, глядя на него.

— Твоя кровавая броня, — он забрал чашку и допил. — Валдрам украл твою магию крови. Твоя броня требует много магии. Он должен ощущать вспышку и где ты. И если он знает, знает и Шемел.

Она покачала головой, пытаясь прогнать пьяный туман.

— Ты можешь ею покалечить его? Как с ведьмами погоды?

Гетен скривился.

— Если бы это так работало, он бы уже убил тебя.

— Точно, — Галина уперлась локтями в колени и вздохнула. — Мне нужно отрубить голову короля Петуха.

Одруна, Марья и Таксин рассмеялись. Церис была в ужасе. Юджин скрывал эмоции.

Гетен опустил чашку на столик и встал, поднимая Галину.

— Давай спать. От выпивки мы решение не найдем, а наши враги не пропадут за ночь.

Было поздно, и в башне было тихо. Дуэш и Гвин парили рядом с ними, их тела менялись от мерцания волшебного огня Гетена, он зажигал факелы по пути в спальню.

Они добрались до комнаты, блейды пошли по периметру, устроились у камина. Гетен развел огонь в камине щелчком пальцев.

Галина опустилась на кровать. Она провела ладонями по знакомым шкурам и одеялам и вздохнула. Осознание, что Валдрам использовал ее силу против нее, отрезвляло.

— Боги хотят мне смерти.

Гетен присел перед ней.

— Мы все когда-нибудь попадем в Пустоту.

Она разглядывала его лицо.

— Мне все еще нравится твой облик, лорд Риш, — она обвела его сильную челюсть.

— А мне нравится твой облик, леди Риш, — он поймал ее ладонь и поцеловал ее. — Я не отдам тебя богам. Только через много лет.

Он развязал шнурки на ее сапогах и бросил их к камину. Он притянул ее ближе и нежно поцеловал ее.

— Мы не позволим врагам отобрать нашу любовь. Они не получат это, — он добавил свои сапоги к ее, забрался под одеяла и шкуры, притянул ее к себе.

Галина прильнула к нему. Она любила его запах, мед и воск, сера. И она любила его сильные руки вокруг себя, его теплое дыхание задело ее шею и щеку.

— Я люблю тебя.

— Знаю, — он задел губами ее лоб. — Я тоже тебя люблю, — он закрыл глаза. — Теперь спать.

— И не видеть сны?

— Сны о голове Валдрама на коле, сгинувшем Шемеле и мире в Кворегне.

— Сны о закрытой границе Пустоты, и Скироне, выполняющем свою грязную работу.

Гетен рассмеялся, его мышцы двигались рядом с ней.

— Это хороший сон.

Ее глаза закрылись.

— Сны о том, что мы вместе.

Он обвил ее руками.

— Навсегда.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Галина стояла на склоне холма Хараян у края круга чар Гетена, черные камни были под ее ногами. Сверху ветви леса раскачивались, ветер поднимал ее волосы вокруг лица в призрачном танце темно-рыжих прядей. Солнце и тень мерцали вокруг нее, листья и ветки дрожали от ветра. Солдаты окружали ее, рассредоточились по холму, большая армия тянулась к берегам Серебряного моря. Они смотрели на нее, пока она разглядывала что-то вдали. Гетен посмотрел в ту сторону, щурясь, дымка скрывала лиловые горы Бесеры и даже ближние башни замка Харатон, но он не видел, что привлекло ее внимание.

Облако скрыло солнце. Тени поглотили собравшихся. Когда свет вернулся, солдаты по краям армии стали тенями среди живых. Галина не заметила. Она смотрела на что-то вдалеке. Группа подвинулась, рябь медленно двигалась вокруг нее, тени захватили поляну, больше воинов присоединилось к армии бестелесных.

— Галина, — Гетен подошел к жене, но она не смотрела на него. Он попытался пробиться сквозь толпу, но его ладони проходили сквозь солдат, они теряли облик и становились тенями. Он не мог продвинуться, будто был прикован к месту. — Галина!

Она отвела взгляд от мишени, увидела его, ее фигура была неясной из-за бестелесной армии между ними. Она смотрела на него, голос был тяжелым:

— Ты знаешь, что это должно случиться, — она протянула к нему руку.

Гетен похолодел. Она тоже становилась тенью.

— Нет. Нет! Я не потеряю тебя, — он попытался схватить ее ладонь, но пальцы прошли сквозь нее. — Галина, нет!

Гетен проснулся, сердце колотилось, он быстро дышал. Галина рядом с ним крепко спала. Он не мог уснуть из-за кошмара, выскользнул из их кровати и надел штаны, жилетку и сапоги.

— Придите, — шепнул он Дуэшу и Гвин, блейды появились у его ног. Оставив жену с ее снами и в тепле кровати, он спустился по темной лестнице к мастерской.

Летний ветер выл вокруг башни. Деревянные ставни гремели, когда он вошел в комнату. Облака закрыли небо. Звезды и полумесяц мигали. Он поймал и закрепил ставни.

Одруна и Марья спали в смежном лазарете, и дверь открылась.

— Что такое? — спросила воительница-скорваланка, ее меч был отчасти вытянут из ножен, штаны свободно свисали на бедрах.

— Ничего срочного, но я перемещаю Церис, Герезеля, Фэдди и Элофа. Вы с ними.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Марья появилась за Одруной, застегивая ремешки брони.

— Я их разбужу, — она пошла к гостевые покои.

— Скажи им одеваться тепло, — сказал он. — В Северной пустоши холодно.

— Я скажу Таку и Юджину, — сказала Одруна.

— Нет. Никто больше не должен знать, куда вы отправитесь. Даже Галина.

Она приподняла брови.

— Вы не доверяете ей? — недовольство гудело в ее словах.

Он нахмурился.

— Глупости. Я доверяю ей жизнью. Но Валдрам может вытащить информацию из ее разума против ее прочной воли.

Одруна оскалилась.

— Нужно содрать кожу с той змеи.

— Это в списке дел.

Воительница-скорваланка была вежливой, но осторожной, доверяла ему только из-за того, что так делала Галина. Но она яростно билась, защищала королеву и детей своей жизнью. Галина считала ее верность абсолютной, потому он посылал ее и Марью с блейдами к далекой земле. Это было риском, но ему нужно было сделать это. Валдрам отследит Галину до Ранита, Фэдди тут было опасно. В Хоно Хот она не применяла кровавую броню, и Валдрам, Шемел и Локшин не знали о деревне.

Одруна повернулась, собрала немного вещей, которые принесли они с Марьей. Они путешествовали налегке, как и все в Ордене Красного клинка.

Гетен спустился на кухню и развел огонь в камине. Он погрел кашу и сделал чай. Они ждали, когда дети и воительницы пришли по лестнице слуг. Церис прибыла за ними, ее служанки следовали за ней, в ее руках был сонный Герезель.

Таксин и Юджин тоже вошли.

— Что происходит? — спросил управляющий Кхары.

Гетен указал им есть.

— Я перемещаю подопечных. Одруна, Марья, Дуэш и Гвин с ними.

— Куда? — спросил Так.

— Тебе знать нельзя, — Марья разложила кашу в миски детям.

— Ешьте быстрее, — сказал Гетен. — Я хочу, чтобы вы ушли до восхода солнца.

Элоф зевнул. Он бросил свою сумку на пол, сел и стал запихивать еду в рот. Церис сидела рядом с ним, мальчик протянул ложку каши Герезелю. Кронпринц потер глаза и открыл рот. Элоф продолжил делиться едой с малышом.

— Куда мы? — спросила Церис, темные глаза были настороженными.

— Узнаете на месте, — ответил Гетен.

Фэдди заметила блейдов.

— Волки с нами?

— Да.

— Почему? — спросила Марья. Она подула на чай, следя за полупрозрачными блейдами. Одруна посмотрела на него, щурясь, налила скорваланскую сому в свою чашку.

Гетен коснулся волков, их шерсть была как туман под его пальцами.

— Потому что их знают и уважают там, куда вы отправитесь.

— Это необходимо? — спросила воительница.

— Да.

Так скрестил руки.

— Мне это не нравится.

— Я не просил мнения, — прорычал Гетен. Он поднял ладони, чтобы остановить вопросы и подавить гнев, вспыхнувший в глазах Така. — Если Валдрам может отследить Галину через Великий Зеленый океан, он точно может найти ее в Раните. Вы все в опасности. Но будете в безопасности там, куда я вас отправлю.

Одруна сказала:

— Но Галина не знает.

— Почему? — спросила Церис.

Юджин догадался:

— Потому что Валдрам сможет вытащить информацию из ее разума.

— Верно, — Гетен повернулся к мужчинам. — Когда она проснется и увидит, что нас нет, она захочет пойти следом. Не пускайте ее.

— А она может? — спросила Фэдди, ложка замерла возле рта.

Гетен кивнул.

— Я дал ей средства.

Юджин и Таксин переглянулись с пониманием.

— Хорошо, — сказал Так. — Хотя остановить ее — как биться со стаей крикунов.

Гетен кивнул.

— Уверен, ты справишься.

— Может, ты зря в меня веришь, — буркнул капитан.

Юджин сжал его плечо.

— Мы справимся с ней. Всегда справлялись.

— Ты справлялся, — Так схватил флягу Одруны и сделал из нее большой глоток. Он вытер рот и добавил. — Я обычно получал от нее кулаком по лицу.

* * *

Кенбиш приняла их без колебаний.

— Тут вы будете в безопасности, ваше высочество, — сказала она Церис. — Враги Красного клинка Ор-Хали — враги чонин. Друзья блейдов и мага солнца — наши друзья, — она пощекотала Герезеля под подбородком и рассмеялась, когда он улыбнулся.

Тербиш радостно повел Фэдди и Элофа к главному зданию.

— Я научу вас играть в яс.

Арбан показал Одруне и Марье большую палатку, которую они разделят с детьми. Он широко улыбался воительницам, его эго не пострадало от столкновения с их лидером.

— Вы пробовали гонсу? Я делаю лучший в Хоно Хот. Красный клинок и маг солнца подтвердят.

Гетен поклонился Кенбиш.

— Благодарю, Кучин Шулам. Мы с Галиной благодарны за щедрость.

Она отмахнулась.

— Ой, у вас всегда будет наша поддержка, Кучин Тоголдор.

Он поцеловал Церис в лоб.

— Вы тут среди друзей. Эти люди приняли меня и Галину, когда у нас почти не было надежды. Время тут пролетит быстро.

— Спасибо, брат, — она сжала его ладонь. — Береги себя и Галину. Вы оба нужны Кворегне.

Кенбиш повела ее к палатке, которую делили он и Галина.

«Это правильно», — думал Гетен, глядя на лагерь чонин, люди занимались утренними делами, палатки были как чудища, которых трепал ветер.

Воины-волки предложили безопасность, но не могли решить все его проблемы. Его сон показал нужное направление. Он отказывался от него много месяцев, но катастрофа от этого стала хуже. Может, в том лежало решение.

Он вздохнул. Он отправится за армией.

Гетен отвернулся от ветра и произнес заклинание перемещения. Полуденное солнце озаряло зеленую траву двора, янтарная магия рассеялась вокруг него.

Он посмотрел на высокую темно-серую башню с разбитыми верхними этажами и маленьким круглым двором. Он заметил движение в окне. Галина стояла там, хмуро глядя на него, поджав губы. Он ждал от нее упреков. Он поднял ладонь. Она ответила грубым жестом.

Он рассмеялся и пошел к сараю. Ульи были заброшены. Мед и воск нужно было собрать. Он не сделал рамки. Это означало плохую зиму и пустую казну.

— Если я увижу следующую зиму, — пробормотал он и остановился на тропе. Запах дыма на ветру напоминал о разрушении Иствита. Светло-серый камень под ногами был твердым, как его решение.

Галине нужна была армия, и все пути для них были закрыты… кроме одного. Он поклялся не идти по нему. Там лежали смерть, хаос и страдания, которых хотел Скирон, но это могло покончить с войной.

Он повернулся. Низкое каменное здание и заросшее кладбище были возле цитадели.

Базилика была самой старой частью Ранита. Она была намного старее башни, служила целям, о которых давно забыли обитатели-некроманты. Его предки сделали ее местом для пытки душ невинных людей. Ведьма инея кремировала там зверей Хараяна. Гетен разбил одну стену и сделал ее убежищем для животных, медленно заселяющих лес.

Он прошел по двору и через узкие врата кладбища. Он обогнул длинную стену базилики, наполовину разбитую временем и покрытую лозами эбон-ягоды. Он шагал среди могил.

Каждый теневой маг брал ученика. Каждый ученик убивал своего наставника и хоронил тело тут.

Включая Гетена.

Каменные надгробия, рассыпающиеся деревянные столбики или ничего не отмечало могилы — поколения магов гнили на службе Скирону, брошенные в ямы и забытые временем.

— Столько таланта потрачено, — пробормотал он.

Он остановился у столбика, который он вбил в могилу Шемела, там, где было бы сердце наставника, если бы оно у него было. Он вырезал на дереве имя, занозы впивались под кожу. Месть Шемела ранила его, даже когда он убил мужчину и бросил его труп в яму.

Он оскалился, сплюнул на сорняки под ногами.

— Все еще не даешь покоя, зараза?

Тени двигались вокруг него. Они шипели его имя, звали Гетена присоединиться к ним в холоде страданий. Они были скованной силой, ждущей командира, бессмертная армия, прикованная к холму под Ранитом.

Зачем создали теневую армию? Какой безумный маг стал бы вести такую ужасную силу? Кому хватило бы сил выпустить ее?

С армией мертвых теневых магов и их призраков Галина могла сокрушить армию Валдрама. Она могла освободить Локшина из хватки Шемела и отправить армию Телеянска домой. Она могла убедиться, что принцесса Фэдерика Жанна Бурсук станет законной правительницей Налвики. Она могла освободить Бесеру, прогнать крикунов и привести брата в чувство. Галина могла вернуть покой Кворегне.

Но та армия не должна была покидать холм, как бы теневые маги ни хотели этого. Якорь приковывал тени к Хараяну ради защиты всех четырех королевств.

Много месяцев назад Гетен гадал, мог ли маг солнца выпустить армию. Ведьма инея доказала, что это было возможно. Шемел точно завладел бы их силой, как только набрался бы сил, чтобы одолеть чары Гетена.

— Я так не думаю, гнилое бревно, — сказал он. — Если кто и поведет эту армию, то это я.

— Нет, маг солнца.

Он посмотрел на базилику. Золотое сияние доносилось из глубин, источник голоса.

— Салвен, — он прошел по кладбищу и прошел в базилику. Он остановился на квадрате на месте алтаря, посмотрел на сияние вокруг него, дух единственного мага солнца до него. — Почему нет? — осведомился он.

— Потому что эта армия не для тебя или другого мага.

— Тогда чья она? Кто создал силу?

— Ты не хочешь идти по тому пути, — сталь звучала в голосе бестелесной волшебницы, опасный тон, какого Гетен еще не слышал. — Та сила уничтожит тебя и все, что ты любишь.

— Почему?

— Они были прикованы не для тебя.

— Для кого? — тишина. — Ответь, Салвен!

Словно молния ударила, шок пробежал от его ног к голове, и Гетен рухнул на пол. Воздух вылетел из его легких. Он пытался вдохнуть, открыл глаза и оказался в бесцветном кошмаре Пустоты.

— Я, — ладонь женщины потянулась к нему. Ладонь в шрамах и с обрубками пальцев. Гетен встал сам. Скирон снова был в облике Галины. — Они были прикованы для меня, — сказал бог. — Как и ты.

Гетен скрестил руки.

— Ты не управляешь мной.

— Разве? — бог поднял ладонь Галины и посмотрел на обрубки пальцев. — Твоя женщина убедила тебя в этом?

— Ты боишься моей силы.

— Дурак! — Скирон сжал горло Гетена и поднял его над землей, тряхнул как тряпичную куклу и бросил на землю, он рухнул в дюжине футов от Скирона. Тот тут же навис над Гетеном, когда он стал подниматься. Бог смерти прижал ногу в сапоге к груди Гетена, вдавил его в пыль Пустоты. — Не видишь? Свидетельство твоего поражения звучит из ее лживого рта. Даже твоя женщина унижает наше существование. Как можно! — Скирон стал чем-то черным, кровавым, жутким, массой гниющей плоти, когтей и зубов. Бог вжимал Гетена в пыль Пустоты, дышал в его лицо смертью и гнилью. — Ложь. Обман. Атеизм позорит нас, разрушает, делает ничтожными. Она сделала бы из нас суеверия, выдумки и надписи на старых гробницах!

Ребра Гетена треснули. Боль пронзила его, воздух не наполнял легкие. Он пытался выбраться из-под сапога Скирона, но бог поднял его на ноги, снова стал Галиной.

— Если ты не вернешь в мире смертных страх и уважение перед богами, я убью Галину Персинну Риш, и я использую твои руки для этого.

— Нет!

Скирон изменил облик, его череп стал длиннее, на голове выросли широкие рога. Пропала фигура Галины. Белая плоть падала кусками с божества, плюхалась на землю с гадкой жидкостью, поднимая облачка пыли. Его пальцы стали длинными и костлявыми. Скирон заговорил, и было видно белую кость и острые зубы в знакомом черепе оленя.

— Да. Сделаешь, — кровь пенилась во рту и ноздрях бога.

— Ты не заставишь меня сделать это.

Пальцы Скирона стали паром. Они пробрались по носу Гетена.

Он взревел, пар заполнил его горло и легкие. Его разум от любви повернулся к кровожадности. Он тут же ощутил, какую силу получит, если только убьет Галину. Он мог легко взять ее кровавую магию, призвать теневую армию и пойти по Кворегне, оставляя смерть и страдания. Все души питали бы его силой. Он стал бы Мечом Скирона, воплощением смерти. Он привел бы заблудших овец к их пастухам, отправил бы их искать защиты в Хотыри, утешения у Семел. Мир горел бы, истекал кровью, склонился бы перед ним, ломался бы под его ногами.

— И теневая армия? Мне нравится эта идея? — соблазнительный голос шептал в его голове. — Используй эту силу, маг солнца, и я позволю душе твоей женщины существовать отдельно от тебя. Она будет твоим генералом, марионеткой ее создателя и богов. Вечно в рабстве у тебя, выполняя каждое твое желание.

Бог отпустил его, Гетен упал на колени. Его разум очистился, осталось отчаяние из-за проклятой судьбы, которую он не хотел.

Скирон снова стал Галиной. Бог поднял его, прижал ее тело к его и проурчал:

— Я жду резни.

— Пощади Галину, и я сделаю это для тебя.

— О, ты сделаешь, — Скирон отошел и повернулся боком, ладони были сцеплены за спиной Галины. — Не сомневаюсь. Твоя сила существует, только чтобы завоевать Кворегну.

— Она не должна умереть.

— Конечно, она умрет. Она смертная. Как. Ты, — Скирон отвернулся, но посмотрел на него. Голова Галины повернулась под неестественным углом. — Не разочаруй меня, Гетен из Ранита, — он повернулся к Гетену и оскалил зубы Галины. — Или я выжгу твое сердце. Сожгу, но ты будешь страдать еще долго.

Скирон поднял ладонь Галины и щелкнул пальцами.

Гетен лежал на полу базилики. Он пытался дышать, глядя во тьму. Солнце село. Свет Салвен пропал. И он тоже погибнет, если подведет своего безумного бога.

Он повернулся на спину и смотрел. Он не был один.

Галина стояла над ним, облаченная в кровавую броню, меч был в руке. Она охраняла его тело, как и обещала месяцы назад. И она была разъяренной.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Галина проснулась и не нашла Гетена, быстро обыскала башню и поняла, что он покинул Ранит с Одруной, Марьей, детьми и блейдами. Она не успела отправиться к нему по тени, Так и Юджин перехватили ее.

— Ты не можешь уйти, — сказал Таксин.

— Конечно, могу.

— Нет, ваша светлость, пожалуйста, — Юджин коснулся ее руки, что делал редко. — Ваш муж просит вас остаться тут ради безопасности детей.

И она вспомнила подозрения Гетена. Его недоверие задевало, но она не ненавидела его за это. Он был прав. Валдрам следил за ней. Кто знал, сколько ее безумный кузен мог вытащить из ее разума без ее ведома? От этой мысли стало не по себе.

Когда Гетен вернулся часы спустя, она была и рада, и в ярости.

Она пошла искать его, рыча, пока не обнаружила лежащим на полу базилики. Валдрам и Шемел добрались до него через нее? Горе и ужас охватили ее, вызывая холодный пот.

А потом Гетен дернулся и застонал, раскрывая, что был в Пустоте.

И она стояла над ним, пока солнце садилось, и в базилике темнело.

Олени, птицы, белки и грызуны прибыли на ночь, не переживали из-за их присутствия.

Боль и гнев мелькнули на его лице. Он оскалил зубы. Сжал кулаки. Он страдал часами.

Галина могла лишь смотреть и ждать, это было больно.

Гетен с хрипом вдохнул, повернулся, открыл глаза и посмотрел в ее глаза.

— Дети в безопасности? — ее голос отражался эхом от мраморных стен и потолка. Он звучал холодно и твердо.

— Да, — прохрипел он.

Она поджала губы.

— Я стала думать, что вы не вернешься.

Он моргнул и вытер пот с лица.

— Рада, что ошиблась?

Она присела на корточки. Лицом к лицу с мужем, переполненная гневом, порожденным страхом и беспомощностью, она ответила:

— Если еще раз так сделаешь, я убью тебя, лорд Риш.

Он сел и сплюнул кровь.

— Я тебе верю, леди Риш. Но мне нужно было увести их о тебя.

Она подавила злой ответ. Она не могла ничего ответить на неприятную правду.

Встав, шатаясь, он притянул ее в объятия, уткнулся лицом в ее волосы. Он дрожал.

Ее гнев покинул ее, тревога заняла его место.

— Что такое? — это было на него не похоже.

— Скирон сделал меня угрозой для тебя, — он покачал головой и сжал ее крепче. — Боги, Галина, я не могу тебя потерять. И я не вижу выхода из этой катастрофы.

— Мы обсуждали манипуляции Скирона.

Он продолжил, словно не слышал ее:

— Меч Скирона. Этим он хочет меня сделать. Привести катастрофой людей в руки Хотырь и Семел, и чтобы магия крови, которую я вырву из тебя, питала мои силы, — он со стоном прижал кулаки к глазам. — Ах, боги, Галина! Ты не знаешь, каким заманчивым было то видение, — его голос стал шепотом, полным боли. — Сила. Красивое безумие в том разрушении!

— Гетен, — она встряхнула его, боясь голодного взгляда в его глазах, когда он посмотрел на нее. — Почему ты даешь ему власть над собой?

— Даю? — он рассмеялся дико, отошел от нее, водя руками по волосам. — Ты не понимаешь. Дать нельзя, он просто берет. Олень, Ведьма инея, призрак в лесу. Выживание Шемела, нападение Йисун. Все это делает Скирон! Все это было придумано, чтобы свести нас и заставить меня убить тебя, — он сжал кулаки.

— В твоих словах нет смысла.

— Есть, — он повернулся к ней. — И это хуже всего. Во всем этом есть ужасный смысл, — он вышел из базилики на кладбище. Она прошла следом. Гетен пнул камень. Тот полетел по темной земле, отскочил от каменного надгробия в кусты эбон-ягод. — Я пришел сюда спросить у Салвен о теневой армии. Но Скирон утащил меня в Пустоту.

Она не понимала, что заставило его снова поверить во власть богов над ним.

— И ты поговорил снова с божеством. И что?

— И что? — он прошел к ней и сжал ее плечи. — Твое существование толкает меня к безумию! — его рот сжался в тонкую линию, а потом он закончил. — Неверие, твое и остальной Кворегны, причина всего этого.

— Я виновата?

Он был потрясен, а потом покачал головой.

— Атеизм виноват. Растущее мнение, что виноват Один бог. Ты — лишь красивое соблазнительное орудие.

Она скрестила руки и смотрела на него, пытаясь понять его манию. Сорняки росли между камней у ее ног, закрывали могилу давно мертвого некроманта.

— Мне нужна армия, и ты думал призвать теневую армию?

— Да. Армию, которая быстро покончит с конфликтом.

— Но Скирон… остановил тебя?

— Нет, — он горько рассмеялся. — О, нет. Он поддержал. Он показал, что случится, если я их использую, — Гетен закрыл глаза, но ужас остался на лице. Он открыл глаза и смотрел ей в глаза, его глаза были испуганными. — Ты умрешь.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю, — сказал он. — Скирон толкнул тебя в мои руки, потому что твоя магия крови сильна. Твоя смерть от моих рук неизбежна. Как только я призову теневую магию, желание силы сведет меня с ума. Я буду забирать души, Галина. Многие… твою, моего брата, Магода, всех, только бы подавить зависимость от силы. Управление той армией выпустит худшее во мне. И Валдрам будет казаться хорошим, — он прислонился к кривому дереву. — Но если я не призову теневую армию, Валдрам и Шемел сделают это. Они поработят Кворегну, уничтожат всех и все, что я люблю, — Гетен потер руками лицо. — Боги! Мне нужен выход!

Галина долго молчала.

— Кворегне не нужны боги, которые существуют, только если мы уничтожаем себя, чтобы сохранить их.

— Они боятся стать ненужными.

Она посмотрела на него.

— Они боятся тебя. А ты забываешь это.

Гетен открыл рот, чтобы ответить, а потом скривился и посмотрел на лес.

— Что такое? — спросила она.

— Что-то врезалось в мои чары, — он прошел в базилику, прошел сквозь двери и поспешил по узкому коридору к башне цитадели. Она следовала за ним, все внутри трепетало, как от испорченного молока. Он поднялся по широкой лестнице, минуя по две ступеньки за шаг. Они миновали его мастерскую, гостевые покои и его комнату на четвертом этаже.

Он остановился перед дверью, ведущей на пятый и шестой этажи, та часть цитадели давно не использовалась, проклятая и разрушенная одним из амбициозных предков. Еще жест и тихое заклинание открыли дверь, стало видно узкую темную лестницу. Озаряя путь волшебным огнем, они прошли мимо площадки пятого этажа, в бреши в стене проникал холодный воздух, от ветра покачивалась паутина.

Они добрались до верхнего этажа. Крыши не было, только ее скелет из разбитых балок. Рука Гетена не дала ей пересечь порог.

— Пол непрочный, больших кусков не хватает, — он пошел по краю круглой башни и добрался до останков окна, подоконника давно не было. Гетен послал вверх большую сферу волшебного огня, чтобы озарить лес и дальше. Он смотрел вдаль.

Галина протиснулась к нему, не могла видеть за его широкой спиной.

— Ну?

Он подтолкнул ее к двери и лестнице.

— Валдрам и твой дорогой брат стоят у края чар Хараяна. Их армия устроила лагерь между холмом и Серебряным морем, и они тянутся, сколько я вижу.

— Как? Как они так быстро добрались до Ранита?

Он горько улыбнулся.

— Так же, как и мы.

Их шаги разносились эхом на узкой лестнице.

— Валдрам переместил заклинанием две армии? — она не могла представить, что он был так силен.

На четвертом этаже Гетен прислонился к закрытой двери у лестницы.

— Наш враг стал сильнее, добавив себе множество невинных душ.

— Зараза!

— Точно. Твой кузен еще та зараза.

Галина рассмеялась бы, если бы ее не терзали гнев и отчаяние. Она медленно выдохнула.

— Что нужно, чтобы вести теневую армию?

Он пронзил ее взглядом.

— Что? Нет. Я даже думать об этом не буду.

— Не ты. Я. Что мне нужно?

— Забудь. Я не сделаю этого, Галина, — он рассек воздух ладонью. — Не проси меня.

Она подняла голову.

— Я вела тысячи солдат в бой.

— Все равно. Это самоубийство. Даже с твоей магией крови армия сожжет тебя. Ты не сможешь управлять такой силой.

— Как долго?

— Что?

— На сколько меня хватит?

Он смотрел на нее как на безумную.

— Разве я не ясно сказал? Ты можешь удержать власть над армией только магией крови, но они лишат твое тело каждой ее капли, и ты умрешь, — он сжал ее руку. — Я не дам тебе сделать это.

— У тебя нет выбора. Мне нужна армия, Гетен. И она нужна мне сейчас.

Он покачал головой, тяжело и быстро дыша.

— Наш единственный возможный союзник с Валдрамом. Никто больше не придет. Никто. Мы не продержимся вечно. Мы не можем бежать дальше, прятаться за чарами Ранита, пока Кворегна горит. Я не буду. Бой все равно состоится. Если Скирон хочет войны, я ему ее дам. Но как только армии Валдрама и Илькера будут подавлены, я откажусь от той силы. Этого ты не можешь обещать. Это тебе показал Скирон. Да?

— Ты умрешь до конца сражения. Галина, ты просишь меня пожертвовать тобой, как и предсказал Скирон.

— Нет, не так. Ты сам признался, что не можешь управлять теневой армией. Но я могу. Я заплачу цену в любом случае. Но они хотя бы не долго будут буйствовать под моим командованием. Мы оба знаем, что с тобой будет не так, — она сжала его руку. — Призови армию, Гетен. Закончим эту войну.

— Нет. Это безумие. Ты так себя ведешь, потому что боишься проиграть.

Слова стояли между ними стеной правды, высокой и широкой, скользкой, как древние стены замка Харатон.

Гнев пылал в ее спине, в ее голове. Но он быстро потух, оставив после себя холодную тошноту. Гетен видел ее насквозь. Конечно. Как в ночь их встречи, когда он одолел ее простым заклинанием, запутав ее разум, раскрыв то, что вело ее — страх поражения.

Но больше у нее не было тайн. Конечно, он знал ее самый большой страх. Она не даст этому остановить ее. Она не могла. Ведьма инея вызвала теневую армию и чуть не стала ею управлять. Она показала, что это можно было сделать.

— Ты прав. Я боюсь поражения. Потому что тогда весь мир пострадает. Все и все, что я люблю, пострадают, умрут, а то и хуже, — она притянула его ближе. — Ты не можешь меня потерять? И я не могу потерять тебя. И я не могу ничего не делать, если есть хоть капля надежды, даже если план — самоубийство. Я лучше умру, зная, что ты будешь жить, чем буду жить, глядя, как ты и все страдают и умирают.

Гетен смотрел в ее глаза. Он опустил голову, стиснув зубы. Но когда он поймал ее взгляд снова, в его глазах была сталь.

— Я призову их, и я буду управлять ими. Не ты.

Галина пошла за ним в базилику.

— Но ты сможешь управлять собой? — она поймала его за руку, толкнула мужа в стену Ранита. Она смотрела в его темные глаза и спросила. — Ты сможешь потом отпустить ту силу?

— Придется.

Она смотрела в его глаза, но ему не хватало уверенности. Но Галина смолчала.

Они вернулись в базилику. Гетен снова отправился к прямоугольнику золотого мрамора, где когда-то давно стоял алтарь.

Звуки солдат и лошадей доносились до них с криками ворон, шум поднимался среди деревьев.

Он озарил пространство дюжиной шаров огня. Они висели в воздухе, переча природе, слушаясь его приказа. Он посмотрел в ее глаза.

— Я хочу, чтобы ты ушла. Но знаю, что ты не станешь.

— Мое место рядом с тобой и между моими друзьями и врагами.

Он вздохнул и обошел ее по кругу, дважды по часовой стрелке и один раз против.

— Не говори и не двигайся. Не привлекай к себе внимание теней, — он прошел в центр алтаря и закрыл глаза. Он протянул руки по бокам, начал заклинание на старом языке.

Гетен манил словами тени, они танцевали на далеких стенах. Они бросились вперед, чтобы окружить его и Галину. Черный пар поднимался из трещин в мраморе, принимал облики — генералы и офицеры с черными мечами. Давно мертвые маги, прикованные к холму Хараян для этого.

Черная броня Гетена покрыла тело, созданная из магии и теней, которые давно не давали ему покоя. Солдатов становилось больше с каждым словом, тени извивались, требовали освободить их из оков.

Галина видела эту армию раньше, вызванную Ведьмой инея и изгнанную магией солнца Гетена. Она не думала, что увидит, как ее муж вызывает их. Его голос стал хриплым, глаза были черными, пугали больше времени в Пустоте.

Он предупредил ее не привлекать внимание теней. Но если она позволит ему забрать управление армией, он поддастся соблазну силы, и она потеряет его навеки.

Ряды теней росли, голос Гетена стал ниже, на его лице появилось желание. Он смотрел на нее хищно. Она дрожала. Она видела раньше этот голодный взгляд, ее муж предупреждал ее. Он сказал, что он был для нее опаснее всего.

Теперь она ощущала это.

И Скирон этого хотел. Бог смерти желал этого исхода. Херра-Томрума призвал теневую армию, убив ее, и захватил мир.

Галина сглотнула. Она не могла позволить Гетену вести армию, даже если этим она обрекала свою жизнь. Молясь, чтобы магия крови соблазнила его, она вышла из защитного круга, подняла кинжал и порезала ладонь.

— За мной, — сказала она, вкладывая годы командования армией в слова. — Я — ваш маршал. Следуйте за мной, и я дам вам свою магию крови.

— Кровь и кости, Галина! — прорычал Гетен, но было слишком поздно. Он не мог отменить ее предложение. Голод на его лице сменился шоком.

Тени окружили ее. Их сила билась в ней, усиливая биение сердца и мощь ее дикой магии. Теневая армия повернулась к ней, их становилось все больше, они поднимались из трещин в древнем полу базилики. Они проходили в темное кладбище, окружили цитадель, тянулись в деревню и лес.

Первыми были души мертвых теневых магов, скелеты, окутанные тьмой. Они потянулись к ее ладони. Их пальцы проходили сквозь ее плоть, тянули красные нити магии из крови в ее ладони. Они поглощали магию, стали плотными, снова обрели тела. Они улыбались, подняли ладони, любуясь серой плотью. Каждый вытащил из теней броню и мечи и отсалютовал ей.

Эту силу больше всего хотел Валдрам — армия нежити, слушающаяся только его, верная ему из-за своего существования. Эту силу искал Шемел, чтобы снова обрести плоть, возглавить армию товарищей и править миром смертных, будто полубог, питаясь душами невинных. И этой силы не хотел Гетен, он боялся владеть этой силой, боялся, что это уничтожит ее.

Мраморный пол и стены дрожали, армия собиралась в формацию. Галина повела их из здания на кладбище. Она отчаянно нуждалась в этой армии.

Она оглянулась. Гетен стоял на мраморном квадрате, опустив плечи. В глазах уже не было тьмы магии, там была печаль.

Галина потянулась к нему.

— Помоги мне.

Он покачал головой.

— Убить себя? Нет.

Она была права. Ее магия крови манила теневую армию больше, чем магия солнца Гетена. Ему нужна была некромантия, чтобы управлять ими. Или ее магия крови. Скирон знал это. Бог рассчитывал на это. Бог смерти в любом случае получил бы хаос от своего слуги. Как Шемел и Валдрам, Гетен мог поддерживать армию постоянно силой невинных душ. Это был план Валдрама. Потому он крикунами ловил души детей. И он почти преуспел.

— Я не дам тебе быть чудовищем Скирона, — сказала она. — Прошу, пойми.

— Понимаю, Галина. Ты убьешь себя, чтобы защитить мир от меня, — плечи Гетена опустились. Его подбородок медленно склонился к груди, он печально кивнул. — Прости.

Больше было нечего сказать.

Она сглотнула ком в горле и отвернулась. Ее грудь была тяжелой, все внутри сжималось, пока она шла ко двору. Она оставляла Гетена позади, и он отпускал ее. Она замедлилась и оглянулась. Он был там, смотрел, не сводя взгляда. Она хотела побежать к нему. Хотела сказать, что это была ошибка, что они найдут другой способ. Но… она не могла. И он дал ей уйти.

Теневые всадники появились в лесу верхом на черных лошадях, звери были из теней и костей, смерть обретала плоть. Один подвел лошадь к ней. Галина забралась на коня. Она еще раз оглянулась на мужа, развернула коня и направила его галопом. Она повела армию мертвых волшебников и призраков через деревню и по древней тропе в лес вокруг цитадели Гетена.

Она ехала к брату и кузену не с мыслями о славе. Она надеялась на перемирие с тяжелым сердцем, смирилась со своей смертью и смертью ее брака.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

— Я не дам тебе быть чудовищем Скирона.

Гетен следовал за Галиной и ее армией по лесу, пытаясь решить их проблему. Он шагал, а черная ночь стала бледным утром. В горле пересохло, но его ладони были потными, он вытирал их об штаны. Он не мог принять ее решение вести теневую армию. Ее смерть была неприемлемой судьбой, он собирался повлиять на это дело.

Она могла управлять теневыми магами, пока была жива, а они забирали ее магию крови, и ее жизнь угасала. Ее армия будет слушаться только ее, и они защитят ее ото всех угроз. Включая Гетена, потому что он был достаточно сильным, чтобы разрезать ее связь.

К сожалению, такими были и Валдрам с Шемелом.

Если они доберутся до нее до конца боя, они заберут теневую армию, и тогда никакая магия солнца не помешает Шемелу уничтожить мир.

Гетен укутался в тени леса и скрылся у края чар, смотрел на армию врага, и как его жена ждала короля Илькера и короля Валдрама. Дуэш и Гвин были с ним, взволнованные изменением сил и угрозами.

— Оставайтесь с ней, — сказал он. Они послушались, пропали в тени и свете.

Свет солнца сверкал на волнах Серебряного моря, сильный ветер трепал палатки солдат Налвики и Урсинума. Тонкие облака покрыли голубое небо, сияли от янтарного света восходящего солнца. Таким же цветом окрасились серо-синие волны. Гетен вдохнул. Прохладный соленый воздух и сладость хвои смешивались с запахами немытых тел, едким дымом костров и вонью тревоги.

Армия уже бывала на этих склонах и каменистых берегах. Тогда это была армия короля Вернарда, и они толкнули Галину в его жизнь. Теперь он надеялся, что другая армия не заберет ее.

Илькер и Валдрам думали устроить осаду для холма, что означало, что Валдрам не мог разбить чары Гетена.

— Ясное дело, — пробормотал он. Планом Валдрама было прийти в Ранит с Шемелом, прогнать Гетена из цитадели и захватить теневую армию, но Шемел перешел от него к Локшину. — Зачем быть королем, когда можно быть божеством?

Армия продолжала идти, топот и лязг ног в доспехах доносился с ветром. Лошади вопили. Телеги скрипели. Знамена королей хлопали на ветру, словно псы гонялись за пчелами. Молотки стучали по деревянным кольям, солдаты кричали, деревья вокруг Гетена стонали, и вороны пронзительно вопили. Армия на склоне уже насчитывала десять тысяч, и много тысяч были на холмах и дорогах, ведущих к Раниту, словно муравьи спешили к обещанному угощению.

На тропе внизу Валдрам и Илькер остановили их скакунов перед Галиной. Король-убийца Налвики смотрел на темный лес за ней, его конь жевал уздечку, рыл землю, прижимая уши к голове.

— Где твой муж-маг, кузина? Утонул в озере?

— Я сказала ему не лезть в это, — сказала она.

— Почему? — спросил Илькер, удивление и подозрение воевали на его лице.

— Потому что Скирону хочется, чтобы Гетен участвовал, а это плохой знак, — ответила Галина. — Я не хочу Бога смерти рядом с полем боя, когда я на нем.

Она убрала кровавую броню, выйдя из леса. Ветер трепал ее распущенные волосы в заманчивом танце, шрам крикуна на ее левой щеке выделялся, красный и неровный.

— Сестра, опусти меч и щит. Ты одна против тридцати тысяч.

Она оскалилась, выглядя как обезумевшая лисица.

— Я не одна, Илькер. Солдаты и маги под моим командованием верны только мне. Они бьются не за короля или королевство, они убивают только ради силы смерти, — она взглянула на Валдрама и добавила. — Нашему кузену стоит оценить это перед его смертью.

Валдрам посмотрел на темный лес, прищурился, искал взглядом. Он посмотрел на нее и оскалился.

— Ее разум сломлен.

— Открой глаза, Галина! — взмолился Илькер. — У тебя нет доспеха, коня и армии за тобой.

— А за тобой украденное королевство, — рявкнула она. — Ты тупой или так очарован, что не заметил, что твой союзник захватил Татлис, брат?

— Тебе кормили ложь, — он указал на нее ладонью в перчатке. — Сдавайся, и я обещаю тебе безопасность.

Она рассмеялась, звук разнесся по склону, прокатился по лагерю и улетел к морю.

— Илькер, ты идиот. Не давай обещания, которые Валдрам не даст тебе сдержать.

Гетен смотрел на лагерь, заметил первую угрозу для его жены и ее теневой армии: ведьмы и некроманты, их было видно, ведь солдаты старались широко обходить их палатки. Среди сотни стояло несколько ведьм погоды, их развевающаяся одежда и синяя краска на лицах выделяли их.

— Несколько выжило, — семеро. — Ненадолго, — они больше других магов представляли опасность для Галины. Как только они поймут, что она вела теневую армию, они вызовут облака, чтобы скрыть солнце. Без солнца тени пропадут во тьме, и ее армия потеряет силу.

Его первым заданием было убить колдунов. Он узнал двух женщин, Бригитту и ее взрослую дочь, Энну. Он продавал им мази и метеглин, с обеими делил кровать. Они ему нравились, но стали угрозой. Может, они продали знания и умения за жизни. Жаль, что им придется умереть.

— Вам стоило пойти со мной, — пробормотал он. — Мы могли бы помочь друг другу.

Он закрыл глаза, потоки теплого и холодного воздуха двигались вокруг холма. Да, тут была сила, и в этот раз Гетен Риш будет использовать магию, которая жила в нем с рождения. В этот раз он сделает это без душ, без магии крови Галины.

У него не было другого варианта.

* * *

Галина стояла в стременах, звала собирающуюся армию, ее голос разносился по долгому склону и притоптанному полю.

— Солдаты Урсинума! Призывники из Налвики! Бросайте оружие и отступайте. У вас лишь один шанс спасти свои души. Я предлагаю его вам сейчас!

Солдаты Урсинума переминались, растекался шепот, но им приказали держать строй. Несколько покинули ряды, мужчины и женщины, которые служили Галине в Кхаре и во время Войны ветров.

Таксин и Юджин появились на краю леса. Заметив капитанов с их бывшей маркграфиней, группа воинов направила лошадей вперед, нарушив строй, заняла место рядом с ними. Больше отрядов Кхары последовали за ними, двигались от главной армии, но их было мало. Слишком много было верных королю. Галина не винила их, хотя была рада видеть любых, кто пошел к ней. Несколько солдат из Налвики убежали. Опьяненные победами в Бесере и северном Урсинуме, солдаты смеялись, шутили и показывали ей грубые жесты. Несколько призывников попытались уйти, и товарищи убили их. Их смерти убедили остальных не отступать.

Илькер направил лошадь вперед, но Галина направила на него меч.

— Мне не нравится, что я не могу доверять тебе, — сказала она. — Но Валдрам мешает тебе видеть реальность.

— Останови это, — приказал он. — Ты терзаешь Кворегну на части.

— Невозможно. Ты уже это сделал, — ее голос был острым, как ее меч. — Илькер, прошу, сделай, как я прошу. Уходи, пока можешь, — она опустила оружие, повернула лошадь и помчалась в лес. Он кричал ей вслед:

— Не глупи, Галина! У тебя нет шанса!

Смех армии Налвики гремел в воздухе. Они звенели мечами и топорами по щитам, звон должен был отпугнуть одинокого врага.

«Идиоты», — думала она. Словно звуки боя могли испугать Красный клинок. Ничто не помешает ей убить Валдрама. Ничто, кроме ее смерти.

Она повернула черного коня у каменной линии чар, посмотрела на солдат. Кипящая масса стали и плоти смотрела на нее, ожидая шанса убить ее, обманутые безумцем и дураком.

— Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion, — ее голос звенел, она готовилась к самой важной битве в жизни. Тени окутали ее, магия крови вспыхнула, на миг сделав мир темно-красным.

Узнав заклинание, Валдрам выругался и направил коня к лагерю. Илькер смотрел на Галину, раскрыв рот.

— Богохульство! — закричал он, лицо было пепельным. Он вжался в седло и повернул коня, поспешил за королем Налвики, не оглядываясь.

Волна потрясенных лиц сменила веселье и звон оружия. Она пронеслась по лагерю и склону холма, солдаты Урсинума и Налвики увидели кровавый доспех Галины, ленты кровавой тени окутали ее тело. Алая броня стала плотной, Галина подняла ладонь и позвала свою армию.

— Тени, возьмите мою магию крови и убейте всех, кто поднимет оружие на меня. Пощадите тех, кто сдается.

Вой сотряс воздух. Тьма леса ожила и устремилась наружу, армия призраков выполняла приказы, мертвые некроманты жаждали души.

Больше солдат врагов покинули ряды. Некоторые из Урсинума последовали за беженцами из Кхары. Другие бежали по гальке берега.

Жадное желание охватило Галину. Она смотрела на поле, видела глазами тысячи некромантов. Души, которые можно было забрать, поработить. С таким количеством душ она могла разбить любую армию, править любым королевством. Со всеми духами в мире под ее контролем она могла стать божеством.

Галина тряхнула головой, отгоняя видение. Она забрала теневую армию у Гетена не для роли божества. Она не была некромантом. Она не могла управлять магией крови, и она не умела пополнять ее. Когда армия выжжет ее силу, она умрет. Ее муж сделал это понятным.

Ария нежити окружала ее, пульсировала силой, они забирали ее магию. Она направила теневого коня вперед, и теневая армия бросилась. Галина видела тьму, безумие и огромные глаза страха у солдат на слоне внизу.

Земля дрожала от ног тысяч людей, бегущих вперед и убегающих от ее армии. Топот копыт, звон металла и скрип кожи скрылись за воем тысячи призраков. Смертные лошади пугались их, когти, челюсти и кричащие лица демонов создавали чудищ.

Оружие проходило сквозь призраков, не вредя. Но призрачные существа становились плотными, когда били в ответ, прерывая крики, проливая кровь, хрустя костями. Большие монстры скользили по полю боя, не замечая мелкое оружие людей. Смертные солдаты падали, мертвые некроманты спускались по склону за призраками, вытягивали души из умирающих тел, безумная армия была привязана к Галине, ее магия крови была поводьями.

* * *

Гетен смотрел, как его жена держалась выступа в склоне, ее конь рыл землю, пока она смотрела на атаку ее армии. Ее лицо скрывало эмоции, но она сама испытала силу призраков. То был один из лесных стражей Гетена, и он заметил, как ее плечи вздрагивали, пока монстры пробивали путь в армиях Урсинума и Налвики. Гетен гадал, ощущала ли она каждый удар, горевала бы по каждой смерти, по каждой душе, попадающей в лапы некроманта.

Он не хотел вспоминать сломленную жену в тот ужасный день. Облако скрыло солнце, он поднял голову. Собрались тучи, но только над полем боя. Он заметил черные палатки на дне холма, там собрались ведьмы и маги, нанятые Валдрамом. Она закрывали солнце, чтобы ослабить теневую армию.

— Зря вы укрылись, — пробормотал он.

Буря воздуха от ведьм погоды, которую они считали оружием, давала Гетену шанс нанести убийственный удар. Он закрыл глаза и потянулся к тучам, ощутил потоки в них, дикий воздух бился в небе. Там искрился потенциал, гудела сила. У него был лишь один шанс. Но Валдрам глупо позволил магам собраться вместе, они были простой мишенью.

Он потянулся к гудящим потокам, сплел их и направил молнию к черным палаткам. Она ударила с оглушительным грохотом. Лошади сбрасывали всадников. Люди и звери падали замертво, жертвы молнии, бегущей сетью жара и света. Другие выжили, но лежали оглушенные, обожженные и в синяках. Палатки ведьм Валдрама пылали. Крики звучали из них, ведьмы горели под тканью.

Галина приняла это за сигнал и бросилась по холму, вступила в бой, взмахивая оружием, ее черный конь топтал солдат тяжелыми копытами. Она обменяла свой меч на боевой молот, крушила головы так же легко, как призраки, со звуком дынь, падающих на землю с высоты. Она ехала к солдатам, гнала коня, не замедляясь, чтобы враги не схватили ее. Удары задевали ее броню, но доспех становился сильнее, забирая кровь ее врагов. Как мантия королевы, кровь текла от павших тел к ней, плащ смерти.

Кровь питала тень в броне, но не усиливала Галину. Теневая армия тянула ее магию крови, утомляя ее, била по ее контролю. Ее магия была связана с ее душой. Если одно ослабевало, так было и с другим.

Два всадника бросились к ней, когда Галина вонзила острую сторону молота в шлем капитана Налвики. Ее лошадь повернулась и встала на дыбы, щелкая зубами, ударила по напавшим. Сердце Гетена билось в горле, он смотрел, как его жена билась с ними. Молот вылетел из ее хватки, вонзившись в череп мужчины. Он рухнул, а она призвала меч и легко отбивала атаки. Она пригнулась под рукой одного мужчины и вонзила меч в открытое забрало другого врага, ее конь снова встал на дыбы, ударил врага копытами.

Она направила зверя вперед, убежала от еще двух воинов Налвики, бросилась в бой, не переживая за мужчин и женщин, падающих под копыта ее мертвого коня. Это была война. У них был шанс убежать. Они сделали выбор и умрут из-за этого.

Армии Налвики и Урсинума были в хаосе, многие солдаты пытались убежать от призраков и некромантов. Они попали между армией теней и Серебряным морем, многие солдаты бросили оружие и побежали по каменистому берегу. Некоторых убивали их же командиры. Другие собрались вместе, пытались отогнать призраков оружием, которое не помогало против существ, созданных из кошмаров и страданий.

Гетен искал на поле боя жену, ее брата и их безумного кузена.

Илькер был посреди боя на небольшом холме, больше помеха, чем помощь, для его воинов. Галина ехала решительно к нему.

А Валдрама не было видно.

* * *

Галина встретилась с братом на поле боя. Их лошади шагали по кругу. Она держала оружие наготове, но оно дрожало. Теневая армия забирала ее силы быстрее, чем бой мог закончиться. Если она хотела выжить, нужно было нанести удар, который заставит врага сдаться или отступить. Она надеялась, что для этого не нужно было забрать жизнь брата.

— День для тебя потерян, Илькер, — заявила она, сила ее голоса перечила слабости тела.

Он снял шлем и смотрел.

— Ты не можешь быть моей сестрой. Она — не ведьма в доспехе из крови и магии.

— Илькер, прошу, покинь поле боя. Не заставляй убивать тебя, — взмолилась она. — Ты — единственный брат, который у меня остался.

Он медленно покачал головой, но не поднял меч.

— Я не буду с тобой биться, Галина. Королева Амброзина не хотела, чтобы мы бились. И я не хотел, чтобы дошло до этого. Почему ты не можешь просто вернуться в Татлис и встретиться с королевой и со мной? Мы могли бы избежать ненужных страданий и хаоса!

Она сглотнула.

— Амброзина, Янте и принц Вернард мертвы, Илькер. Крикуны Валдрама убили их в Гвинкардарнлее.

Он побелел.

— Больше лжи от твоего мага?

— Налвика сожгла Татлис, пока ты слушался Валдрама в Бесере, как собачонка. Он принес войну в Эмелин. Татлис, Кхара, Флория в пепле!

Илькер оскалился.

— Маг солнца сжег Татлис. Это сказал…

— Кто? Валдрам?

Крики зазвенели над полем боя. Они привлекли ее внимание, Илькер тоже посмотрел.

Валдрам гнал коня по полю к выжившим правителям Урсинума, скаля зубы, белый олень на его накидке покраснел. Его окружали воины Налвики. Гнев следовал за ним, и Галина забыла о брате при виде королевы Амброзины в седле перед королем Налвики.

Она посмотрела на Илькера.

— Ты привез королеву воевать? Ты безумный?

— Я не… я этого не делал! — он замотал головой с потрясением.

Валдрам остановился с другой стороны от коня Илькера. Он улыбнулся Галине.

— Есть предложение, кузина.

Ее рука с мечом уже не дрожала.

— Я прибыла сюда не для сделок, дурак. Я достаточно услышала бреда из твоего рта. Отпусти Ее высочество и покинь пределы Урсинума.

Игнорируя ее требования, Валдрам сказал:

— Королева за принцессу. Отдай мне Фэдерику, и я отпущу Амброзину.

Королева смотрела прямо, высоко подняв голову.

— Я не буду пешкой, идиот, — она посмотрела на Галину и Илькера и добавила. — Не соглашайтесь на его требования.

— Отпусти Ее высочество, Валдрам, — приказал Илькер.

— Ты не сможешь спрятать Фэдерику в Телеянске, Галина, — Валдрам улыбался как бешеный пес. — Я получу душу своей дочери. Она — моя!

Холод полз по спине Галины. Он знал, где была Фэдди? Она покачала головой. Нет, он блефовал. Она не знала, где была девочка.

За ними смятение охватило солдат Урсинума, они заметили королеву на поле боя. Они устремились к ней, бросив союзников из Налвики. Хаос охватил отряды Налвики, теневая армия бросилась на место сил Урсинума.

Галина посмотрела свысока на кузена.

— Обмена не будет.

— Я надеялся, что ты так скажешь, — Валдрам толкнул Амброзину с седла и поднял меч. Илькер тут же спрыгнул с коня, но Амброзина была не беспомощной старушкой. Она уклонилась от меча Валдрама, подняла кинжал, украденный из ножен на его поясе.

— Покончи с этим, — сказала она сыну и вонзила кинжал в бедро Валдрама под щиток. Он взревел, ударил ее по голове с жутким хрустом.

— Нет! — крикнули Илькер и Галина. Королева охнула и рухнула, пока ее сын кричал.

Илькер бросился к матери. Валдрам прорычал и направил меч к королю Урсинума. Илькер отпрянул, но клинок задел его глаза. Он закричал и схватился за лицо. Кровь текла между пальцев.

— Жалкий! — прорычал Валдрам. — Твоя слабость мешала мне! — он отвел меч, чтобы добить Илькера, но меч Галины остановил его атаку.

Воины Илькера прибыли на его защиту, отряды Урсинума прибыли к их королю и королеве. Проклиная Галину, Валдрам выдернул кинжал из бедра и направил коня прочь.

Илькер согнулся. Галина спешилась и схватила брата. Она посмотрела на лес Хараян.

— Гетен!

* * *

Гетен с высоты видел атаку Валдрама. Он перенесся к Галине магией.

— Я тут.

— Спасите королеву, — взмолился Илькер.

Гетен уже склонялся над Амброзиной, но было слишком поздно. Ее волосы были алыми, в ее крови. Ее череп провалился до мозга. Ее дух окружил его, когда он закрыл ее нефритовые глаза. Он встал и посмотрел в глаза Галины, полные боли.

— Мне жаль.

— Нет, нет, нет, — стонал Илькер, держась за сестру.

— Ты можешь спасти его глаза? — спросила она.

— Нет, но я постараюсь спасти его жизнь.

— Сделай это, — она подняла брата на ноги. Два воина из Урсинума забрали у нее короля, другой помог ей забраться на мертвого коня. — Валдраму конец, — Гетен еще не слышал от нее такого холодного тона.

Гетен схватился за ее поводья.

— Галина, твоя сила. Ты не можешь так продолжать. Валдрам победит.

— Нет, пока он без Шемела. И без ведьм и магов. Я с мечом лучше него.

— Ты теряешь жизнь, управляя той армией!

— Тогда мне нужно убить его быстро, а тебе лучше спасти моего брата на случай, если я не справлюсь.

— Галина, — Гетен потянулся к ней, но она направила лошадь галопом в бой, направляясь к Валдраму в центре, сосредоточившись на одном задании.

Дух Амброзины вспыхнул рядом с ним, его сила трещала молнией между облаков. Ей тоже не нравилось безрассудство Галины.

Гетен повернулся к королю Илькеру и поймал его за руку.

— Вы были слепым идиотом, Ваше величество.

Илькер застонал.

— Мне нужно было слушаться Галину. Она просила меня увидеть правду перед моим лицом. Почему я не слушал? — он вслепую нащупал жилет Гетена. — Забудь меня, маг солнца. Спаси Галину. Она нужна Урсинуму больше, чем слепое подобие короля. Ты должен сохранить мою сестру живой.

— Пытаюсь, — рявкнул Гетен. — Но сначала нужно спасти вас.

* * *

Ее время было на исходе. Ее тело тяжелело, холодная пустота пробралась глубже. Она ощущала ту пустоту раньше, когда Валдрам украл ее магию крови.

— Хотырь, помоги мне, — взмолилась она. — Еще немного, — ей нужно было убить Валдрама. Если это будет ее последним поступком, так тому и быть. Она умрет спокойно, зная, что тот козел заплатил за свои преступления.

Хаос царил вокруг нее. Налвика все еще билась. Но солдаты Урсинума услышали о предательстве Валдрама и напали на союзников. И теневая армия атаковала обе армии.

Оглушительный жуткий визг разбил воздух. Галина знала тот звук, провела ладонью по шее мертвого коня, пытаясь не дрожать от ее выступающих сухожилий и сухой кожи.

— Спокойно, — сказала она, конь вскинул голову. Даже мертвые существа боялись крикунов.

Прозвучал крик, другой. Первый от ужаса, другой от радости. Она следовала на звуки. Крикуны бросились в бой, убивали солдат с обеих сторон, нападали на теневых некромантов и призраков.

Валдрам мог ответить на ее атаку.

— Но он не помешает моему мечу разрезать его как свинью, — она заметила кузену. Усмехаясь, как безумец, он резал воинов Урсинума. Но вид за ним напугал ее.

Корабли опускали якоря у берегов Кхары. Корабли с желтыми парусами. Невозможно, но Телеянск прибыл.

Она посмотрела на Валдрама. Он хохотал, убивая солдат, не выбирая цель. Она с криком отправила коня в гущу хаоса, нацелившись на маньяка в центре.

Галина разгоняла солдат Налвики — простолюдины с легкой броней и почти без навыков. У нее не было времени на сожаления, слабость и холод пропитывали ее тело, теневая армия влияла на нее. Ей нужно было убить безумного кузена и остановить его марш смерти.

Следя за пехотой вокруг нее, Валдрамом впереди и двумя воинами Налвики, бегущими к ней, Галина пропустила крикуна, пока ее конь не бросился в сторону, чудище сбило ее с седла.

Она перекатилась и вскочила, повернулась к псу Валдрама. Его челюсти в личинках щелкали, он смотрел на нее налитыми кровью глазами. Пес был огромным, в половину ее коня. Сияние доносилось из-под кожи и плешивой шерсти, чары, которыми Валдрам оживил его. Она закрылась от его визга, отбивалась от его когтей. Удары монстра были сильными, Галина чуть не потеряла меч, отшатнулась и ругалась с каждым ударом.

Бой кипел вокруг нее, солдаты, призраки и крикуны сражались, шум гремел. Земля была в крови и грязи, примятой траве и телах. Со следующим ударом Галина оступилась и упала на колени. Крикун бросился с воплем. Она призвала свой щит, но монстр вырвал его из ее хватки, сломав ее средний левый палец. Существо щелкнуло пастью у ее лица с дыханием ужаса. Меч Галины застрял в его пасти, коричневые зубы отлетали. Но чудовище впилось в ее левую руку, когда она хотела отбиться от следующей атаки. Ее броня трещала от зубов чудища, осколки впивались в ее плоть.

Монстр закричал. Галина закричала в ответ. Она ударила мечом по его черепу, чудище трясло ее как куклу. Она сжала меч изо всех сил, стиснула зубы, чтобы не кричать. Ее плечо болело. Броня впилась в рану.

Она вдруг рухнула на землю, рука осталась в пасти крикуна, но голова монстра уже не была соединена с его телом. Таксин стоял над ней с мечом в руке. Он вонзил оружие в пасть монстра и раскрыл ее, освобождая Галину.

Галина приняла его ладонь и поднялась на ноги. Ее рука пылала. Плечо и шея тоже.

— Спасибо, — сказала она и выдернула меч из черепа чудища.

Не было времени для боли. Не было места для страха.

Так кивнул и повернулся к бою, Галина искала взглядом Валдрама.

Бой бушевал, гремели крики, вопли крикунов, вой призраков. Было невозможно отличить друга от врага.

— Там, ваша светлость! — Юджин присоединился к Таксину и указал на берег, где Валдрама оттащили от корабля императора. «Аярак» замер на мелководье, Локшин стоял у перил борта, смотрел на поле боя сияющими белыми глазами, радостно улыбаясь.

— Ты мне обещал! — кричал Валдрам. — Ты обещал, что я буду тем! Я! Не какой-то чужак!

Солдаты Телеянска бросили его лицом в кровь и грязь у воды и направились к их лодке.

— Шемел, подлец! — Валдрам поднялся на ноги, проклиная их. Он хромал по грязи и камням, разъяренный. — Ты мне не нужен! — он вытащил меч и махнул им на бой за ним. — Я сделал это! Все это! Я сделал это без тебя!

— Валдрам! — Галина подбежала к кузену.

Он повернул голову и хищно улыбнулся.

— Да! Последняя из мерзких Персинна!

Мир пропал, она видела только Валдрама.

— Это последний бой, сволочь, — он оскалился, она приближалась.

— Для тебя.

Нападение кузена на Амброзину и Илькера доказало, что в его костях были только злоба и безумие. Но безумный король Налвики был хорошим мечником, и Галина не могла недооценивать его, даже с его раной. Она устала из-за теневой армии, долго не продержится против него. Этот бой нужно было закончить быстро.

Его левая нога была в крови, его бросил наставник. Она использует это против него. Но это могло толкнуть его к отчаянию и сделать опаснее.

Она оскалилась.

— Мертвый дядя бросил тебя? Как объедки со стола? После всего, чем ты пожертвовал ради него? Думаю, это больнее, чем удар ножом от старой королевы.

Рыча, Валдрам бросился на нее.

Она отбила его меч. Они столкнулись снова. Галина давила, взмахивала мечом, делала выпады, отталкивая его. Он ругался, парировал, споткнулся об тело. Она преследовала его, игнорируя боль в плече, сломанный палец и слабость в теле. Она получит его кровь на своем плече или умрет.

Но Галина оступилась и промазала, а он отбил ее клинок. Валдрам быстро повернулся, направил в нее меч как жало. Только черное кольцо на пальце спасло ее, когда она подняла руку. Клинок отскочил от зачарованного металла. Боль вспыхнула в костяшках, меч задел ее ладонь.

Валдрам взвыл от вида ее крови на своем клинке. Он уклонился от ее меча, устоял на ногах и напал на нее с яростью. Неуклюжий. Уязвимый. Как ребенок на тренировке.

Галина шагнула в сторону и отразила клинок кузена, толкнула его и так утянула Валдрама вперед, вонзила свой меч в его живот.

Серые глаза короля Валдрама Бурсука расширились. Он издал удивленный тихий звук, охнул. Боль и разочарование проступили на его лице. Она выбила меч из его ладони и отбросила его. Он хрипло дышал жаром на ее лицо.

Он потянулся к кинжалу на ее поясе.

— Нет, — она вытащила кинжал. — Ты не получишь этого, — она повернула меч в его животе. Он упал на колени, лицо исказила боль, голос был хриплым, он задыхался. Она склонилась ближе. — Это за мою мать, мою королеву и малыша-принца, — удерживая его на мече, она вонзила кинжал в его висок, пронзив глаза при этом. Он издал визг страдающего животного. — Это за моего брата, которого ты ослепил месяцы назад, — она выдернула кинжал и провела им по горлу Валдрама. — И за короля Вернарда, чью смерть ты подстроил, но струсил нанести своим мечом, — Галина уперлась сапогом в грудь Валдрама и столкнула его с меча. Она встала над ним. — Я рада, что ты видел перед смертью мое лицо, — она плюнула на него. — Кузен.

Его рот открылся и закрылся, как у рыбы, умирающей на суше чужого пляжа. Кровь бурлила в ране на шее. Он извивался. Смерть не была быстрой. Галина была рада, когда его грудь перестала вздыматься, обрадовалась сильнее, когда его тело обмякло. Когда душа покинула его тело, она надеялась, что один из его крикунов прожевал ее. Даже если его душа доберётся до Пустоты, Гетен проследит, чтобы он страдал. Это ее радовало.

Галина отвернулась от мертвого короля Валдрама.

Какофония боя вдруг вернулась, словно колокол в тихой ночи.

Грязь и кишки были на поле.

Кровь пачкала Серебряное море.

ТРИДЦАТЬ

Таксин появился рядом с Галиной, вытер лицо, оставляя красные полосы.

— На чьей они стороне? — он указал на воду, где солдаты Телеянска плыли к берегу.

— Не на нашей, — сожаление давило на ее плечи.

Юджин появился рядом с ней на лошади, сжимая в руке поводья ее коня-призрака.

— Нужно отступать, ваша светлость.

— Он прав, — крикнул Так поверх криков отчаяния и смерти. Галина забралась в седло, он добавил. — Отступаем в цитадель. Армия Урсинума пойдет за тобой.

Юджин сказал:

— Наберитесь сил, ваша светлость. Мы не можем победить и Налвику, и Телеянск.

Она отбивалась от оружия, глядя на поле боя, пока следовала за своими людьми. Они были правы. Валдрам был мертв, но Шемел только начал. Им нужно было изменить подход, ведь он получил тело и присоединился к бою с армией Телеянска. Ее сила угасала. Если она потеряет контроль над теневой армией, он захватит этих воинов и погубит Кворегну.

— Сделай это, — сказала она.

Юджин загудел отступление в боевой рожок.

Таксин крикнул отрядам:

— Назад! Солдаты Урсинума, отступаем к цитадели Ранит!

Крик подхватили и понесли по склону холма и пляжу, в море и лес.

Галина заметила Гетена на вершине холма, у линии чар. Она добралась до мужа, Таксин и Юджин с ней.

— Ты укроешь наших союзников в лесу?

Он кивнул, поднял руки и убрал чары взмахом руки.

Галина заставила себя выпрямить спину, пока солдаты проходили в лес. Некоторые мешкали у черты, а потом видели, что Юджин и Таксин уже перешли линию чар Ранита. Они следовали за капитанами в сумрак леса. Воющая армия подгоняла их.

— Защищайте эту линию, — приказала она теневой армии. Призраки и некроманты заняли позиции у черты чар, когда последние солдаты ушли в лес Хараян.

Когда Галина убедилась, что все, кто мог, присоединились к ней, она кивнула Гетену. Он поднял чары, янтарная энергия вспыхнула с красными символами, заклинание было видимым. Оно предупреждало всех снаружи, чтобы они держались в стороне, иначе их ждала жестокая смерть.

Армии Телеянска и Налвики собрались у края, бушующая масса стали, они не могли пройти теневую армию или чары Гетена.

За нее теперь билось лишь несколько тысяч. Армия Урсинума пострадала, но так было и с отрядами Налвики. Только прибытие Телеянска лишило ее победы.

— Зараза, — она прижимала к себе раненую руку. Агония вспыхнула, она долго и цветасто ругалась, это вызвало смех у нескольких солдат вокруг нее.

— Ты ранена, — сказал Гетен, ярость пылала в его глазах, пока он хмуро смотрел на вторгающуюся армию за его лесом.

— Это война. Такое случается. Как король Илькер?

— Жив, — он забрался в седло за ней. — Давай убедимся, что и ты такой останешься.

Она покачала головой.

— Мне нужно к королеве и отрядам. Нужно помочь раненым, нужны еда и убежище. И мертвые…

— В Пустоте. Их тела будут питать лес.

Таксин сказал:

— Я справлюсь с солдатами.

Юджин добавил:

— Я займусь останками королевы.

Тон Гетена не допускал возражений, когда он сказал:

— Твое состояние — мой приоритет, жена. Илькер не в состоянии командовать, и Персинна должна вести Урсинум, — он прижался губами к ее уху и прошептал. — Нравится тебе это или нет, но сейчас ты — королева.

Галина вздохнула. Король и королевы командовали издалека. Они оставались в безопасности, направляли движение отрядов. Они были слишком ценными для боя. Валдрам и Илькер знали и игнорировали это. Теперь она собирала осколки армии Урсинума и сожженного королевства. А Налвика была без лидера.

— Он прав, — сказал Так. — Тебе нужно восстановиться, — он кивнул Юджину. — Мы справимся с выжившими.

— Еда для отрядов есть? — спросил Юджин.

— Всем не хватит. Им придется добыть еду в лесу, — ответил Гетен. — Но колодцы в деревне безопасны. Они могут набрать там воду и укрыться в домах, — он повернулся к Юджину. — Принеси тело королевы в цитадель Ранита.

— Займитесь ранеными, пока я помогаю королю, — приказала Галина. Она хотела увидеть брата, и отчасти из-за того, что хотела сама его убить.

— Король Илькер ранен? — спросила солдат неподалеку. Она поддерживала раненого товарища, в правой голени которого торчала стрела. Галина рассеянно подумала, были ли разбиты кости. Сможет ли мужчина ходить нормально, или он умрет от заражения?

Мужчина за ними прорычал:

— Ослеплен, пытаясь защитить королеву Амброзину от предателя Валдрама. Видел это своими глазами.

— Почему Налвика сделала это, ваша светлость? — спросила девушка, прижимая к груди окровавленную руку.

Столько ран, так много смерти.

— Его величество давно был ослеплен обманом Валдрама, — ответила Галина. Ее голос звучал для нее далеким. — Налвика не была вам союзником, — она выпрямилась в седле, подняла голову и расправила ноющие плечи. Она будет выглядеть величаво, это требовалось ее отрядам, хотя она хотела рухнуть в руках Гетена. Она устала, страдала от боли, сталь в позвоночнике была ржавой, почти крошилась. — Вы все отважно бились за Урсинум. Вашу верность королевству не забудут, — крикнула она раненым и окровавленным отрядам вокруг нее. — За королеву Амброзину отомстят. Обещаю.

Гетен шепнул лошади, и она помчалась галопом к цитадели Ранита.

Галина не знала, была ли война проиграна, но первой цели она добилась. Она освободила мир от Валдрама. Она уберегла Фэдди. Налвика получит первую королеву.

Но цену заплатила вся Кворегна, и для Персинны цена была выше всего. Она помнила изломанное тело Амброзины и гадала, было ли потеряно слишком многое, и как им одолеть Шемела и армию фанатиков.

* * *

Галина дрожала и ругалась. Она была в чистых штанах, но только в повязке на груди. Боль от ран и влияние теневой армии были сильными, они отвлекали ее от нужд ее солдат, агонии брата, их ужасных потерь. Теперь она билась с желанием, и ей не нравилось ощущение. Потому она не допускала зависимость от ноколи в своей армии. Она прижимала большой палец к стежкам на раненых костяшках, стиснув зубы от боли.

— Это становится неприятной привычкой, жена, — буркнул Гетен. Он щипцами вытаскивал осколки брони из ее плеча, его руки были уверенными, он сосредоточенно хмурился.

Звуки страдания доносились в окно лазарета.

— Я всегда думаю, если буду дальше сражаться, боги заметят, что мне нужно, и даруют победу, — она хмуро смотрела на свои сломанные ногти. На них засохла кровь. — Что я сделала для этого народа? — она посмотрела на кровать, где лежал Илькер, одеяла и пол были в его крови. — Принесла смерть и страдания.

Таксин вернулся к Галине и Гетену. Его правая рука была перевязана, он кривился, когда двигал ею, но нужна была рана серьезнее, чтобы уложить его.

— Ошибаешься, Галина, — сказал он. — Ты принесла им надежду.

Она покачала головой.

— Я так не думаю.

Илькер сказал:

— Мы поговорим с отрядами Урсинума вместе, чтобы они знали, что ты теперь мои глаза и мой меч. Так они выберут воительницу и мага, а не безумного короля Налвики.

— Валдрам мертв, — ответила она.

Он сделал паузу.

— Да? Хорошо. Это хорошо. Ты его убила?

— Да.

— Кто ведет армию Налвики? — спросил он.

— Телеянск, — ответил Гетен. — Шемел захватил императора Локшина. Он воплощает Одного бога.

Илькер сжал кулаки.

— Это богохульство.

— Да, — ответила Галина и вздохнула. — Откуда тебе знать, что отряды Урсинума поверят мне, Ильк? Валдрам старался убить мою репутацию.

Гетен опустил щипцы с металлическую миску.

— И я почти не проявил себя.

Илькер отвечал медленно:

— Он сжигал нас. Рвал на куски. Я расскажу им правду. Я попрошу их увидеть то, что я не могу: верность Красного клинка не вызывает сомнений.

— Отряды видели атаку Валдрама, Галина, — добавил Так. — Они не забыли, что такое биться на твоей стороне. Ты продолжаешь, даже когда победа кажется безнадежной. Это дает солдатам сил.

Мужчина появился на пороге, рассеянно почесывая стежки на лбу, серебряно-красный цвет Эскиса был едва узнаваемым под грязью на накидке.

— Простите, капитан Таксин. Отряды охотников прибыли почти с пустыми руками. Сказали, они еще не видели лес, где так мало животных.

— Я предупредил зверей уйти или спрятаться, — ответил Гетен, промывая плечо Галины. — Там много корнеплодов, грибов и ягод, а еще мед с пасеки и личинки, если покопать. Можете взять зерно и картофель из запасов Ранита. Там есть белый сыр, орехи, засоленные овощи и сухофрукты.

— Личинки? — мужчина был в ужасе.

— Поджарьте их, — сказал Гетен.

— Я думал, вы не ели живых существ, — отметил король Илькер.

— Но я и не голодаю, когда еды мало.

Так фыркнул и сменил тему.

— Я отправил разведку оценить силу и движения врага. Мы тут уязвимы.

— Они попытаются выжечь нас, — сказала Галина.

— Конечно, — согласился он. — Это сделала бы ты на их месте.

— Да, — ответила она.

— Я не допущу этого, — Гетен выпрямился и отложил тряпку. — Я не могу сидеть и смотреть, как мир падает в руки Шемела.

— Почему вы говорите, что за этим стоит ваш старый наставник? — спросил Илькер.

— Потому что это делает он с помощью Скирона.

— Постойте, — солдат на пороге уставился на Гетена. — Бог смерти создал этот кошмар?

— Не надо так удивляться, — буркнула Галина. Она скривилась, пока Гетен зашивал рану.

— Прости, — шепнул он и ответил солдату. — Для пользы Триумвирата.

— В этом нет смысла, — сказал Илькер с кровати.

Гетен посмотрел на брата Галины.

— Вера в Одного бога распространяется все шире, а в Триумвират верят меньше. Ничто не делает богов важнее, чем страдания и смерть.

— Но…

— Когда смерть держит нож у горла, кому вы молитесь для спасения и силы? — спросил Гетен.

Таксин ответил:

— Хотырь и Семел.

— Именно.

— Проклятье, — прошептал солдат из Эскиса. — Как победить, когда боги против вас?

Галина ответила:

— Кровью, потом и сталью.

— И магией, — добавил Гетен. Он закончил зашивать рану и оборвал нить.

Стало тихо, они думали о грядущем бою. Херра-Томрума не занимал чью-то сторону в сражениях королевств. Они не знали, чего ожидать, даже Гетен.

Илькер скривился с сомнениями и надеждой на лице.

Так оттолкнулся от стены.

— Лекарства. У вас лучшие настои, лорд Риш. Есть лишние?

Гетен кивнул и повел капитана в мастерскую. Солдат из Эскиса ушел за ними.

Галина села на край кровати брата.

— Это сложно слышать, да?

Он скривился.

— В Кворегне хватит места всем богам.

Она рассмеялась.

— Скажи это богам.

— Может, твой муж может.

— Уверена. Скирону не нравится, когда в нем сомневаются.

— Это мое наказание за принятие философии порядка и мира Одного бога?

— Иронично, — она поправила одеяло на его груди.

— Ты сильно ранена? — спросил он.

Она пожала плечами, кривясь, пожалела о старой привычке.

— Только левое плечо. У крикунов сильные пасти. Сложно заставить их отпустить, когда они впились.

— Та магическая броня не помогала?

— Ха! Если бы не кровавая броня, у меня не было бы руки.

Он молчал миг, а потом робко спросил:

— Что случилось с Гвинкардарнлеем и Татлисом?

Она сглотнула. Те раны еще болели. Смерть Амброзины была солью на них. Но он заслуживал знать. И она не стала смягчать удар.

— Крикуны Валдрама и солдаты убивали и сжигали. Мы с Гетеном искали в Телеянске альянс с императором Локшином, — она с горечью рассмеялась и добавила. — И Шемел испортил все раньше, чем мы получили плоды альянса. Мы вернулись и обнаружили резню в Гвинкардарнлеем и Татлис в пепле.

— Боги, — пробормотал Илькер. — Я такой дурак.

— Это так.

Он протянул дрожащие ладони, и она поймала их.

— Я договорился с Валдрамом. Я говорил ему, что Персинны не убивают друг друга, — сказал он. — Мы согласились, что тебя пощадят. Мы договорились, — он сглотнул, но его голос дрогнул, он добавил. — Я не знал о его обмане. Я должен был это понять, Галина, — он покачал головой. — Как я мог быть таким глупым?

— Он был магом, Ильк. И в его черном сердце не было ни капли доброты.

— Но и маг солнца — волшебник, но все преступления, в которых я его обвинял, были совершены ложным союзником Урсинума, — голос ее брата был отчаянным. — Это жестокий урок, и вся Кворегна платит за это. Наши матери и невинный брат заплатили за мою глупость.

— Не унижай храбрость королевы жалостью к себе. Она ударила бы тебя за это.

Илькер горько рассмеялся.

— Ты права, — он притянул ее пальцы к своей щеке. Там были слезы. — Прости, Галина.

Она вздохнула.

— Я знаю, Ильк, — она отодвинула пальцы, встала и поцеловала его перевязанное лицо. — Отдыхай. Ты можешь поговорить с отрядами на рассвете.

Когда она вошла в мастерскую, Гетен стоял у окна, спина была прямой, а плечи напряженными. Но он сказал ровным, когда он сказал:

— Замок Харатон и деревня горят, — едкий запах дыма ударил ее по носу.

Галина сжала кулаки. Она хотела что-нибудь сломать, кого-нибудь ударить. Вместо этого она медленно вдохнула.

— Ты можешь остановить огонь?

Он отвернулся от окна.

— Он уже слишком сильно навредил. Восточное крыло замка рухнуло в море, горят торговая часть деревни и железный квартал.

— Первое действие Шемела?

— Или последний приказ Валдрама, — он пожал плечами. — Это важно?

— Нет, — ответила она, Гетен вытащил ткань из шкафа и перевязал ее плечо. — Что будешь делать? — спросила она.

— С Шемелом и Телеянском? — он отклонился к большому столу в центре комнаты.

— Ты не можешь использовать теневую армию. Я не позволю.

— Нет, — он поцеловал ее в лоб. — Я не могу.

Кто-то кашлянул на пороге из коридора.

Галина повернулась. Солдат из Эскиса стоял с охапкой простыней.

— Нам нужно больше бинтов, — объяснил он. — И капитан Юджин хочет, чтобы мы разделили медовуху и эль со склада. Лорд, вы не против?

Гетен кивнул.

— Конечно. Это было для Харатона, но замок и деревня горят. Не стоит оставлять запасы. Отряды оценят угощение.

— Особенно на похоронах королевы, — сказала Галина.

Они вышли во двор и к складу. Гетен подал Юджину сигнал, несколько солдат пришли помочь. Он разделил бочки медовухи и эля, отряды выкатили их во двор и к вратам. Солдаты выстроились в ряд, передавали бочки по очереди от двора цитадели в деревню, где они устроили лагерь. Солдаты радостно завопили, когда Юджин открыл первую бочку.

— Пусть боги благословят вас, Красный клинок! — крикнул кто-то, другие подхватили.

— Не меня, — крикнула Галина. — Хвалите моего мужа. Это варил маг солнца, и он решил поделиться со всеми вами.

Оловянные и деревянные кружки поднимали в честь Гетена. Похвала становилась теплее, пока отряды пили лучшую медовуху Ранита. Многие еще не пробовали такое.

Гетен кивал и молчал, скрестив руки, глядя на Галину, шагающую среди солдат, спрашивающую о ранах, слушающую истории о храбрости.

— Откуда нам знать, не отравлено ли это?

Скрипучий голос заглушил вопли толпы, истории и похвалу.

Старый солдат, в котором Галина узнала члена старой стражи короля Вернарда, стоял в центре площади деревни, сжимая пояс, хмуря морщинистое лицо.

— С чего бы напитку быть отравленным? — спросила она.

Он указал на Гетена.

— Это не человек. Это чудовище, смерть в его тени. Слуга Скирона, — он оскалился и сплюнул на землю. — Вы взяли демона в постель, и за это платит весь Урсинум, Красный клинок.

Галина осушила свою кружку.

— Если это отравлено, я умру довольной после пары глотков. Но все мы знаем, что ты ругаешь не Херра-Томрума или Скирона. Ты — еще один старик, который лезет мне под одеяло, который презирает то, что я решила не быть орудием моего отца…

— Или ее брата, — сказал Илькер за ней.

Галина повернулась. Солдаты вокруг них опустились на колено и склонили головы.

— Ваше величество, — она поклонилась.

— Вам нельзя покидать постель, — сказал Гетен. Он не кланялся. Он не должен был.

Илькер сидел на стуле, который несли три крупных солдата.

— Я услышал, что моим солдатам подали лучшую медовуху в Кворегене, я хочу пить.

Кто-то наполнил кружку и вложил ее в руки Илькера. Король Урсинума выпил все, не замедляясь. Когда он опустил кружку, он вздохнул и сказал:

— Даже лучше, чем я помнил. Спасибо, что поделились, лорд Риш.

— Это честь для меня, Ваше величество.

Илькер поднял кружку, и ее наполнили. Он насладился еще глотком.

— Я слепой, но не глухой, и чувства остались, — сказал он старому солдату. — Вы во многом ошибаетесь, вас запутал ваш король, которого обманула сила его мертвого кузена. Я потерял зрение, но стал яснее видеть. Моя сестра мудро решила выйти за мага солнца, и я благодарен ее мужу за верность ей и за то, что он оставался бесстрастным насчет дел королевства. Но то, с чем мы столкнулись сейчас, выше королевства. Мы страдаем по решению богов. Маг солнца укрывает вас, кормит вас, предоставляет медовуху и лекарства. Он решил защищать нас завтра в час нужды Урсинума от жуткого врага и без поддержки богов. Я доверяю ему жизнью и будущим сестры. И я доверяю ему ваши жизни.

Илькер сделал глоток, опустил кружку и добавил:

— И леди Риш права. С кем она спит, ее дело. Она — не вещь, которую можно купить, продать или отдать ради земли или альянса. Она — солдат, Красный клинок Ор-Хали. Она служит по своей воле, и она согласилась быть глазами и мечом вашего короля. Если сомневаетесь, закройте свои вонючие рты и пейте. Или можете пить воду, а остальные будут наслаждаться очень хорошей медовухой.

Солдаты радостно завопили, и кружки снова подняли, в этот раз в честь короля Илькера, его сестры и ее мужа.

Старик хмуро посмотрел на кружку, ворча про мнения капитана Таксина о проклятом маге солнца.

Юджин стоял неподалеку. Он сказал:

— Маг солнца спас жизнь капитану Таксину, спас жизнь короля Илькера и спас жизнь принцессы Галины.

— Больше раз, чем вы знаете, — добавила Галина.

Голос Така зазвучал поверх толпы, он добрался до старого солдата.

— Да, я не люблю лорда Риша. Но я уважаю мага солнца больше, — он стукнул кружкой по кружке соседа. — Я ему доверяю, старик. И ты должен.

Две женщины появились у толпы, тяжело дыша. Разведка Така.

— Капитан, — отсалютовала одна. Он ответил этим же, женщинам дали медовуху.

— Нас окружают, — выдавила она между глотками.

— Отряды окружили лес на западе отсюда, — ответила другая.

— Они пришли жечь лес Хараян, — сказал Гетен.

Гул голосов стал гневными протестами.

Разведчицы кивнули.

— Откуда вы знаете? — спросила первая.

— У леса есть глаза, — просто ответил он.

— И зубы, — добавила Галина, и Гетен улыбнулся, выглядя как опасный волк.

— Огонь не тронет Хараян или Ранит. Больше нет. Я прослежу за этим, — сказал он.

Галина переплела пальцы с его. Она знала, что он вспоминал, как горела базилика со зверями холма внутри. Это все еще причиняло ему боль. Она сжала его руку.

— Мы не можем тут оставаться, — сказал Юджин. — Цитадель сильна, но припасов не хватит для осады, еще и с таким количеством людей.

Галина кивнула.

— Днем мы столкнемся с ними снова.

Ей придется оставаться вдали, управлять и подбадривать, но не биться. От этого ей было не по себе. Она не хотела становиться королевой. Галине нравилось быть в бою, бок о бок и спиной к спине с солдатами. Королевы и короли так не делали. Они были слишком ценными для поля боя. Но Илькер был слепым, и он мог не выжить, хоть и храбрился. Он был бледным и горбился, страдал от заражения, несмотря на магию и лекарства Гетена. Было глупо покидать постель. Ее брат в последнее время совершал много глупостей.

— В этот раз вы будете биться с магом солнца, поддерживающим с полной силой, — сказал Гетен.

Илькер поднял кружку. Солдаты радовались и пили, осмеливались надеяться в отчаянии, вспоминали истории, на которых их растили, о сильных некромантах в Раните.

Помощники Илькера отнесли его в башню. Гетен и Галина пошли следом.

Во дворе он остановил ее.

— Я сидел в башне слишком долго и смотрел, как разваливается мир, сначала медленно, а потом быстрее и страшнее. Я виноват, что не был внимателен, как виноват и Валдрам. Шемел — моя проблема, и ты не можешь победить, пожертвовав собой, Галина. Теневая армия сожжет тебя, а потом Шемел подхватит ее и использует, как захочет, — он сжал ее ладони. Они снова дрожали. — Думаешь, я не замечаю всего в тебе?

Она опустила взгляд и сглотнула, сжала его пальцы, но дрожь не унималась.

— Теперь я понимаю, почему ты не можешь вести ту армию. Сила соблазнительна и опасна. Всех тех некромантов свела с ума жажда душ. Я видела, глядя на поле боя, духов, которых можно было поработить. Слава богам, что я не впилась в ту силу.

— Ты хотела больше всего.

— Да. Я ничего еще так не хотела, — она поежилась. — Это сильно… и жутко.

Он притянул ее ближе.

— Я знаю.

— Но, в отличие от тебя, я могу отпустить силу, когда мы победим. А мы еще не победили. Пока Шемел угрожает нам, я буду атаковать теневой армией.

Они продолжили путь к базилике.

— Тогда мне нужно заставить Шемела отпустить Локшина. Я не хочу вредить солдатам Телеянска, они были нашими союзниками до того, как вмешался мой старый наставник, но я сделаю, что нужно, чтобы покончить с этой войной и уничтожить Шемела до того, как теневая армия убьет тебя.

— Ты не один в этом. У тебя есть солдаты из плоти и тени.

— Нет.

— Гетен, это война. Это солдаты. Мы знаем, что на кону, и понимаем ценность наших жизней.

Он не слушал это.

— Завтра я зачарую тебя и твоих товарищей. Обещай, что останешься в круге чар, что бы ни случилось на поле боя.

— Если я буду нужна…

— Обещай, Галина, — он остановился, сжал ее ладони и смотрел в глаза. — Мне нужно знать, что ты будешь в порядке, что лучший защитник Урсинума будет в безопасности, пока я буду разбираться с Шемелом. Я не могу следить за наставником и тобой. Я пытался раз, и ты чуть не умерла. Обещай, что в этот раз останешься в круге.

Она скрипнула зубами.

— Зачем напоминать мне, что слепота Илькера будет бременем на моих плечах?

— Потому что этого не избежать.

— Кровь Семел, — буркнула она.

— Прошу.

Галина посмотрела в глаза мужа.

— Я обещаю, что останусь в круге чар, если ты пообещаешь не совершать глупости и не жертвовать собой.

Он улыбнулся.

— Я обещаю, что не собираюсь умирать завтра, — он притянул ее к себе. — У меня есть причина жить.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

Солдаты окружали их мертвую королеву, она лежала на погребальном костре под растущей луной. Ее слепой сын сидел, сжавшись, на стуле рядом с ее головой, дрожал от лихорадки, но не хотел пропускать прощание с любимой матерью. У ее ног стояла дочь ее мужа, высоко подняв голову, взгляд был тяжелым. Цветы окружали тело королевы, солдаты Урсинума выражали уважение, опуская памятные вещицы вокруг нее — кольца и кинжалы, деревянные фигурки богов, кружки медовухи, монеты, фрукты и зерно.

Гетен смазал веки Амброзины пеплом, смешанным с маслом, произнося последние слова ритуала:

— Отпусти сердце, которое уже не бьется. Не пытайся видеть глазами, которые слепы. Выйди из плоти, которая уже не дышит. Ты, дух, чью связь с этим смертным телом разорвали, поднимись и покинь мир живых. Твое место уже не с твоей семьей и твоими подданными. Пересеки границу Пустоты и ступи на путь, что тебя ждет. Твой путь по Пустоте начинается, новая жизнь ждет.

Солдаты повторили его слова, шестеро шагнули вперед, чтобы налить больше масла на павшую королеву. Король Илькер поцеловал лоб матери, и стражи отнесли его в стороне. А Гетен зажег факел волшебным огнем и передал его Галине. Она подожгла костер, бросив факел. Он загорелся с ворохом искр, быстро стал ревущим огнем, пляшущим и бросающим угли и белый дым в стороны, тело королевы пропало в жаре и пламени.

Но дух Амброзины отказывался уходить. Она следовала за Гетеном, ее требования были просты: покончить с войной и защитить последних наследников Персинна. Ему не нравилось, когда аристократы задерживались после смерти и не давали ему покоя.

Галина оглядела круг мужчин и женщин.

— Королева Амброзина умерла несправедливо, — головы кивали. Солдаты согласно шептались. — Я разрезала Валдрама, как он сделал с нашей королевой. Я забрала его глаза, как он забрал зрение моего брата, перерезала его горло, как он приказал сделать с моим отцом, пронзила его живот, как он поступил с нашим королевством, — одобрение солдат стало громче. Голос Галины звучал поверх их. — Но Урсинум не освободился от нарушителей. Армия, которую я вела на помощь нашему королевству, была украдена чудищем страшнее короля Налвики, и оно желает еще больше нам смерти. Мы склонимся перед предавшей нас армией?

— Нет!

— Мы позволим нашему королевству пасть?

— Нет!

— Тогда с восходом солнца вы будете сражаться за своего короля? За свою павшую королеву и убитых малыша-принца и мою мать? Вы будете сражаться за свои пострадавшие семьи и друзей, сожженные деревни и убитый скот? Вы будете биться за меня и свою свободу, солдаты Урсинума? Вы готовы умирать, защищая это королевство?

— Да!

— За Красный клинок!

— За короля Илькера!

— За королеву и королевству!

Решимость проступила в линиях стиснутой челюсти Гетена, огонь мерцал в его глазах, когда он шагнул вперед.

— За Кворегну, — сказал он. Он тоже будет сражаться, чтобы спасти Урсинум и Кворегну, и громкие вопли солдат поднимались с прахом их горящей королевы.

* * *

Солнце рано утром сделало небо персиковым и светло-голубым, Гетен, Галина и те, кто остался от армии Урсинума, появились из леса Хараян. Обгоревшие тела лежали вокруг холма от черных камней чар и до края выгоревшего поля боя. Чары Гетена и призраки Галины убили людей, которых Шемел послал поджечь лес. За полем смерти океан желтых палаток занимал каменистый берег Серебряного моря.

Птицы кружили, опускались и хлопали крыльями, ссорились из-за трупов. Больше тел горело в кострах у берега — люди и лошади вместе — Налвика, Урсинум и Телеянск — в смерти все были равны. Корабли Телеянска заполонили море. Едкий дым костров доносился до холма, белый и удушающий, он делал тусклым свет солнца.

Гетен смотрел на мутное небо. В покоях его матери висел гобелен, когда он был мальчиком. Там было Серебряное море и далекая Кхара, как ее было видно с берегов Бесеры, холм Хараян и тонкая темно-серая башня цитадели Ранит на фоне. Синюю крышу и белые стены замка Харатон было видно на севере. Краски были нежными, как этим утром. Корабли стояли на серебряной воде, черно-белые чайки летали в воздухе. Гетен в последний раз видел гобелен в день, когда теневой маг Шемел забрал его из цитадели Иствит в ученики.

Гобелен и комната, где он висел, теперь были обломками и пеплом.

Он посмотрел на палатки, в центре была огромная лиловая палатка императора. Шемел был там, захватил хорошего человека и собирался толкнуть его на чудовищные поступки.

Галина направила своего мертвого коня вперед. Она поехала перед солдатами Урсинума, вытянутый меч звенел по поднятым пикам пехоты и мечам всадников. Сначала в одну сторону, потом в другую. Она вернулась в центр, повернулась к жалкой армии, встала в седле и обратилась к собравшимся солдатам:

— Я в ответе за то, что происходит сегодня, и я сделаю, что могу, что должна, чтобы покончить с этим конфликтом и улучшить ваши жизни. Вместе мы прогоним врага в море и в Северные пустоши. Сегодня мы избавим нашу землю от тьмы, которая угрожает доброму и невинному в нас.

Прозвучал гонг в лагере Телеянска, странно и низко, нота разнеслась над водой и землей. Объявили час:

— Армия стоит наготове. Солдаты ждут приказа. Империя Локшина восстановит мир и порядок. Империя Золотого цвета победит. Час Крови наступает.

Ткань на входе палатки императора открылась, и Локшина вынесли на позолоченном троне. Шемел теперь выглядел как тень, укутавшая восточного императора, тьма была в глазах и душе. Гетен выгонит Шемела из жертвы. В этот раз он полностью уничтожит наставника. Никакая тень не останется. Он сотрет все следы теневого мага Шемела.

Галина крикнула в сторону поля боя:

— Шемел Эбб, ты помог королю Валдраму убить моего короля, мою королеву, мою мать и моего младшего брата. Ты помог ему уничтожать мои земли, терзать мой дом и мое королевство. Ты думал, это ослабит меня? Нет, некромант. Смерти моей семьи только ожесточили мое сердце, мою кожу и заточили мой клинок!

Юджин подал сигнал пехоте. Они загремели требушетами в тишине раннего утра. Черная кровь потекла по полю, пятьдесят голов — черепов поджигателей Шемела — упали в рядах его армии, и лошади испугались, а солдаты стали искать укрытия.

Локшин насмешливо оскалился.

— Все еще прячешься за юбкой, маг солнца?

Гетен прошел мимо Галины и занял место перед ее армией. Его удивляло, что Шемел уже не играл роль мирного божества.

— Ты про воина, одолевшего твоего короля-марионетку? — он оглянулся на жену и подмигнул. А потом повернулся и сказал. — Конечно, я за ней. Это честь для меня.

— Честь? — Шемел рассмеялся. — Женщина с жалкой армией и слабостью бастарда в венах? Даже ее брат отказался от нее, — он отмахнулся. — Она незначительна.

Это была ложь, и Шемел знал это.

— Нет, — сказал Гетен, — она — старшая принцесса Урсинума, герцогиня Риш, Красный клинок Ор-Хали и командир теневой армии. Она — лидер, который отгонит тебя от моего порога.

Шемел оскалился.

— Ей конец!

Гетен сбил его чарами на спину, фальшивый трон взорвался щепками. Шемел смотрел из удивленный глаз Локшина, а Гетен сказал:

— Не смей угрожать моей жене.

Одержимый император отмахнулся от солдат, бросившихся помогать ему. Он встал, стряхнул щепки с одеяния и вытер кровь с царапин на лице. Он посмотрел на своего фельдмаршала и кивнул.

— Пленных не брать. Принесите мне сердце мага солнца и голову его девки.

Приказы маршала понеслись по полю, тридцать тысяч голосов стали его эхом. Земля дрожала, пехота стучала десятью тысячами пик по земле. Воздух дрожал, они кричали одним голосом, боевой крик должен был заставить врагов обмочить штаны и рыдать как дети. А потом — тишина. Они дали противнику шанс сдаться перед резней.

Гетен выругался. Шемел выманил его, и он рано отреагировал. Но его наставник тоже выдал слабость: он презирал Галину. Гетен забыл, как Шемел ненавидел женщин, особенно сильных.

«Сильная женщина — чума», — любил говорить он ученику.

— Почему? — спрашивал Гетен.

— Потому что нет ничего опаснее и нацеленного уничтожить тебя, чем сильная женщина. Я узнал это лицо от теневого мага Пифии. Моя наставница была мерзкой шлюхой.

— Потому вы стали таким гадом?

Кулак Шемела был быстрым и тяжелым в тот день, но Гетен редко страдал эмоционально из-за чудовищного наставника. Удовольствие притупило боль в его челюсти.

Голос Галины заполнил паузу:

— Тени, возьмите мою магию крови и убейте всех, кто поднимет на меня оружие. Пощадите тех, кто сдастся.

Эти слова, появление и звуки призраков и некромантов вызвали дрожь у солдат Телеянска и Налвики, но другую реакцию у Локшина. Шемел широко улыбнулся с помощью лица императора. Улыбка стала шире и насмешливее, теневая армия тянула магию крови из Галины и расходилась по полю, пересекая расстояние между армией врагов и единственной защитой Урсинума.

— Почему ты улыбаешься? — прошептал Гетен. Он не доверял улыбкам Шемела.

Галина за ним отдавала приказы живым солдатам. Стрелы врага свистели дугами над головой. Артиллерия Урсинума соединила щиты, закрываясь от снарядов.

Две армии двигались к столкновению, Гетен смотрел, как все больше радовался Шемел.

Он веселился из-за Скирона? Бог смерти тянул за нити Шемела и радовался грядущей резне?

Гетен покачал головой. Нет. Скирон не нуждался бы в нем, если бы мог управлять Шемелом. Нет, он радовался при виде теневой армии. Это было предвкушение.

Шемел видел в армии, идущей к нему, приз, а не угрозу. Бывший наставник Гетена протянул руку. Тьма потянулась спиралью от него, вела соблазнительной дорогой теневую армию от Телеянска и Налвики к нему.

— Нет! — крикнул Гетен, вдруг поняв их ошибку. Он повернулся. Глаза Галины были большими и стеклянными, магия крови текла из нее волнами красного тумана. Она теряла армию и жизненную силу из-за Шемела.

Его страхи сбывались. Магия крови Галины была сильной, но не безграничной.

Гетен повернулся к жене, душа Амброзины полетела по полю и врезалась в Галину, сбила ее с коня. Как нож, дух королевы разрезал связь Галины с теневой армией, волны магии крови обрушились. Взрыв света и грохот отметили исчезновение сильной связи между командиром и армией нежити. И они отметили конец существования королевы Амброзины.

Галина охнула. Ее конь рассыпался пылью и пеплом. Дуэш и Гвин появились рядом с ней, прижав уши, скаля зубы, защищая ее. Как блейды, Юджин и Таксин подошли к ней, подняв оружие, защищая от атаки.

Гетен поднял мерцающий шар волшебного огня и бросил его в теневую армию, поджигая нескольких некромантов.

Генералы Галины вдруг приняли его за угрозу и направили призраков к нему. Они развернулись на холме и устремились к своему фельдмаршалу и магу между ней и ними, как и надеялся Гетен.

Он тянул силу восходящего солнца, призвал дождевые тучи, темные и тяжелые. Они закрыли свет солнца. Дождь полился с силой, налетел сильный ветер. Порывы ветра выли, вырывали голоса призраков из их глоток. Но без света солнца армия из тени потеряла облик. Небо темнело, теневые маги ревели с ветром и дождем, таяли во тьме. И без силы душ их генералов призраки разлетались на кусочки, и их уносил воющий ветер.

Галина встала и схватила Гетена за руку.

— Не делай этого! — закричала она поверх дождя и ветра. — Их слишком много, — грязь покрывала ее. Волосы стали темнее от дождя.

— Я должен, — он накрыл ее ладонь своей и сжал ее пальцы. — Ты дала им достаточно своей жизни, больше они не получат. И я не дам Шемелу забрать ту силу или твою магию крови. Вчера нам повезло, что мы не потеряли тебя или теневую армию. Но удача была недолгой.

Ее ногти впились в его плоть.

— Ты не победишь один!

— Я не буду один.

— Но…

— Я не разрезал твою связь с теневой армией. Это сделал дух Амброзины. Королева осталась, чтобы защитить тебя. Она увидела опасность для твоей жизни и спасла тебя.

Она сморгнула дождь с глаз.

— Королева Амброзина спасла меня?

— Да, и уничтожила при этом свой дух. Не делай ее жертву напрасной, — он встряхнул легонько жену. — Вчера был твой бой. Сегодня мой, — он обхватил ее лицо ладонями и смотрел в глаза. — Прошу, доверься мне, Галина. С твоей верой я не проиграю.

Она замешкалась, поджав губы, глядя на него, а потом на огромную армию внизу. Она повернулась, долгий миг выдерживала его взгляд, а потом увидела его уверенность и кивнула.

— Я верю в тебя, — она кивнула в сторону Шемела. — Отомсти за королеву. Уничтожь его с концами.

Ложный бог на краю поля боя злился, что его лишили теневой армии и магии крови Галины. Но Шемел все еще был в теле Локшина, встал с золотого трона, сжимая кулаки и скаля зубы. Он уже не играл божество, а прорычал:

— Я убью тебя, маг солнца! Я убью всех, кто на твоей стороне! Телеянск посеет их кости на этом поле и польет их кровью!

Гетен поцеловал Галину и отошел. Он не мог отвлекаться. Он должен был сосредоточиться. Шемел будет проверять его сильнее всех врагов, и это могло погубить его.

Ветер утих. Дождь закончился, и тучи рассеялись. Ветерок свистел в ушах Гетена, трепал его густые черные волосы и щекотал кожу. Он пел на его нервах баллады далеких берегов, широких океанов, облаков и птиц, летающих на его незримой силе. Все живое пульсировало силой, гул сотрясал его внутри, как от ульев, как от грызунов под травой, больших сердец крупных зверей с крепкими мышцами.

Армия Телеянска пошла к нему. Приказы звенели в воздухе. Выжившие солдаты Налвики присоединились к ним, их мечи и топоры нескладно гремели по деревянным щитам.

— Мир — это тело, и я его часть, — прошептал Гетен, урок Кенбиш стал подсказкой. Сила под его ногами гудела, линии тянули его к далекой силе под землей. Корни двигались там, сильные корни деревьев были готовы пробить любое препятствие, множество тонких корней растений хотели обвить все, что стояло на их пути, лозы ждали, чтоб опутать все на их пути.

Гетен призвал теневую броню, и вся магия мира полилась в него, окружила его, звала его. Она не была соблазнительной и жадной, как сила смерти. Это была живая магия, дающая, магия роста и перемен, света и жара, и она соединяла мир с ним и его с миром. Эта магия окружила его, предлагала себя ему, как всегда делала Галина. Это была магия крови мира. Она наполнила его, не просила ничего взамен. Он улыбнулся. Ему так долго не хватало этого, того, что он узнал в Галине и боялся забрать у нее. Но теперь он знал, что зря боялся этого. Мир мог многое ему дать. Он желал эту магию, и она все это время ждала его, ждала, что он пригласит ее внутрь.

Ему не нужна была сила смерти.

У него была магия жизни.

Он закрыл глаза, отклонил голову и раскинул руки. Гетен открыл разум, тело и душу для магии мира. Она наполнила его силой и стерла сомнения из головы. Он открыл глаза и посмотрел на Локшина. Он кивнул врагу, повернулся и поймал взгляд Галины.

— Помни об обещании, — сказал он и обошел ее и Юджина. Он прошептал заклинание защиты, прошел по кругу три раза, последний был против часовой стрелки, чтобы замкнуть заклинание. Когда он закончил, он отошел. Он сказал Юджину и блейдам. — Не дайте ей покинуть круг, что бы ни случилось со мной.

Юджин кивнул.

— Даю слово, ваша светлость. Я уберегу ее.

Она сжала руку Гетена.

— Помни и свое обещание.

Он улыбнулся.

— Помню, жена.

Гетен шагнул вперед. Ему нужно было спровоцировать Шемела и посеять сомнения среди солдат Телеянска и Налвики, надеясь разобраться с несправедливой войной.

— Я думал, Один бог был мирным богом, — его голос был сильным и четким, доносился до приближающейся армии. Он махнул на испорченное поле с мертвыми телами и стервятниками. — Это не похоже на мир, — он указал на Локшина, кипящего за своими генералами. — Он ведет себя не как мирный лидер.

Шемел закричал через рот Локшина:

— Не останавливайтесь, пока все мужчины и женщины перед вами не будут мертвы. Жгите лес. Убивайте зверей. Уничтожьте цитадель Ранит. Так приказал вам Один бог!

Гетен вытянул руки, растопырил пальцы, проверяя магию зверей мира. Гул плеч, ос и мух задрожал в воздухе.

— Летите к нарушителям, — он звал насекомых из холмов и леса. — Прогоняйте их с холма. Защищайте дом, который они хотят уничтожить, — они заполнили воздух волнами. Облака насекомых опустились на армию, летели в шлемы, в глаза, носы, рты и уши. Солдаты кричали и отмахивались, бежали в море от маленьких защитников Хараяна. Но это было ошибкой, Гетен тянул волны из Серебряного моря. Они сбивали солдат в доспехах с ног и тянули под воду. Они топили корабли Локшина, смывали матросов и утаскивали в глубины моря.

Гетен расставил ноги шире, ощутил самых глубоких обитателей Хараяна. Под ними двигались корни. Деревья и растения леса и холма пошевелились. Земля гремела. Лошади паниковали, птицы улетали из леса, люди спотыкались и падали.

Одна мысль, и он отправил корни пробить черную почву и серые камни. Они появились у основания холма, разбивая землю, как огромная пасть с зубами из камня и языками из дерева. Корни забирали врагов в голодный рот холма, и он глотал солдат, палатки, снаряжение. Лошади бежали, бросая всадников у дыры в земле, доспехи звенели, пока солдаты пытались сбежать.

Из бушующего моря донеслись рожки, традиционный призыв к бою от кораблей Бесеры.

— Смотрите! — крикнул кто-то из отрядов Галины. Крики узнавания и радости присоединились к воплям гибнущих солдат Телеянска и Налвики.

Корабли с синими знаменами Бесеры, бежево-синие фрегаты Айестры и длинные корабли Ор-Хали с красно-золотыми парусами мешали флоту Телеянска отступить.

— Сейчас, — приказал Гетен и соединил ладони.

Корни ответили, сплелись и закрыли бреши, соединили землю, как лекарь, зашивший рану. Все, что упало в пасть холма, осталось внутри.

Гетен забрался на коня, которого придерживали для него, и поймал взгляд Галины.

— Сейчас? — спросила она.

— Сейчас! — он впился пятками в серые бока коня и направил его по холму к одержимому императору. Галина отдавала приказы солдатам за ним, земля загремела сверху, три тысячи солдат Урсинума побежали в атаку. Капитан Таксин вел их на врага, они собирались разбить противника, почти побежденного землей и морем.

Солдаты Телеянска повернулись к их богоподобному императору, падая на колени.

— Помогите! — кричали они. — Спасите!

Шемел скалился от их слабости, но послал Локшина пойти мимо их рядов. Он бросал в Гетена заклинания некроманта, посылал призраков к Галине. Они взрывались об щит Гетена и чары вокруг его жены.

Но управление магией мира сказывалось, ладони Гетена дрожали, мышцы болели. Он не мог удерживать щит, чары и броню, отбивая проклятия Шемела и атакуя своими заклинаниями. Что-то придется отдать, но точно не жизнь Галины. Шемел продолжить наступать и биться, пока Гетен не выгонит его из Локшина, пока не уничтожит остатки его гнилой души. Для этого потребуются все силы.

Ему нужно было сделать выбор.

Он поймал взгляд Галины.

— Сдержи обещание и доверься мне, — крикнул он.

Ее глаза расширились. Она протянула руку. Юджин поймал ее.

Гетен убрал щит и доспех. Он бросил их силу в чары вокруг нее и принял полную силу заклинаний Шемела.

Они сбили его с ног на спину, как удары Скирона, и на три долгих мига сердце остановилось.

Крик Галины звенел в его ушах. Как и радостный вопль Шемела. Гетен ждал, сосредоточился на враге и его сердце.

Шемел ударил снова. Гетен выгнулся, такой агонии он еще не ощущал. Ситуация была до боли знакомой, и гнев в нем был тошнотворным. Но он ждал, давал Шемелу веселье.

Давясь от ярости, Галина звала его, умоляла его.

— Вставай! Борись! Ты не можешь так умереть!

Юджин удерживал ее.

— Нет, ваша светлость! Вы обещали. Не делайте его жертву напрасной!

Шемел хохотал, как безумец, каким всегда был, пока он шел по полю боя.

— Я говорил, что выиграю в войне, мальчишка! — вопил он. — Ты забыл?

Гетен впился пальцами в землю.

Шемел добрался до него и пнул его в живот. Боль пронзила его. Шемел призвал кинжал из теней.

— Смотри на меня, слабак. Я хочу видеть, как жизнь покидает твои глаза, когда я убью тебя.

Гетен послушался. Он посмотрел в мертвый взгляд Локшина. Он усмехнулся.

— Дурак.

Корни вырвались из земли и обвили одержимого императора, даже хотя кинжал Шемела разбил новый щит Гетена. Корни сжали тело императора, его грудь и горло. Они закрыли его рот, прижали руки к бокам, удерживали его ноги.

Гетен медленно встал, живот ныл, его мышцы горели. Он поднял кулак, сжимал корнями так, что глаза Локшина закатились, а тело обмякло. Он прижал ладонь ко лбу императора. Он нашел черный холод души Шемела, подцепил ее чарами, которые знал только Херра-Томрума, и потянул бывшего наставника из тела его жертвы, оставляя душу императора на месте. Он выпустил Локшина из хватки корней. Мужчина упал на колени, задыхаясь.

Гетен смотрел в чернильную тьму, какой стал его бывший наставник, и смеялся.

— Ты проиграл, — сказал он, опустился на колени и понес Шемела в Пустоту.

Шемел принял облик скелета. Они были у белого озера, дерево росло в центре.

— Тут ты останешься навеки, — сказал Гетен. — Наслаждайся видом.

— Я сбегу, — прошипел Шемел. — Скирон освободит меня.

— Не сбежишь. И я запрещаю богу отпускать тебя.

Гетен приковал душу Шемела к дереву. Его живые заклинания были сильнее, чем все, что Бог смерти мог использовать, в Пустоте или вне ее.

— Ты заточен тут Херрой-Томрума. Мы с тобой знаем, что боги не могут нарушать указ Хранителя границы Пустоты. Они не могут общаться с миром смертных. Я тяну силу этого заклинания из всего живого, и его не сломать тебе или кому-то еще, ведомому смертью.

Гетен оставил Шемела по подбородок в белой жидкости, чтобы он вечно пытался остаться над волнами на озере Скирона, где было только Дерево Смерти.

Он вернулся в свое тело и сел, Галина ударила его по лицу и обняла.

— Козел! — зарычала она. — Как ты мог так со мной поступить?

Он потирал челюсть, прижал ее дрожащее тело к себе.

— Ему нужно было поверить, что у него было преимущество.

— И мой ужас помог?

Гетен пожал плечами, ощущая себя виновато и победоносно.

— Да?

Она была готова порвать его. Но вместо этого поцеловала, прижавшись к нему, и сказала:

— Больше никогда, маг.

Он сжал ее крепче.

— Никогда, воительница.

Армия Телеянска отступила к берегу, растерянные из-за хаоса и освобождения их императора из порабощения. Армия Налвики была на коленях. Таксин вел своих солдат по рядам, они связывали руки и забирали оружие.

Гетен увидел поле боя, поле смерти. Корни, некоторые были толщиной с его пояс, обвивали палатки и телеги. Мертвые солдаты лежали на земле, их доспехи были алыми и раздавленными.

Он медленно встал, поднял ладони, направил пальцы леса отступить. Корни пропали, земля дрожала, гул набирал силу. Жуткий треск разбил воздух. Гетен и все вокруг него смотрели в шоке, как цитадель Ранит рушилась, окна разбивались, темные башни пропадали в облаке серой пыли.

Крушение прекратилось, земля утихла. Гетен медленно выдохнул и пробормотал:

— Проклятье.

— Что случилось? — спросила Галина.

— Корни леса тянутся на мили, и они пробили трещины в фундаменте холма. Эти корни сильнее, чем камень, и они связывали холм, — он вздохнул. — Уничтожая нарушителей, я пожертвовал фундаментом Ранита. Пришлось рискнуть.

— О, Гетен, — она коснулась его щеки. — Мне жаль.

Он пожал плечами.

— Отстроюсь.

Юджин кивнул.

— Как и все мы.

Локшин медленно встал с помощью своих слуг и сказал:

— Телеянск поможет, — он окинул взглядом поле и холм. — Мы пришли восстановить порядок. Мы не уйдем, пока не поможем Кворегне достичь этого.

ТРИДЦАТЬ ДВА

— Переименован в Совет Кворегны, — сказал Илькер. Он шел с Галиной и Гетеном по западному залу Древьи Линны. Голоса шептались у стен, отражались от потолка. Высокие двери тронного зала были широко открыты, приглашая на коронацию первой королевы Налвики.

Знаменитое северное сияние озаряло небо, лилово-зеленое на горизонте. Краски мерцали в больших окнах зала и отражались в белом мраморе пола и зеркалах стен, серебряных прожилках в дереве и хрустальных люстрах. Это звали тут хорошим знаком. Галина надеялась, что люди были правы. Танцующее сияние в последний раз видели в ночь, когда Валдрам Бурсук убил свою семью, всех, кроме принцессы Фэдерики Жанны Бурсук.

Длинный бирюзовый ковер сменил красный. Он вел гостей от дверей тронного зала с железными петлями к белому Трону черепов Налвики. Новый трон королевы был из белой березы с подушкой, сочетающейся с бирюзовой дорожкой. Спинка напоминала рога оленя. Галина посчитала это подходящим выбором, уважением перед древним оленем Налвики, который величаво позировал на знаменах королевства и стоял над водосточными трубами замка. Новый мраморный олень украшал стены и сады замка, символы силы, благородства и мира.

Трон с черепами был пятном на величии Оленя Налвики, но разве Галина могла перечить королям-воинам Налвики? Она подавила улыбку. Она-то им перечила.

Ладонь Илькера лежала на ее руке, она вела слепого брата на коронацию кузины.

— Мы пригласили Айестру и Скорвалу на Совет, — продолжил он.

— Потому и название изменили, — сказал Гетен. Он разглядывал интересные коридоры, каждых слуг, лордов и леди. Он не верил, что выжившие королевичи Налвики примут юную королеву вежливо.

Галина не разделяла его паранойю. Жители Налвики устали от войны. Они хотели, чтобы их королева процветала, вернула Налвике роскошь Первого правления и принесла мир. У них были тревоги серьезнее, чем девушка на троне. Простые жители были разорены, поля были затоптаны. Голод бил по животам масс, скоро затронет и классы выше. Им нужно было работать с их королевой, чтобы успокоить жителей и найти способ прокормить и укрыть всех зимой. Никто не мог сейчас начинать гражданскую войну. Королева Фэдерика была символом перемен, и всем было выгодно, чтобы ее правление стало изменением к лучшему.

Оставались крикуны. Сотни еще терзали Кворегну, многие были в Налвике. Даже перед тем, как корону опустили на ее голову, Фэдерика собрала отряды охотников, чтобы найти и уничтожить монстров. Она смело отбросила страхи богатых жителей, что вооруженные жители начнут восстание.

— Их долгое время заставляли биться не за то дело, — ответила она. — Пусть защищают свои семьи и дома. Пусть защищают свои деревни и свое королевство. Дайте им контроль, и они дадут нам верность. Мы должны вернуть их доверие.

Галина согласилась. И она не упустила влияние Юджина на слова и взгляды девочки. Он был верным выбором для регента. Он служил Кхаре правдой, заслужил право влиять на северное королевство. Не все хотели, чтобы у правой руки королевы Налвики сидел урсинумец, но Галина надавила, спорила, что остальная Кворегна имела право влиять на то, кто говорил на ухо королеве, и как формировалась ее политика. Налвику слишком долго игнорировали, и это привело к катастрофам.

— Нельзя потушить костер, бросив в него топливо и отвернувшись, — заявила она.

Этериас выступил против нее, когда Совет королей согласился с Галиной, но у него не было голоса на совете. Выжившие королевичи Кворегны согласились, что могли влиять на политику Налвики.

— Вы не доверяете выбранной королеве? — оскалился он.

— Она — последняя из рода Бурсук, — ответила Галина.

— Она — твоя марионетка, Красный клинок.

— Она — не слепой дурак, хотя бы, — заявил Илькер, положив конец спору, добавив. — Леди Риш увидела опасность, когда ее не заметил никто из нас. Я буду верить ее глазам и словам раньше, чем вашим.

И вот они прошли в тронный зал Древьи Линны с высоким потолком. В последний раз Галина видела там крикунов и смерть, рисунки кровью. И она думала, что умрет тут.

Голоса отражались по комнате, стали тише, когда толпа лордов и леди заметила слепого короля Урсинума, его сестру и ее мужа-мага. На них смотрели с открытым любопытством и плохо скрытым подозрением. Галина не винила Гетена в недоверии. Шелк шуршал, туфли топали по мраморному полу. Камни всех цветов мерцали на шеях и пальцах богачей Кворегны. Они были в долгу перед ней. А еще больше — перед магом солнца. Но они не признались бы в этом.

Она скалилась мысленно. Трусы.

— Что думаешь, Галина? Мы делаем правильный выбор?

— В чем? — она забыла, что обсуждал Илькер.

— Что Совет Королей станет Советом Кворегны, и там будет больше голосов.

— О, конечно, — она взяла его за руку и помогла сесть в первом ряду. — Айестра и Скорвала долго не могли говорить, они были унижены. Они заслужили место за тем столом. Как и даргани.

Она села рядом с братом. Гетен опустился с другой стороны от нее. Его ладонь нашла ее, хотя его взгляд все еще блуждал.

Голоса стали громче вокруг них, обрывки разговоров, обсуждающих, как воры смогли унести так много вещей из замка, как хорошо было иметь женщину на троне Налвики. И как они надеялись, что королева Фэдерика окажется мудрее ее предков.

Юджин оставил их и прошел по дорожке. Он поднялся по ступеням к трону и занял место за ним справа.

— Грядет еще больше перемен, — шепнул Илькер на ухо Галине. Он был необычно общительным, словно хотел поделиться с ней информацией перед расставанием на долгое время. Он стал чаще говорить о смерти и конце всего после войны.

В тронном зале стало тихо, люди поспешили на места, другие заметили Юджина, лорда-регента, у трона.

— Что за перемены? — шепнула она.

— Фундаментальные.

— Что это значит? — ее голос звучал в тишине, она хмуро смотрела на брата.

— Я ощущаю твой мрачный взгляд, — прошептал он.

— Радуйся, что не мой кинжал.

Илькер рассмеялся. Он хотя бы нашел чувство юмора. Ему не хватало этого, сколько она помнила.

— Кто вложил бред в твою голову в этот раз? — шепнула она и ткнула его в ребра.

Он игнорировал ее, фанфары сообщили о прибытии принцессы Фэдерики. Все встали и поклонились, кроме нескольких присутствующих королей.

Фэдди в серебристом и голубом прошла по ковровой дорожке, высоко держа голову, глядя на трон или Юджина. Он учил ее месяцами. Она двигалась уверенно, не спешила и не медлила.

Галина кивнула. Это было шоу уверенности и силы. Подданные увидят королеву в девочке, в каждом шаге Фэдди, в каждом жесте, в каждом слове и решении. Она несла на плечах вес всего королевства, и мир смотрел на нее. Галина не завидовала девочке. Вес короны был бесконечным бременем. Каждый рот, каждая жизнь, каждый выбор был в той короне. Став правителем, ты прекращал править собой. Ты принадлежал всем.

Он вздохнула. Было не справедливо опускать этот вес в ладошки Фэдди. Может, стоило дать девочке жить анонимно, умереть простолюдинкой, делать то, что она хотела, без требований и ожиданий.

Гетен сжал ее пальцы. Она ответила тем же. Он знал бремя короны. Он долго переживал из-за судеб душ всего мира. Даже короли и королевы не держали такой вес, с каким жил он.

— Это правильно, — шепнул он ей на ухо.

Галина кивнула. Так и было, но это не означало, что ей это нравится, или что она не пожалеет.

Юджин шагнул вперед, принцесса Фэдерика опустилась на колени на ступень ниже трона.

— Кто вы и почему пришли к подданным Кворегны? — спросил он, голос гудел с традиционным вызовом, доносился до углов комнаты с высоким потолком.

— Я — принцесса Фэдерика Жанна Бурсук, единственный выживший член королевского рода Бурсук, первая в очереди на трон Налвики. Я пришла служить как королева. Я пришла защищать своих подданных. Я понесу корону, подниму меч и поведу подданных. Я тут, чтобы вернуть мир в Налвику. Я тут, чтобы кормить народ, давать королевству союзников, защищать его от зла и тирании. Я тут, чтобы стать первой королевой Налвики. Я буду править справедливо и по воле народа.

Только первое предложение было традиционным ответом. Галина улыбнулась и подумала:

«Так они притихнут», — Гетен кивал рядом с ней. Юджин постарался. Он будет хорошим регентом для королевы Налвики.

Головы кивали вокруг. Аристократы с одобрением шептались. Она вдохновила их.

Юджин посмотрел на собравшихся.

— Среди нас есть те, кто может претендовать на трон Налвики?

— Нет, — сказал кто-то за Галиной.

— Никто, — ответил кто-то еще.

— Нет! — громче, и многие голоса подхватили вопль, и в комнате загремело это слово.

Юджин поднял ладони, и тишина вернулась.

— Встаньте и займите свой трон, принцесса Фэдерика Жанна Бурсук.

Фэдди встала, миновала последнюю ступеньку, повернулась и села на новый трон. Она повернулась к комнате подданных, взгляд был уверенным, лицо выражало решительность.

Юджин убрал ткань с древнего меча и короны Налвики, серебряные и золотые рога переплелись с сапфирами и бриллиантами. Они стояли на столе за троном. Он поднял меч и прижал край к горлу Фэдди. Она не моргнула, не вздрогнула.

— Клянетесь вести народ к миру и процветанию? — спросил он.

— Клянусь.

— Клянетесь править всеми подданными справедливо, богатыми и бедными, аристократами и простолюдинами?

— Клянусь.

— Клянетесь быть голосом и мечом Налвики с этого дня?

— Клянусь.

— Тогда берите Меч Бурсуков как защитница королевства и его народа, — Юджин опустил меч на ладони Фэдди. Она подняла его, ее руки дрожали от его веса. Оружие было длиннее ее роста.

Одобрение волной прошло по тронному залу.

Фэдди опустила меч на свои колени.

Юджин поднял корону Налвики и занес над ее головой.

— Принцесса Фэдерика Жанна Бурсук, сегодня вы перерождаетесь. Отныне вас будут звать королева Фэдерика Жанна Налвикская, первая королева Налвики. Сегодня род Бурсуков прекращает существовать. Сегодня начинается род Налвикский, — он опустил корону на ее голову и отступил на шаг.

Фэдерика встала, и вся толпа встала и опустилась на колено, когда это сделал Юджин. Он заявил:

— Слава королеве Фэдерике, первой королеве Налвики!

В тронном зале загремели слова: «Слава королеве Налвики! Слава!».

Новая королева повернулась к Юджину.

— Юджин Акселос, управляющий Кхары, — сказала она, — вам дали задание править как регент Налвики и его королевы, но вы не из Налвики, не аристократ. Вы клянетесь выполнять обязанности регента, быть верным своим взглядам, действовать благородно, судить справедливо, даже когда обстоятельства заставят вас идти против родного королевства?

Юджин повернулся к королеве Фэдерике.

— Клянусь быть честным и благородным во всем, и помогать Ее величеству принимать мирные решения во всем, даже если они касаются моего королевства.

— И вы клянетесь отдать всю власть и свое место, когда мне исполнится двадцать, когда я достигну возраста, в котором позволяется править без регента?

— Клянусь, что отступлю, Ваше величество.

Фэдди кивнула.

— Тогда поднимитесь и примите обязанности, регент Акелос из Налвики.

Он встал.

— Благодарю, Ваше величество.

* * *

Галина смотрела, как Элоф поправлял рукава зеленой туники.

Гетен сидел напротив нее, сказал, глядя на своего ученика:

— Почему ты дергаешься?

Их пригласили поговорить наедине с королевой Фэдерикой после церемонии коронации, и они ждали ее в комнатке за тронным залом.

— Эта одежда забавная, — ответил мальчик. — Когда мы отправимся домой?

Он помогал Гетену отстраивать Ранит. Гетен жил в башне, но она не была домом. Цитадель была унаследованная, с жутким прошлым, была по-разному проклята. Гетен говорил, что ее разрушение было подарком богов. Они строили Ранит, чтобы создать убежище для Галины и будущее для Элофа.

Она смотрела на них. Ее муж вел себя чуть лучше ученика. Помогало то, что они были вдали от толпы, где на них смотрели с подозрением, презрением, и лишь иногда с благодарностью. Многие подозрения падали на Гетена. Вокруг них звучали обрывки тихих упреков, пока он шел по толпе, рассекая толпу аристократов как корабль — лед.

— Что этот тут делает?

— Я думал, короли решили не пускать магов ко двору.

— Кто-то сказал, что он убил короля Вернарда.

— Я слышала, он убил короля Хьялмера и королеву Эктрину.

— У него нет тут дел. Он пытается управлять другим королевством?

Галина хотела ударить по их ртам. Но она сжимала его руку и шагала рядом с ним, подняв высоко голову, бросая вызов взглядом, ладонь лежала на кинжале на ее талии.

«Скажите мне это в лицо. Давайте».

Никто не говорил. Аристократы Налвики были трусами.

— Хватит ерзать, — рявкнула она на Элофа.

Юноша был обучен реагировать на приказ, тут же опустил ладони на колени и сел прямо, лицо было пустым, взгляд — опущен.

Она вздохнула.

— Ты не ждешь пира?

Он растерянно посмотрел на нее.

— А с чего мне его ждать, ваша светлость?

Галина поджала губы.

— Потому что еда будет из запасов всей Кворегны. Это шанс попробовать блюда из Ор-Хали.

Глаза Элофа расширились.

— Я пойду на пир?

Гетен закатил глаза.

— Конечно. Ты — мой ученик. Тебе нужно учиться общению и этикету.

— Что это?

— Как есть в обществе людей, не выглядя так, словно тебе место стойле со свиньями, — ответила Галина.

Элоф усмехнулся.

Дверь открылась, и королева Фэдерика вошла со своими Мечом и Щитом — Одруной и Марьей в бело-голубых накидках, новых цветах Налвики.

— Фэдди! — Элоф вскочил на ноги, сделал два шага, замер и покраснел. — Простите. Ваше величество.

Фэдди отмахнулась, словно отгоняла его колебания.

— Хватит, Элоф. Я всегда буду Фэдди для тебя. Теперь обними меня.

Широко улыбаясь, мальчик обнял подругу, чуть не сбив ее с ног. Ее спасли ладони стражниц на плечах.

Она была уже без тяжелой мантии, двигалась проще, прошла к Галине и села рядом.

— Как я справилась? — спросила она.

— Хорошо, Ваше величество.

Фэдди сморщила нос.

— И вы будете так меня звать? Юджин зовет, но я не могу его остановить. Он не согласится даже на Фэдерику.

Юджин сказал:

— Никогда, Ваше величество.

— Ты предпочла бы, чтобы мы звали тебя Фэдерика? — спросил Гетен.

— Фэдди, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы оба звали меня Фэдди.

— Хорошо, — сказала Галина, — но не на публике. Там бы будешь Ваше величество.

Гетен добавил:

— Нам уже хватает подозрений вокруг нас.

Фэдди закатила глаза и вздохнула.

— Они — дураки. Не знают, кому доверять, и доверяют потом не тем людям. Им лучше стать мудрее.

— Недоверие сопровождает мага солнца, — сказал Гетен и пожал плечами. — Я бы переживал, если бы было не так.

— Почему?

Одруна ответила:

— Потому что это намекнет на самодовольство, а так Кворегна и попала в этот конфликт.

Фэдди кивнула.

— Верно, — она скривила губы, хмурясь, и повернулась к Элофу. — Потому завтра собирается Совет Кворегны?

— Да? — спросила Галина. Юджин сглотнул, кашлянув при этом, но звук не был веселым. — Илькер говорил об изменении основ, — сказала она. — О чем он говорил?

Юджин провел ладонью по лысой голове. Он взглянул на нее, а потом выпрямился и взял себя в руки.

— Есть вопросы о том, может ли править ваш брат.

Галина приподняла бровь.

— Уже поздно думать об этом.

Гетен нашел ее ладонь.

— Нет смысла переживать из-за этого сегодня ночью.

Юджин кивнул.

— Лорд Риш прав.

Галина фыркнула.

— Конечно. Этой ночью мы празднуем появление новой королевы и возрождение Налвики. Элоф, наливай всем вина.

Мальчик послушался. Он знал, когда напиток был для спокойствия, ведь власть часто вызывала конфликты.

Гетен чудом добыл пять бочек своего вина, привез их в Налвику для празднования Фэдди. Элоф открыл одну, и они насладились отличным напитком. Галина назвала его жидкой радостью, смаковала медовуху в обществе чудесного мужчины. Она уже не думала о политике, которая превращала ее жизнь в навозную кучу.

— Как дела в королевстве? — спросил Гетен у Юджина.

— Стабильно, ваша светлость. Выжившие аристократы Налвики хотят уверенности. Они поддерживают члена королевской семьи, даже если это двенадцатилетняя девочка. Ее величество восхитительно показала себя и завоевала доброжелателей.

— С мудрыми советами моего регента, — сказала Фэдди.

Юджин склонил голову.

— Я хочу мира и процветания Налвики, Ваше величество. Только так в Кворегне будет гармония. Если у нас не будет стабильности, ее не будет ни у кого.

— Вернее слов еще не говорили, — сказала Галина и подняла кубок в честь своего бывшего управляющего.

— А Урсинум и Татлис? — спросила Фэдди. — А Ранит? Правда, что цитадель разрушена?

— Рухнула, — сказал Элоф, — но мы с мастером Гетеном ее отстраиваем.

— Вдвоем? — поразилась Фэдди.

— Нет, нам помогают.

Юджин спросил:

— Бесеранцы? — и Галина не знала, шутил он или был серьезен.

Гетен посмотрел на него исподлобья и ухмыльнулся, решив, что мужчина шутил.

— Телеянск.

Юджин кивнул, но слабо улыбнулся. Было приятно видеть, что ее муж и ее бывший управляющий шутили по-своему.

Юджин коснулся локтя Фэдди.

— Нам нужно идти на пир, Ваше величество.

Она кивнула и вздохнула.

— Мое время больше не будет только моим, да? — она посмотрела на Галину.

— Мне жаль, — ответила Галина.

— Не стоит. Это сделал мой отец, а не вы. Вы истекали кровью за меня и четыре королевства. Теперь я должна сделать эти жертвы не напрасными. Мне нужно убрать часть ущерба, нанесенного моим отцом.

— Нет, — ответила Галина. — Валдрам был твоим отцом, а не ответственностью, Фэдди.

— Может быть, — сказала она, — но я делаю это моим делом. Мы все должны нести свои шрамы, — она указала на Галину, на себя и добавила, — некоторые на коже, другие — под.

Галина кивнула.

— Но раны укрепили нас, как и шрамы. Они могут выглядеть и ощущаться неприятно, но они делают нас сильнее, чем мы были.

Фэдди встала и удерживала ее взгляд.

— И они защищают хрупкие кости внутри, — ее лицо стало решительной маской, какой было и на коронации, и она подобрала юбки. Юджин открыл дверь. Солдаты стояли снаружи, тут же выпрямились, их доспехи загремели в коридоре. Звучали смех и музыка. Фэдди подняла голову и расправила плечи. Корона была убрана в хранилище, сменилась диадемой с голубыми кристаллами. Королева Фэдерика Жанна Налвикская устремилась на первое празднование как Первая королева. Ее регент шел в шаге за ней, справа от нее, где всегда будет следить за теми, кто хотел Налвике проблем, кинжал за спиной был для врагов королевы, открытая ладонь была для союзников. За ним шагали Меч и Щит королевы, две угрозы недоброжелателям Фэдди.

— Иди, Элоф, — сказал Гетен. — Будь с королевой. Покажи им, что ты для нее важен, а не просто невидимый слуга.

Элоф улыбнулся и поспешил за подругой.

Галина и Гетен шли за ними, она сказала:

— Я поговорю с братом.

— Знаю, — он направил ее в пустой коридор. — И мы справимся с любым исходом, — сказал он.

— Решенное еще можно изменить, — возразила она.

— Нет, если так лучше для Кворегны.

— Если Илькера уберут с трона, ты знаешь, что это будет значить для меня. Для нас, — она прижала ладонь к его груди. — Я буду королевой, Гетен. А ты магом. Совету будет плевать, что мы — муж и жена.

— Мы найдем способ.

— Нет, я покажу им, что они не могут дальше вешать на меня свои ошибки. Корона останется с Илькером, нравится им это или нет.

— Придется многим перечить.

Она пожала плечами.

— Они меня не пугают.

— Тебя редкое пугает, жена. Прошу, мудро выбирай сражения.

— Я так и сделала, — она склонила голову. — Я выбрала тебя.

Он обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

— И я благодарен.

— Выходите из укрытия, — позвал знакомый женский голос из главного коридора. Церис и Зелал были там с принцем Герезелем.

Гетен потянул Галину за собой, пожимая руку брата.

— Как твое исцеление?

— Неплохо, — ответил король Зелал и коснулся пустого левого рукава. — Я стал медленнее со щитом, но все еще быстр с мечом, — он напряг правую руку. Жуткая рана не раздавила короля Бесеры, не сделало тусклой улыбку королевы, когда она смотрела на него.

Герезель появился из-за мамы, одна ладонь была во рту, другой он сжимал ее бархатную юбку.

Гетен присел на корточки и взял его за руки.

— Иди сюда, племянник. Я слышал, у тебя режется зуб. Покажи-ка.

Мальчик улыбнулся почти беззубой слюнявой улыбкой и прошел к дяде.

Гетен подхватил принца на руки и поцеловал его черные кудри.

— У меня есть то, что поможет с зубами.

— Это уменьшит его боль? — спросила Церис. — Он плохо спит, — в ее голосе звучала нотка отчаяния.

— Да, — Гетен передал ей ребенка и вытащил пакетик и ложку для сахара из кармана. Он смазал ложку каплей янтарной пасты из пакетика и вручил ее племяннику. Герезель покрутил ложку, стукнул ею Гетена по подбородку, захихикал и сунул ее в рот. Он жевал ложку с сосредоточенным видом.

Галина рассмеялась и вытерла подбородок мужа.

— Бей, а потом спрашивай. В его венах точно нет крови Персинна?

— Жаль, но нет, — ответил Зелал, а Церис добавила:

— Было бы хорошо, если бы была, леди Риш. Я бы с радостью сообщила всем о родстве.

* * *

Следующим утром Галина скрывалась в узком коридоре за тронным залом. Он вел в комнаты совета Древьи Линны, и она ждала брата. Илькер вышел из главного зала в обществе четырех стражей. Она вышла из теней и преградила дорогу.

— Илькер, на два слова.

— Леди Риш, ваше величество, — сказал один из стражей.

Илькер рявкнул:

— Я не глухой, Ваникс. Я знаю голос сестры.

— Хорошо, сир.

Галина забрала ладонь брата у Ваникса и опустила на свою руку.

— Возьми меня на встречу.

Илькер покачал головой.

— Ты знаешь, что я не могу.

— Я знаю, что ты можешь. Как Меч и Глаза короля, я могу стоять у твоего плеча и выражать мнение.

— Но…

— Илькер, — их отец говорил с таким упреком все их жизни.

Он вздохнул.

— Хорошо. Но другим это не понравится.

— С каких пор мне есть до этого дело?

Он рассмеялся и сжал ее руку.

— Ни с каких. Мне повезло с такой яростной сестрой.

— Да, — она потянула его к двери комнаты совета королевы Фэдерики. — Идемте, Ваше величество, покажем лидерам Кворегны, как много еще запала в крови Персинна.

Илькер поравнялся с ней.

— Думаю, они знают.

Солдаты у двери посмотрели на Галину, но пропустили ее и брата в комнатку.

Серебро и позолота, комнату совета занимал круглый стол с шестью стульями. Королева Фэдерика, Арик-бок, король Данас, король Зелал и канцлер Скорвалы, Самик Склаар, сидели за ним, болтали и спорили, решая судьбу Кворегны. Несколько советников и управляющих стояли у их плеч или сидели неподалеку, включая амму Зану, которая криво улыбнулась от вида Галины.

— Король Илькер, рада, что вы присоединились к нам, еще и в такой славной компании, — Фэдди указала на пустой стул справа от себя. Юджин, как всегда, стоял у ее плеча, его брови приподнялись при виде своей бывшей маркграфини, ведущей ее брата.

В комнате стало тихо, Ор-Хали, Бесера, Айестра и Скорвала заметили прибытие короля Урсинума и его сестры.

— Красный клинок — ваша управляющая, Илькер? — спросила Самик, ее хриплый голос звучал осторожно.

— Галина — мой Меч и Глаза, — он сел рядом с Фэдди. — Я доверяю ей жизнь и королевство.

— Это новое, — сказал Арик.

Галина прищурилась, глядя на давнего друга, и провела пальцем по своей щеке со шрамом, остановила его у губ, словно говоря: «Тихо, старик. Ты у меня в долгу».

Он закатил взгляд и шумно выдохнул.

Илькер устроился на стул, Галина встала за ним, широко расставив ноги, хмуро глядя на собравшихся.

Фэдди постучала рукоятью кинжала по столу.

— Это собрание Совета Кворегны считается открытым, — она повернулась к Арику. — Арик-бок, вы попросили об этой встрече. Прошу, объясните причины.

Король Ор-Хали, старший из собравшихся, медленно посмотрел на остальных.

— Кворегне нужны сильные лидеры, — его взгляд остановился на Илькере, а потом он посмотрел в глаза Галине. — Лидеры, которые не боятся конфликта, которые не прячутся, когда начинается бой.

— Это очевидно, — сказал Данас.

— Потому я предлагаю забрать корону Урсинума у короля Илькера и передать правление в королевстве его старшей сестре, принцесса Галине Авернии, Садии Персинне Риш.

Зелал сказал:

— Поддерживаю…

— Нет! — Галина ударила кулаком по столу.

Лидеры Кворегны отреагировали, некоторые вскочили со стульев, другие смотрели на нее, щурясь.

— Думаю, вы этого не ожидали, — тихо пошутил Илькер.

— Я не хочу корону, — она выдерживала взгляд Арика. — Ты это знаешь.

— Тогда принцесса Аревик будет королевой, — он пожал плечами, словно решение было простым.

Галина выпрямилась и скрестила руки.

— Нет, наша сестра слишком юна, и она вот-вот станет матерью. Не бросайте это бремя совета на ее плечи или мои. Ты отводил взгляд, когда Валдрам терзал свою семью и королевство. Илькер игнорировал мои предупреждения после того, как наш кузен убил нашего отца и чуть не убил меня. Теперь Кворегна в ужасном состоянии, и ты хочешь, чтобы я это исправляла?

Илькер вздохнула.

— Будь реалистичной, Галина. Я слепой и без мозгов. Я не смог увидеть меч, даже когда у меня были глаза. Я не верю, что смогу это исправить, как не верит и Совета. Но они верят, что ты можешь. Люди поддерживают тебя. Армия идет за тобой. Я лишь фигура, бремя, тело, об которое ты спотыкаешься.

— Ладно. Будь фигурой. И я еще не спотыкалась. Корона останется на твоей голове, Илькер. Ты не привяжешь меня к этому бремени.

Зелал возразил:

— Но…

— Но ничего, — рявкнула она. — Это бремя Илькера, и ему разбираться с советом.

Илькер покачал головой.

— Бесера и Урсинум сожжены из-за меня, Галина. Десятки тысяч мертвы или страдают из-за меня, — он опустил голову. — Наши матери и брат мертвы из-за меня.

Она сжала его плечо.

— Я помогу. Ты знаешь. Но я устала бороться, потому что короли за этим столом напортачили в Кворегне.

Арик-бок сказал:

— Ты — лидер, в котором нуждается Урсинум, Галина. Сильная королева.

— Мне было семнадцать, когда я чуть не умерла ради мужчин за этим столом. Я не смогу родить из-за ваших войн, — она опустила ладонь на подлокотник стула Фэдди. — Королева Налвики потеряла всю семью из-за вашей апатии, — кости под ее шрамами ощущались хрупко. — Сотни невинных детей и жителей умерли из-за вашего бездействия. И я боролась месяцами, чтобы покончить с войной, которую вы могли предотвратить, — она уперлась в стол, ладони лежали на прохладной поверхности. — Я сделала более чем достаточно, чтобы исправить ваши провалы, Ваши величества. Больше вы ничего от меня не получите.

— Совет не просил твоего мнения по теме, Галина, — сказал Арик. — Мы повелеваем тобой.

Она вытащила кинжал из левого щитка на руке и вонзила его в центр стола. Кинжал раскачивался, она склонилась к старому другу и ответил:

— Хочешь проверить это, Арик?

Он моргнул.

Зелал рядом с ним потирал свою челюсть.

— Я знаю, что это значит для тебя и Гетена.

— Нет, не знаете, — рявкнула она. — Держите банальности за зубами, Ваше величество. Они мне не нужны, я не ваш охотничий пес, — она выпрямилась, вытащила кинжал и сжала плечо брата. — Я поддержу своего короля. Но я не заменю его.

Королева Фэдерика постучала рукоятью по столу. Все посмотрели на юную правительницу Налвики.

— Я убираю пункт с обсуждения.

— На каком основании? — недовольно прогудел Арик.

— Замена правителя Урсинума несогласным лидером пошатнет уже хрупкое состояние королевства и станет угрозой для зарождающегося мира в Кворегне.

Самик Склаар постучала костяшками по столу.

— Поддерживаю.

— И я, — сказала амма Зана с места за Ариком.

Фэдди постучала по столу снова.

— Решено. Король Илькер Амброз Персинна останется правителем Урсинума с полной поддержкой его Меча и Глаз, воительницы Галины Персинны Риш.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

— Стоп, — крикнул Гетен с открытого второго этажа растущей башни цитадели. Элоф перестал идти в большом деревянном колесе, с помощью которого они поднимали и опускали груз, и закрепил его.

— Готово, мастер Гетен, — крикнул он и остался ждать внутри. Гетен подвинул крепеж веревки, чтобы следующий камень был в паре дюймов от растущей стены Ранита.

— Опускай его. Медленно.

— Хорошо, — Элоф убрал крепеж и пошел спиной вперед.

Колесо скрипело, веревка стонала, но со скрежетом большой кусок серого камня встал на место, Гетен направлял его. Он убрал веревку и перебросил ее через балку крепежа, спустил конец с края стены. Пока он закрывал бреши цементом, Элоф закрепил колесо и спустился по деревянным лесам, которые они возвели вокруг растущей новой башни цитадели Ранит.

Мальчик крикнул с земли:

— Еще камень, мастер?

Гетен встал, отряхнул руки о грязные штаны и посмотрел на опускающееся солнце.

— Нет, думаю, на сегодня хватит.

— Мы хорошо продвинулись, — сказал Элоф, глядя на башню и своего наставника.

— Ты хорошо трудишься, — ответил Гетен, и его одарили широкой улыбкой. — Убирай и разводи огонь в камине.

— Там остались рагу и хлеб, — сказал мальчик и пропал в маленькой кухне, примыкающей к башне.

Они завершили кухню и главный зал с помощью людей из Телеянска — экипаж Масорина, который приплыл по Южной Сельге так, что пропустил последний бой. Локшин счастливо оставил своих солдат помогать в строительстве того, что нечаянно помог уничтожить. Как только кухня и зал были завершены, Гетен отправил рабочих чинить замок Харатон и его деревню. Он и Элоф взялись за оставшуюся часть башни вдвоем.

Он посмотрел на север, где отстраивали замок. Древние балки из дуба горели днями. Крыши и полы обвалились. Остались почерневшие стены. Камень пришлось разбирать до фундамента.

Он покачал головой, забрался на леса и спустился. Его тело болело от труда, но эта боль была приятной, ощущалась как достижение. Он замер у бочки с дождевой водой у двери кухни и умылся. Пыль была на шее, во рту и носу. Казалось, на него высыпали гору пыли. Он снял грязную тунику и оставил ее висеть рядом с туникой Элофа на крючке у двери, а потом сбросил рабочие ботинки и вошел на кухню.

Мальчик был в чистой одежде и суетился у камина. Его энергия казалась безграничной. Гетен не помнил, чтобы был таким оживленным в его возрасте.

Он пошел в главный зал, где они с Элофом спали, ели и жили, когда не строили башню, не планировали размещение балок в дневнике и не месили цемент или точили камни во дворе.

— Не оживленный, — буркнул он. Он учился у Шемела, и это было постоянными мучениями. Те уроки по жестокости он точно не будет преподавать своему ученику.

Элоф учился строить, вести ферму, ухаживать за пчелами и делать медовуху. Он продолжал уроки в магии, но только исцеляющей. Гетен не стал бы создавать еще одного некроманта, и точно не еще одного Хранителя Пустоты. Он замер, оглядел пустой зал. Его ждало столкновение, и он не мог оттягивать.

«Этой ночью, — подумал он. — Если Галина сможет уйти со двора».

Он правильно делал, лишая Скирона еще одной смертной пешки. Иначе быть не могло. Боги отдалились от верующих в них, и это расстояние породило безразличие по обе стороны границы Пустоты. Кворегне не нужны боги, которым нравятся страдания народа. Души мертвых могли найти новые тела без помощи богов. Сторонники Одного бога доказывали ошибку, какой был Херра-Томрума. Хранитель был роскошью Скирона, а не необходимостью мира смертных.

Гетен сменил грязные штаны чистыми синими, добавил коричневую тунику и теплые домашние сапоги.

Он вернулся на кухню, Элоф уже наливал овощное рагу из котелка на огне в миску. Ржаной хлеб уже ждал на столе с маслом и остатками летних фруктов.

Гетен откупорил бутылку медовухи и налил им обоим.

Мальчик подал миску ему, потом налил рагу себе. Они ели в уютном молчании.

Гетену нравился Элоф, что удивляло его. Он не ожидал, что сможет легко заметить Магода, но мальчик, как и его предшественник, говорил, только когда нужно было, быстро учился, и, может, из-за общения с принцессой годами, он не преклонялся перед Гетеном. Он был достаточно едким, но кривился, когда не соглашался с наставником. И все же он был умным и обычно оказывался прав. И Гетен не наказывал. Они поладили, и он был рад передать знания Элофу, был рад еще больше, что ему помогали отстраивать Ранит. Он мог оставить рабочих, но с законченными залом и кухней у них было укрытие на зиму. Он разместил мастерскую и кладовую в зале. У них было все, что требовалось, чтобы пережить снежные месяцы.

Честно говоря, Гетен не хотел больше человек вокруг. Их недоверие душило его. Кворегна считала его чудовищем, что бы ни говорила Галина, как бы она ни напоминала тем, кто слушал, что его магия спасла их от худшего тирана. Это не помогало. Мнения не менялись. Подозрения были тяжелым мокрым одеялом, удушающим и холодным.

Он взглянул на Элофа. Он пытался отговорить мальчика от изучения магии, но это было в крови Элофа. Даже сейчас Гетен гадал, могла ли Лаума быть его матерью, а не тетей, и мог ли он быть отцом Элофа. На руках и грудной клетке мальчика были тусклые узоры на коже, и это было сильным аргументом в сторону той правды. Но она оставила тайну, умерла с ней в темной деревне, истекла кровью под старой телегой. Не важно. Он принял мальчика как ученика, потому что Элоф мог стать хорошим целителем, и у него не было семьи, почти не было перспектив. Да и Гетен хотел передать лучшую часть его знаний.

— Я отправлюсь в Татлис после ужина. Меня может не быть несколько дней. Обточи еще несколько камней и закончи ряд ульев, пока меня нет.

Элоф кивнул, жуя. Он привык к отсутствию Гетена.

— Если что-нибудь понадобится, езжай на Педране к деревне.

Элоф проглотил.

— Я сделаю еще свеч.

— Воска хватит? — спросил Гетен. Мальчик кивнул, рот был полон хлеба. — Хорошо.

После ужина Гетен оставил ученика делать свечи у камина. Он прошел во двор и посмотрел на проступившие звезды. Солнце село, оставив лиловый синяк на горизонте. Звезды мерцали на чистом небе, поднялся полумесяц, тонкая полоска серебряного света переливалась, как бриллианты в Серебряном море.

Он должен был дать Галине что-то сияющее и дорогое, кольцо или ожерелье. Хотя ей хватало драгоценных камней. Драгоценные камни короны Урсинума анонимно вернули через ночь после того, как Гетен сообщил округе, что искал их, и что тому, у кого они обнаружатся, поджарят кишки.

Галина отметила:

— А ты гадаешь, почему они тебя боятся, — когда услышала об его угрозе.

Он пожал плечами.

— Это сработало.

Галина. Он сделал вдох и почти ощутил ее — пряности и цветы лиминта, лошадь и пот, капля похоти. Он улыбнулся. Ему хватило бы и капли. Он любил жену, любил всей душой. И ему не нравилось делиться ею с Урсинумом, но он не подвел бы ее, хоть на него и смотрели мрачно при дворе. Она была его. Его женой, его вдохновением, его совестью, его душой, его причиной жить. Она делала жизнь не напрасной, достойной того, чтобы за нее сражаться и умирать.

И никому не хватило бы смелости обвинить ее в нарушении закона, не пускающего магов в замок. Особенно, когда она напомнила Совету Кворегны, что технически закон касался только двора Бурсука в Налвике, которого уже не существовало.

Он улыбнулся. Он хотел бы видеть ту встречу. Лица королей точно было бы приятно запомнить.

Пара древних слов, жест, и янтарный свет с серой пылью поднялись и унесли его заклинанием путешествия, он устремился в большой деревянный дом, который возвели на землях замка Татлис, дом Персинн, где пока жила его жена, принцесса Галина Аверния Садия Персинна Риш, Красный клинок Ор-Хали, графиня Валмера, герцогиня Риш.

* * *

— Оставьте нас, — сказала Галина, когда магия растаяла вокруг Гетена. Он прибыл в ее гостиную в доме в Татлисе. Ее крохотные покои были отделены от комнат короля Илькера прихожей и дверью. Временный дом королевской семьи Персинна напоминал дом Кенбиш и прошлое Кворегны, когда короли не были так далеко от подданных.

Две придворные дамы сидели напротив Галины, вышивали и болтали о бреде, который ее не веселил, судя по кислому виду. Она встала. Они двигались недостаточно быстро, и она рявкнула:

— Я сказала: вон.

Женщины сделали реверансы ей и поспешили обойти Гетена и скрыться за дубовой дверью, закрыв ее со стуком.

— Меч короля сегодня с острым языком, — сказал он, обходя жену.

— У меня всегда был острый язык, — ответила она, — для всех, кроме тебя, — она коснулась его, задела пальцами щеку, челюсть, опустила ладонь на его грудь.

Она не хотела роскоши придворной жизни. Раздражение только росло, пока зима приближалась, стройка замка замедлялась, и холодные темные дни собирали придворных внутри, и они чаще попадались на ее пути. Илькер вернул ее земли и титул, сделал ее графиней Валмера, отдав под ее защиту земли на востоке от гор Валмериан и озера Селт. Она сделала Таксина управляющим Кхары и приказала ему быстрее отстроить замок Харатон. А пока что она оставалась в Татлисе, приглядывала за восстановлением замка Татлис и напоминала аристократам, что король Илькер не уязвим, и что он не один.

Она вернется в Харатон, но только когда Татлис будет завершен, и советники Илькера докажут, что они верные и надежные. На это уйдет еще лет десять. Она никому не доверяла, ее брату — меньше всего. Гетен приходил и уходил, хмуро глядя на аристократов, которые смели ловить его взгляд, забирал жену с искрами магии, когда хотел.

Галина сказала:

— Я рада, что ты тут.

— Почему это? — он поймал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал каждый.

Она улыбнулась, но улыбка не задела глаза. Ее улыбки редко затрагивали глаза в последнее время.

— Я хочу в Эссендру.

— Аревик родила?

Она покачала.

— Нет, но вот-вот родит.

— Хорошо. Но сначала мне нужна кое в чем твоя помощь.

Она переплела пальцы с его.

— Пустота?

— Пора поставить наглецов на место. Если Скирон хочет защиту границы Пустоты, пусть справляется сам.

— Ты боишься?

— Скирона? Может, должен, но нет. Он не может навредить мне, пока я не дам ему эту власть, — он убрал прядь волос за ее ухо. — Ты научила меня этому, — его пальцы задели ее щеку со шрамом. — Ты напомнила мне, что моя сила из жизни, а не смерти. Из мира, а не из богов.

— Хорошо, — сказала Галина. Она поцеловала его ладонь, отошла и сбросила платье. — Я посторожу тебя, — она натянула штаны и тунику, закрыла глаза и призвала кровавую броню. Как только доспех появился, Галина заняла место перед дверью, и Гетен опустился на колени на шерстяном ковре посреди комнаты. Он закрыл глаза и отпустил душу к границе Пустоты, в бесцветную Пустоту.

Он открыл глаза. Он стоял у края молочного озера, которое Скирон звал домом. Вдали у Дерева Смерти оставался черный скелет, остатки души его бывшего наставника. Он игнорировал Шемела, который кричал невнятные ругательства и барахтался. Гетен отвернулся и пошел по широкой долине. Вдаль тянулась серая пыль, сколько ему было видно.

— Зачем ты пришел? — голос был и в его голове, и вокруг него.

— Чтобы сообщить, что я — последний Херра-Томрума.

— Правда? — Скирон появился перед ним в облике Шемела.

Гетен отмахнулся.

— Если думаешь, что это меня запугает, то ошибаешься. Меня уже не впечатляют ты или твоя сила.

Скирон смотрел на него пустыми глазами, и раньше Гетен дрожал от этого. Но теперь он просто глядел в ответ и ждал, что сделает Бог смерти.

— Мы подвели тебя? — это был не голос Скирона. Он повернулся на женский голос, и его губы дрогнули от изумления. Две женщины стояли за ним. У одной были белые волосы, собранные в косы воительницы, ее одежда была доспехом с кожаными вставками. Другая была с длинными черными волосами. На ней было платье, будто стекающее по телу, движущееся без ветра.

Гетен поклонился.

— Какая честь встретить, наконец, Хотырь и Семел, — сказал он. — Мне нужно отвечать? Вы знаете, что мне приказывали нести смерть и разрушения. Вы знаете, что я был против такого долга. Вы молчали, пока мир горел и истекал кровью, желая лишь остаться живыми.

Скирон вдруг появился за его женой и дочерью, скрестил руки на груди с мрачным видом.

— Твои возражения бессмысленны, Херра-Томрума. Твой долг важнее всего. Наше выживание важнее всего. Я говорил тебе, если ты не исполнишь обязанности, я прослежу, чтобы их выполнили другие. Сделаешь, как сказано, и твой мир обновится. Что до нового Хранителя, мы знаем, что ты взял ученика. Зачем врать? Думаешь, мы не видим все?

— Мне плевать, видите вы это или нет, — Гетен скрестил руки на груди, подражая Богу смерти. — Я — не ваша марионетка. Если хотите, чтобы границу Пустоты охраняли, и создавался хаос, сами выполняйте грязную работу. Я с вами закончил.

Хотырь и Семел переглянулись, Скирон скалился, глядя на него, рос, становясь демоном.

— Ты смеешь перечить своим богам?

— Да, потому что вы только управляли мною и врали мне. Что за боги насылают такие ужасы на людей, которые поклоняются им? Чудовища. Я не буду больше потакать вашей жестокости и эгоизму. Меня презирали в Кворегне и боялись не из-за того, что я ужасный человек, а потому что я — символ чудовищных богов. Но женщина, которую ты направил на мой путь, которой хотел столкнуть меня в безумие, поступила наоборот. Она показала мне, что мое сердце не черное и пустое. Она напомнила мне, что моя магия была даром мира, а не богов.

Скирон зарычал и поднял ладонь, словно хотел ударом рассечь Гетена надвое.

Гетен поднял ладонь, глядя в гневные глаза бога, и сказал:

— Ты — не мой бог.

Кулак Скирона прошел сквозь него, ветер лишь растрепал его волосы. Хотырь и Семел охнули. Гетен стоял на месте. Бог смерти глядел на него со смесью потрясения, гнева и смирения на лице.

— Я уже в тебя не верю. Пустота — твое место. Души в ней — твоя ответственность. Сам охраняй границу, — он повернулся, замер и посмотрел на них снова. — Может, вам стоит подумать о другом подходе к существованию в мире смертных, — он ухмыльнулся и добавил. — Если только вы не хотите стать просто суеверием, сказками и надписями на старых могилах.

Гетен отвернулся от Триумвирата и закрыл глаза.

Когда он открыл их, Галина все еще стояла на страже. Она оттолкнулась от двери и размяла шею и плечи.

— Я уже хотела идти за стулом.

— Долго меня не было? — спросил он, встав. Его спина и колени ныли. Мир за двумя узкими окошками ее комнаты был темным.

— У меня успело затечь тело.

Гетен потер ноющие плечи, разминая мышцы.

— Меч короля сторожит мелкого мага. До чего дошел мир?

— Безумие, — ответила она и взяла его за руку. — Получилось?

— Да, — он улыбнулся, ощущая, как огромное бремя пропало с плеч. — И они не смогли меня тронуть! — он подхватил ее в объятия. — Не смогли коснуться.

— Ты свободен, — улыбка озарила все ее лицо.

— Свободен, — он рассмеялся, кружа ее, и целовал, пока они не стали задыхаться.

* * *

Инстинкты Галины были быстрее гонцов Эссендры. Сын Аревик родился за два дня до срока. Их отвели в спальню маркграфини по прибытию.

Солнце поднималось над цитаделью Эссен, Церис уже была там с Герезелем.

Гетен протянул руки, и сонный малыш улыбнулся и повторил жест.

— Дайте злому дяде подержать племянника, или я превращу его в лягушку в наказание родителям.

Королева Бесеры рассмеялась и передала кудрявого сына в его руки. Церис и кронпринц оставались с Аревик и Магодом, пока король Зелал следил за восстановлением Иствита. Гетен пощекотал щеки малыша и улыбнулся от смеха мальчика.

Галина забралась на кровать сестры и нежно взяла из ее рук спящего племянника.

— Как ты его назвала?

— Галитен Риан, — Аревик сжала ладонь Галины. — Мы назвали его в честь самых важных людей в наших жизнях.

Гетен улыбнулся.

— Это честь.

Галина поцеловала сестру в щеку и нежно погладила каштановые волосы мальчика.

— Похоже, Галитен будет первым прямым потомком короля Вернарда без рыжих волос.

— Но у него будут голубые глаза Персинны, — отметил Гетен. — Он будет красивым и сильным.

— Усладой глаз для женщин Айестры, — сказала Церис, и они все рассмеялись.

Аревик печально улыбнулась и коснулась шрама на щеке Галины.

— Ты всегда будешь нести бремя ошибок нашей семьи.

— Глупости. Так я выгляжу грозно, — Галина поцеловала своего спящего племянника в лоб.

— Будто тебе нужна в этом помощь, — сухо отметила Церис.

Гетен рассмеялся. У жены его брата был острый язык, а ум — еще острее. Ему нравилось, что она их использовала. Война Валдрама закалила ее. Хоть что-то хорошее эта война принесла.

Галина удобнее обняла спящего малыша.

Королева Бесеры сказала:

— Не пускайте лорда Риша к тому ребенку. Он заберет его и испортит любовью. Он в этом не знает границ.

Аревик приподняла брови.

— Правда?

Церис рассмеялась.

— О, да. От детей его каменное сердце становится мягче быстрее, чем лед от солнца.

Аревик посмотрела на Гетена и сладко улыбнулась.

— Я это вспомню, когда Галитен будет шуметь. Может, тогда ты его очаруешь.

Гетен склонил голову.

— Постараюсь, ваша светлость, — он опустил ерзающего Герезеля.

Мальчик схватил юбку матери и заскулил:

— Кушать.

Церис подняла его.

— Кому-то нужно позавтракать, — сказала она и ушла искать его няню.

Магод появился на пороге, жуя яблоко.

— Слышал, у нас гости, — он бросил яблоко Гетену. — Из сада. Попробуйте свою работу.

Гетен поймал яблоко и откусил. Он одобрительно кивнул от хруста и терпкой сладости. Плод был хорошим, с удивительной ноткой меда и пряностей.

— Это новый вид?

Магод кивнул.

Галина отметила:

— Мы пришли восхищаться вашим творением, лорд Эссенда, а не плодами вашего сада.

Магод широко улыбнулся.

— Я играл меньшую роль в создании идеала. Все заслуги у вашей прекрасной сестры.

Аревик шепнула благодарности.

Магод сунул яблоко в рот, забрал спящего сына у Галины. Он сел на диван, разглядывал лицо малыша и тихо ел, любуясь ребенком.

— Вы останетесь на пару дней? — спросила Аревик у Галины и Гетена.

Галина кивнула.

— Два дня, а потом у меня дела в Ор-Хали.

— Хорошо. Я скучала по старшей сестре, — кривясь, Аревик приподнялась у подушек и проворчала. — Рожать детей сложнее, чем казалось, когда я смотрела, как это делали собаки и лошади.

Галина взбила подушки сестры.

— Я могу тебе что-нибудь принести?

Аревик посмотрела на Гетена.

— У твоего мужа не найдется чего-нибудь от задержавшейся боли?

Он кивнул.

— Я могу сварить настой, который поможет тебе и не навредит ребенку.

Магод встал и передал сына Аревик.

— Какие ингредиенты нужны?

— Калина, тысячелистник и пустырник. Чистый медный котелок и уксус из черных яблок.

Аревик вздохнула.

— Некромант с золотым сердцем.

Он поджал губы.

— Я не знаю, почему твоя повитуха не оставила этот настой. Это основное лекарство.

— Магод принимал роды, — ответила она. — Не было времени звать повитуху.

Галина ухмыльнулась от удивленного вида Гетена.

— Дети Персинна рождаются быстро и яростно, муж.

Аревик рассмеялась.

— А некоторые не перестают быть такими, да, сестра?

Галина усмехнулась.

— Точно.

ЭПИЛОГ

Солнце грело голое плечо Галины. Она лежала на той же кровати, которую они с Гетеном разделили впервые, кровати в каменной комнате далеко от политики Кворегны.

Смех и песня доносились в открытое окно, сопровождая солнце. Ветерок трепал ее волосы. Он приносил запахи с кухни аммы Заны, дым и еда. Специи ощущались в нем, смесь пряного и сладкого. Кожаная подошва шлепала по камню в коридоре за их дверью, люди спешили по своим делам.

Голос аппы Унегана звучал с площади снаружи. Он учил праправнуков молиться в песне, благодаря солнце за восход, а ночь за сон. В этой песне была история о жадности и зависти.

Это тихое время с мужем было «делом» Галины в Ор-Хали. Побег от требований и ограничений королевской жизни стал ежемесячным ритуалом, который они начали, когда она переехала в Татлис с Илькером. Порой они навещали Гурван-Сум, иногда — Хоно-Хот или гостевые покои верного графа в Сокосе.

Когда-нибудь у них будет личная спальня в Раните.

Пальцы Гетена обвели шрамы на ее плече. Его тело грело ее, обнаженное и прижатое к ней от пальцев ног до подбородка, ее спина была у его груди.

— Что это за песня? — спросил он, словно читая ее мысли.

— Это история солнца и его тени, — ее глаза были закрытыми. Солнце грело ее лицо. Его тело добавляло ей жара. Она улыбнулась. Голоса и смех детей были полны невинности. — Все почитали солнце, и ночь заметила и стала завидовать. Она устала прятаться в тени и подкупила облака закрыть лицо солнца. Но это не принесло ночи желанную похвалу. Вместо этого стал расти страх, люди оставались в домах и плакали. Их посевы увядали, скот умирал. Они проклинали тьму, жгли свечи и костры, подражая солнцу, прогоняя ночь. Наконец, солнце устало от зависти ночи. Оно становилось все горячее, пока облака не убежали от его огня, а тени не растаяли. Люди появлялись из их домов, но солнце сжигало их кожу и высушивало землю. Люди закричали облакам вернуться и принести дождь, пока они не умерли от засухи. Поняв, что их ссора причинила все эти страдания, солнце остыло, а ночь приняла их цикл. Облака принесли дождь. Они смыли ужасы, и жизнь вернулась.

— Ого, — пробормотал Гетен. — Зависть — причина многих проблем мира.

Галина открыла глаза и перевернулась.

— Я не хочу сейчас думать о проблемах мира.

— Что ты хочешь делать?

— Лежать под своим мужем и наслаждаться его телом.

— Тогда я должен найти волю исполнить требования жены, — Гетен медленно поцеловал ее, его губы ласкали ее, его ладони скользили по ее коже.

От стука их дверь задрожала.

Гетен остановил поцелуй.

— Игнорируй это, — сказала она, прильнув к нему.

Стук продолжился, Байчу позвала:

— Открывайте, лежебоки. Я принесла еду. Утро почти прошло.

— Уходи, — сказала Галина. Она вслепую полезла за край кровати, нашла сапог и бросила его в дверь. Он попал с грохотом.

— Что это было? — осведомилась Байчу.

— Предупреждение, — ответила Галина, Гетен рассмеялся. — Уходи.

— Нет. Я несла этот проклятый поднос от кухни. Плечо болит, и я не видела тебя три месяца. Впусти.

Галина выбралась из кровати и прошла по комнате. Она открыла дверь, на ней были только черное кольцо и свет солнца.

— Нет, я не закончила с мужем.

Щеки Байчу покраснели. Она сунула полный поднос в руки Галины, повернулась и поспешила по коридору. Хриплый смех леди Риш гнал ее до поворота.

Галина закрыла ногой дверь и повернулась с подносом. Гетен сел, когда она опустила его на кровать и устроилась рядом, закрыв одеялом колени.

Его желудок заурчал. Она рассмеялась и сказала:

— Байчу сказала, что утро почти прошло.

Он взял хлеб и сыр. Она налила эль в две чашки.

— Мне нужен был сон, — сказал он, проглотив. — Я все еще плохо сплю, когда ты не в моей постели.

Галина осушила чашку.

— Как и я, но Раниту и Элофу нужен их хозяин. Король Илькер требует свой Меч и Глаза. И ты все еще пугаешь всех в Татлисе.

Он пожал плечами.

— Они привыкнут.

— Им лучше поспешить. Зима близко, и моя кровать холодная. Я разозлюсь сильнее, если выпадет первый снег, а мой муж останется в Раните из-за их паранойи.

Он опустил еду на поднос и прижал ладонь к ее щеке.

— Я ценю каждый украденный миг с тобой. Если расстояние между нами сохраняет покой в Татлисе и Кворегне, я сделаю эту жертву и приму бессонные ночи. Солнце вернется ко мне с тобой.

Она закрыла глаза и повернула голову, поцеловала его ладонь.

— Мы вместе, Галина.

Она кивнула и посмотрела в его глаза.

— Я ищу тебя в каждой тени.

— Порой я там, — прошептал он и добавил с ухмылкой, — смотрю, как ты раздеваешься.

Она шлепнула его по плечу, пока он хохотал.

— У тебя все еще манеры свиньи.

— Но ты все равно меня любишь, — смеясь, он притянул ее ближе.

— Верно, — Галина запустила пальцы в его густые черные волосы и удерживала, глядя в его серые глаза. — Я люблю тебя больше жизни. Ты пробрался под мою кожу и в кости.

Он поцеловал ее и шепнул:

— Где я собираюсь оставаться до конца моих дней.

— Оберегать меня от себя?

— Именно так, — он сжал ее крепче. — Потому что от тебя только беды.

Она рассмеялась.

— Тогда мы — идеальная пара, маг.

— Это точно, воительница. Это так.

КОНЕЦ