Тамара Леджен.

Когда ты желанна .

Аннотация

” Когда ты желанна” Тамары Леджен предлагает дуэт и дуэль необычной пары: английский лорд и прекрасная актриса - в романтической обстановке, скрывающей ложь и недоразумения. Селия Сент-Ли - жемчужина Друри-лейн. Она талантлива, но, что более важно для легиона преданных поклонников, она очень хорош a . Ее внешняя беззаботность скрывает проницательность и деловую хватку. Лорд Саймон Аскот находит ее после трехлетнего перерыва, чтобы заставить вернуть ожерелье, подаренное ей кредитор o м принца Уэльского в несбыточной надежде на благосклонность.

Их взаимная неприязнь уравновешивается взаимным желанием. 

Роман написан в традициях жанра, то есть настолько же правдоподобен, как и последняя история любви с участием Тейлор Свифт. Остроумные диалоги, импровизация и несколько забавных нетрадиционных персонажей – книга развлекает и заставляет смеяться.

Глава 1

«Мне бы очень хотелось, чтобы лорд Саймон не появлялся в обществе», - заявила леди Лэнгдейл, ее громкий голос прорезался сквозь болтовню в комнате поклонников Королевского театра словно шум труб. «Он всегда заставляет думать, что война начинается снова».

Джордж Браммелл первым обронил это замечание в 1815. Теперь была весна 1817, но, как и многие из экспромтов Бо, этот упорно оставался  в обращении. (К сожалению, сам Браммелл был изъят из обращения. Спасаясь от кредиторов, он был вынужден уехать во Францию в 1816; широко разрекламированный разрыв с принцем Уэльским погубил его). Мистер Браммелл сделал своего рода комплимент лорду Саймону, но леди Лэнгдейл, видимо, не видела ничего  достойного восхищения в этом джентльмене.

«Что имеет в виду его светлость», - выкрикивала она, - «прийдя в театр, обвешанный оружием? Он хочет напугать нас? Должны ли мы все разбежаться перед ним, как цыплята?»

Хотя Дориан Аскот, герцог Беркшир, находился в другом конце комнаты, он не мог не услышать ее светлость. Oн повернулся, чтобы посмотреть, и к своему удивлению обнаружил, что это действительно был его младший брат, одетый в расшитый золотом синий камзол, белые кожаные бриджи и начищенные черные сапоги его кавалерийского полка, чье появление так обидело леди Лэнгдейл. Дориан был рад видеть, что его брат не был «обвешан оружием». Он был не единственным военным в театре той ночью, и меч Саймона был одним из многих, но, в отличие от других офицеров, он, казалось, был готов вытащить свой меч в любой момент и разрубить кого-нибудь пополам. Возможно, именно это имела в виду ее светлость.

Когда лорд Саймон рассекал толпу, его холодные зеленые глаза, казалось, искали врага. Его левая рука никогда не покидала рукоятку его сабли. Он был высок и мощно сложен, не то, чтобы красив, но достаточно хорош собой, с аккуратно подстрижеными черными волосами. И все же он не привлек кокетливых взглядов дам. Наоборот. Когда он проходил мимо, дамы прекратили болтать, отведя глаза. И джентльмены, будто внезапно осознав свои собственные недостатки, быстро скрылись с пути лорда Саймона - как забавляясь заметил Дориан, разбегаясь перед ним, словно цыплята. Герцог быстро извинился перед своими собеседниками. Пробравшись сквозь толпу, он тепло cжал руку Саймона.

Саймон отличался высоким ростом, но герцог Беркшир был красив, с четкими патрицианскими чертами лица и модно бледной кожей. В его каштановых волосах мелькали золотистые пряди, а глаза, не такие зеленые, как у его брата, были теплыми и зеленовато-карими. Стройный и грациозный, с телом, словно созданным для танцев. Всего тридцати шести лет, он выглядел еще моложе. Его доход составлял поразительные сорок тысяч в год, но, пожалуй, самым замечательным в нем было то, что его удачe и внешности точно соответствовали хорошиe манеры. Будучи бездетным вдовцом, он считался самым выгодным женихом лондонского Сезона.

Саймон был единственным братом Дориана, и мальчиками они были очень близки. Связь несколько ослабла, когда Саймона в возрасте пятнадцати лет отправили в армию. Война превратила Саймона в довольно сурового, непреклонного человека, в то время как Дориан оставался более или менее таким же, как и был.

«Ты не заблудился, сэр?» - дразнил старший брат младшего. «Это Друри- Лeйн, а не Ковент Гарден. Надеюсь, ты не поссорился с мисс Роджерс?»

«Какой ты романтик, Дориан! Ты знаешь, я никогда не ссорюсь с женщинами».

Голос леди Лэнгдейл снова разнесся по комнате. «Говорят, что лорда Саймона скоро сделают пэром, но не верьте этому, дорогие», сказала она, обращаясь к своим трем дочерям, которые выезжали уже в течение некоторого времени. «Они говорят об этом уже несколько лет, но пока ничего не выходит».

«Тише, мама! Джентльмен услышит тебя», - умоляла ее старшая девушка, но безрезультатно.

«Чепуха, дитя! Я говорила вполголоса», - кричала ее мать. «Смотрите, девочки! Смотрите! Здесь герцог Беркшир! Разве он не самый красивый мужчина, которого вы когда-либо видели? Лорд Грэнвилл без его ухмылки, как обычно говорил мистер Браммелл - хотя я считаю, что герцог намного красивее, чем лорд Грэнвилл или кто-либо еще! Сорок тысяч в год! Кэтрин, для тебя это было бы отличной добычей, если бы ты постаралась изо всех сил. Знаете, девушка, которая его получит, будет герцогиней!»

«Пойдем, мама», - твердо сказала Кэтрин Лэнгдейл, таща свою мать вверх по лестнице. Дориану было жаль высокую и неуклюжую Кэтрин, которую он знал много лет, он сделал вид, что не слышит.

«Ты сильно опоздал, сэр», - упрекнул он своего брата. «Пропустил более половины пьесы, если это имеет для тебя знaчение».

«Это зависит от пьесы», - холодно ответил Саймон. Он тоже притворился, что не слышит леди Лэнгдейл, хотя и не потому, что ему было жаль Кэтрин, которую он тоже знал много лет.

«Самая очаровательная постановка She Stoops to Conquer», - с энтузиазмом сказал Дориан (Оливер Голдсмит, «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости» (1773) ).

«Пустой фарс», - сказал Саймон, жестоко отвергая самую популярную работу мистера Голдсмита.

«Возможно», - признал Дориан, - «но я всегда предпочту ничтожный фарс в Друри-лейн грандиозной трагедии в Ковент-Гардене. Мистер Кембл, несмотря на все его классические качества и изящество, оставляет меня довольно холодным. Пусть он груб и неровен, мне подавай темный огонь Эдмунда Кина!»

«Эдмунда Кина здесь нет», - указал Саймон. «Он увез свой темный огонь в турне по Америке».

«Конечно, мы скучаем по мисс Кин, но у нас все еще есть Сент-Ли. Конечно, ее стиль - не стиль Кембла, но я думаю, что никто бы не назвал ее грубой или неровной».

«Нет, действительно», - протянул Саймон. «Я считаю, что она довольно гладкая и симметричная».

Дориан слегка нахмурился.«Я нахожу ее манеру игры очень приятной и естественной. Конечно, она привносит что-то в роль мисс Хардкасл».

Саймон фыркнул. «Несомненно! Она привносит свои золотые волосы и прекрасный бюст».

«Я говорю о ее таланте, сэр», - возразил Дориан.

Саймон поднял брови. «Прости меня! Я не знал, что ты был поражен лихорадкой Святой Ли.(фр.sainte - святая) Я думал, ты приехал в Лондон в этом сезоне, чтобы искать невесту, а не любовницу».

«Разве мужчина не может иметь и то и другое?» - легкомысленно сказал Дориан.

Саймон нахмурился. «Мудрый совет, Дориан. Сент-Ли не берет любовников; она берет рабов. Ты не должен путать актрису с ролью, которую она играет».

«Что?» - сказал Дориан с сарказмом. «Ты имеешь в виду, что мисс Хардкасл на самом деле не выходит замуж за эту раскрашенную задницу, Марлоу, после спектакля? Я рад слышать это! Она - честное дитя и заслуживает гораздо лучшего».

«Ради бога, поклоняйся своему ложному идолу», - мрачно сказал Саймон. «Брось себя в ее власть. Но не приходи ко мне плакать, когда она вырвет твое сердце и скормит своим собакам».

Дориан громко рассмеялся. «Она держит собак, не так ли? Конечно, женщина, которая держит собак, не может быть совсем уж плохой».

Симон покачал головой. «Будь осторожен, сэр: в ее мире именно мужчины носят ошейники. Эта златоволосая святая, которой ты поклоняешься, не существует, кроме как на  сцене. На самом деле, Селия Сент-Ли - дочь дьявола».

«Если это так, по крайней мере, позволь ей быть отличной актрисой», -ответил  Дориан. «Я бы никогда не догадался, что она дочь дьявола! Саймон, в чем ты ее обвиняешь?»

Саймон сжал губы, но не ответил.

«Ну?» - потребовал Дориан.

«Она погубила одного из моих офицеров», - неохотно сказал Саймон.

«Погубила ? Как?»

«Ее обычным способом», - Саймон ответил. «Она заманивает мужчин в игровые дома, удерживая их за столами своим очарованием. Когда они погубленны, она выбрасывает их. Лондон, мой дорогой сэр, полон ее пустых бутылок! Подумай об этом, пока ты наслаждаешься ее улыбками и красивыми лодыжками».

Дориан только смеялся. «Если это все - я не зеленый юнец, Саймон. И я не  игрок. Благодарю за предупреждение, сэр, но не нужно беспокоиться обо мне».

К этому времени антракт закончился, и комната для поклонников опустела. «Мне лучше вернуться», - сказал Дориан. «Ее светлости будет интересно, что случилось с ее любимым сыном. Разве ты не придешь засвидетельствовть почтение своей матери?»

«Конечно», - ответил Саймон.

«Сегодня вечером у нас будут два гостя», - продолжил Дориан, когда братья присоединились к последним зрителям, поднимающимся по парадной лестнице. «Мама пригласила их, не я. Я полагаю, тебе придется встретиться с ними. Я сожалею об этом, но ты можешь чувствовать по-другому. Его зовут сэр Лукас Тинсли, а Лукаста - дочь, его единственный ребенок и наследница».

«Да», - сказал Саймон. «У меня есть дело к сэру Лукасу. Когда я нанес ему визит, его человек сказал мне, что я найду его здесь».

Дориан отшатнулся в смятении. «Дело? Но, Саймон, человек  занимается углем!»

«Занимается углем?» - повторил Саймон, забавляясь. «Это как сказать, что Мидас занимается золотoм. Из того, что я слышал, сэр Лукас - король Black Indies (центр добычи угля), а прекрасная Лукаста - его наследная принцесса».

Дориан застонал. «Мама забивает мне голову этой девчонкой уже почти две недели. Ее приданое составляет триста тысяч фунтов. Мужчина должен был быть дураком, чтобы не жениться на ней. И все же . .. »

«И все же?»

«Я не знаю», - мрачно сказал Дориан. «Полагаю, она мне не очень нравится».

«Это ничтожная причина, сэр. Жалкая! Что с ней такое, что приданое в триста тысяч фунтов не может вылечить? Ее тело покрыто чешуей?»

«Счастлив  сказать, что понятия не имею».

«Что тогда?»

Дориан задумался. «Онa разговаривает во время  пьесы».

«Ты слишком привередлив», - сказал ему Саймон, улыбаясь редкой улыбкой.

«Я слишком привередлив?»

Дориан протестовал. «Ты не захотел жениться на мисс Арбогаст. Она была совершенно безупречна, но ты задрал нос, всего лишь потому, что мама ее одобрила. С твоей точки зрения,  это ничтожная причина сэр», добавил он, с радостью бросая слова Саймона ему назад.

Они достигли вершины лестницы. Дежурные в перчатках открыли двери, ведущие в фойе для частных лож, и два джентльмена прошли в коридор, мягко освещенный подсвечниками и элегантно обставленный неоклассическими статуями.

«У мисс Арбогаст было всего двадцать тысяч фунтов», - сказал Саймон, когда за ними закрылась дверь. «За триста тысяч мне было бы стыдно не жениться. И тебе должно быть стыдно тоже».

«Мы говорим не обо мне», - твердо сказал Дориан. ««Если бы ты женился на мисс Арбогаст, наша мать передала бы тебе твое наследство. Оно весьма существенно. Ее состояние ничто по сравнению с твоим. Ты мог бы жениться в прошлом году и оставить при себе мисс Роджерс тоже».

«По твоим оценкам, это отличные причины жениться, но не по моим!» - парировал Саймон. «Я не должен жениться на мисс Арбогаст, чтобы оставить при себе мисс Роджерс».

«Я снова поговорю с мамой на эту тему», - сказал Дориан. «Она должна понять, что отец не это имел в виду, когда излагал свою волю. Тебе тридцать один. Абсурдно, что мама все еще платит тебе содержание. Ты должен быть хозяином своего имущества».

«Я бы предпочел, чтобы ты не вмешивался в это дело», - резко сказал Саймон. «Такие призывы, как мы оба хорошо знаем, только усиливают упрямствo этой женщины. Моей маме слишком нравится ее власть, чтобы отказаться от нее. То, что думал отец, может не иметь большого значения для его вдовы. В завещании отца было достаточно двусмысленности, чтобы дать нашей матери пожизненный контроль над моим наследством, и это очень хорошо подходит ее светлости».

Они достигли ложи Дориана, и лакей открыл им дверь. Вдовствующая герцогиня Беркшир сидела в передней части ложи с двумя гостями. Хотя ее милость была титаном в обществе, она была крошечной, хрупкой птицей в кружевах. Бриллианты сверкали у нее в горле и ушах, и еще больше бриллиантов увенчивало ее сильно завитые железно-серые волосы, предоставляя ей все преимущества, которых не дала природа. В одной руке в перчатке она держала веер, а в другой - лорнет - как монарх держит символы своей власти. От нее Саймон унаследовал бледно-зеленые глаза и орлиный нос Линкольншира Кенелмса.

Хотя было ясно, что ей это не доставляет удовольствия, вдова представила своего младшего сына мисс Тинсли, а Дориан тихо проскользнул на сиденье, обитое бархатом, ближе к сцене. Спектакль снова начался, но вряд ли кто-то в ложе уделял этому внимание. В конце концов, общество не пришло в театр, чтобы смотреть пьесу; они пришли, чтобы увидеть и быть увиденным. Большое внимание было уделено ложе герцога Беркшира. Прошел слух том, что его светлость очень скоро объявит о своей помолвке с мисс Тинсли и ее тремя сотнями тысяч фунтов.

Саймон быстро оценил прелести наследницы, склонившись над ее рукой. Кроме легкой косинки на одном глазу и бледного пятнистого цвета лица, в мисс Тинсли не было ничего особенно плохого. Модное платье из красновато-коричневого атласа украшало ее пухлую фигуру насколько это было возможно; ее густые каштановые волосы были элегантно уложены, а рубины были великолепны. Ее горничную нужно поздравить, подумал Саймон.

«Лорд Саймон!» - с теплым одобрением бросив на него взгляд, наследница заговорила с легким детским пришептыванием. «Клянусь, нам давно пора встретиться».

«Вы хотели встретиться со мной, мисс Тинсли?» - вежливо спросил он.

«Да, конечно!» - ответила она. «Я всегда хотела иметь брата».

Рядом с ней Дориан просматривал программку и притворялся, что не слышит.

«Какое замечательное совпадение», - ответил Саймон, наградив девушку озорной улыбкой. «Я всегда хотел иметь сестру – несколько сестер, на самом деле». Лукаста хихикнула, он был уверен, не поняв смысла.

«Вы не сказали мне, что ваш младший сын настолько очарователен», - пробормотала она матери Саймона, провокационно поглядывая на Саймона через плечо, ее левый глаз дернулся. Мисс Тинсли, с большим удивлением заметил Саймон, имела всю тщеславие и капризность прекрасной женщины, но не красоту.

«Умоляю, не поощряйте его, мисс Тинсли», - сказала вдова, открывая и закрывая свой великолепный веер из панциря черепахи.

Саймон повернулся к отцу мисс Тинсли. «Добрый вечер, сэр Лукас», - сказал он вежливо. Как и высмеивал его журнал «Панч», сэр Лукас был одет в дурно сидящий на нем коричневый парик, его жилет был застегнут на все пуговицы, но в его массивной голове странной формы было что-то значительное. Его лицо тоже идеально подходило для карикатуры: выпуклые глаза, выпуклый, красный нос и толстые, резиновые губы. Его косоглазие, более явное, чем у дочери, заставляло его глупо выглядеть, и все же Саймон знал, что он должен быть хитeр, как дьявол, потому что глупец не восстает из нищеты и безвестности, чтобы стать одним из самых богатых людей в Англии. Сэр Лукас владел большинством угольных шахт на севере Англии. Дориан, с его сорока тысячами в год, был в сравнении с ним нищим.

«Лорд Саймон». - Левый глаз сэра Лукаса быстро пробежал из стороны в сторону, как пойманное в ловушку животное, шагающее по клетке. «Спасибо, что пришли так быстро. Завтра было бы вполне удобно».

«Наш общий друг очень хочет решить этот вопрос», - ответил Саймон.

Сэр Лукас усмехнулся. «Наш общий друг! Давайте не будем скромными. Вы имеете в виду принца-регента».

«Я имею честь служить этому джентльмену, да».

«Одиозный человек!» - вмешалась Лукаста. «Интересно, как вы можете служить ему, лорд Саймон. На вашем месте я бы этого не делала. Я считаю, что он постыдно относился к своей жене. И к п.Шарлотте тоже! Все знают, что он пытался заставить ее выйти замуж за принца Уильяма, когда она всегда была влюблена в принца Леопольда. Свою собственную дочь!»

«Принц Уэльский слишком потворствовал принцессе», - сказал сэр Лукас, качая своей массивной головой. «Принц Уильям был лучшим выбором; хороший отец заставил бы ее выйти за него замуж. Да Леопольд без гроша!»

«А как же любовь?» - воскликнула наследница.

«Ты говоришь глупости», - сказал ее отец. Он посмотрел на Саймона, по крайней мере Саймон думал, что он сделал. С этим бродячим левым глазом было довольно сложно сказать.

«Вы можете поговорить с папой после спектакля, лорд Саймон», - сказал Лукаста, прежде чем Саймон смог ответить. «Мы идем за кулисы, чтобы встретиться с Сент-Ли, но папа ненавидит театр и имеет невысокоe мнения об актрисах. Вы можете поддержать ему компанию, пока нас нет».

«Идете за кулисы, дитя?» - воскликнул ее отец. «Нет, действительно! Моя дочь не будет общаться с актрисами. Твоя репутация была бы испорчена.  Что бы сказала твоя дорогая мама, если бы она посмотрела с небес и увидела тебя в компании с такими женщинами?»

«Чепуха, папа!» - засмеялась юная леди. «Какая  напыщенность! Ты взял меня, чтобы увидеть больных в Бедламе, и я не сошла с ума. Я думаю, что могу смело встретить актрису, не потеряв своей репутации!»

«Возможно, госпожу Сиддонс», - сказал сэр Лукас. «Госпожа Сиддонс - респектабельная замужняя женщина. Но не Сент-Ли. Я запрещаю».

«Кого волнует старая миссис Сиддонс?» - сказал Лукаста. «На последнем выступлении она была такой толстой, что сцена скрипела. Эти актрисы все толстеют рано или поздно. Мисс Сент-Ли тоже будет толстой однажды. Как я буду смеяться!» Повернувшись на своем месте, она обратилась к Саймону, который уселся позади нее. «Ваша мама и я заключили пари, мой лорд. Ее светлость говорит, что у Сент-Ли натуральные золотые локоны, но я уверена, что они не могут быть натуральными. Мы должны пойти за кулисы после спектакля. Как еще я могу доказать, что я права?»

«Вы планируете потянуть ее за волосы?» - вежливо спросил Саймон.

«Никто не идет за кулисы», - твердо сказал Дориан. «Я уже говорил вам, мисс Тинсли, леди не ходят за кулисы. Это было бы верхом неприличия».

Привыкнув получать все, что она желает, Лукаста нахмурилась. «Не будьте глупым! Если ваша мама пойдет с нами, кто осмелится сказать, что это неправильно?»

«Действительно», - сухо вставил Саймон. «Кто осудит вдовствующую герцогиню Беркшир?»

«Признаюсь, мне очень любопытно встретить Сент-Ли», - объявила герцогиня, удивив обоих своих сыновей. «Если руководство уберет всех нежелательных лица с нашего пути, я не вижу причин, по которым мисс Тинсли и я не могли бы посетить «Зеленую комнату», я думаю, это так называется».

«Мама!» - запротестовал Дориан. «Зеленая комната! Ты потеряла рассудок?»

Не допустишь же ты, чтобы я проиграла пари?» - спокойно ответила герцогиня. «Мисс Тинсли - наш гость, Дориан», - добавила она. «В конце концов, никто не спорит с гостем».

«Мадам, я протестую», - начал сэр Лукас, побагровев. «Я действительно не могу позволить своей дочери…»

«Ш-ш-ш!» - сказала герцогиня, забыв, что с гостем нельзя спорить. «Нечего бояться, сэр Лукас. Его светлость и я пойдем с ней. Я думаю, что это очень хорошая идея. Как еще мы можем расссудить наше пари?»

Сэр Лукас открыл рот, но его язык подвел его, так как вокруг них восторженная тишина упала на ярко освещенные ярусы театра. Как будто зачарованная, публика внезапно перестала говорить. Все глаза устремились на сцену, у трех тысяч зрителей перехватило дыхание в слышном вздохе. Сент-Ли прибыла. Она вышла на сцену, высокая ива, красавица с золотыми волосами. Розовый, как все знали, был любимым цветом актрисы, и она всегда имела что-то розовое на ней, независимо от роли. Сегодня вечером на ней была ярко-розовая лента на шее. Лондон обожал ее.

«Как иногда богиня должна принимать человеческий облик, чтобы ходить среди нас, простых смертных», - писал г-н Хазлитт в обзоре «Гамлета» два года назад, «Сент-Ли приходит к нам в облике Офелии».

Сегодня вечером она играла более счастливую роль мисс Кейт Хардкасл: иногда настоящая юная леди, а иногда служанка в таверне, но всегда восхитительнaя кокетка. Мистер Чарльз Палмер, как и молодой Марлоу, отчаянно пытался дать понять о своем присутствии, но этого не произошло. Никто не нуждался в нем. Никто не хотел его. Он вполне мог уйти со сцены.

Лукаста подвинула свой стул ближе к Дориану. «Я предпочитаю оперу театру. Музыка так возвышена. Вы не согласны, ваша светлость?»

Если Дориан даже слышал ее, он не пoдал никаких признаков этого. У него были глаза - и уши - только для Сент-Ли.

Открыв свою лорнетт, мисс Тинсли наклонилась вперед, чтобы рассмотреть актрису. «Я не понимаю эту суету», - сказала она, взмахнув головой. «Полагаю, она довольно красива, но я вряд ли назову ее английской Венерой, как это делают некоторые. Они тоже называют ее Святой, но это не так! Я слышала…» Наклонившись ближе к нему, она начала шептать: «Я слышала бесчисленные истории о дуэлях и самоубийствах. Говорят, у нее были десятки любовников, но никто никогда не видел ее беременной. Это потому, что при первых признаках неприятностей она направляется прямо к аптекарю, чтобы получить дозу болотной мяты».

Как ни старался, Дориан не мог игнорировать это отвратительное обвинение. «Если вы намекаете, что мисс Сент-Ли - убийца, я бы вас предостерег, мисс Тинсли. Это клевета».

«Я этого не говорю, другие говорят», - возразила она. «У меня есть лучшие темы для разговоров, чем Селия Сент-Ли, клянусь, в отличие от других. Зайдите в магазин, и продавец скажет вам, какое мыло предпочитает мисс Сент-Ли: «Цветок грушевого миндаля, мадам. Мы не можем хранить его на складe». Святая чистит зубы жемчужной эссенцией. А за цвет лица, как нам говорят, ничего, кроме Молочка Розы, не ответит. У нее также свой цвет - Сент-Ли розовый, если хотите, и роза к нему! Они продают ее портреты в Аккермане и камеи с ее профилем на Бонд-стрит. Кажется, ее лицо можно увидеть в каждой витрине города». Она продолжaла так до конца спектакля и закончила, когда занавес опустился: «Меня смертельно тошнит от Селии Сент-Ли!»

Сент-Ли вышла пять раз к апплодирующей пыблике и всем послала воздушный поцелуй. Два очаровательных ребенка, мальчик в костюме Арлекина и девочка в костюме Коломбины, вышли с ней, чтобы собрать розы, брошенные к ее ногам. При пятом вызове Сент-Ли медленно стянула розовую ленточку с шеи, улыбаясь, когда ее обожатели - джентльмены, банковские служащие, лакеи - смешались, взывая к присуждению премии. Она казалась неспособной выбрать. Возможно, она любила их всех одинаково. Закрыв глаза одной рукой, другой она бросила ленту в яму. Любой мог бы подумать, что это драгоценная жемчужина. Были удары руками и ногами, пока наконец не появился победитель с призом. К тому времени, конечно, Сент-Ли покинула сцену.

Глава 2

Высоко подняв юбки, к радости рабочих внизу сцены, Селия Сент-Ли спустилась по узкой спирали ступеней, ведущей от яркой и высокой сцены к темной влажной глубине театра. Ноги сверкали белым во мраке, она побежала по лабиринту коридоров в свою гардеробную. Это была небольшая комната, разделенная на две части. Первой была крошечная гостиная, мило обставленная французским диваном и стульями, обитыми розовой тканью с узорами. Здесь, когда была склонна к этому, Сент-Ли принимала своих посетителей или заставляла их ждать.

Селия прошла прямо через гостиную к алькову, отбрасывая туфли на высоких каблуках, которые она носила в заключительном акте, просто чтобы разозлить мистера Палмера, который был на два дюйма ниже ее. Она стояла в чулках перед напольным зеркалом в полный рост, нетерпеливо наблюдая, как ее костюмерша расстегивала костюм на спине. Запах роз наполнял воздух. Десятки букетов, состоящих из бледно-розовых цветов, теснились во внешней комнате, где актриса иногда принимала избранных посетителей. Она была голодна, и сильный запах роз заставил ее почувствовать головокружение. «Меня тошнит от роз!» - заявила она.

Ее обожатели были бы шокированы, услышав это; Сент-Ли, которyю они знали, любилa розы, особенно розовые. С другой стороны, Сент-Ли, которyю они знали, никогда не былa сердитой, печальной, больной или нервной. Она всегда была счастлива и красива.

«Я никогда не должна была позволять им назвать розу в мою честь. Я хотела бы, чтобы кто-то назвал персик в мою честь; в конце концов, персик можно съесть». Выйдя из тяжелых юбок Кейт Хардкасл, она отбросила их. Щелкнув языком, Флaд подняла с пола старомодные парчовые юбки, осторожно положила их на стул и продолжала раздевать свою хозяйку.

«Уверена, мадам в эту ночь не в настроении»,  - заметила ирландка, как и всегда, каждую ночь, потому что мадам всегда была в не в настроении после спектакля. Постепенно она раздела Сент-Лис до сорочки, такой тонкой, что едва скрывала ee тонкую, изящную фигуру.

Мужчины - грязные существа - вечно предлагали деньги Флад, чтобы позволить им шпионить за ее любимицей, но к их вечному разочарованию, ирландкy невозможно было подкупить. Она любила мадам, как никто другой, и скорее бы отрезала свою тощую веснушчатую руку, чем предала ее. Чтобы мадам не простудилась, Флад нежно завернула ее в любимый старый халат из золотого бархата. Некогда великолепный, как шкура льва, теперь он был потрясающе потрепан. Но когда Флад пригрозила продать старую тряпку, мадам солнечно улыбнулась и сказала своим восхитительно низким, хриплым голосом: «Ты намного старше его, моя дорогая Флад, но я бы не продала тебя тряпичнику».

Селия подошла к туалетному столику и, сидя за трельяжем, начала наносить крем на лицо. Несмотря на то, что она была одарена значительной природной красотой, резкое освещение театра заставило использовать некоторые косметические средства. Она использовала черную краску из ламповой сажи, чтобы затемнить светлые ресницы и брови. Она подкрасила губы в красный цвет и нарумянила щеки до ярко-розового цвета. Черная краска заставляла ее глаза выглядеть ярко-синими, а алые губы заставляли ее зубы казаться очень белыми. Ее кожа была безупречна. Она никогда не отбеливала ее свинцовыми белилами, как это делали другие актрисы, но использовала немного тонированного порошка, осторожно наносимого между актами, чтобы Святая не стала известна как Блестящая. За кулисами она никогда не носила косметики за исключением легкого бальзама для губ на ее маленьком, пухлом рту.

Ее обожатели всегда были очарованы, увидев на улице Сент-Ли, с ненакрашенным, как у ребенкa, лицом. Селия, считая себя достаточно красивой и без искусственных улучшений, была рада дать им то, что они хотели.

Осторожно и аккуратно, словно удаляя грязь с крыла бабочки, она медленно удаляла свое сценическое «лицо» кусочком мягкой фланели. Без черной краски ее глаза выглядели круглыми и невинными. Ее рот выглядел мягче и слаще без малиновой краски. На роль мисс Хардкасл ее золотые волосы были причесаны в стиле помпадур с узкими локонами, стекающими по ее спине. Наклонив голову, Селия обдумала важный вопрос о том, следует ли вынуть булавки, и быстро решила не делать этого. По опыту она знала, что ее волосы могут быть непослушными. Если она их распустит, кто знает, сможет ли уложить опять. Кроме того, ее публике нравилась, что она немного старомодна, не такая уж à la mode, как надменные дамы. из высшего общества. У нее заурчал живот, напомнив ей о более важных вопросах.

«Почему они посылают мне цветы? Почему они не посылают торт? Или шампанское?»

Флад тщательно проверялa одежду мисс Хардкасл на наличие пятен и дырок. Она подняла глаза в тревоге. «Лучше держитесь подальше от тортa, мадам! Не говоря уже о шампанском! Ваши штаны для новой пьесы уже готовы – и в запасе нет ни дюйма, чтобы выпустить!»

«Чепуха», - с негодованием сказала Селия. «В любом случае, я похудела. Я едва узнаю себя, я выгляжу такой измученной! Клянусь, я должно быть выгляжу как минимум на тридцать».

«Тридцать!» - закричала Флад. «Нет, мадам! Хотя это правда, вы никогда больше не увидите двадцати», добавила она, совершенно без необходимости, по мнению своей любимицы.

На самом деле, Сeлии было двадцать четыре года, для актрисы она была довольно древней. Каждый день изящные и восхитительные красавицы пятнадцати и шестнадцати лет появлялись на прослушиваниях, столь же жаждущих славы и богатства, как сама Селия, когда она впервые прибыла в Лондон.

«Это так несправедливо», - продолжала Селия. «Актер-мужчина может быть старым и толстым, коротышкой и вонючим, и никто не моргнет и глазом! Но стоит у актрисы появится морщинке от смеха в уголке рта - и она в беде! Мое время приближается, Флад. О, да, я знаю», - настаивала она, когда Флад яростно запротестовала, что этот день никогда не наступит. «Однажды я появлюсь в театре, и на моей двери будет написано имя другой женщины».

«Конечно, они никогда не смогут заменить вас, мадам», - твердо сказал ей Флад. «Разве сам мистер Хазлитт не объявил вас лучшей актрисой Лондона?»

«Конечно, теперь, когда миссис Сиддонс на пенсии, а бедная миссис Джордан…» Внезапная слезинка заставила Сeлию остановиться. Дора Джордан, знаменитая комическая актриса, умерла в прошлом году после того, как бежала во Францию  от невыплаченных долгов. Она была подругой Сeлии.

Спеша утешить хозяйку, Флад обняла ее костлявыми руками. «Вы устали, вот и все, мадам», - проворчала Флад. «Вам нужна хорошая горячая ванна и хороший ночной сон».

«Нет, действительно», - сказала Селия с негодованием, отталкивая ее. «Я еще не старуха! Я хочу хороший горячий ужин и ночь в городе с моим красивым молодым человеком. Он здесь?»

«Я уверена, что не знаю, кого вы имеете в виду, мадам», - холодно сказала Флад. Несмотря на то, что он был сыном миссис Джордан и, следовательно, наполовину ирландцем, Флад не одобрялa капитана Фицкларенса.

Поднявшись со своего туалетного столика, Селия прошла за лакированный экран - последний раз его видели на сцене в «Школе скандалов» Шеридана - в самом конце комнаты. «Ты точно знаешь, кого я имею в виду»,  - резко сказала она, выхватывая розовую шелковую сорочку c колышка за экраном. «Ты можешь сказать капитану Фицкларенсу, что я скоро буду с ним. И скажи ему, что я голодна».

Флад могла поджимать губы и качать головой, но Селия знала, что ее слуга подчинится. Однако подчинение было задержано легким стуком в дверь. Мистер Дэвид Рурк, актер и режиссер Королевского театра, стоял на пороге, приоткрыв дверь, прежде чем Флад успела это сделать. «Ты одета, Селия, дорогая?» - крикнул он, прикрыв глаза рукой.

Несмотря на то, что мадам находилась в безопасности в своей гардеробной, Флад поспешила задернуть белый муслиновый занавес, отделяющий внутреннее святилище от гостиной. Насколько было известно Флад, за этoт муслиновый занавес никогда не проходил ни один мужчина, и ни один мужчина никогда бы не прошел, если ей было что сказать об этом. Во всяком случае, Флад встала перед занавеской, широко расставив руки, на ее некрасивом, красном лице былo неприступноe недовольство.

«Селия, любовь моя?» - игриво крикнул Рурк. Появившись в тот вечер в роли Тони Лaмпкина, за что он справедливо прославился, ирландский актер все еще был в полном гриме. Насколько Флад знала, Рурк никогда не сделал ее хозяйке ничего плохого, но это не означало, что он не будет пытаться, дай ему хоть пол-шанса. В конце концов, он был мужчиной.

«Я не ваша любовь, Дэйви Рурк», - Селия знала слова  этой песни. - «Вы всегда называете меня своей любовью, когда не можете заплатить мне. Пятьдесят фунтов, пожалуйста».

Вместо обычных оправданий Рурк достал банкноту, которую Флад отнесла своей хозяйке за муслин. Селия взглянула на неe поверх экрана, и Флад надежно спрятала его на ничейной земле своей скудной груди.

«Спасибо, мистер Рурк», - сладко крикнула Селия, в то время как Флад, возобновляя свой пост перед занавесом, уставилась на него.

«Не за что, Селия, дорогая», - ответил он. «А теперь, когда с этим мы покончили, я надеялся, что мы могли бы обсудить завтрашний вечер».

«Я с нетерпением жду этого, мистер Рурк. У меня не было выходного с начала сезона».

В голосе Сент-Ли прозвучало предупреждение, и Рурк колебался, прежде чем решиться снова заговорить. «Тогда вы не слышали о бедной миссис Коупленд?» - сказал он после долгой паузы.

«А что с ней?» - спросила Селия без особого интереса. Мисс Хардкасл и мисс Невилл могли быть лучшими друзьями в пьесе, но актрисы не были.

«Она снова беременна»

«И что же?» Актриса нередко появлялась на сцене во время беременности. Миссис Джордан родила герцогу Кларенсу дюжину детей, поддерживая свою карьеру все это время, и даже великая миссис Сиддонс играла, будучи в положении, хотя, конечно, она была уважаемой замужней женщиной. Время от времени важные религиозные деятели жаловались на непристойность этого, но в целом лондонская аудитория была обучена не замечать расширяющийся силуэт актрисы. Сама Селия никогда не была «поймана».

«Боюсь, что лорд Торкастер запретил ей выходить на сцену в ее нынешнем состоянии». Миссис Коупленд была любовницей графа Торкастера и  должна была соблюдать указы его светлости или потерять «защиту» своего покровителя, которая по слухам составлала тысячу фунтов в год.

«Еще не заметно», - сказала Селия вяло.

«Его светлость дал указания. Она должна находиться в его загородном доме на время беременности. Она оставляет город сегодня вечером. На самом деле она уже уехала».

«Но кто будет за нее играть в пятницу?» - спросила Селия, сразу же приняв участие в том, что касалось ее самой. «У нас не будет мисс Невилл!»

«Мисс Арчер репетирует», - сказал он ей. «Она намного улучшила свою игру. И мисс Вейн из Бата. Вам понравится мисс Вейн. Она будет с нами в понедельник, если Бог даст».

«Белинда Арчер!» - с негодованием воскликнула Селия, сунув ноги в чулках в туфли на высоких каблуках. «Вы с ума сошли? Oнa едва могла справиться с нескольким репликами сегодня вечером, и она была только моей служанкой! Я вижу, ее мать добралась до вас». В молодости Сибил Арчер штурмом взяла Лондон - а некоторые говорили, что и Принца Уэльского. Но сегодня вечером она играла миссис Хардкасл, мать Рурка  и Селии. Дни славы миссис Арчер были уже позади, но у нее была дочь, хорошенькая  восемнадцатилетняя девушка, к которой она надеялась привлечь внимние театральных критиков.

«Почему бы вам не отдать Белинде мою роль?» - продолжала сердито Селия. «Почему бы мне просто не уйти? Это то, что вы все хотите!»

К этому моменту Рурк уже привык к ее угрозам уйти, и он быстро отреагировал, выливая масло в бурлящую воду. «Никто не хочет, чтобы вы уходили, Селия, дорогая. Все любят вас».

«Сибил Арчер пытается избавиться от меня с того дня, как я приехала», - заявила Селия, слегка смягченная его мерцающим ирландским шармом, «но я все еще здесь!». Как будто, чтобы доказать это, она откинула муслиновый занавес и встала перед ним, сердитая золотистая богиня с пылающими сапфирово-голубыми глазами. Её полная белая грудь вздымалась в вырезе розового платья, когда она дышала. Она была великолепна.

«Да, дорогая», - задумчиво сказал Рурк, глядя на красавицу перед собой.

«А как насчет «Двенадцатой ночи?» - преследовала Селия. «Кто сыграет Оливию, мисс Вейн? Если так, то у нас нет Себастьяна!»

«Мисс Арчер знает эту роль. Она училась».

«Боже мой!» - сказала яростно Селия. «Я моглa бы уйти в отставку сейчас!»

«Уйти в отставку, не так ли? В расцвете сил?»

Селия посмотрела на него. «В расцвете сил?» - завыла она. «Хорошо сохранилась! Это то, что вы имели в виду? Вы думаете, что я состарилась, не так ли? Вы хотите, чтобы я ушла! Отлично! С меня хватит!»

«Никто не хочет, чтобы вы уходили, дорогая», - тихо пробормотал он. Вот как нужно было наступать на этих красивых, хрупких бабочек вне сцены: мягко.

«Я не оставлю сцену, когда буду старая и седая», - заявила Селия, ее голубые глаза внезапно замерзли и застыли, когда они всматривлись в будущее. «Я могу чертовски уверенно сказать вам это! И когда я уйду, клянусь Богом, я буду сидеть на куче денег, я буду. Говорят, что даже миссис Сиддонс переживает тяжелые времена. Но не я, Дэйви. Не я! Все, что мне нужно, это еще один хороший пробег».

Рурк открыл рот, чтобы налить еще масла, но обнаружил, что в этом больше нет необходимости; ее настроение изменилось. «Мне просто нужен еще один хороший пробег, Дэйви! Неужели я прошу так много? Просто дайте мне еще одну хорошую пробежку!»

«Двенадцатая ночь» должна подойти, любовь моя», - мягко сказал Рурк. «В своей первой сцене вы моетесь на берегах Иллирии, полуголая и мокрая насквозь. Затем вы проводите остальную часть игры в обтягивающих бриджах. Кто бы не заплатил, чтобы увидеть это?»

«У нас нет Оливии!»

«Я поработаю с Белиндой. Она будет отлично подготовлена,  увидите». Селия вздохнула.

«Нет, она не будет», - сказала она, звуча скорее смиренно, чем воинственно.

«Она будет, она будет», - настаивал он. «В любом случае, у нас есть более насущный вопрос: бенефис мистера Палмера». Он с надеждой сделал паузу, но Сент-Ли лишь подняла брови в прохладном презрении. «Как вы знаете, миссис Коупленд должна была сыграть Джульетту», - продолжал он мрачно. «Очевидно, что нам понадобится кто-то, чтобы занять ее место в кратчайшие сроки. Будете ли ты ангелом, Селия, дорогая?»

«Почему вы не спросите мисс Арчер?»

«Я спросил, она отказала мне».

«Что?» - воскликнула Селия, яростно оглядываясь на него.

«Я только шучу», - быстро сказал он. «Вы единственная, кто может это сделать, и вы это хорошо знаете».

Она не рассмеялась, как он надеялся. «Мистер. Палмер наверняка не захочет, чтобы я ему помогла.  Что он говорит обо мне, Флад? «Ах! Сент-Ли! Драгоценное личико; драгоценное маленькое дно; драгоценный маленький талант!»

«Если вы не будете играть, Селия, дорогая», - продолжал Рурк, «ему придется отменить бенeфис, беднягe, и тогда он не сможет накормить своих пятерых детей». И вы знаете, как маленькая Шарлотта поклоняется земле, по которой вы ступаете. Будьте ангелом! Будьте святой! Сделайте это для детей!»

Когда Селия стояла неподвижно, в дверь постучали. Она открылась, как будто сама по себе, и в комнату вошел высокий молодой человек в алом с золотом мундире. От своей мaтeри-актрисы капитан Фицкларенс унаследовала красоту, в то время как его королевский отец предоставил ему нечто более практичное: комиссию в лейб-гвардии. Ему было всего девятнадцать, на пять лет моложе Селии.

«Я пришел за вами, Селия», - объявил он.

«Давно пора», - проворчала Селия, показывая Флад, чтобы та принесла ее накидку. «Я чертовски голодна. Я хочу ужинать».

«Меня задержала ее светлость, вдовствующая герцогиня Беркшир», - возразил он. «Какое зрелище! Она как маленькая кукла, увешанная изумрудами и бриллиантами».

«Как приятно для ее светлости», - Селия повернулась. «Можем ли мы идти наконец?»

«Пока нет», - ответил он. «Ее светлость выразила желание встретиться с вами. Она ждет вас в Зеленой комнате. Я должен проводить вас к ней».

Флад, с плащом хозяйки в руке, была обескураженa этим объявлением. Ее рот открылся, и ее глаза обратились к лицу ее хозяйки.

«Боюсь, у меня нет настроения для одной из ваших шуток, Клэр», -сказала Селия, нахмурившись.

«Это не шутка», - заверил ее Фицкларенс, схватив ее за руку. «Вас желают видеть сей момент. Слово чести, это правда», настаивал он в ответ на ее очевидное сомнение.

«О, да?» - Селия насмехалась над ним, положив руки на бедра. «А что, умоляю, герцогиня Беркширс желaет обсудить со мной?»

«Возможно, имя вашей портнихи», - сказал он. «Или, возможно, уроки актерского мастерства? Я полагаю, она хочет поздравить вас с вашим выступлением. Это так странно? Вы были совершенно божественны сегодня вечером». На этот раз лесть, казалось, не повлияла на актрису.

«Но, конечно же, конечно, я намного ниже такой леди», - запротестовала Селия. «Я вряд ли Сара Сиддонс, не так ли? Ради всего святого, я всего лишь актриса!»

«О, это прекрасно», - поздравил он ее. «Это правильный оттенок смирения. Играйте так, моя дорогая, и вы получите старую суку, которая будет есть из ваших рук в кратчайшие сроки».

«Нет, спасибо», - раздраженно сказала Селия. «Я бы предпочла не быть обгрызaнной, если вы не возражаете».

«Ее светлость может быть, желает вашего частного выступления, Селия, дорогая», - предположил Рурк. «Пахнет деньгами».

Выражение лица Селии ожесточилось. «Ceлия Сент-Ли недоступна для частных выступлений»,  - объявила она. «Если кто-то хочет меня видеть, он или она должны купить билет».

«Я бы не стал говорить об этом ее милости», - легким тоном посоветовал ей Рурк.

«Я вообще не собираюсь встречаться с ее милостью», - заявила Селия. «У меня нет ни малейшего намерения демонстрировать себя сегодня в Зеленой комнате. Я усталa и голодна. Я хочу свой ужин. Скажите ее светлости, что я уже покинула театр».

«Но ее милость оказывет тебе огромную честь», - возразил Рурк, - «и это большая глупость обидеть ее».

«Он прав, Селия», - сказал Фицкларенс актрисе. «Знаете, она не просто старая герцогиня. Она одна из патронесс высшего общества».

Селия презрительно засмеялась: «Неужели? Я не дебютантка. Что она может сделать со мной? Отозвать мои пропуска в Алмакс? Я думаю, что как-нибудь переживу осуждение ее милости».

«Не будьтe дурой, Селия», - предупредил он ее. «Нельзя пренебрегать герцогиней».

«Почему бы и нет?» - oна желала знать. «Где написано, что актриса не может относиться с пренебрежением к герцогине? Возможно это мой единственный шанс на такой подвиг».

«Она привела с собой сына», - убедительно сказал Фицкларенс.

Селия подняла брови. «Которого из них? У леди их два, и между старшим и младшим существует огромная разница».

«В самом деле? Расскажите», - сказал Фицкларенс. «Можно только надеяться, что его милость не похожа на своего брата», - усмехнулся Клэр. «Не волнуйтесь»,  - добавил он ей весело. «Это не проклятый младший сын. Я бы беспокоился, если бы это был только лорд Саймон.  Нет, это хороший сын: сам Беркшир, во плоти, мягкая, бледная, неженатая плоть. Вот ваша золотая возможность. У вас будет по крайней мере пять минут для того, чтобы удовлетворить интерес мужчины - достаточно времени, насколько я вас знаю».

Селия вздохнула. «Полагаю, было бы глупо оскорблять их».

Фицкларенс потянул ее, переставшую сопротивляться, к двери. «Это действительно так.  Будет вершиной глупости заставлять их милости ждать дольше. Может быть, вы  аристократия таланта, но они - аристократия».

«Я иногда думаю, что у французов было правильное представление об аристократии», - проворчала Селия.

Зеленая комната не была ни зеленой, ни комнатой, по крайней мере, по строгому определению. В ней не было ни стен, ни двери. Это была площадка за сценой, просто место вне поля зрения зрителей. Aктеры ждали там, чтобы выйти на сцену во время спектакля. После спектакля она стала местом, где меценаты театра могли смешаться с актерами и актрисами. Здесь молодые актрисы могли легко встретить богатых поклонников, а богатые поклонники могли легко приобрести привлекательных любовниц. Само собой разумеется, это не было местом, часто посещаемым респектабельными женщинами. Для тех актрис, которые ценили свою репутацию, это считалось местом, которое лучше избегать. Селия считала его немногим лучше, чем рабский рынок, и те поклонники, которые искали там Сент-Ли, делали это напрасно. Почему герцогиня решила встретиться с ней в Зеленой комнате? она не могла не задаваться вопросом. И почему сегодня?

«Ее милость сказала, почему эта честь должна была быть предоставлена мне?» - спросила она вслух, взяв под руку Фицкларенса.

«Ее светлость - дама, очень привыкшая жить по-своему», - ответил он. «Я уверен, что в этом нет ничего зловещего. Полагаю, это не более, чем прихоть. Вы не нервничаете?» - с любопытством спросил он.

«Конечно, нет», - резко ответила Селия. Хотя она была немного расстроена, она решила не показывать этого. «Я просто предпочитаю, чтобы все было организовано заранее».

«Это реальная жизнь, Селия», - сообщил он ей. «В реальной жизни нет драматургов или режиссеров».

«Мне не нужен драматург», - раздраженно сказала она. «К вашему сведению, это не моя первая герцогиня. И конечно, не мой первый герцог. Я просто надеюсь, что они не задержат меня надолго. Я могу потерять сознание от голода».

«Просто будьте собой», - пробормотал он, когда они подошли ближе к занавеске, которая отделяла Зеленую комнату от остального пространства за кулисами.

Она коротко рассмеялась. «Быть собой? Разве это мудро? Они хотят Сент-Ли, а не Селию».

«Разве это не одно и то же?»

«Господи, нет. Мел и сыр». Селия сделала паузу за занавеской, чтобы сделать глубокий вдох, затем слегка кивнула. «Давайте покончим с этим, не так ли?» - пробормотала она, натянув улыбку высшей уверенности.

Герцог Беркшир был уже на ногах, когда появилась Сент-Ли, он предложил ей глубокий, церемонный поклон. Спутница его светлости, полная молодая женщина в красновато-коричневом атласе, просто смотрела, казалось, ее глаза вываливались из ее головы.

«Кто эта девушка?» - пробормотала Селия Фицкларенсу, не переставая улыбаться.

«Это Лукаста Тинсли, великая наследница. Разве я не упомянул ее?»

«Нет, не упомянул», - ответила Селия, все еще улыбаясь. Стул, или, вернее, трон, на который герцогиня изволила сесть, принесли из комнаты администрации. Ее милость была занята мисс Шарлоттой Палмер, мaленькой Коломбиной, которая вместе со своим братом собирала розы Сент-Ли после спектакля.

Когда Селия подошла к ним, вдова подняла голову, ее зеленые глаза расширились от удивления. «Боже мой, мисс Сент-Ли!» - невольно воскликнула она. «Вы даже красивее, чем я думала».

Знаменитая и красивая Сент-Ли, казалось, не слышала комплимента. «Подойди, Шарлотта», сказала она маленькой девочке, остановившись на полпути через комнату и протянув руку.

«О, пожалуйста, позвольте ей остаться со мной, мисс Сент-Ли», - быстро сказала герцогиня. «Она ни в коей мере не беспокоит меня. Она такая очаровательная! Я хотела бы взять ее домой со мной», - добавила она, ущепнув ребенка за щеку. «Разве она не очаровательна, Дориан?»

Герцог Беркшир, не отводя взгляда от Сент-Ли, словно она была картиной или, возможно, статуей в музее, вздрогнул и сказал да. Да, она была.

«Подойди ко мне, Шарлотта», - отчетливо повторила Селия, все еще протягивая руку. «Я покажу тебе, как делать правильный реверанс герцогине. В конце концов, этому надо учиться». Ребенок с радостью побежал к Селии. Селия продемонстрировала, присев в очень глубоком реверансе, ее голова склонилась в спокойном почтении.

Ребенок скопировал изящное движение, как мог, к радости герцогини. Ее светлость аплодировала, говоря: «Я бы хотела, чтобы вы поучили некоторых наших дебютанток, мисс Сент-Ли. Последний прием в Сент-Джеймском дворце был самой шокирующей демонстрацией непристойности, которую мне когда-либо доводилось видеть».

«Иди и скажи своему папе, что я буду играть на его бенефисе завтра вечером», - прошептала Селия Шарлотте Палмер, отправляя ее из комнаты с поцелуем.

«Подведите ее ближе, Фицкларенс», - приказала герцогиня. «Не бойтесь, мисс Сент-Ли», - любезно добавила она. - «Я не укушу вас».

Селия рассмеялась. Даже ее смех был знаменитым; никто, однажды yслышав это восхитительнo низкoe, хриплoe мурлыканье, уже не мог забыть его. «Я очень рада это слышать, Ваша светлость», - протянула она, выходя вперед. «В наши дни нельзя быть слишком осторожной».

Герцогиня снисходительно улыбнулась. По ее мнению, красивые актрисы могли себе позволить быть слегка нахальными. Конечно, они не должны вести себя, как чопорные барышни прямо из школьной комнаты. Это было бы невыносимо. «Могу ли я представить моего сына, герцога Беркшира? О, и ... мисс Тинсли», - добавила она довольно неопределенно.

Дориан снова поклонился, но мисс Тинсли не пошевелилась.

Сент-Ли лишь склонила голову. «Как мило. Надеюсь, вам всем понравилась пьеса?»

«Очень», - сказала герцогиня. «Не правда ли, Дориан?»

«Да, очень», - пробормотал Дориан.

«Вы очень любезны», - сказала Селия. «Хвала, знаете, жизненная сила театра. «Законы драмы диктуются зрителями, поэтому мы, живущие, чтобы радовать, должны радовать, чтобы жить».

«Это Шекспир? - нетерпеливо спросил Дориан. «Я очень люблю Шекспира. Я немного занимался актерским мастерством, когда был в Итоне».

Сент-Ли посмотрелa на него. «Боюсь, это был доктор Джонсон, ваша светлость».

«Ну что ж, вы, безусловно, порадовали нас сегодня вечером, моя дорогая», - тепло сказала ей герцогиня. «Вы были очаровательны, от первого до последнего момента! Абсолютно очаровательны! Мы были в восторге».

«Я не была в восторге», - заявила Лукаста. «Вы были очень хороши, как служанка, мисс Сент-Ли. Я отдаю вам в этом должное. Но, полагаю, эта роль естественна для такой женщины, как вы».

Дориан напрягся от гнева, но Сент-Ли просто рассмеялась. «Все мои роли естественны для меня, мисс Тилни»,  - cказала она.

«Тинсли!» - oгрызнулaсь Лукаста. «Мой отец - сэр Лукас Тинсли», гордо добавила она. «Вы слышали о нем, конечно. Он один из самых богатых людей в Англии».

«О?» - вежливо сказала Селия. «В таком случае мы должны отправить ему одно из наших писем с просьбой о пожертвовании. Он человек милосердный, ваш отец?»

«Конечно. Но он дает только достойным беднякам», - высокомерно ответилa Лукаста. «Я не думаю, что вы подходите, мисс Сент-Ли».

«Но это не для меня, мисс Тинсли», - возразила Селия. «Я не бедна и не достойна. Это для детей лондонской Больницы подкидышeй; они бедны и достойны. Действительно, это причина, близкая и дорогая моему сердцу. Каждое лето мы устраиваем бенефис в пользу детей».

«Человек любит подавать, не так ли?» - сказала герцогиня, самодовольно улыбаясь.

Лукаста усмехнулся. «Подкидыши! Вы имеете в виду тех ужасных маленьких существ, которых родители выбросили на улицу, чтобы накормить и одеть за счет публики? Мой отец говорит, что поощрять подобную практику, кормя негодяев, ошибка».

«Господи, мисс Тинсли!» - cказала Селия, очаровательно удивившись. «Могу ли я спросить, есть ли кто-нибудь, кто включен в представление вашего отца о достойных бедных?»

«Мой отец верит, что добрый Господь помогает тем, кто помогает себе».

«Добрый Господь действительно может помочь тем, кто помогает себе», - согласилась Селия, «но я думаю, что мы обязаны помочь тем, кто не могут помочь себе».

«Я согласен», - сказал Дориан.

«Мы собираемся разыграть нашу ставку или нет?» - нетерпеливо сказала Лукаста.

«Вы держите пари?» - спросила Селия, улыбаясь.

«Не я», - быстро сказал Дориан. «Мисс Тинсли и моя мама».

«И нам нужно, чтобы вы разрешили этот спор для нас», - сказала Лукаста.

«Вы поможете нам, не так ли, мисс Сент-Ли?» - сказала герцогиня.

«Конечно, мэм, если это в моих силах».

«Дело в том, что эта молодая леди поспорила со мной на десять фунтов, что ваши золотые волосы не ваши, моя дорогая», - сказала герцогиня. «Я не часто принимаю ставки, но в этом случае я чувствовала, что не могу отказаться».

«Надеюсь, вы не обижены, мисс Сент-Ли?» - с тревогой спросил Дориан.

«Вовсе нет, ваша светлость», - заверила она его. «Мне самой иногда нравится хорошее пари».

«Я была бы очень рада отдать свой выигрыш найденышам», - сказала герцогиня.

«Подкидыши, Ваша светлость. Спасибо».

«Вы еще не выиграли, - сказалa Лукаста. «Я все еще говорю, что это парик».

Селия улыбнулась ей. «Почему вы не пoдергаете его?» - спросила она.

Мисс Тинсли с радостью приняла приглашение. Подойдя к Силии, она дернула волосы достаточно сильно, чтобы актриса вздрогнула от боли.

«С вами все в порядке, мисс Сент-Ли?» - спросил Дориан.

«Она в порядке», - сказал Фицкларенс. «Не правда ли, Селия?»

«Надеюсь, это разрешило ваш спор, мисс Тинсли», - сказала Селия.

«Да, конечно», - сказала герцогиня. «Вы можете дать мисс Сент-Ли десять фунтов для подкидышей».

«У меня их нет с собой», - сердито ответила Лукаста.

«Неважно», - сказала герцогиня. «Дориан может отвезти их завтра к мисс Сент-Ли. Какой y ваc адрес, моя дорогая?»

«Восемьдесят четыре Керзон-стрит», - ответила Селия.

«Керзон-стрит», - повторила впечатленная герцогиня. «Как удобно. Да, Дориан, это практически у нашего порогa».

Лукаста нахмурилась.

«Думаю, теперь мы должны оставить мисс Сент-Ли в покое», - сказал Дориан.

Герцогиня отпустила его взмахом руки. «Идите сюда, моя дорогая», - сказала она Селии. «Возьмите мой веер». Она протянула его. «Я хочу сделать вам подарок. Подойдите, дитя. Вы меня не боитесь?»

Селия подошла вперед и взяла веер.

«Вы очень красивы, моя дорогая», - тихо сказала герцогиня. «Хотелa бы я знать ваш секрет».

«Мой секрет, мэм?»

«Секрет вашей красоты», - сказала герцогиня. «Мисс Тинсли говорит мне, что вы используете только Молоко и Розы. Я не могу в это поверить. Да, вaша кожа идеальна».

Селия оглянулась на нее, слегка улыбаясь. «Спасибо, Ваша светлость. У меня, правда, есть маленький секрет».

«Я знала это!» - воскликнулa Лукаста с триумфом. «Я знала, что это не все зависит от Молокa и Розы».

«Это очень хорошее средство, что бы это ни было», - сказала герцогиня.

«Спасибо, Ваша светлость. Очень хорошее.  Лучшее на рынке. Полагаю, вы ничего подобного не пробовали раньше», - добавила она.

«Откуда вы знаете, что я пробовала раньше?» - кисло спросила Лукаста.

«Это совершенно незаметно на коже и не стирается».

«Дорогая, это невозможно», - заявила герцогиня.

«Оно на вас сейчас?» - потребовалa Лукаста.

«Оно всегда на мне», - ответила Селия

«И оно не стираетсяа?» - спросилa Лукаста.

«Нет. Вы можете попробовать, если хотите», - пригласила Селия. Вместо того, чтобы рисковать своими перчатками, Лукаста достала платок и крепко потянула его по щеке Силии. К ее изумлению, белый батист оказался совершенно чистым.

«Я говорила вам», - сказала Селия, улыбаясь.

«Боже мой!» - закричала герцогиня с огромным рвением. «Я никогда бы не подумала, что это возможно. Каково это на лице?» Она быстро похлопала себя по щекам.

«Как воздух, мэм. Я даже не знаю, есть ли оно там, пока не посмотрю в зеркало».

Поднявшись со своего места, герцогиня подошла ближе. Открыв свой лорнет, она внимательно и с большим увеличением внимательно изучала лицо Силии. «Я клянусь!» - выдохнула она. «Это совершенно невидимо! И не накапливается в уголках рта? Не высыхает и не трескается?»

«О нет, мэм, никогда. Мне бы этого совсем не понравилось!»

«Если это все так, как вы говорите, это необходимо приобрести», -сказала герцогиня. «Как оно называется?»

Селия теперь наслаждалась. «Природноe Цветениe, мэм», - сказала она, открывая свой новый веер. Панцирь черепахи, инкрустированный перламутром - веер был действительно красивым и, должно быть, дорогим.

За кожу, как у Сент-Ли, Лукаста с радостью продала бы свою бессмертную душу. «Где я могу купить это?» - воскликнула она.

«Простите, мисс Тинсли», - сказала ей Селия. «Это не доступно для продажи»

«Чепуха!» - сердито сказал Лукаста. «Кто это делает?»

Селия улыбнулась. «Его создатель на небесах. Когда мои запасы закончатся, это навсегда».

«Чепуха», - огрызнулась Лукаста. «Даже если человек мертв, он, должно быть, оставил свою формулу. Должен быть какой-то способ сделать больше Природного Цветения. Где вы его купили?»

«Это был подарок», - ответила Селия, - «от самого Создателя. Он сделал это специально для меня».

«Тогда я требую, чтобы вы продали мне свои запасы. Назовите свою цену!» - приказала Лукаста.

Фицкларенс не мог больше удержаться и громко рассмеялся. Ошеломленно оглянувшись, герцогиня увидела, что Дориан тоже смеется. Внезапно герцогиня поняла, что Сент-Ли дурачилась. Как бы она ни была разочарована, осознав, что не было невидимой косметики, которая уносила бы все недостатки и никогда не стиралась, она с добротой приняла шутку и сумела посмеяться над своей собственной глупостью.

«Вам не следует подавать ложных надежд старой женщине», - упрекнула она Силию, погрозив пальцем. «Действительно, Природноe Цветениe! Лучшее на рынке! О! Если бы только это можно было разлить в бутылки. Я бы, например, купалась в нем».

Лукаста былa последней, кто понял шутку, и единственной, кого она не позабавила. «Как ты смеешь издеваться надо мной!» - воскликнула она, ее лицо было красным. Ее рука поднялась, и она сильно ударила Селию по лицу. «Вот! Это тебя научит, дешевая, пошлая, рaзмалевaнная шлюха!»

Глава 3

Сэр Лукас Тинсли откинулся на спинку стула, опустив свою львиную голову на грудь. «Давайте перейдем прямо к делу, мой лорд».

«Пожалуйста», - сказал Саймон. Он посмотрел в театр. Люстры были опущены, а обслуживающий персонал гасил свечи.

«Ваш королевский хозяин должен мне деньги».

«Наша позиция, сэр Лукас, заключается в том, что первоначальная сумма кредита была полностью погашена».

Сэр Лукас хмыкнул. «Регент подписал ежегодную ренту. По праву я имею право собирать десять тысяч фунтов в год. Его Высочество должен заплатить. Он уже на год отстает в своих платежах».

«Он ваш суверен, сэр Лукас».

«Он не выше закона, лорд Саймон».

«Мы уже проходили через все это раньше», - нетерпеливо сказал Саймон. «Почему я здесь?»

Сэр Лукас пожал плечами. «Я богатый человек. Десять тысяч фунтов в год для меня ничего не значат, и, как вы говорите, первоначальная сумма была выплачена. После рассмотрения я не вижу никакой реальной выгоды в смущении Его Королевского Высочества. Я мог бы отменить ежегодные выплаты вообще в обмен на ...»

«Да?» - подсказал ему Саймон. «В обмен на ... ?»

«В обмен на вашу помощь, лорд Саймон».

Саймон поднял брови. «Моя помощь? Я не понимаю Зачем вам нужна моя помощь?»

«Я думаю, что у вас есть некоторый опыт в решении таких вопросов», -сказал сэр Лукас. «Его Королевское Высочество навсегда запутывается с той или иной женщиной. Жадные, хищные женщины изо всех сил хватают все, что они могут получить!»

«Возможно, я имел дело с женщинами, каких вы описываете».

Сэр Лукас фыркнул. «Более чем - из того, что я слышу. Не так давно у вас была сделка с миссис Клегхорн, оперной певицей. Я понимаю, что ваш хозяин дал ей облигацию на десять тысяч фунтов, но потом он, казалось, раскаялся в своей глупости. Он послал вас договориться с женщиной. Вы убедили ее вернуть облигацию менее чем за десятую часть ее стоимости. Отлично сработано».

«Боюсь, у меня нет воспоминаний об этом, сэр Лукас».

«Конечно, нет. Вы осторожны. Ваш хозяин, однако, нет. Он хвастается этим».

«Понятно», - сказал Саймон через мгновение. «И вы хотите, чтобы я оказал вам аналогичную услугу - и потом все об этом забудете?»

«Точно».

«А если я выполню эту услугу, вы отмените выплаты?»

«Да, конечно».

«Хорошо», - сказал Саймон, стиснув зубы. «Лучше расскажите мне все».

«Рассказывать особо нечего», - сказал сэр Лукас. «Около месяца назад я встретил женщину. Я подарил ей очень ценное украшение, бриллиантовое колье - с пониманием, что она предоставит мне свои услуги. Однако она этого не сделала».

«Я так понимаю, вы хотите вернуть это ожерелье».

«Естественно, я хочу вернуть его», - сказал сэр Лукас. «Меня не одурачит актриса. Мисс Сент-Ли не может съесть этот пирог».

Саймон взвился. «Мисс Сент-Ли!» - воскликнул он. «О, бедный дурак».

Сэр Лукас нахмурился. «Прошу прощения!»

«Вы ни в коем случае не ее первая жертва, сэр Лукас», - сказал ему Саймон. «Она довольно практична в искусстве обмана, столь же жестокая и хитрая, как и красивая. Миссис Клегхорн является образцом добродетели по сравнению с ней. Я уже скрещивал мечи с Сент-Ли», - продолжал он. «Она умна, но она мне не ровня, как она узнает - за ее счет, конечно. Я верну вам ваше ожерелье, сэр Лукас. Но сначала вы должны рассказать мне все. Начните с самого начала и ничего не пропускайте. Если я хочу вам помочь, я должен знать все. Где вы с ней познакомились?»

****

Селия в этот момент находилась в своей гримерной, смaргивая слезами, когда Флад приложила гамамелис к опухшей щеке. Флад тихо успокаивала ee, a Фицкларенс бездельничал на розовом диване в соседней комнате. Муслиновый занавес не был задвинут, и он прекрасно видел Селию за ее туалетным столиком. «Итак?» - он протянул. «У нас будет синяк или нет?»

Оттолкнув Флад, Селия осмотрела свое лицо в зеркале. Одна щека действительно выглядела более розовой, чем другая. «Я должна была ударить ее в ответ», - пробормотала она сердито. «Нужно всегда наносить ответный удар. Иначе последуют другие удары».

«Действительно», - сказал Фицкларенс.

«Я убежала», - с горечью продолжила Селия. «В армии меня застрелили бы за трусость».

«Вы были идеальны», - твердо сказал он ей. «Вы показали ей, как ведет себя леди. Вы присели в реверанце, как принцесса и покинули комнату, как королева. Я гордился вами».

«Я должна была ее пнуть», - настаивала Селия. «Эта сука!»

«Эта сука», - сказал Фицкларенс, «имеет приданое в триста тысяч фунтов».

«Стоит каждого пенни», - усмехнулась Селия. «Она будет ему настоящей герцогиней».

Он рассмеялся. «О, он не собирается жениться на ней. Я женюсь на ней. Я только что решил. И когда она станет моей женой, Селия, вы будете отомщены. Я отправлю ее в кровать без ужина. Хуже того, я отправлю ее в кровать без меня».

Селия поднялась со своего туалетного столика, и Флад, предвидя нужды своей хозяйки, оказалась тут же с накидкой актрисы. Когда Флад закрепила застежку на ее горле, Селия натянула перчатки. «Конечно, он должен жениться на ней», сердито сказала актриса. «Зачем ему еще иметь какие-то отношения с этой косоглазой свиньей»

«Должны ли мы поставить на это?» - сказал он, улыбаясь.

«Если вы женитесь на мисс Тинсли, я дам вам тысячу фунтов как свадебный подарок».

«И если герцог Беркшир женится на ней, я… Я уйду в монастырь!»

Селия не могла удержаться от смеха.

«Я говорю серьезно, знаете ли» - сказал он. «Ее светлость отметила, какая вы симпатичная девушка. Герцог не мог отвести от вас глаз. Я думаю, вы их покорили».

Она покачала головой. «Еще один? Как хорошо для меня».

«У него сорок тысяч в год», - убеждал Фицкларенс. «Он вдовец. У него нет наследника».

«Тогда он все равно что женат», - нетерпеливо сказала Селия. «И, следовательно, ничего хорошего для меня. Я не хочу быть чьей-то любовницей».

«Но вы умная. Вы можете заставить его жениться на вас».

«Естественно, я могла бы», - сказала она легко. «И что потом?»

«Ну, вы бы стали герцогиней. Это кое-что»

«Я буду его собственностью», - ответила она. «Я буду запертa в клетке до конца своей жизни, и он будет держать ключ. Я могу быть умной, но я не такая дура».

Он засмеялся. «Разве вы не хотите мужа?»

«Господи, нет!» - вздрогнула Селия. «Я бы предпочла камни в желчном пузыре».

«У моего отца были камни в желчном пузыре», - сказал Фицкларенс. «Он сильно страдал. Желчные камни - не шутка».

«Как и мужья», - кисло сказала Селия.

«Тем не менее, многие леди смеются над ними», - сказал он.

«Естественно, каждая смеется над мужьями других леди», - сказала Селия. «Это только шутка. Собственный муж не так забавeн».

«Что?» - спросил Фицкларенс, удивляясь. «У вас есть муж?»

«Мы не говорим о нем», - твердо сказала Флад, - «он лежит в могиле».

«Ты совершенно права, Флад», - сокрушенно сказала Селия. «В любом случае, он оставил нам немного денег, поэтому мы не должны говорить о нем плохо. Не пора ли нам идти?» - сказала она, поднимая свой ридикюль и  недавно приобретенный  черепаховый веер.

Селия и Фицкларенс вышли из комнаты вместе, оставив Флад закончить работу и запереть помещение. «Боюсь, нам придется отменить нашу экскурсию в сады Воксхолла завтра вечером», - извинилась Селия, когда они шли по коридору. «Пег Коупленд беременна, и лорд Торкастер любезно отправил ее в деревню, чтобы она поздоровела. Я должна занять ее место в бенефисе мистера Палмера. Я должна пойти прямо домой и учить мои слова, как хорошая девочка».

«Когда в последний раз вы делали что-нибудь, как хорошая девочка?»

«Вы были бы удивлены, капитан Фицкларенс!»

«Мне все равно, что вы говорите», - сказал он, ведя ее к двери сцены, крепко держа ее руку под ее локтем. «Я веду вас в Крокфорд на ужин». Крокфорд был модным клубом, который часто посещалa аристократия. Там  можно было есть и пить, конечно, но это не было его главной функцией. Это был прежде всего игровой салон. Несмотря на то, что Селия была равнодушной к игре, она часто оказывалась в таких местах, где ей давали бесплатную еду и напитки, а также бесплатные игровые фишки. Владельцы всегда были рады видеть знаменитую актрису. Сент-Ли была хорошей рекламой их бизнесу, и ее друзья тоже приветствовались.

«Абсолютно нет», - твердо сказала Селия, таща его через дверь в холодную ночь. «Я должна идти прямо домой, Клэр. Прошло три года с тех пор, как я играла Джульетту. Я должна учить роль, или я буду посмешище на сцене».

«Ерунда. Вы могли бы стоять там и пускать слюни в течение трех часов, и они все равно заплатят, чтобы посмотреть на вас».

«Тогда мне лучше освежить слюни!»

«Вы должны есть, Селия», - сказал он убедительно. «Вы просто кожа и кости. И вы знаете, что Крокфорд всегда накрывает хороший ужин».

В животе у Селии заурчало. Она никогда не могла есть до спектакля, и потом всегда чувствовалa себя голодной. А мистер Крокфорд действительно подавал отличный ужин.

«Хорошо», - слабо согласилась она. «Но мы не должны долго оставаться».

«Нет, действительно», - легко согласился он.

Селия подозрительно нахмурилась. «Я имею это в виду, Клэр. У нас будет легкий ужин у Крокфорда. Один бокал шампанского. Но потом вы должны отвезти меня прямо домой».

«Конечно», - уверил он ее, беря ее под руку.

«Обещаете?»

«Обещаю». Наемная карета ждала их в конце Друри-лейн. Фицкларенс втянул Селию внутрь, забравшись рядом с ней и закрыв дверь. Селия удивленно затаила дыхание, когда ее глаза привыкли к тусклому свету ламп на коляске. Напротив сидели двое соратников Клэр. Она их знала. Между ними сидел третий мужчина, также в обмундировании. Его руки были связаны, а голова заключена в черный шелковый капюшон.

«Что, черт возьми происходит?» - сердито начала Селия, когда карета тронулась. «Клэр! Немедленно объясните, что это значит».

«Тише», - пробормотал Фицкларенс.  «Все будет раскрыто». По его знаку черный шелковый капюшон был снят. Появилось розовое лицо красивого светловолосого, голубоглазого мальчика, даже моложе Фицкларенса. Он моргaл, как новорожденный котенок.

«Вы сказали, что хотите молокососа», - пробормотал Фицкларенс.

«Молокосос? Он младенец», - запротестовала Селия. «Он должен быть в пеленках и лежать в яслях!»

«Тогда я оставлю это вам?»

Мальчик смотрел на актрису с открытым ртом. «Черт побери!» - выдохнул он. «Вы - Селия Сент-Ли!»

«Да, я знаю», - сухо сказала Селия. «И вы?»

«Уэст», - нетерпеливо сказал он. «Том Уэст».

Селия с сомнением улыбнулась и пожала плечами. «Добро пожаловать в полк, мистер Уэст», - сказала она.

****

К тому времени, как Саймон прошел за кулисы в гримерную Селии, актриса покинула театр. Из тени он смотрел, как ее ирландка выходит из гардеробной и осторожно закрывает дверь. По опыту он знал, что Флад нельзя подкупить. Он подождал, пока она не уйдет, затем вернулся через коридоры к двери, ведущей на сценy. Не дойдя до нее, он внезапно обернулся, так быстро, что человек, крадущийся за ним, вскрикнул от тревоги. Его рука в перчатке зажала тонкое запястье.

«Почему ты следуешь за мной?» - потребовал он. Это была девушка, хотя, судя по всему, не актриса. Она была слишком худой и грязной. Скорее всего, уличнaя проституткa. Аллеи позади театра были полны таких жалких существ. Вероятно, она пробралась в театр, чтобы согреться. Ее черныe вьющиеся волосы были непричесанны, и платье из желтого атласа знавало лучшие дни.

«Вы искали мисс Сент-Ли, сэр?» - спросила она, ее выговор простолюдинки звучал оскорблением английского языка. «За шиллинг я отведу вас к ней. И еще за один шиллинг я позволю вам делать все, что вам нравится», добавила она, подтверждая его первоначальную оценку.

Саймон холодно посмотрел на нее. «Не думаю, черт возьми», - сказал он, выпуская ее руку. «Ты действительно знаешь, где я могу найти Сент-Ли?»

«Да, сэр. Я слышала ее в вестибюле, онa разговаривла с молодым человеком. «Очень красивым».

«Капитан Фицкларенс. Куда они делись?»

Она протянула свою грязную руку. «Разве вы не собираетесь дать мне что-нибудь?»

«Куда они делись?» - повторил он.

Ее лицо упало. «Пошли к Крокфорду, сэр», - прошептала она.

Симон знал, что Сент-Ли любила это место и часто ездила туда со своими друзьями, но это не было гарантией. «Откуда я знаю, что ты говоришь мне правду?»

«Я бы не стала врать такому прекрасному джентльмену, как вы», - сказала она с негодованием.

«Конечно, стала бы», - ответил он. «Ты получишь свои деньги, когда я узнаю, что ты говоришь правду. Ты пойдешь со мной».

«О!» Сказала она, ее глаза загорелись. Она улыбнулась, показывая удивительно хорошие зубы. «Я не против!»

Вместе они вышли в ночь; девушка дрожала в своем тонком платье, когда они шли к ближайшей наемной карете. Девушка никогда не путешествовала в карете раньше, и, когда экипаж поехал, она с явным восторгом провела руками по подушкам. Саймон изучал ее при свете ламп. Она была странной на вид малышкой, едва ли красавицей, хотя, как он решил, вполне привлекательной. Ее кожа была бледной. Ее большие серые глаза были широко расставлены. У нее был короткий нос; широкие и полные губы. Он уже видел ее чудесные зубы. Он решил, что ему понравилось ее лицо; казалось, что оно чище, чем все остальное.

«Дай мне посмотреть твои руки», - коротко сказал он ей. Она подняла их. Послушавшись его, она сняла потрепанные черные перчатки. Ее руки тоже были чисты. «Как тебя зовут?»

«Элиза, сэр». Обычное имя, как и все остальные. Карета мягко качнулась. Саймон пытался представить ее чистой и аккуратно одетой, ее дикие черные волосы приручены, но его воображение подвело его. В тот момент у него не было любовницы, но он не был в отчаянии до такой степени.

Они прибыли на улицу Сент-Джеймс. Снаружи дом мистера Крокфорда был похож на все остальные дома. Саймон приказал девушке ждать его снаружи; она не была презентабельной. Если он найдет Сент-Ли внутри, он вернется и заплатит ей полкроны; если нет, предупредил он, она может с нетерпением ждать долгой прогулки назад к Друри-лейн. Оставив ее, он вошел. Хозяин встретил его у двери с маслянистой улыбкой. Мистер Крокфорд не любил лорда Саймона. Лорд Саймон запретил своим офицерам приходить сюда. Иногда они не слушались, и их командир приходил, чтобы оттащить их от столов. Такие неприятные сцены были плохими для бизнеса. «Могу ли я заинтересовать Вашу светлость игрой в фаро?»

«Нет», - коротко ответил Саймон. «Я ищу капитана Фицкларенса. Он здесь?»

«Вы можете найти капитана в комнате для ужина, мой лорд».

«С Сент-Ли?» - Владелец просто поклонился. Надо быть осторожным, в конце концов.

Саймон вошел в прокуренный клуб, где десятки мужчин и женщин - в основном состоятельных мужчин и их украшенных драгоценностями любовниц - сгрудились за игровыми столами. Кое-где женщина в маскe двигалась сквозь толпу. Возможно, это были леди, хотевшие защитить свою репутацию, но, скорее всего, это были куртизанки, притворяющиeся леди, которые хотят защитить свою репутацию. Конечно, Сент-Ли никогда не останется инкогнито.

Когда он стоял в дверях зала для ужина, к нему обратился граф Торкастер. Стареющий roué (фр.развратный мужчина, особенно пожилой) сидел за столом co спутницей. Саймон, увы, не мог избежать знакомства. Первой женой графа была тетя Саймона по отцовской линии. Любопытно, что вторая жена его светлости была тетей Саймона по материнской линии. К счастью, нынешняя жена Торкастера не имела никакого отношения к Саймону вообще. К несчастью, он все еще считал Саймона своим племянником.

«Добрый вечер, мой лорд».

«Вы помните мисс Роджерс, конечно».

«Добрый вечер, лорд Саймон», - сказала спутнца графа. Это была красивая молодая женщина с черными волосами, живыми темными глазами и кожей цвета ирисa. Она была практически  покрыта драгоценностями - в основном рубинами и бриллиантами.

«Селина», - сказал Саймон, вежливо кланяясь. Мисс Селина Роджерс, признанная красавица Ковент-Гардена, недолго была его любовницей, но  бросила его ради богача. Саймон не любил ее, и поэтому они расстались на относительно хороших условиях. У него не было ни сожалений, ни обид, хотя он был немного удивлен, увидев ее с Торкастером - человеком, достаточно пожилым, чтобы быть ее отцом.

«Я ищу капитана Фицкларенса. Вы случайно его не видели?»

Торкастер нахмурился сосредоточенно. «Ублюдок Г...К...? (имеется в виду герцог Кларенс) Нет, дорогой мальчик. Но Сент-Ли здесь. Если он не с ней сейчас, он скоро будет. Везучий ублюдок».

«Сент-Ли здесь?» - небрежно сказал Саймон.

«Разве вы не можете чувствовать ее запах?» - засмеялась мисс Роджерс. «Вы, должно быть, единственный мужчина здесь, кто не может! Она играла во французскую рулетку, когда мы в последний раз ее видели».

«Да, дорогой мальчик», - сказал граф, - «ангелы играют во французскую рулетку».

«Спасибо». С небольшим поклоном Саймон удалился, быстро двигаясь в следующую комнату. Он остановился на ступеньках, чтобы осмотреть комнату, и почти сразу заметил свою добычу.

Сент-Ли сидела в самом центре комнаты с группой офицеров в красных мундирах прямо под люстрой. Больше мужчин толпились вокруг ее стола. Когда они сместились, соперничая за внимание актрисы, Саймон поймал дразнящие проблески: золотые волосы, розовый атлас, белый локоть на зеленом сукне. Он не хотел приближаться к ней, не хотел присоединяться к толпе людей, сгруппировавшихся вокруг нее, как взволнованные пчелы вокруг цветка, чтобы его не приняли за одного из ее задыхающихся поклонников. Рано или поздно, рассуждал он, ей придется встать со стола, и тогда он перехватит ее.

Вспышка алого через комнату привлекла его внимание. Фицкларенс направлялся к Сент-Ли, пробираясь сквозь толпу с двумя бокалами шампанского в руках.

Саймон наблюдал, его глаза сузились, когда круг вокруг актрисы открылся, чтобы принять его. На мгновение он мог ясно видеть лицо Сент-Ли, невероятно красивое, и ее золотыe волосы, сбегающиe по спине, когда она с восхищением смотрела на Фицкларенса. Смеясь, она взяла свое шампанское и чокнулась с его бокалом. Саймон не мог слышать ее смех, но он знал этот звук, похожий на хриплое мурлыканье кошки - раздражающий, но и возбуждающий в то же время.

«Господи, до чего прелестное дитя!», Слегка повернув голову, он обнаружил, что лорд Торкастер и мисс Роджерс последовали за ним. Торкастер говорил. «Я помню, как впервые увидел ее. Oна была дочерью Шейлока в Венецианском купце. Это было раньше чем вы начали играть, моя дорогая», -добавил он, поглаживая руку мисс Роджерс.

«Вовсе нет. Я была Порцией», - холодно ответила она.

«В самом деле? Тогда вы ее знаете?»

Селина пожала плечами. «Немного».

«У нее была сцена в пьесе, где она сбегает со своим любовником-христианином», - сказал Торкастер, возвращаясь к своему повествованию. «Когда Сент-Ли спускалась по лестнице вниз в своих бриджах, в театре не было мужчины, который бы ее не заметил. Несколько недель я тщетно искал эту черноволосую еврейку. Месяцы спустя я нашел ее: Корделия в Короле Лире. Блондинка, мой Бог, и христианка!»

«Ужасная постановка», - сказала мисс Роджерс, качая головой.

«Худший Лир, которого я когда-либо видел!» - сказал Торкастер с чувством. «О чем они думали? Эдмунд Кин был хорош в этой роли, но они убили Корделию! Как будто они никогда не читали пьесу. Корделия выходит замуж за Эдгара. Лир восстанавливает свой трон, a Корделия выходит замуж за Эдгара. Все это знают. Ее смерть превратила все это в трагедию, это не может быть тем, что задумал Бард».

Селина засмеялась. «Но это именно то, что задумал Бард. Они изменили это в семнадцатом веке. Мистер Кин подумал, что было бы забавно вернуться к оригиналу».

«Забавно! Я не хожу в театр, чтобы увидеть убитых красивых девушек».

Саймон слабо улыбнулся.

«Впервые я увидела Сент-Ли в роли Дездемоны». - Селина фыркнула. «Эта роль должна была достаться мне. Сент-Ли больше подходит для комедии, не так ли? Я не говорю, что она плохая актриса, только то, что некоторые роли слишком велики для нее».

«Это была роль, которая сделала ее знаменитой», - сказал Саймон, пожимая плечами.

«Только потому, что вы, мужчины, вернулись с войны, жаждущие голубоглазых блондинок», - обиженно продолжала она. «Все вы, мужчины, были влюблены в нее тем летом четырнадцатого. Брюнетки, как я, не имели шансов в те дни. У нее все еще есть определенная привязанность к красному мундиру», добавила она, оглядывая комнату.

«У нее всегда был самый прискорбный вкус в мужчинах», - сказал Торкастер. «Первым был лорд Палмерстон, конечно. Потом был этот чертов французик…»

«О! Маркиз де Бриссак, как он себя называл», - усмехнулась Селина.

Торкастер хмыкнул. «Он был убит в поединке, не так ли?»

«Нет, мой господин.  Вы помните. Когда Наполеон сбежал с Эльбы, он бросился обратно во Францию, чтобы встать рядом со своим королем и дать себя убить. Любой мог бы подумать, что она его вдова, так она горевала!»

«Кажется, она оправилась от горя», - заметил Саймон.

«Да», - согласилась Селина, смеясь.

Торкастер покачал головой. «Бедняжка», - пробормотал он. «Она могла бы иметь меня».

Глава 4

«Нет, Клэр, прошу вас», - слабо протестовала Селия, тем не менее взяв свой третий бокал шампанского из руки молодого человека. «Вы обещали. Один бокал».

«Нет такой вещи, как один бокал шампанского», - ответил он. «Посмотрите! Они сделали его розовым только для вас».

Селия подняла свой стакан. «Как они это сделали?»

«Добавив три капли кларета».

Селия засмеялась и чокнулась с его бокалом.

«За что мы пьем?»

«Конечно, за мистера Уэста», - сказала она, глядя на достопочтенного Томаса Уэста, на сильной молодой спине которого она сидела. При взгляде вниз у нее кружилась голова.  «С вами все в порядке, Том?»

«С Томом все в порядке», - небрежно заверил ее Фицкларенс и уселся рядом с ней. Том удивленно хмыкнул, но его спина приятно поднялась. Фицкларенс наклонился поближе к Силии и пробормотал ей в ухо. «Вы никогда не догадаетесь, кто здесь».

«Вы правы», - сказала она, смеясь. «Я никогда не угадаю, поэтому вам лучше сказать мне».

Фицкларенс наполовину поднялся и оглянулся через плечо, затем поспешно нырнул вниз. «О нет! Он идет сюда».

Она думала, что есть только один человек, который может оказать столь необычное влияние на ее друга. «Ваш отец»,  - догадалась она, хихикая.

«Хуже!»

«Кто?» Селия была на ногах. Она сразу увидела его: полковник лорд Саймон Аскот, командир Королевской конной гвардии. Он смотрел прямо на нее холодными зелеными глазами. Когда она в шоке уставилась на него, он слегка поклонился ей. Он никогда не делал этого раньше. Она села обратно, наклонив голову, ее сердце колотилось. Взяв перламутровый маркер, она бросила его на стол с зеленым сукном.

«Простите, мисс Сент-Ли», - извинился крупье. «Колесо в движении. Больше никаких ставок».

Взволнованная, Селия взяла его обратно. «Господи! Что он здесь делает?» - с тревогой прошептала она Фицкларенсу.

 «Кто, мисс Сент-Ли?» - спросил Том Уэст. Полускрытый ее юбками, он не мог видеть ничего, кроме нижней половины комнаты. Селия слегка постучала по спине молодого человека своим веером. «Мы уже обсуждали это, мистер Уэст. Если вы хотите быть моей садовой скамейкой, вы должны оставаться совершенно спокойны».

«Прошу прощения, мисс Сент-Ли!»

«Тише!» - воскликнула Селия, наблюдая за поворотом колеса рулетки так же жадно, как и те, кто делал ставки. Когда крупье объявил ноль, который был карманом дома, и сместил все фишки в игре, Селия сочувственно вздохнула со всеми, кто играл и проиграл. Она бы тоже проиграла, если бы лорд Саймон не отвлек ее. Она снова посмотрела на него. Он не направлялся к ней раньше, но теперь он приближался. «Он идет сюда. Что он может хотеть от меня»?

«Я должен ему пятьдесят фунтов».

«У вас они есть при себе?»

«Конечно, у меня их нет».

«Давайте просто оставаться спокойными. Ради бога, не смотрите на него! Он может уйти, если вы не посмотрите на него. Говорят, это срабaтывает со львами».

Фицкларенс не мог не смотреть. «Нет, все еще идет. Он выглядит очень решительно».

«Это его лицо. Вы знаете, оно сделано из гранита», - смело сказала Селия, но легкое учащенное дыхание выдало ее. Немногие люди на земле обладали способностью расстраивать Сент-Ли, и никто не мог сделать это так хорошо, как лорд Саймон. Ее рука дрожала, когда она поставила свою последнюю фишку на номер пять, но затем, в порыве нерешительности, она вывела ее из игры, прежде чем крупье установил мяч в рулетке.

«Он смотрит на вас» - Фицкларенс произнес с облегчением.

«Ему нечего сказать мне», - заявила она, наблюдая за вращением колеса. «Я не должна ему деньги». Oна чувствовала, как за ее спиной толпа расступилась. Лорд Саймон был именно тeм человеком, угрюмо подумала она, которому слабые вынуждены уступить дорогу. Она чувствовала, как дрожат ее ноги, и была очень рада, что ей не пришлось стоять. Он всего лишь мужчина, напомнила она себе, наблюдая, как маленький шарик из слоновой кости отскакивает от кармана к карману, как будто от этого зависит вся ее жизнь. В конце концов, он не может меня съесть.

Вспоминая пословицу о мухах и мёде, Симон намерен быть вежливым с Сент-Ли. Это было до того, как он увидел, на чем она сидит, точнее, на ком. Он не мог видеть лица мальчика, но он узнал униформу. Его злость разгорелась при виде этого, и все, что он мог сделать, это не пнуть юного идиота в ягодицы. «Капитан Фицкларенс!» - резко сказал он. «Это один из ваших людей?»

«Нет, мой лорд», - ответил малодушно Фицкларенс. «Я никогда не видел его раньше. Вы извините меня, лорд Саймон», - добавил он, быстро кланяясь. «Я должен принести еще шампанского».

Саймон отпустил его, в конце концов, он пришел не для того, чтобы ссориться с молодым Фицкларенсом.

Селия была недовольна, но ничего не сказала. Она ожидала, что Фицкларенс оставит ее в подобной ситуации. Действительно, все, казалось, оставили ее. Мгновение назад она была окружена теплой стеной друзей. Теперь она чувствовала холодный сквозняк за спиной. Он стоял рядом с ней. Теперь, когда опасность на самом деле появилась, она чувствовала себя совершенно успокоившейся, как когда выходила на сцену. Oнa была Селия Сент-Ли, и люди смотрели. В любом случае, она не позволит лорду Саймону одолеть ее - конечно, не на публике.

«Добрый вечер, мисс Сент-Ли».

Она приняла его реплику; он хотел вести себя цивилизованно, следовательно, она была бы грубой. Она дважды махнула рукой, словно стряхивая комара, это был ее единственный ответ.

«Мадам, я бы хотел поговорить с вами», - сказал он.

На этот раз Селия бросила на него косой взгляд, который не поднялся выше его талии. «Пошевеливайтесь, молодой человек!» - резко сказала она. «Великий и могущественный лорд Саймон объявил это место закрытым для маленьких детей из Королевской конной гвардии. Возможно, вы не боитесь гнева вашего полковника, но, уверяю вас, меня он очень пугает».

Никто за столом не смел смеяться, но были улыбки, особенно среди ее друзей из лейб-гвардии.

Саймон был слишком осведомлен о том, что любая публичная ссора с Сент-Ли может привлечь внимание всей комнаты и, вероятно, также попадет в колонки сплетен. «Давайте не будем играть в игры, мадам», - он тихим голосом.

«Не играть в игры», - громко повторила она, смеясь. «Не позволяйте мистеру Крокфорду услышать, как вы говорите это в его заведении! Знаете, это игральный дом».

На этот раз был смех, разбросанный по комнате. «Черт возьми, Селия», - пробормотал Саймон. «Должны ли вы ...» - Он с усилием сдержался, чтобы не продолжить.

Селия откинула голову, чтобы увидеть его лицо. «Почему, лорд Саймон!» - воскликнула она, изображая удивление. «Это вы, в конце концов. Разве мы не договорились, сэр, разделить Лондон между нами? Вы должны были иметь несчастную половину. Знаете, нечестно пытаться сделать мою половину несчастной. Вы не хотели, чтобы я сделала вашу половину счастливой. Конечно, вы никогда не будете счастливы, если не сделаете кого-то еще несчастным».

Он позволил ей лепетать. «Вставайте», - коротко сказал он.

Ее глаза вспыхнули. «Вы не можете отдавать мне приказы, лорд Саймон. Я не одна из ваших людей».

«Я разговаривал с вашим - как вы его назвали? Ваша садовая скамейка?»

«Вы знакомы с моей садовой скамейкой?» - спросила она.

«Как вас зовут, юноша?»

«Вы должны ответить», - ласково сказала Селия. «У вас нет чувства собственного достоинства, мистер Уэст?»

Саймон потребовал объяснения, когда мальчик назвал свое имя.

«Мы просто немного повеселились», - сказала Селия. «Том новичок в полку».

«Приручаете его?» - усмехнулся он. «Боже, если бы он был одним из моих…»

«Но это не так».

Саймон сжал губы. «Нет. Он один из ваших».

Селия слегка рассмеялась. «Это правда, Том? Вы один из моих?»

Том Уэст не колебался. «Да, мисс Сент-Ли!» - воскликнул он. «Спасибо, мисс Сент-Ли. Я так счастлив», - добавил он в порыве чувств. - «Я никогда не был так счастлив в своей жизни».

Теперь Саймону было почти необходимо пнуть мальчика, но он сдержался.

Селия сладко улыбнулась. «Вот видите, лорд Саймон! Он счастлив».

«Он позорный чертов дурак».

«Это ваше мнение».

«А вы, мадам, пьяны».

Селия быстро огляделась вокруг стола. Все слушали, но притворялись, что нет. Они все его боялись. Она подняла подбородок и уставилась на Саймона, ее глаза сверкали. «Как вы смеете», выдохнула она.

«Он оскорбил вас, мисс Сент-Ли?» - воскликнул Том Уэст. «Если бы я не был на коленях в настоящее время, я бы защищал вас».

«Очень грубо подслушивать, мистер Уэст», - сказала она ему, ловко постукивая его по ягодицам своим веером.

«Извините, мисс Сент-Ли!»

«Я только хочу поговорить с вами», - сказал Саймон.

«Вы можете пойти к черту», - прошипела она на него.

«Не будьте дурой, Селия», - посоветовал он. «В ваших интересах услышать, что я скажу. Пройдемтесь со мной по комнате и выслушайте меня. Потом вы можете вернуться к разрушению себя и всех вокруг».

«Я не хочу прогуливаться по комнате с вами», - заявила она, ее голос звучал немного неустойчиво. «Я не хочу знать вас, или видеть вас, или слышать вас, или чувствовать ваш запах. Если вы продолжите беспокоить меня, у меня не будет другого выбора, кроме как обратиться к руководству за помощью. Поскольку здесь нет мужчин, чтобы защитить мою честь», яростно добавила она, оглядываясь вокруг.

«Но мисс Сент-Ли…»

«Заткнитесь, Том!» - огрызнулась она. Симону она холодно сказала: «Rouge ou noir, monsieur?»

«Прошу прощения?»

«Выбирайте», - сказала она, поднимая свой последний маркер. «Красное или черное? Если вы выиграете, я пройдусь с вами по комнате. Проиграете, и вы должны уйти. Это справедливо, не правда ли?»

«Черное».

«Конечно».

Она положила свою фишку на доску. Когда шарик из слоновой кости упал на дорожку, она пристально посмотрела на него.

«Двадцать семь», - объявил крупье.

«Красное». Разразившись неумеренным смехом, она в восторге захлопала в ладоши. Конечно, она не выиграла много денег, но она получила свободу от одиозного человека, и это было хорошим выигрышом.

«Вы выиграли?» - спросил Фицкларенс, возвращаясь к столу с шампанским.

«Да, я выиграла», - сказала Селия, выхватывая стакан из его руки. «До свидания, лорд Саймон», - добавила она, помахав ему пальцами. «Расставание такая сладкая ...» Она резко оборвала себя, задыхаясь. «Джульетта!» - воскликнула она, вскакивая на ноги. «Боже мой, пьеса! О, я должна немедленно вернуться домой! Клэр! Вы обещали».

«Я отвезу вас», - любезно сказал Саймон. «Мы можем поговорить по дороге».

 «Вы проиграли, мой лорд», - напомнила она ему.

«Я сказал, что ухожу. Мы можем уйти вместе».

Селия нахмурилась, но прежде чем она успела что-то сказать, маленькое, худое существо в желтом атласе бросилось вперед, чтобы схватить Саймона за рукав. «Прекрасный джентльмен, ты!» - кричало на кокни существо  под облаком густых черных волос. «Я сделала то, что ты хотел. А теперь гони башли, что ты мне должен!»

В комнате разразился смех, но Селия могла только смотреть в немом изумлении.

«И ты называешь себя джентльменом», - проворчала новая подруга лорда Саймона, вызывая еще больший смех у зрителей. «Эй, над чем ты смеешься?» - сердито спросила она. «Я заработала эти деньги, я заработала!»

Они только смеялись сильнее. «Вы знаете эту девушку, лорд Саймон?» - недоверчиво спросила Селия.

«Конечно, нет», - холодно сказал он.

«Кажется, она вас знает», - заметила Селия. «Позор, господин мой! Да ведь она совсем ребенок!»

Саймон посмотрел на Элизу. «Я сказал тебе ждать снаружи, девочка. Вот, возьми свои деньги и иди, пока я не потерял самообладание». Сказав это, он бросил в нее горсть монет. С воем девушка упала на колени, чтобы подобрать деньги. Некоторые из посетителей, считая это хорошей шуткой, начали бросать монеты девушке - к ее удовольствию.

Селия подумала, что это отвратительное зрелище. «Прекратите!» - сердито сказала она. «Этого вполне достаточно». Элиза продолжала собирать монеты, пока Селия не остановила ее. «Подойдите, моя дорогая», - мягко сказала она, помогая ей подняться.

«Ваш друг?» - холодно спросил Саймон.

«Я являюсь другом любого представителя моего пола, с которым плохо обращается один из вашего», - ответила Селия. «Подойдите ко мне, дитя. Мы отвезем вас домой. Мы позаботимся о вас, не так ли, Клэр?»

«Мы позаботимся?» - удивился Фицкларенс. «Да, конечно», - быстро добавил он, когда Селия посмотрела на него. Он галантно предложил существу свою руку. «Да, дорогая. Вы сейчас в полной безопасности. Пойдемте».

Толпа разошлась, чтобы пропустить их. Саймон не преследовал их. Леди выиграла первую битву, но она не выиграет войну.

«Подождите!» - закричал Том Уэст, натыкаясь на него. Он уходил за меховым плащом Сент-Ли; оно было накинуто на его руку.

Саймон остановил его рукой. Держа мальчика на расстоянии вытянутой руки, он беспристрастно оглядел его. Ему не могло быть больше семнадцати. Густые золотые кудри cвалились на его бесхитростные голубые глаза. Взглянув на Саймона, который был выше, он затряс головой, как молодой жеребенок, чтобы очистить зрение.

  «Я знаю тебя?» - нахмурился Саймон. «Твой отец лорд Амберси, не так ли?»

«Да, мой лорд». - Мальчик с тревогой посмотрел мимо Саймона. «Должен ли я или не должен идти за ними?» - спросил он.

«Я бы не стал беспокоиться», ответил Саймон.

«Но разве мисс Сент-Ли не будет волноваться, что со мной что-то случилось?»

Саймон рассмеялся. «Поверь мне, мальчик. Мисс Сент-Ли уже забыла, что ты существуешь».

****

Когда наемная карета громыхала в ночи, Фицкларенс с сомнением смотрел на существо в желтом атласе, которое сидело напротив, гладя подушки. «Что, черт возьми, вы будете делать с ней?» - прошептал он Силии.

Селия не ответила, потому что не знала. «Как ваc зовут, дитя?» - очень нежно спросила она девушку.

Девушка посмотрела на нее, как будто удивленная вопросом. «Кто, я? Я Элиза. Элиза Лондон».

«Как поживаете, мисс Лондон? Я Селия Сент-Ли».

Элиза хихикнула. «О, я знаю, вы мисс Сент-Ли! Все знают вас. И вас тоже, капитан Фицкларенс», - смущенно добавила она.

Фицкларенс поднял брови. «Вы думаете, что знаете меня?» - холодно сказал он.

«О, да!» - воскликнула она. «Вы внук короля».

Фицкларенс был доволен. Ему нравилось, что люди знали, что в его жилах течет королевская кровь. Но он скромно сказал: «К сожалению, я родился не с той стороны одеяла, так что это не имеет большого значения. Я никогда не думаю об этом».

«Ничего нет плохого в том, чтобы быть ублюдком, не так ли?» - быстро сказала Элиза. «Знаете, я сама ублюдок. Вот я и получила имя Лондон. Мой отец мог быть любым мужчиной в Лондоне».

«В самом деле? Селия тоже ублюдок», - сказал Фицкларенс.

Селия напряглась от негодования. «Нет доказательств того, что я ублюдок», - холодно сказала она. «Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что я подкидыш, как Том Джонс».

Элиза ахнула. «Я знаю, я знаю! Разве это не задира в Cocoa Tree?

«Сeлию оставили в церкви, когда ей было всего несколько дней», - сказал Фицкларенс Элизе. «Она была завернута в грязное одеяло, и с ней не было ничего, кроме платка и двух маленьких прядей волос, перевязанных розовой ленточкой».

«Прошу прощения», - сказала Селия. «Это было чистое одеяло».

«Как романтично!» - воскликнула Элиза. «О, как принцесса в истории, не так ли? Но что случилось потом?»

«Я не знаю; я никогда не спрашивала», - ответила Селия. «Вам тоже не следует спрашивать», - добавила она, когда Элиза снова открыла рот.

«Извините, мисс Сент-Ли».

Селия пожала плечами. «Где вы живете, мисс Элиза?» - спросила она. «Мы отвезем вас домой».

«О, вы можете просто высадить меня где угодно», - весело сказала Элиза. «У меня сейчас много денег». Она счастливо звякнула монетками в руки.

«Сейчас почти три часа утра, дитя», - запротестовала Селия. «Высадить вас где-нибудь? Я так не думаю. Имея все эти деньги, вы можете оказаться в Темзе с перерезанным горлом», - добавила она, лишь наполовину шутя. «И тогда ваш друг обвинит меня в вашей безвременной кончине».

Элиза уставилась на нее. «Мой кто?»

«Ваш друг лорд Саймон», - сказала Селия. «Высокий? Черные волосы? Зеленые глаза?»

«О, это было его имя?»

Селия покачала головой. «Он даже не сказал вам свое имя? Как грубо!»

«Я даже не знала, что это был лорд».

«Он младший сын герцога».

Элиза была впечатлена.«Вот это да!»

«Как случилось, что вы с ним познакомились?» - спросила Селия. «Это обычное дело или как? Прошу вас, расскажите».

«Если вы не возражаете против ее просьбы», - сухо сказал Фицкларенс.

«Простите меня, моя дорогая, но вы не совсем та женщина, которых он, на мой взгляд предпочитает», - сказала Селия. «Конечно, не чтобы вы не заслуживали его, я уверена, что вы заслуживаете, но y лордa Саймонa о себе слишком высокое мнение. Просто чтобы дать вам представление, его последней любовницей была мисс Селина Роджерс из Ковент-Гардена. Вы слышали о ней, я полагаю? Прошлая пьеса, где она играла,  была полной ерундой, извините, но она появилась на воздушном шаре, так что, я полагаю, это нечто».

Элиза уставилась на нее широко раскрытыми глазами. «Любовница!» - сказала она слабо. «Вот это да! Я не его любовница».

«Нет, я не думала, что вы были».

«Я только что встретила его сегодня вечером - после пессы».

«Пессы?» - повторила Селия, озадаченная. «О, пьеса. Какая пьеса?»

«Ваша песса, мисс Сент-Ли».

«Моя пьеса?» Селия была поражена. «Вы хотите сказать мне, что лорд Саймон потащил вас от Друри-лейн до улицы Сент-Джеймс? С какой стати он это сделал?»

 «А потом он забыл забашлять ей», - вставил Фицкларенс.

Элиза посмотрела на них в замешательстве. «Ну, он искал вас, не так ли?»

«Вы имеете в виду искал его?» - спросила Селия, имея в виду Фицкларенса.

«Вы имеете в виду искал ее?» - спросил Фицкларенс, имея в виду Силию.

«Я имею в виду вас искал, мисс Сент-Ли».

«Искал меня?» - спросила Селия, опешив. «Лорд Саймон искал меня? Должна ли я быть польщена или испугана?» - Она выдавила дрожащий смех.

«Ужасно», - зловеще сказал Фицкларенс. «Люди, как известно, исчезают, когда лорд Саймон ищет их. Визит лорда Саймона похож на визит ангела смерти».

Элиза ахнула. «О, он не убивает людей»

Фицкларенс успокоил ее: «Он просто пугает их до смерти».

«Не преувеличивайте», - сердито сказала Селия. «Он сказал, почему искал меня?» - спросила она Элизу.

«Нет, мисс Сент-Ли. Вы не сердитесь на меня, не так ли?» - с тревогой спросила Элиза, когда Селия сидела, жуя нижнюю губу. «Он сказал, что даст мне пол-кроны, если я скажу ему, куда вы ушли. Это куча денег». - Она снова потрясла монеты в своих руках. Казалось, ей нравится звук, который они издают.

«Почему я должна сердиться на вас, дитя?» - рассеянно сказала Селия. «Я уверена, что это ничего не значит». Импульсивно она открыла ридикюль и дала девушке платок. «Вот, завяжите в него свои деньги, если хотите». Пока Элиза была занята, Селия повернулась к Фицкларенсу и прошептала: «Как вы думаете, чего он хочет от меня?»

Фицкларенс пожал плечами. «Откуда мне знать?»

Селия вздрогнула. «Я не поняла, что он охотился за мной. Я знаю, что он не может сопротивляться нападкам на меня всякий раз, когда мы встречаемся, но у меня не было оснований предполагать, что он искал меня».

«Вы погубили кого-нибудь из его людей в последнее время?»

«Конечно, нет. Его офицеры научились больше не приближаться ко мне, и я старательно избегаю их».

«Возможно, вам следовало бы прогуляться по комнате вместе с ним, когда у вас был шанс», - протянул Фицкларенс. «Вы могли бы спросить его тогда».

«Это бы вряд ли помогло, Клэр», - сказала она, хмуро глядя на него. «Он ничего не сказал вам, мисс Элиза? Вообще ничего?»

Элиза покачала головой. Ее деньги, теперь надежно yвязанные, были спрятаны в передней части ее платья, на ее маленькой груди. «Я не знала, что это был Ангел Смерти. Я думала, что он ваш друг».

«Он сказал, что он мой друг?»

«Нет, мисс Сент-Ли».

«Тогда почему вы так думали?» - потребовала Селия.

«Потому что он вас искал», - объяснила Элиза.

«Он казался дружелюбным?»

«Ну, нет».

«Монстр выполз из своего логова. Я хотела бы знать, почему».

«Вы встретили его брата сегодня вечером», - вмешался Фицкларенс.

«Неужели?» - Селия на секунду подумала об этом. «Вы правы, конечно», - сказала она, начиная улыбаться. «Это должно быть так. Он думает, что я плохая женщина. Он не хотел бы, чтобы я была рядом с его драгоценным братом. Он хочет напугать меня».

«Ну, честно говоря, вы и есть плохая женщина», - сказал Фицкларенс.

Не обращая на него внимания, Селия облокотилась о подушки сиденья. «Сначала он попытается запугать меня», - пробормотала она, улыбаясь про себя. «Потом он предложит мне деньги, небольшую сумму. Я была бы дурой, если бы позволила герцогу Беркширу уйти за меньше чем … дайте подумать … десять тысяч фунтов».

Фицкларенс фыркнул. «Десять тысяч фунтов? Размечталась. Вы только что встретили мужчину. Кроме того, почему лорд Саймон должен заботиться о том, кто станет любовницей его брата?»

Лицо Селии пылало жадным волнением. «Он бы не стал, конечно. Но если бы его брат захотел жениться на мне! Ну, это было бы совсем другое дело».

«Жениться на вас! Не будьтe глупой!»

Селия нахмурилась. «Вы сказали, что он не мог отвести от меня глаз», -напомнила она ему. «Вы сказали, что я могу заставить его жениться на мне. Лорд Саймон тоже должен так думать».

Фицкларенс имел совесть устыдиться. «Боюсь, я только шутил. Герцог Беркшир не собирается жениться на вас, Селия. Мужчины, как он, не женятся на таких девушках, как вы».

«Герцог Болтон женился на актрисе», - упрямо сказала она. «Лорд Дерби женился на мисс Фаррен. Лорд Крэйвен женился на мисс Брантон. Ради всего святого, лорд Бервик женился на этой куртизанке, сестре Гарриетты Уилсон. По крайней мере, я не такая женщина».

Фицкларенс лишь покачал головой. «Высоко летаете, леди Икар».

«Я не хочу, чтобы он женился на мне. Я просто хочу, чтобы он предложил. Тогда его семье придется башлять мне», добавила она, смеясь.

«Он может сделать вам предложение, моя дорогая, но это не будет предложение о браке».

«Ну, он, должно быть, сказал что-то, что испугало его семью», - настаивала она. «Зачем еще лорд Саймон хочет откупиться от меня?»

«На самом деле он не предлагал откупиться от вас».

Ее лицо пылало жадностью и волнением. «Пока нет, но он предложит. Если я правильно разыграю свои карты, я могу получить целых двадцать тысяч. О, Клэр!» - Oна затаила дыхание. «Двадцать тысяч фунтов! Мне никогда не придется работать еще один день в моей жизни. И, что лучше всего, я все еще буду свободна. Нет мужа. Нет лорда и хозяина. Никакой отвратительной  старой  вдовы, бросающeй на меня злобные взгляды черeз стол за завтракoм. Только я и эти прекрасные, дорогие моему сердцу деньги».

«Вы хотите сказать, что если герцог Беркшир попросит вас выйти за него замуж, вы скажете «нет»?» - воскликнул Фицкларенс.

«Конечно, нет. Я бы сказала, «да». После официального объявления о помолвке я могу назвать свою цену. Его мать заплатит все, чтобы избавиться от меня. Затем, когда я получу свои деньги, я откажусь от него».

«Это зло!» - воскликнула Элиза Лондон, уставившись на нее.

«Нет, это не так», - сказала Селия. «Это бизнес. Если они хотят избавиться от меня, им придется заплатить. Мисс Элиза, девушкам вроде нас не стоит их жалеть. Мы живем с их сапогами на наших шеях каждый день нашей жизни. Я просто получаю свое обратно».

«Я не живу с чьими-то сапогами на шее», - с негодованием сказала Элиза. «Не с тех пор, как я покинула Храм Венеры».

«Вы были в Храме Венеры, мисс Элиза?» - удивленно спросил Фицкларенс. Храм Венеры был борделем, который обслуживал очень богатых.

«Я была», - сказала она. «В течение десяти лет. Хотя вы бы не узнали меня. В те дни мои волосы были ярко-рыжими. Раньше люди говорили: «Не смотри, дорогуша, но твоя голова в огне!» - Мне это надоело.

«Десять лет?» - спросила Селия, опешив. «Да ведь вам не может быть больше семнадцати!»

Элиза кивнула. «Это вроде правильно, думаю».

Селия была шокирована, но, поскольку сама Элиза выглядела совершенно равнодушной, она быстро сменила тему. «А где вы живете сейчас, когда покинули Храм Венеры?» - спросила она. «Полагаю, в комнатах над каким-то мрачным магазином?»

«Комнаты над магазином?» - спросила Элиза. «Разве это не было бы прекрасно! Полагаю, вы живете в комнатах над магазином, мисс Сент-Ли?»

«Нет, черт возьми», - пренебрежительно сказала Селия. «У меня есть дом на Керзон-стрит».

Элиза посмотрела на Фицкларенса. «Конечно. Я должна была знать, что он будет содержать вас, как джентльмен».

«Содержать меня?» - с возмущением сказала Селия. «Никто не содержит меня, дитя. Я моя собственная любовница. Это не очень большой дом, но он мой. Я купила его на свои деньги, и никто никогда не сможет отобрать его у меня».

Глаза Элизы стали круглыми. «Никто не содержит вас? Но как насчет капитана?»

Селия и Фицкларенс обменялись взглядами и рассмеялись. «Скорее, она содержит меня», - сказал Фицкларенс.

«Мы не любовники, мисс Элиза», - быстро сказала Селия.

«Она слишком стара для меня», - объяснил Фицкларенс. «Видите ли, мисс Элиза, когда вы так известны, как Сент-Ли, вы не можете никуда пойти без сопровождения джентльмена».

«Вы имеете в виду...»

«Он имеет в виду», - сухо сказала Селия, «что я гоню ему башли».

Глава 5

«Чтоб мне провалиться!» - сказала Элиза, уставившись. «Вы, должно быть, действительно очень богаты, мисс Сент-Ли!»

«У меня неплохо идут дела», - призналась Селия.

«Должно быть, хорошо», - рискнула произнести трудное слово Элиза, -«если вы домовладетельница».

Селия подняла брови. «О? Вы думаете, это легко, правда?» - холодно сказала она.

«Что ж ... » - сказала Элиза, не уверенная в том, что сказала неправильно.

«Она только имела в виду, что это выглядит легким», - успокаивающе сказал Фицкларенс.

Селия не хотела, чтобы ее успокаивали. «Люди всегда думают, что это так легко, но на самом деле это очень тяжелая работа. Вы можете играть, мисс Элиза? Вы умеете петь? Танцевать?»

«Я умею петь», - тихо сказала Элиза.

«Конечно, ты можешь петь», - сказал Фицкларенс. «Кто угодно может петь, если есть голос. Давай! Позволь нам услышать твое пение. Ты знаешь «Горячиe Яблочки»? »Он начал петь сам, но Элиза быстро присоединилась, очень громко и невпопад, заставляя Силию вздрогнуть.

«Жила-была малышка, как мне сказали,

Не очень молода и еще не очень стара;

Теперь эта малышка живет на то, что заработала

Продавая яблоки, ла-ла-ла!»

«Теперь я буду думать о яблоках всю ночь», - пожаловалась Элиза, потирая свой урчащий живот. «Ну?» - спросила она их оживляясь. «Что вы думаете?»

Они прибыли на Керзон-стрит. В этот момент карета остановилась, и кучер крикнул им, что они  могут выходить. Фицкларенс быстро открыл дверь и вылез.

«Это было очень интересно, мисс Элиза», - сказала ей Селия. Открыв свой ридикюль, она достала карточку. Она была бледно-розовой, а ее имя напечатано золотом. «Приходите завтра в театр, и мы найдем что-то для вас».

Элиза сжала карточку в сложенных ладонях. «О, мисс Сент-Ли!»

Взяв Фицкларенса за руку, Селия вылезла из кареты.

«Что, черт возьми, я должен с ней делать?» - Он хотел знать.

«Ну, она не может остаться со мной», - ответила Селия. - «Мне нужно думать о своей репутации. Получитe ей комнату где-нибудь и купите что-нибудь поесть. Возможно, несколько горячих яблок».

«Ну, она пела за ужин»,  - неохотно сказал он, когда Селия достала сумочку и передала ему один золотой северен. Он держал ладонь открытой, пока она не дала еще два. Во время молчаливых переговоров Фицкларенс осознал, что за ними следят. «Не смотрите сейчас», - сказал он, провожая ее вверх по ступенькам к двери, - «но появился ваш любопытный сосед. Как его зовут, Дикори? У его спаниеля должен быть мочевой пузырь размером с горошину. Кажется, он всегда прогуливается среди ночи».

«Добрый вечер, мистер Диксон», - приветливо крикнула Селия.

Джентльмен со спаниелем развернулся, очевидно, пораженный звуком ее голоса, хотя он, должно быть, слышал, как подъезжает карета. Мужчина средних лет с приятным, хотя и невыразительным лицом, щурился на них сквозь толстые очки в мерцающем свете уличных фонарей. «Мисс Сент-Ли! Это вы? Я… я просто гулял с Куини».

«Привет, Куини!» - cладко крикнула Селия. Спаниель мгновенно вырвался на свободу от своего хозяина и направился к ней. Фицкларенс отпрянул от отвращения, когда Куини понюхал его ботинки. «Ради бога, почему вы балуете этих людей?» - сердито пробормотал он Селии.

«Эти люди сделали меня богатoй», - тихо ответила она. «Актриса - ничто без привязанности ее публики». Наклонившись, она погладила голову спаниеля. «Какой хороший песик! Вы, должно быть, так гордитесь им, мистер Диксон».

На мгновение мистер Диксон уставился на прекрасную актрису, но затем, казалось, он набрался смелости. «У вас будет щенок из следующего помета, мисс Сент-Ли!» - выпалил он.

«О!», сказала Селия, немного ошеломленная. «Это очень мило с вашей стороны, мистер Диксон, но я … я так редко бываю дома. Это было бы нечестно, я имею в виду щенка».

Позади нее открылась дверь ее дома, и гигант Тонечо, ее испанский слуга, заполнил дверной проем, держа несколько свечей в своем кулаке. Бывший спарринг-партнер Мендосы, знаменитого боксера, Тонечо явно не был человеком, с которым следует шутить. «Добрый вечер, Doña Celia», - прорычал он. Мистер Диксон заметно сжался. Более храбрая, чем ее хозяин, Куини издала низкий предупреждающий рык.

«Все в порядке, Куини», - заверила Селия спаниеля. - «Это только Тонечо. Его лай хуже, чем его укус».

«Пойдемте, дорогая Селия», - приказал Фицкларенс. Совершенно потеряв терпениe и интерес к ее пресной беседе с этим ничтожным человеком и его собакой, он схватил ее за локоть. «Помните, у вас есть роль, чтобы выучить до завтра».

Мистер Диксон задохнулся от восторга. «Вы играете завтра, мисс Сент-Ли?» - нетерпеливо спросил он. «Не имел представления! В Theatrical Inquisitor ничего не было, не так ли, Куини? Я читаю ей театральные страницы каждое утро».

«Я оставлю для вас billet d’entrée (фр.входной билет, контрамарка) у входа, мистер Диксон», - пообещала Селия, когда Фицкларенс подтолкнул ее к ступенькам. «Но теперь я действительно должна идти. Доброй ночи! Спокойной ночи, Куини!»

«Если бы я был вашим любовником, я бы нашел способ заставить этого человека исчезнуть», - пробормотал Фицкларенс. «Какой чертов зануда!»

«Он очень хороший человек», - сказала она. Затем у нее вырвался вздох тревоги. «О, нет! Он смотрит в карету! Вам лучше поторопиться, Клэр, прежде чем он увидит эту несчастную девочку!» Она торопливо закрыла дверь перед его носом. Оставив Тонечо хорошенько запереть дверь, она прошла мимо высокого фарфорового китайца, стоящего на столе в зале. Мандарин, не меньше, он, казалось, мудро кивнул ей, когда она остановилась, чтобы зажечь свечу в своей спальне. Через пять минут она свернулась калачиком в постели с зачитанной копией Ромео и Джульетты. Она решительно открыла еe на первой странице. Записи, которые она сделала на полях три года назад, теперь не поддавались расшифровке. Вздохнув, она потянулась к крошечным золотым очкам на тумбочке. Ей действительно не стоило пить тот последний бокал шампанского.

****

Дориан, герцог Беркшир, не мог уснуть. События вечера сильно расстроили его. Всякий раз, когда он закрывал глаза, он видел, как мисс Тинсли -лицо исказилось от ревнивой ярости - отвешивает пощечину прекрасной мисс Сент-Ли. Наконец он перестал закрывать глаза. Надев халат и тапочки, он направился к лестнице. В Беркшир-Хаусе было темно и тихо. Как будто издалека он услышал, как часы отбили четверть часа в мамином будуаре. Внизу, в библиотеке, он обнаружил, что его мать сидит за массивным столом из красного дерева, принадлежавшим его отцу. Одетая в ночную рубашку, с чепцом на седых волосах, она напряженно писала и не слышала, как он вошел.

«Мама?» - тихо позвал он ее, держа свечу из спальни, которую принес с собой.

«Дориан!» - воскликнула она, глядя вверх. «Ты должeн быть в постели».

«Ты тоже», - сказал он.

«Я не могла уснуть».

«Я тоже не мог».

 Герцогиня положила ручку. «Хочешь поговорить об этом?» - спросила она.

Дориан подошел к огню и добавил полено. «Я все время прокручиваю это в голове», - мрачно сказал он. «Бедная мисс Сент-Ли! Я должен был что-то сделать. Я должен был это остановить».

«Что ты мог сделать, мой дорогой? Это не твоя вина. Я уверена, что мисс Сент-Ли не обвиняет нас в шокирующем поведении мисс Тинсли».

«Этого никогда не должно было случиться. Мы вообще не должны были идти в Зеленую комнату».

«Ты совершенно прав, конечно», - сказала она. «Со стороны мисс Тинсли было очень неправильно настаивать на том, чтобы идти за кулисы после спектакля. Я была в шоке. Но кровь сказывaется».

Дориан посмотрел на нее недоверчиво. «Если ты знала, что она не права, мадам, почему ты ее поощряла? Я уверен, что я не сделаю мисс Тинсли предложения».

«Нет, разумеется», - с готовностью согласилась она. «Я уже вычеркнула ее из списка».

«У тебя есть список?» - спросил он, мгновенно отвлекаясь.

«Конечно, у меня есть список», - ответила она. «Мисс Тинсли в нем больше нет. Тебе больше не нужно ее видеть. Я написала другими патронессам», - продолжила она. «Пропуска мисс Тинсли в Альмакc должны быть немедленно отменены. С сегодняшнего дня она больше не приветствуется в первом круге общества. Я полагаю, она найдет свой уровень. С приданым в триста тысяч  кто-то на ней женится, но не тот, кого мы знаем».

«К счастью, герцогу Беркширу не нужно жениться ради денег», - холодно сказал Дориан.

«Нет, действительно», - сказала она. «Но я подумала, что могу позволить ей попробовать. Из этого явно не вышло ничего хорошего. Мы должны сократить наши потери и двигаться дальше».

Дориан вытянулся на одном из стульев у костра. «Кто следующий в списке?»

«Леди Ровена Уэст. Красивая девушка, ей всего семнадцать, тихая и симпатичная. Oтец - граф Амберси. Ее состояние составляет всего двадцать тысяч фунтов, но как я понимаю, есть бабушка, которая может сделать что-то для нее, если она удачно выйдет замуж».

«Мама, разве ты не думяешь, что было бы лучше, если бы я … если бы я выбрал свою собственную жену на этот раз?» - сказал он.

«Дориан! Ты не знаешь, что говоришь», - возразила она. «Выберешь себе жену! Дорогой! Так совершаются ошибки».

«Ты выбрала мою первую жену», - тихо сказал он.

Она ощетинилась. «Это была не моя вина. Ее семья скрыла от меня тот факт, что она была больна. Если бы я знала, что у нее плохое здоровье …»

Дориан поднял руку. «Никто не виноват, мама. Я не виню тебя. Я просто хочу свободы выбирать свою собственную жену и в свое время. Я бы никогда не женился, чтобы тебя обидеть, если ты боишься этого. Ты хочешь невестку с большим состоянием и хорошего происхождения. Я хочу деликатность, ум и милый характер. Я хочу крепкого здоровья и - и смеха. Я хочу беседы. Я хочу компаньонку, а не …»

«Минуточку, пожалуйста», - сказала она, останавливая его, пока вынимала чистый лист бумаги. «Ты говоришь?» - спросила она, держа ручку над страницей.

Дориан вздохнул. Она положила ручку. «Ты устал, мой дорогой. Иди спать. Завтра мы начнем снова. Мы нанесем визит леди Ровене, хорошо? Утром я пришлю записку ее маме, чтобы удостовериться, что она останется дома, чтобы принять тебя днем».

Дориан поморщился. «Семнадцать? Что я должен сказать ребенку этого возраста? У кого-нибудь из этих девушек есть старшие сестры?»

Герцогиня отпрянула. «Старшая сестра!» - повторила она с негодованием. «Нам не нужно соглашаться на это. Дорогой мой Дориан, если к концу первого Cезона девочку не выхватят, значит, с ней что-то не так. Если ты не найдешь кого-то в ближайшее время и не зафиксируешь свой интерес, все хорошие девушки будут разобраны».

Дориан устало потер глаза.

«Конечно, завтра нам не нужно наносить визит леди Ровене, если ты не хочешь», - поспешно сказала она. «Я могу организовать для тебя встречу с ней на балу леди Торкастер в субботу, если ты предпочитаешь. Я уверена, что она была приглашена. Если нет, я тоже могу это устроить».

Он пожал плечами. «Честно говоря, я бы предпочел быть в Aшленде из-за жеребенка».

Его мать посмотрела на него на мгновение. «Ты устал», - мягко сказала она. «Возможно, мы слишком сильно сосредоточились на поиске жены. Ты просто комок нервов. Тебе нужно расслабиться. В конце концов, мужчина должен думать и об удовольствии, а не только о долге. Почему бы тебе не попросить мисс Сент-Ли поужинать с тобой завтра вечером?»

Дориан вздрогнул в своем кресле. «Мама!» - сказал он, удивленно моргая.

«Что?» - ответила она, откровенно оглядывая его. «В любом случае, ты должен увидеться с ней завтра, чтобы отдать ей десять фунтов, которые я обещалa для ее подкидышей».

«Я думал, что отправлю их с посыльным».

«Отправишь! Не будь глупым. Она ожидает, что ты принесешь ей сам.  Если бы она этого не хотела, она бы не дала свой адрес. Восемьдесят один, Керзон-стрит».

«Восемь-четыре», - он поправил ее бездумно

Она торжествующе улыбнулась. «Вот! Я знала, что она тебе понравилась. Действительно, кому бы она не понравилась? Она красивая, обаятельная, энергичная … В идеальном мире она была бы наследницей с тремя сотнями тысяч. Пригласи ее пообедать с тобой. Я все для тебя устрою, если хочешь. Спальные комнаты в отеле «Пaлтени» просто изумительны».

«Я не буду этого делать», - сказал он. «После того, что случилось сегодня вечером, я уверен, что она никогда не захочет увидеть меня снова».

«Ерунда. Я могла бы сказать, что она привлекла тебя. И она как раз та женщина, которой должен обладать герцог Беркшир».

«Боже мой!» - cказал Дориан, сильно смущенный.

«Ты был бы предметом зависти каждого мужчины в Лондоне», - продолжала его мать, не потревоженная дискомфортом сына, «именно этим ты и должен быть. Твой отец не колебался бы».

Дориан покинул свой стул и снова поворошил дровa в камине. «Ты забыла, мама. У мисс Сент-Ли уже есть покровитель».

Она громко рассмеялась. «Надеюсь, ты не имеешь в виду капитана Фицкларенса! Он не соперник для тебя, любовь моя. Он может быть внуком короля, но он ублюдок, и он беден».

«Какое это имеет значение, если она любит его?» - резко сказал Дориан.

«Даже красивым актрисам надо на что-то жить», - ответила герцогиня. «В конце концов, дома на улице Керзон не бесплатные. Интересно, кто платит за ее аренду? Я должна спросить. Это не может быть Фицкларенс; он не имеет ни пенни, чтобы почесаться. Ты можешь купить его, я полагаю, за несколько сотен фунтов».

«Мама!»

Она взяла свою ручку. «Ты прав, конечно. Мы говорим о Сент-Ли. Мне лучше предложить ему тысячу».

«Если он отпустит ее за тысячу фунтов, то он не достоин ее», -возмутился Дориан.

«Нет, действительно», - согласилась она. «Все больше причин, почему ты должен получить ее. Ты бы не отдал ее за тысячу фунтов».

«Нет. Никогда!»

Она улыбнулась самодовольно. «Тогда все решено. Я отправлю капитану Фицкларенсу деньги, а завтра вечером ты пообедаешь с мисс Сент-Ли с чистой совестью. Мне нужно, чтобы Картрайт составил документы».

«Документы?»

«Да, дорогой мальчик», - твердо сказала она ему. «Если она собирается стать твоей любовницей, мы должны сделать это правильно. У нас должен быть контракт. Он защищает ее так же, как и тебя», - быстро продолжила она, когда он начал протестовать. «Тысяча фунтов в год, я думаю, была бы справедливым предложением».

«Я не могу предлогать ей деньги!» - запротестовал он. «Мы только что встретились. Она, вероятно, ненавидит меня».

«Ерунда. Ты герцог Беркшир. Она была бы дурой, чтобы упустить шанс. Она будет ожидать, что ты сделаешь ей предложение. Если ты этого не сделаешь, она подумает, что ты не находишь ее желанной. Ее чувства будут обижены. Ты находишь ее желанной, не так ли?»

«Естественно, я ... Мадам, я не хочу обсуждать подобные вопросы с моей матерью!» - сказал он сердито.

«Нет необходимости смущаться. Твои чувства совершенно естественны. Предложи ей две тысячи в год, если тебе от этого станет легче. Мы бы не хотели, чтобы она думала, что ее оценивают дешево. О, я не сомневаюсь, что мисс Сент-Ли будет для тебя прекрасной любовницей. А какие у тебя будут красивые дети. Конечно, я никогда их не увижу, но, когда придет время, я найду мужей для всех девочек, которые наверняка будут красивыми, и правительственные должности для мальчиков, которые наверняка будут умными. Но я не думаю, что ты должен держать ее на Керзон-стрит. С одной стороны, это слишком близко к нам, а с другой, у нее не должно быть ничего, кроме того, что ты ей даешь. Дом на Герцогской улице был бы лучше. Я выселяю жильцов завтра».

«Ты обо всем пoдумалa», - пробормотал он, отчетливо  встревоженный ее предприимчивостью.

****

«Мадам!» Было утро, cпальня Силии была залита светом, и Флад звала ее. С нечленораздельным стоном слабой ярости Селия сунула голову под подушку. «Мадам, вы должны встать», - закричала Флад, тряся ее.

«Почему?» - скулила Селия, прячась под одеялом. «Который сейчас час?»

«Половина седьмого, мадам!»

«Что!» - Селия была так удивлена, что села и потерла глаза. «Половина седьмого?» - глупо повторила она, ее сердце колотилось. «Половина седьмого?» Вскочив из постели, она подбежала к своему туалетному шкафу и взвыла: «Как ты могла позволить мне спать так поздно, глупая корова? Я пропустила репетиции! Я опоздаю к занавесу!»

«Это половина седьмого утра, мадам», - сказала ей Флад.

«Утро?» - сказала Селия, как будто она никогда не слышала об этом слове, «Да, это объясняет утренний свет, льющийся на окна. Но … Я не понимаю, Флад. Как ты могла позволить мне спать так долго - весь день и всю ночь? Они подумают, что я пропустила бенефис мистера Палмера нарочно! Что жe? Что ты можешь сказать на это?»

«Утро среды, мадам», - терпеливо сказалa ей Флад. «Вы не пропустили бенефис мистера Палмера. До него еще много-много часов».

«Утро среды?» - Селия медленно повернулась, закрыв глаза от солнечного света. «Нет. Это не может быть правдой. Это означало бы, что вчера был вторник, а этого не могло быть».

«Вчера был вторник, мадам».

«Ты совершенно не права».

«Нет, мадам».

Селия едва открыла глаза. «Должна ли я понять, миссис Флад, что ты разбудила меня в половине восьмого в среду утром?» - тонко сказала она. «Почему ты сделала эту ужасную вещь со мной? Я всегда былa добрa к тебе? Меня не ждут в театре до часу ночи».

«Здесь джентльмен, чтобы увидеть вас», - объяснилa Флaд.

«Это все?» - воскликнула Селия. «Уходи, мерзкое существо, прежде чем я убила тебя. И закрой чертовы шторы!» - добавила она, ворочаясь на своей кровати.

«Что мне сказать джентльмену?» - спросила Флад, спеша к окну и сдвигая  шторы.

«Скажи ему, чтобы он прыгнул в Темзy», - предложила Селия. Перевернув подушку на прохладную сторону, она сунула ее под щеку. «Или ты можешь сказать ему, чтобы он поехал в Галифакс. Мне действительно все равно».

«Я не могу приказать герцогу Беркширу прыгнуть в Темзу», - возразила Флад.

Селия широко раскрыла глаза. «Герцог Беркшир?» - воскликнула она, выпрыгивая из постели. «Ты не сказала, что это герцог Беркшир!» Поспешив к туалетному столику, она посмотрела в зеркало. Она, конечно, выглядела не лучшим образом. Кто выглядит лучшим образом в половине восьмого? Ее лицо было розовым и опухшим. Ее глаза были засыпаны песком. Ее наволочка оставила глубокие складки на щеке. Ее волосы спутались. «Что он имеет в виду, приехать сюда в половине восьмого? Бо понял это неправильно. Он не лорд Грэнвилл без его ухмылки. Он лорд Грэнвилл без его часов». Все еще ворча, она наполнила умывальник. Затем, быстро согнувшись в талии, погрузила свое лицо в ледяную воду. Повторив процедуру, она проклинала сквозь стучащие зубы: «Черт возьми!»

Флад вручила ей теплое полотенце. «Он не станет наносить визит леди так рано утром», - проворчала Селия, высушив лицо. «Полагаю, он жаждет, но это не оправдывает такую грубость. Ну, я, конечно, не могу позволить ему видеть меня такой», - добавила она, глядя на себя в зеркало с отчаянием. «Я выгляжу так, будто меня пропустили сквозь строй. Ты сказала ему, что я все еще сплю?»

«Я ничего ему не сказала».

Селия быстро все обдумала. «Ну, я не могу позволить, чтобы он увидел меня  с такими опухшими глазами. Он уйдет и никогда не вернется. Скажи ему, что я … скажи ему, что я нахожусь на примерке костюма, и я не могу видеть его сейчас. Попроси его вернуться через час или около того. Нет! Нет, он может быть обижен. Попроси его подождать», - решительно сказала она. «Скажи ему, что я не задержусь долго. И пришли девушку с чертовым кофе», - добавила она, поднимая расческу.

Через три четверти часа она была готова. Более чем готовa, она была идеальной. Ее глаза сверкали, как сапфиры. Ее кожа выглядела безупречно, щеки были розовыми, а губы были как вишня. Она оделась очень аккуратно, с вниманием к деталям. Она в последний раз посмотрела в зеркало, вытянув шею, чтобы хорошенько рассмотреть себя внизу и сзади, затем легким и уверенным шагом пошла в гостиную на первом этаже.

Открыв дверь, она тихо вошла в комнату. Герцог Беркшир стоял у одного из двух высоких узких окон с видом на улицу. Его спина была повернута к ней. «Ваша светлость», - сказала она. «Как мило, что вы пришли ко мне!»

Дориан обернулся на звук ее голоса. Когда она подошла к нему, и подала ему руку, его карие глаза расширились от неверия, а его красивое лицо медленно покраснело.

«Мисс Сент-Ли?» - воскликнул он, ошеломленный ее внешностью. Хотя он взял ее за руку, он не знал, встряхнуть ее или поцеловать. «Это вы?»

Селия гордо улыбнулась. Она не могла быть более довольна его реакцией. Она хорошо выбрала свой костюм. Великолепно сделанный алый долман, тяжело украшенный золотом, облегал ее как перчатка, а от пояса ее длинные стройные ноги были заключены в плотно облегающие штаны из глазурованной белой кожи и полированные черные сапоги. Высокий кивер, позолоченный и покрытый лаком, с белым пером, покрывал ее голову. У нее был даже меч, похожая на иглу рапира в черно-золотых ножнах.

Держа его за руку, она сделала медленный пируэт перед ним, давая ему превосходный обзор ее изящных ягодиц. «Как вы думаете, Ваша светлость?» - спросила она, когда они встретились лицом к лицу. «Я хороший мальчик?» Ее великолепные голубые глаза сверкнули на него, полные озорства. «Если бы я постучалa в вашу дверь и предложилa вам свои услуги, вы бы меня взяли?» - спросила она. «Я имею в виду, наняли бы как вашего слугy».

«Боюсь, я не совсем понимаю», - прошептал он извиняющимся тоном. «Зачем вам это делать?»

«Вот что происходит в пьесе», - объяснила она, улыбаясь. «Героиня маскируется под мальчикa, а герцог Иллирия принимает ее за своего слугу. Вся игра закручена на этом, если вы понимаете, о чем я. Итак! Если бы я пришел к вашей двери - совершенно неожиданно - и предложил себя вам, вы бы меня приняли? Или вы бы отослали меня?»

Дориан, казалось, слегка задыхался. «Я, безусловно, не отослал бы вас», -сказал он, теребя свой шейный платок, который внезапно показался слишком тесным.

«Я очень рада это слышать, Ваша светлость», - сказала она, смеясь. Выпустив его руку, она отступила и расстегнула ремешок кивера. Сняв его, она встряхнула своими золотыми кудрями. «Если герцог отвергнет меня в первом акте, это будет очень короткая игра!» - добавила она, положив кивер на маленький стол, стоявший между двумя окнами.

«Вам не о чем беспокоиться, мисс Сент-Ли», - сказал он. «Я могу с уверенностью сказать, что вы не будете отклонены в первом действии».

Она взглянула на часы на каминной полке. «Надеюсь, вы недолго ждали».

«Нет, совсем нет», - заверил он ее.

Она поморщилась. «О, Боже. Так долго? Я прошу прощения. Но, видите ли, я никогда не знаю, сколько времени займет эта примерка. Вы простите меня?»

«Моя дорогая мисс Сент-Ли, прощать нечего», - возразил он.

«Но вы были раздражены, когда я вошла. Вы хмурились».

«Неужели?»  - сказал он. Конечно, он не хмурился, хотя был немного раздражен. В конце концов, он не привык ждать. «Извините меня пожалуйста».

Она улыбнулась. «Конечно, если бы я знала, что вы приедете ко мне сегодня утром».

«О, как бездумно с моей стороны», - быстро сказал он. «И так рано тоже».

«Это не важно», - сказала она. «Мне просто жаль, что вам пришлось ждать. Сегодня утром Ваша светлость выглядит очень по деревенски», - продолжала она, осматривая его рыжевато-красное пальто, бриджи из кожи и сапоги с явным одобрением. «Я полагаю, вы катались? Какой парк?» Ее дом был удобен как для Гайд-парка, так и для Грин-парка.

«Мне нравится хороший галоп по утрам», - сказал он. «Я ехал всю дорогу до Кенсингтонского дворца и обратно. Я был так близко от вас, что подумал просто остановится и проверить, как у вас дела. Я вижу, что у вас на лице не остался синяк. Я так боялся …»

«Давайте не будем говорить об этом», - быстро сказала она. «Я была наглой, возможно, и заслужила это. Не могли бы вы извиниться перед мисс Тинсли за меня? Воистину, я не имела в виду никакого вреда».

Он уставился на нее. «Вы хотите, чтобы я извинился перед ней? Моя дорогая девушка, она должна  на коленях  просить у вас прощения! То, что она сделала, непростительно».

«Нет», - скромно сказала она. «Она просто ревновала, бедняжка. Если бы вы были моим, я бы тоже ревновала», тихо добавила она. Она действительно слышала, как он тяжело дышал. Это было очень приятно.

«Что вы имеете в виду?» - Он запнулся. - «Я не … я не принадлежу мисс Тинсли!»

Она подняла испуганные глаза к его лицу. «Но … разве вы не помолвлены, чтобы жениться на ней?»

«Конечно, нет!»

«О, я понимаю», - она быстро отвeлa взгляд словно в замешательстве. «Пожалуйста, простите меня. Я неправильно поняла».

«Нечего прощать», - сказал он. «Моя мама пригласила на спектакль мисс Тинсли и ее отца, а не я. Само собой разумеется, я больше никогда их не увижу».

«И вы не сможете извиниться перед ней за меня?» - медленно сказала она.

«Боюсь, нет».

Она посмотрела на него сияющими глазами. «В таком случае», - тихо сказала она, - «не угодно ли вaм присесть?»

Глава 6

«Это очень красивая комната, мисс Сент-Ли», - похвалил Дориан хозяйку, когда она разливала чай чуть позже.

«Вам нравится, Ваша светлость?» - Oна обвела комнату гордым взглядом. - «Думаю, это мне подходит». - Комната была скупо обставлена, стены выложены розовым шелком, все в ней было выбрано с изысканным вкусом. Набор французской мебели, состоящий из дивана и двух глубоких кресел, образовал привлекательную группу вокруг камина. На паркетном полу не было коврика. Единственные картины в комнате были с самой актрисой, в основном афишы с Сент-Ли в различных ролях: Дездемона оглядывалась на Венецию, Джульетта на балконе, Офелия утонула. За камином висела большая картина, написанная маслом, изображающая Селию в образе Пегги, героини «Деревенской девушки». Она сидела за столом с письмом в руке, оглядываясь через плечо. Судя по выражению ее прекрасного лица, письмо могло быть только от ее любовника.

«Я не должен говорить вам это, возможно», - сказал он. «Вы будете смеяться».

Она уже улыбалась. «Я могу, потому что очень люблю смеяться».

Он улыбнулся ей в ответ. «Я рискну вашей насмешкой и скажу - когда я был в Итоне, я немного занимался актерским мастерством».

Она рacсмеялась, но любезно. «Тогда давайте покажите», - пригласила она его.

«Скорее всего, это просто вас будет раздражать», - заявил он, поднимаясь с дивана.

«В года расцвета Рима, в дни побед,

Пред тем как властный Юлий пал, могилы

Стояли без жильцов, а мертвецы.

На улицах невнятицу мололи.

В огне ...» (Гамлет - перевод Б.Пастернакa).

Селия нахмурилась, озадаченная. «Юлий Цезарь?» - догадалась она.

«Вы были введены в заблуждение ложными уликами, мисс Сент-Ли», -сказал ей Дориан, явно обрадованный тем, что она ошиблась. «Эти строки не из Юлия Цезаря. Это Гамлет».

Селия застонала. «Да, конечно. Полоний, не так ли? Я должна была знать, я достаточно часто игралa Офелию».

«Офелия? Хотел бы я видеть вас».

«О, я люблю сходить с ума!» - нетерпеливо сказала Селия. «Я просто мечтаю, чтобы мне позволили утонуть на сцене. Умереть в реальности совершенно невесело, могу вам сказать. Я предпочитаю умереть на сцене, и поэтому умираю сегодня вечером», - добавила она, - «когда я буду играть Джульетту».

Дориан был озадачен. «Вы играете сегодня вечером?»

Она кивнула. «В бенефисе мистера Палмера. Миссис Коупленд должна была принять участие, но она заболела. По правде говоря, она забеременела, и его светлость убрал ее со сцены. Я не могла отказать мистеру Палмеру. У него пятеро детей, и им нужно чем-то жить в летние месяцы, когда театр закрыт».

«Это очень неудачно», - пробормотал он. «Я собирался попросить вас пообедать со мной сегодня вечером».

«Я была бы счастлива!» - сказала она быстро. «Я никогда не могу ecть перед игрой - бабочки в животе - поэтому я всегда голодна потом. Я была бы рада поужинать с вами после спектакля. Конечно, вам не нужно посещать представление - вы можете просто отправить за мной свой экипаж».

«Не посещать?» - воскликнул он. «Упустить шанс увидеть Джульетту?»

«Это может быть ваш последний шанс», - сказала она. «Я становлюсь слишком  стара, чтобы играть Джульетту. Я не играла Джульетту по крайней мере четыре года! Я не спала всю ночь, просматривая свою роль.

«Приди и приведи мне моего Ромео, а когда он будет мертв, возьми его безжизненное тело и разбери на мириады звезд. И так прекрасен станет лик небесный, что каждый будет в ночь влюблен, как я, навеки позабыв о блеске дня». (Перевод Е. Савич)

Уверена, что я запомнила правильно в этот раз!» - добавила она, довольная собой. «Хотя я осмелюсь сказать, что сегодня вечером я совершенно все испорчу на сцене! Мне придется каким-то образом справиться и пройти до конца дороги».

«Возможно, вы будете слишком уставшей после спектакля», - сказал он с тревогой.

«Слишком уставшей для чего, Ваша светлость?» - спросила она, невинно улыбаясь.

«Чтобы пообедать со мной, конечно».

Она засмеялась. «Слишком устала, чтобы поднять вилку? Слишком устала, чтобы поднять стакан? Никогда!»

«Тогда я не премину забрать ваc», - тепло сказал он. «И следующая ночь?»

«Боюсь, мистер Голдсмит», - сказала она. «Но на следующей неделе, в четверг вечером - постучите по деревy - мы начинаем Двенадцатую ночь. О, я надеюсь, что мы пробежим больше двенадцати ночей!»

Он сосредоточенно сморщил лоб. «Двенадцатая ночь. Это о двух джентльменах из Вероны?»

«Нет, ваша светлость»,  - ответила Селия, смеясь. «Это Два джентльмена из Вероны, как ни странно. Двенадцатая ночь начинается с кораблекрушения. Брат-близнец Виолы теряется в море. Она спaсается на берегах Иллирии. Замаскировав себя под мальчикa, она нанимается служить герцогy Орсино. Виола влюбляется в герцога, a он влюблен в графиню Оливию. Оливия влюбляется в замаскированную Виолу …» - Она замолчала. - «Это ... сложный сюжет».

«А вы играете в этом костюме?» - спросил он. «В бриджах?»

«О, да», - заверила она его. «Публика любит меня в бриджах. Я практиковала мужcкоe поведениe. Я должна поклониться вместо реверанса. Я должна ходить с выпяченной грудью. Я должна мужественно поглаживать свой подбородок, когда глубоко задумаюсь. Я должна сквернословить и курить, и пить, и топать. И разбивать женские сердца. Вы, мужчины, действительно ужасны, вы знаете!»

«Моя дорогая мисс Сент-Ли», - пробормотал он, краснея. Часы на камине начали бить десять часов, и Селия тотчас поставила чашку и встала с дивана. Как будто связанный с ней верёвкой, Дориан тоже подпрыгнул.

«О, Боже! Я продолжаю говорить чепуху, а вы хотите уйти!» - весело сказала она. «У вас, должно быть, так много дел. Я не задержу вас ни на мгновение дольше».

«Мне нечего делать», - заверил ее Дориан. «Я могу остаться на весь день, если хотите».

«Чепуха», - быстро сказала она. «Я знаю, насколько вы заняты, даже если вы ничего не делаете. Важный мужчина, как вы? На самом деле, я не могy с чистой совестью задержать вас еще на минуту».

«Нет, правда», - настаивал он. «Мне абсолютно нечего делать. Я свободен, как ветер».

«Но я не свободна, Ваша светлость», - призналась она. «Месье Александр будет здесь в любой момент, чтобы что-то сделать с моими волосами, а потом я должна бежать на репетицию».

Дориан был огорчен, что он не понял намек раньше. «Конечно, вы заняты, мисс Сент-Ли. Как глупо с моей стороны».

«Совсем нет, Ваша светлость».

Дориан склонился над ее рукой, но прежде чем он смог уйти, двери гостиной распахнулись, и лорд Саймон, положив одну руку на рукоять меча, вошел в комнату. Его глаза прожгли дыры в Селии, которая отпрыгнула за стул для защиты. «Надеюсь, вы довольны, мадам!» С этими словами он бросил в нее свернутую газету. Она приземлился на чайный столик, опрокинув одну из ее нежных розовых чашек.

«Саймон!» - закричал Дориан, скорее изумленный, чем злой. «Что ты себе позволяешь, почему ты кричишь на мисс Сент-Ли? Ты потерял рассудок?»

Саймон, растерявшийсяся при виде своего брата, на мгновение лишился речи. «Дориан»,  - сказал он тупо.

Селия успокоилась. «Как приятно снова вас видеть, лорд Саймон», -  пробормотала она холодно. «Я верю, что вы знаете своего старшего брата, но если вы не знакомы, я была бы очень рада представить вас».

Саймон проигнорировал ее. «Что ты здесь делаешь, Дориан?»

«Я мог бы задать тебе тот же вопрос, сэр!» - с возмущением сказал Дориан.

«У меня есть кое-что, чтобы обсудить с мисс Сент-Ли», - одновременно с ним сказал Саймон.

Дориан взял газету со стола. «Что-то связанное этим?» - спросил он, просматривая колонки, пока что-то не привлекло его внимание. «Венера бросает вызов Марсу», - прочел он. «Да ведь это о тебе, Саймон», - воскликнул он с удивлением. «Именa не указанны, конечно, но это ты, не так ли? Ты Марс и, мисс Сент-Ли, вы Венера».

«О, спасибо, Ваша светлость», - сказала Селия, снова заняв свое место. «Могу ли я увидеть это, пожалуйста?»

«Конечно», - вежливо сказал Дориан, передавая ей газету. «Действительно, Саймон, ты не можешь считать мисс Сент-Ли ответственной за последние сплетни».

«Венера бросает вызов Марсу!» - тихо воскликнула Селия, читая. «Венера побеждает Марса было бы лучше, но, по крайней мере, они дают мне высшие баллы. В любом случае, это что-то». - С легким смехом она бросила газету обратно на стол.

«О, вы наслаждаетесь собой», - сказал Саймон, глядя на нее с холодным презрением. «Сент-Ли - героиня!» - ядовито сказал Саймон. «А где сейчас девушка, можно спросить? Полагаю, вы оставили ее умирать с блохами на ближайшем углу улицы».

Она нахмурилась. «Вы пришли за девушкой?»

«Эта сточная канава? Конечно, нет. Меня она не волнует ни в малейшей степени!»

«Тогда почему вы так злы?» - спросила она рассудительно. Улыбаясь, когда он не ответил, она поднялась на ноги. «Извините, у меня нет больше времени для вас сегодня, мой лорд … Ваша милость. Я бы хотела продолжить встречу. Это было увлекательно. Но, боюсь, я ужасно занята сегодня. Надеюсь, что вы приедете снова очень скоро - когда у меня будет больше времени», - твердо добавила она, поскольку ни один из мужчин не проявил никаких признаков движения.

«Идем, Саймон», - сразу сказал Дориан. «У мисс Сент-Ли много дел до спектакля сегодня вечером. Ты не можешь винить ее за газеты, oна не может контролировать прессу. В любом случае, никто не читает эти вещи».

Саймон нахмурился. «Я не знал, что вы играете сегодня вечером, мадам».

«Я не знала, что мне нужно ваше разрешение, мой лорд», - ответила она, все еще улыбаясь.

«Я должен поговорить с вами. Мне не нужно больше пяти минут вашего времени».

«Ах, как жаль. На самом деле, у меня нет времени, чтобы сэкономить!»

Не говоря ни слова, Саймон коротко поклонился, повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Мгновение спустя они услышали, как открылась входная дверь, а затем очень плотно закрылись.

«Вы должны простить моего брата», - извинился Дориан. «Его отправили в армию, когда ему было всего пятнадцать лет, и с тех пор он сражается со всем миром. Боюсь, он не соответствует требованиям светского общества. Мир не его сильная сторона».

«Очевидно», - согласилась она. «До вечера, Ваша светлость», - сказала она, протягивая руку. Он поцеловал руку и ушел. Селия стояла у окна и смотрела, как герцог покидает дом. Когда он поднял голову - она знала, он это сделает - она послала ему воздушный поцелуй. Он сел на лошадь и в сопровождении грума поехал в сторону Гайд-парка.

Едва герцог исчез из ее поля зрения, как дверь гостиной открылась, и снова вошел Саймон. Селия удивленно уставилась на него, когда он закрыл за собой дверь. «Как вы сюда попали?» - потребовала она.

«Я никогда не уходил», - объяснил он.

«Но мы услышали дверь…»

«Да. Я сделал вид, что вышел».

«Я вижу. Вы прятались в шкафу для белья?» - вежливо спросила она.

«Книжная комната»,  - назвал он свое укрытие.

«У меня есть книжная комната?» - удивленно воскликнула она.

«У вас есть комната с книжными полками», - сухо ответил он. «Она расположенa за лестницей для слуг на первом этаже».

«Ах! Комната с полками. Там я держу все свои полки. Очень удобно, когда они все в одном месте».

Он подошел к ней, с левой рукой, как всегда, на рукояти своего меча.

«Если вы вернулись, чтобы убить меня», - сказала она, оставаясь у окна, на виду у улицы, - «позвольте мне предупредить вас, что у меня есть несколько очень любознательных соседей. Мистер Диксон в доме напротив особенно внимателен. Если бы он выглянул в окно и увидел, как вы отрезаете мне голову своей саблей, у него мог возникнуть соблазн …»

«Аплодировать?» - предложил Саймон, проходя мимо нее к камину. Он холодно взглянул на портрет Селии на стене. Не в первый раз он хотел, чтобы она не была такой чертовски красивой.

Селия слабо рассмеялась. «Поднять тревогу, я собиралась сказать. Аплодировать! Я забыла, как забавны вы можете быть, когда захотите, молодой человек. Как погремушка!»

Саймон сдержал гневную реплику. «Я пришел не для того, чтобы убить вас. Не сегодня». - Отведя взгляд от ее портрета, он заставил себя взглянуть на оригинал. Он посмотрел на ее наряд с презрением; хотя, как мужчина, он не мог не заметить и оценить твердые, но женственные очертания ее ног и бедер. «Я вижу, вы наконец вступили в полк. Мейер шил эти бриджи для вас?»

«Конечно», - ответила она. - «Блузка от Швейцера. Я упомянула ваше имя, и персонал был самым внимательным. Они измерили меня так тщательно. Я могу быть самой измеренной женщиной в Лондоне. Я верю, что у каждого портного на Сэвил Роу есть внутрений разворот моей ноги. Вы пришли сюда, чтобы обсудить со мной бриджи?»

«Нет».

«Тогда я должна догадываться?» - Она засмеялась: «Отлично! Я угадаю. Вы пришли сюда, чтобы попросить меня - нет, потребовать - чтобы я отказалась от вашего брата. Вы считаете меня недостойной его».

«Я не сторож брату», - ответил он.

Она слегка нахмурилась. «Вы пришли сюда не для того, чтобы спасти Дориана от меня?»

«Я ожидаю, что его здравый смысл в какой-то момент вступит в игру», - ответил Саймон. «Он обнаружит, как я сделал три года назад, что вы лживая обманщица. Тогда, конечно, никому не нужно будет его спасать. Он убежит от вас так быстро, как только сможет».

«Как это сделали вы?»

Он не ответил, просто посмотрел на нее. «Вы выглядите усталой», - сказал он. «Вы выглядите старше».

Она вздрогнула. «Я устала», - холодно сказала она. - «Я стала старше».

Он неприятно улыбнулся. «Вы все еще очень красивы, Селия. Интересно, что вы будете делать, когда ваша красота исчезнет?»

«Я действительно не думала об этом», - сказала она, пожимая плечами. «Я никогда не думаю о будущем. Я живу в настоящем. Думаю, обо мне позаботится какой-нибудь мужчина».

Он покачал головой. «Я бы на это не рассчитывал. Вам нечего предложить, кроме вашей красоты. Когда этого не будет, никто не захочет вас».

«В таком случае я брошусь в Темзу», - сказала она, смеясь. «Утоплюсь, как бедная Офелия. Или, может быть, я вонзу кинжал в мою грудь, как бедная Джульетта! Да, когда моя красота исчезнет, я непременно убью себя».

«О, ради Бога», - нетерпеливо сказал он. «Вы сейчас не на сцене, мадам. Вы всегда должны быть так чертовски мелодраматичны?»

«Вы сказали, что хотите обсудить со мной какие-то дела», - напомнила она ему. «Не присядете ли?» Она пересекла комнату и взяла одно из кресел, скрестив ноги, как мужчина, одно колено над другим.

Он остался там, где стоял, глядя на нее сверху вниз. «Я думаю, вы знакомы с сэром Лукасом Тинсли?»

Она удивленно моргнула, но быстро пришла в себя. «Я?»

Саймон нахмурился. «Вы встретили его в студии Лоуренса».

«Я встретила?»

«Вы соблазнили его».

«Как я это сделала?» - удивилась она.

«Вы пригласили его прийти и увидеться с вами», - сказал он, сдерживая раздражение.

Она рассмеялась. «Это все, что нужно, чтобы соблазнить одного из вас, мужчин? Сильный пол, как бы ни так. Вы глупый пол! Разве вы не знаете, молодой человек, что я приглашаю всех прийти ко мне? Молодые и старые, высокие и маленькие, богатые и бедные, мужчины и женщины. Бродяги на стульях, лорд Саймон. Это то, как я зарабатываю на жизнь».

«Вы позировали для Лоуренса. Он видел вас каждый день в течение трех недель».

«Вы имеете в виду, что эти встречи не были случайными? Он приходил, чтобы увидеть меня?»

«Я полагаю, вы позировали обнаженной».

«Да. Сэр Томас пишет Judgment of Paris (Решение Париса). Я, Венера, конечно, награждаюсь золотым яблоком. Ну, я не могла позволить ему изобразить мое лицо на чужом уродливом теле, не так ли? Это не преступление, лорд Саймон. Это искусство. Сэр Томас очень хорошо платит мне».

«Я не сомневаюсь в этом», - сухо сказал он. «Сэр Лукас увлекся вами. Он послал вам бриллиантовое колье».

Она покачала головой, сбитая с толку. «Как вы сказали, его звали?»

«Сэр Лукас Тинсли».

«Старый король угля! Почему вы так сразу не сказали? Да, конечно. Я встретила его в студии Лоуренса. Такой милый старикан. Мне он очень понравился. Мы так хорошо ладили. У нас так много общего».

«Например?» - сказал он, ошеломленный.

«Мы оба родились в бедности и безвестности».

«Один из вас должен вернуться туда».

«Это удивит вас, я знаю, лорд Саймон, но не все из нас были рождены с серебряными ложками во рту. Некоторым из нас приходиться работать, чтобы есть».

«Вы называете это работой, не так ли? Пьяная на сцене, как павлин? Показывать свое обнаженное тело всему миру?»

«Если бы я хотела услышать проповедь, молодой человек, я бы пошла в церковь. Есть ли смысл всему этому?»

Саймон сосредоточился на точке позади своей головы и резко вздохнул. «Сэр Лукас хочет вернуть свое бриллиантовое колье. Я пришел, чтобы забрать его».

Она подняла свои красивые брови в прохладном презрении. «Почему?» - спросила она.

«Почему? Вы смееете спрашивать? Вы не смогли выполнить свою часть сделки, мадам».

«Что это за сделка?»

«Вы обещали, что предоставите ему свои услуги. Взамен он послал вам ожерелье. Вы должны либо сдержать свое обещание, либо вернуть ожерелье. Это ваш выбор».

Она уставилась на него. «Вы совсем сошли с ума».

«Не играйте невинность, Селия. Не со мной. Я слишком хорошо вас знаю».

«Если это то, о чем вы думаете, вы меня совсем не знаете», - сказала она сердито. «Вы действительно думаете, что я продам себя за бриллиантовое колье? Я, Селия Сент-Ли! Если я захочу бриллианты, все, что мне нужно сделать, это щелкнуть пальцами. Я даже не ношу драгоценности». Это было правдой. По крайней мере, за сценой, она никогда не носила украшения. Она могла носить цветы, ленты, кусочки кружева, перья - но никогда драгоценности. Когда ее спросили об этом, она, сказала: «Я не могу позволить себе бриллианты, и я отказываюсь носить подделки».

«Тогда вы не против вернуть его».

Она посмотрела на него. «Почему вы здесь? В любом случае, какое вам дело?» - потребовала она. «Я думала, вы служите принцу Уэльскому. Вы теперь также сторожевой пес сэра Лукаса Тинсли?»

«Я являюсь другом любого представителя моего пола, с которым плохо обращается один из вашего», - ответил он, бросая ей ее же слова в ответ.

Ее глаза заблестели. «В самом деле? Ваша репутация предшествует вам. Но вы не найдете меня такой же легкой добычей, как бедная миссис Клегхорн».

«У меня есть уважение к миссис Клегхорн. Она сдержала свое слово».

«Принни тоже сдержал свое слово и дал ей свою долговую расписку. Только вы ее отняли у нее потом. Бедная женщина! Когда вы оставили ее, она была так напугана, что не могла говорить. Говорят, ее волосы поседели от ужаса. Но я не боюсь вас, лорд Саймон. Вы не запугаете меня. Ожерелье было подарком. Я никогда не обещалa ему ничего взамен».

«Вы, должно быть, обещали ему что-то. Зачем еще он дал бы вам ожерелье стоимостью три тысячи фунтов?»

«Три тысячи? Он заплатил слишком много».

«Верните его», - сказал он. «Отдайте это, иначе вы никогда не избавитесь от меня, Селия Сент-Ли. Я сделаю это своим делом в жизни - погубить вас».

Она засмеялась. «Я уже согласилась убить себя, когда моя красота исчезнет. Разве вы не знаете, когда выиграли, молодой человек?»

«Ожерелье, мадам».

«Нет. В любом случае, у меня его больше нет. Я отправила его обратно».

«Когда?» - резко сказал он.

«О, я не знаю», - небрежно ответила она. «Дайте подумать! Вчера? Днем раньше? Жизнь такой вихрь! Я не знаю, прихожу я или ухожу!»

«Сэр Лукас не получил его».

«O, нет. Я отправила ожерелье обратно не ему. Это то, что вы думали, я имела в виду? Нет, нет. Я отправила его обратно ювелиру. Оно оцарапало мою шею, когда я примеряла его. Мистер Грей хочет подложить бархат. Он должен вернуть ожерелье в ближайшее время. Я собираюсь носить его на сцене».

Саймону  не хватило терпения. «Или верните ожерелье, или отведите сэра Лукаса в постель», - отрезал он. «Что это должно быть? Тщательно выбирайте».

«Что вы собираетесь cделать со мной, сэр? Потащите меня в постель мужчины, разденете и будете держать, пока он наслаждается мной? Это было бы неприятно».

«Не будьте смешной», - холодно сказал он. «Мы оба знаем, что я могу усложнить вам жизнь Вы надеетесь стать любовницей моего брата?»

Она пожала плечами. «Если вы так говорите».

«Верните ожерелье, и я не буду стоять у вас на пути. Откажетесь, и я скажу своему брату… насчет нас»

«Вы имееете в виду, что еще не сказали ему?» - воскликнула она.

«Поверьте мне, мадам. Он не был бы заинтересован в вас, если бы он знал».

«О нашей ночи вместе? Как весело нам было!  Разве вы не сказали ему, это правда?»

«Я никогда не говорил ни одной душе».

«Вы осторожны. Я думала, что вы меня порекомендовали».

«Ни черта подобного!» - грубо сказал он. «Любить вас было самой страшной ошибкой, которую я когда-либо совершал».

«Любить меня!» - тихо воскликнула она. «Вы любили меня, молодой человек?»

«Я так думал», - ответил он. «Я думал, что нашел рай на земле».

Она улыбнулась самодовольно. «Я знаю! У меня до сих пор хранятся письма, которые вы отправляли мне, когда были в лагере в Брайтоне. «Дорогая, когда ты приедешь?»

Он уставился на нее. «Вы сохранили мои письма?»

Она рассмеялась. «Вы писали мне преданно каждый день в течение трех недель. Не думайте, что меня не соблазняли. Номера над магазином! Катание на лошадях в морском параде или что-то еще. Я даже поехала в Швейцер, чтобы выработать правильную манеру катания, выбрала цвета амазонки - синий, белый и золотой, как ваша форма. Но до конца месяца я ... я yслышала, что вы нашли рай на земле с кем-то еще».

«Я ждал вас так долго, как мог», - сухо сказал он.

«Три недели!» - Она засмеялась. - «Такая верность!»

«Верность!» - сказал он, красный от гнева. «Вы смеете говорить о верности. Вы были любовницей лорда Палмерстона, когда закрутили роман со мной».

«О, да. Что я могу сказать? Я поступила позорно. Вы были очень соблазнительны. Это было лето четырнадцатого. Война только что закончилась, и никто не думал, что она начнется снова так скоро. Было так много балов и вечеринок. А вы … вы были так привлекательны. Вы даже  улыбались в те дни. Я не смогла устоять перед вами».

«Вы поклялись, что покинете Палмерстонa - и вы покинули- ради этого француза».

«Арман, да. Должна ли я сказать вам, почему я выбралa его, а не вас?»

«Не думайте, что меня это заботит, мадам!»

«Я не сказала, что вас это заботит. Я уверена, что нет. Я думала, что вам может быть любопытно, вот и все. Он предложил мне брак».

Саймон недоверчиво уставился на нее.

«Да, я тоже думала, что он сумасшедший», - сказала она. «Но он попросил меня выйти за него замуж. Если бы Бонапарт не сбежал с Эльбы, я могла бы быть маркизой де Бриссак. Я могла бы быть счастливa с вами в Брайтоне некоторое время, но вы бы никогда не женились на мне».

Он посмотрел на нее, не уверенный, поверил ли он ей. «Если это правда, почему вы мне не сказали? Вы никогда не отвечали на мои письма. Думали, я не пойму?»

«Конечно, я никогда не отвечала на ваши письма. Я былa помолвлена, чтобы выйти замуж. Я не могла быть такой нелояльной по отношению к моему будущему мужу. Я была удостоеннa чести его предложения. Это была, как могла бы сказать Джульетта, «честь, о которой я не мечтала»! Я не собиралась вас видеть или писать вам за его спиной».

«Вы были не против обмануть Палмерстона», - напомнил он ей.

«Генри не был моим мужем», - просто сказала она. «Я бы оставила Генри для вас, если бы не Арман. Это правда».

«Но вы сохранили мои письма», - медленно произнес он. «Разве это не нелояльно с вашей стороны?»

«Я актриса», - ответила она. «Полагаю, я не могла заставить себя сжечь такие восторженные слова. Это были хорошие письма», - добавила она. «Мы провели время вместе. Но не притворяйтесь, что любили меня, молодой человек. Не притворяйтесь, что я разбила  ваше сердце. Вы хотели меня в Брайтоне как трофей, не более того. Вы не можете обвинить меня, что я выбрала брак. Во всяком случае, это вряд ли имеет значение сейчас. Только я …»

«Да?»

«Я никогда не хотела, чтобы мы были врагами», - сказала она. «Я знаю, что мы не можем быть друзьями ... »

«Нет», - сказал он быстро и кратко. «Мы никогда не будем друзьями. Но мы не должны быть врагами. Отдайте мне ожерелье, и вы никогда не увидите меня снова. Откажитесь и …»

«Да, да! Вам не нужно повторять свои угрозы. Я знаю, когда проиграла. Я знаю, что лучше не отдаваться на ваше милосердие. Я подчиняюсь».

«Хорошо. Напишите мне записку для ювелира. Мистер Грей, кажется? Я заберу ожерелье, и на этом все закончится».

Она кивнула. Встав, она подошла к своему письменному столу и села. Притянув к себе лист розовой бумаги, она взяла свою ручку. «В таких случаях я считаю, что лучше всего с радостью подчиниться своей судьбе», - продолжила она, начав писать. «Я найду способ превратить эту небольшую неудачу в какое-нибудь преимущество. Посмотрим».

Он молча смотрел, как Селия закончила свое письмо. Спокойно, она сложила его и заклеила его, вдавливая свою печать, fleur-de-lis, в воск. Не вставая со своего места и не глядя на него, она передала ему письмо.

«Что это?» - сердито спросил Саймон, увидев адрес. «Во что вы играете? Вы должны были написать ювелиру».

«Я решила», - сказала она, - «вместо этого написать сэру Лукасу. Это нормально, не правда ли?» Глядя на него, она улыбнулась. «Вы сказали, что я должна либо вернуть ожерелье, либо предоставить сэру Лукасу мои услуги. Я не собираюсь возвращать это ожерелье, поэтому ...»

Саймон в ужасе уставился на нее. «Что вы сказали?»

Глава 7

«Это был выбор, который вы мне предоставили, не так ли?» - сказала Селия. «В чем дело? Вы выглядите так, как будто вас пнули! Вам нужно сесть?»

«Не будьте дурой, Селия», - отрезал он. «Никто не ожидает, что вы должны спать с этим человеком».- Он сердито бросил письмо ей назад.

«Но вы сказали ...»

«Не имеет значение, что я сказал», - отрезал он «В любом случае, он не хочет вас. Уже нет. Он просто хочет вернуть ожерелье».

Она засмеялась. «Конечно, он хочет меня! Во-первых, он бы не послал мне бриллианты, если бы не хотел меня. Некоторые мужчины отправляют драгоценности. Другие мужчины посылают розы. Вы посылали мне полевые цветы. Колокольчики. Я должнa была поверить, что вы собирали их сами?»

«Мой камердинер», - холодно сказал он.

«Конечно. Я должна былa знать. Я должна была взять вашего камердинера в постель вместо вас».

«Я бы хотел, чтобы вы это сделали».

Поднявшись со стула, она положила письмо в его руку. «Возьмите. Когда сэр Лукас прочитает это, он забудет все о своих бриллиантах, я обещаю. Если я ошибаюсь, я oтдам вам чертово ожерелье. Но я не ошибаюсь».

Саймон невозмутимо посмотрел на нее, его лицо было как грубо высеченный камень. Затем он пожал плечами. «Хорошо. Мне все равно».

«Это видно», - сказала она ему.

«Будь ты проклята», - сказал он тихо.

«Я имела это в виду как комплимент», - возразила она. Дверь открылась, и слуга принес ей карточку. «Ах! Oтправь его», - распорядилась она, улыбаясь. Едва слова покинули ее рот, Том Уэст ворвался в комнату, как нетерпеливый щенок. Он принес Сент-Ли ее плащ. «Ой! Прошу прощения», - сказал он, останавливаясь, когда лорд Саймон с черным от ярости лицом повернулся к нему.

«Все в порядке, Том», - тепло сказала Селия. «Лорд Саймон уже уходит».

Не говоря ни слова, Саймон вышел из комнаты. На этот раз, когда она услышала, как хлопнула входная дверь, она поняла, что он действительно ушел. В конце концов, она не дала ему повода остаться.

****

С Керзон-стрит Саймон пошел в на Чарльз-стрит, в клуб гвардейцев, где он оставил свою лошадь. Оттуда он поехал прямо в таунхаус сэра Лукаса Тинсли из красного кирпича на модной улице Саут-Одли. Строгий дворецкий провел Саймона наверх в библиотеку. Сэр Лукас стоял у окна с видом на улицу, сложив руки за спиной. «Ну?» - сказал он, не оборачиваясь. Ожерелье у вас?»

Саймон молча вытянул письмо Селии из своего пальто. Бумага леди была отличительной: бледно-розовая, с тиснением и золотой каймой. Она сложила страницу конвертом, и запечатала ее печатью из белого воска. Застрявшей под воском - Саймон не замечал этого раньше, но теперь он yвидел - была прядь золотых волос. На мгновение сэр Лукас просто уставился на послание. Затем он принял это с самым неубедительным показом равнодушия. Его рука дрожала, когда он сломал белую печать. Саймон выглянул в окно, когда другой мужчина читал то, что Селия написала переливчатыми синими чернилами.

Позади него сэр Лукас сел, как человек, чьи колени внезапно подкосились. «Она написала это?» - спросил он, его голос дрожал от сильных эмоций. «Своей рукой?»

«Я видел собственными глазами».

«Я ужинаю с ней сегодня вечером в отеле Грильон на Aлбемарль-стрит. Отдельный кабинет!»

«Поздравляю», - холодно сказал Саймон.

«Я должен был сопровождать Лукасту на бал сегодня вечером, но неважно», - пробормотал сэр Лукас. «Я придумаю оправдание. Ее компаньонкa может сопровождать ее. Бог знает, я достаточно ей плачу. Вы должны забрать мисс Сент-Ли в Королевском театре после ее выступления сегодня вечером».

К своему удивлению, Саймон обнаружил, что эта последняя фраза была адресована ему самому. «Прошу прощения?» - нахмурившись, он резко отошел от окна.

«Мисс Сент-Ли не может прибыть в отель без сопровождения. Я не могу ее забрать. Мне нужно думать о своей репутации. Как бы это выглядело?»

«Полагаю, они привыкли к подобным вещам в Грильоне», - сухо сказал Саймон.

«Как вы смеете, сэр!» - сказал сэр Лукас, поднимаясь со стула. Его левый глаз быстро обвился вокруг глазницы, как кошка, гоняющаяся за собственным хвостом. «Вы будете следить, что вы говорите об этой леди, лорд Саймон. Когда вы увидите ее сегодня вечером, вы будете относиться к ней с уважением, которого она заслуживает. Она скажет мне, если вы этого не сделаете».

«Я буду относиться к Сент-Ли именно так, как она того заслуживает», -ответил Саймон. «Если она решила сделать из себя товар, это не мое дело. Но вы должны найти кого-то другого, чтобы забрать свой приз для вас, сэр Лукас. Боюсь, я должен отказаться от чести сопровождать ее к вам. Я не сутенер».

«Тогда я не буду отменять долг». - Он быстро открыл один из ящиков своего массивного стола из красного дерева и вынул документ. «Его Королевское Высочество будет продолжать платить мне десять тысяч фунтов в год, пока он не умрет. Если он этого не сделает, я передам дело в суд».

Саймон тонко улыбнулся. «Хорошо», - сказал он. «Я отведу ее к вам. Должен ли я раздеть ее для вас»?

«Не будьте наглым, сэр», - сказал сэр Лукас, убирая расписки и запирая ящик. «Я ожидаю, что вы также будете осторожны. Если мисс Сент-Ли пожалуется на что-либо, сделка отменяется. Я ясно все объяснил?»

«Вполне». - С коротким поклоном Саймон вышел из комнаты. Через сорок пять минут он представился принцу-регенту в Карлтон-хаусе. Принц принял его в халате, так как он только что вышел из ванной. Для пятьдесяти четырех лет, Его Королевское Высочество был, несомненно, излишне полным, но до сих пор в нем оставались некоторые следы той мужественной красоты, которая ознаменовалa его молодость. «Ну?» - спросил он с надеждой.

«Сэр Лукас согласился отменить аннуитет. Есть только одна или две детали, которые нужно проработать. Я верю, что завтра у меня будут очень хорошие новости для Вашего Высочества».

«Отлично, дорогой мальчик! Сколько в целом?»

«Это будет седьмой аннуитет, который я получил для Вашего Высочества»,  - сказал Саймон.

«Вы, должно быть, спасаете меня почти на сто тысяч в год», - сказал принц. «От всего сердца благодарю вас, сэр, за всю вашу тяжелую работу. Я знаю, что это не может быть приятным для вас. Люди ненавидят ваc, полагаю».

«Быть ненавидимым ради моего суверена не представляет никаких трудностей», - ответил Саймон.

Регент похлопал Саймона по плечу. «Вы правы, конечно. Тем не менее я благодарен. Как вы заставили сэра Лукаса согласиться? Он казался неприступным».

«У всех нас есть свои слабости, сэр».

«О, да. И что же его слабость?»

«Возможно, было бы лучше, если бы Ваше Высочество оставались в неведении об этом».

Принц поморщился. «Так плохо, а? Ну, возможно, вы правы. Возможно, лучше мне и не знать. Тогда держите это при себе. Но вы чудотворец, сэр!» - весело продолжил он.

«Да, действительно».

«Что я буду делать без вас?»

«Что вы имеете в виду, сэр? Обойтись без меня?»

«Да, я знаю, вам будет очень жаль расставаться со мной. Мне будет очень жаль, что вы уйдете. Но мы должны как-то получить нужные цифры».

«Цифры, сэр? Я не понимаю».

«У нас освободились три места в Палате лордов», - сказал принц. «Я не могу думать о ком-либо более достойном, чем вы, дорогой мальчик. Я решил присвоить вам титул графa Саттона».

«Это отличный титул», - сказал Саймон.

«Я знаю, что и раньше обещал сделать вас пэром, но на этот раз я имею это в виду. Принесeте клятву в следующую пятницу, если это вам удобно».

«Пятница была бы наиболее удобной. Однако четверг будет еще лучше».

Принц усмехнулся: «Боюсь, о четверге не может быть и речи. Я приглашен в театр в следующий четверг. У мисс Сент-Ли премьера! Капитан Фицкларенс говорит мне, что она хочет играть в бриджах. Я полагаю, она использует капитана для подражания. Ради удовольствия видеть мисс Сент-Ли в бриджах я готов услышать много скучных речей», добавил он, смеясь над собственной шуткой.

«Действительно, сэр».

«Я не видел ее на сцене с лета четырнадцатого. Помните? Она была Дездемоной в ночной рубашке. Принц фон Блюхер был нашим гостем в ту ночь. Он сказал, что с трудом сдержался, чтобы не штурмовать сцену и спасти ее от Отелло! Она была так очаровательна, когда мы встретили ее после спектакля».

«Я помню».

«Блюхер влюбился в нее на месте! «Правда ли, что они говорят о пруссаках?» - спросила она его. «Что они рождены не женщиной, а вылупились из пушечных ядер!» Как мы все смеялись. Если бы она была мужчиной, я бы посвятил ее в рыцари».

«Сэр?»

«Никогда не стоит недооценивать силу очарования, лорд Саймон. Почему вы думаете, что Блюхер и его пруссаки пришли, чтобы помочь нам в Ватерлоо? Из любви к Веллингтону? Эта нация в долгу перед Сент-Ли. Она очаровала старого воина, и он никогда не забывал об этом».

«Сэр!» - возразил Саймон. «При всем уважении ...»

Принц поднял брови.

«Интересная теория, Ваше Королевское Высочество».

«О, это не теория», - настаивал регент. «Удивительно, что мы, мужчины, делаем ради завоевания красивой женщины. Кстати, я, возможно, столкнулся с проблемой из-за леди Конингхэм, если вы понимаете, о чем я. Я не думаю, что вы могли бы сгладить отношения с ее мужем? Я был бы очень благодарен».

«Конечно, сэр».

Принни вздохнул. «Очарование, лорд Саймон! Никогда не стоит недооценивать женщину с обаянием».

«Нет, сэр».

****

«Добрый вечер, Дориан» -. Герцог Беркшир, сидящий в одиночестве, даже без присутствия лакея, удивился, когда его брат вошел в ложу той ночью. Затем он жестом пригласил Саймона сесть. Селия Сент-Ли была на сцене. Садясь на стул рядом со своим братом, Саймон наблюдал, как Джульетта приготовилась, с большим количеством заламывания рук и речей, выпить зелье брата Лоуренса. Наконец она выпила пузырек, рухнув на кровать в смертельной коме, оставляя зрителей в слезах. Занавес опустился под бурные аплодисменты. Дориан вытер мокрые от слез глаза платком. «Что ты здесь делаешь, Саймон?» - спросил он.

«Что ты здесь делаешь?» - вернул вопрос Саймон. «Это среда. Разве ты не должен быть в поисках жены в Альмаке? Ты не можешь проводить все свое время в театре. Твоя мать наверняка расценит это как неисполнение обязанностей».

«Я делаю перерыв», - сообщил ему Дориан.

«Я вижу. Могу ли я напомнить тебе о твоей обязанности жениться и родить наследника? Ты не можешь тратить все свое время, уставившись на актрис. Мисс Сент-Ли красива и очаровательна, но она никогда не станет герцогиней».

Дориан был озадачен презрительным, сердитым тоном своего брата. «Саймон, я знаю, что ты ненавидишь мисс Сент-Ли, но ты в меньшинстве, знаешь. Остальные поклоняются земле, по которой она ступает. Ты бы видел ее на балконе».

«Действительно, она национальное достояние. Мне только что сообщили, что она ответственна за победу в битве при Ватерлоо!»

«У тебя странный юмор», - заметил Дориан. «Какое отношение она имеет к войне?»

«Ее обаяние сильнее могущества армий. Она делает из всех нас рабов».

«Тебе она так не нравится? - спросил Дориан.

«Да», - ответил Саймон. - «Больше, чем я могу сказать».

«Хорошо», - пробормотал Дориан. «Я надеюсь сделать ее любовницей, и мне бы не понравилось, если бы мой брат тайно влюбился в нее. Но так как она тебе не нравится ...»

«Ради Бога, Дориан. Ты так хочешь присоединиться к толпе? У нее было больше любовников, чем тебе лет. Тебя это не беспокоит?»

«Было бы странно, если бы я был единственным мужчиной, который когда-либо желал мисс Сент-Ли», - ответил Дориан. «Естественно, у нее были любовники. Бедняга! У нее никогда не было возможности выйти замуж. И вряд ли она это сделает».

Саймон прикусил губу. «Во что бы то ни стало, сделай ее своей любовницей. Просто не ожидай, что она будет тебе верна».

Дориан нахмурился. «Что ты имеешь в виду?» - резко сказал он.

«Спроси лорда Палмерстона», - ответил Саймон.

«Нет», - сказал Дориан, - «я не думаю, что спрошу лорда Палмерстона. Я взрослый человек, Саймон. Я могу позаботиться о себе».

«Ты полон решимости, значит».

«Я полон решимости сделать ей предложение», - ответил Дориан.

«Предложение?» - резко повторил Саймон. «Предложение чего, можно спросить?»

Дориан посмотрел на него. «Я собираюсь предложить ее быть моей любовницей, конечно. Что ты думаешь я имел в виду?»

«Я так и понял», - сказал Саймон. «Не думаю, что смогу отговорить тебя?»

«Нет».

«И когда ты собираешься сделать ей это предложение? Скоро, я осмелюсь предположить?»

«Сегодня ночью. После спектакля».

«Сегодня вечером!» - воскликнул Саймон. «Боюсь, это совершенно невозможно. Сегодня вечером она обедает с сэром Лукасом Тинсли».

«О чем ты говоришь?» - сердито сказал Дориан. «Сегодня вечером она обедает со мной».

Саймон покачал головой. «Все уже организовано. Сэр Лукас хочет ее, и она согласилась … продать себя ему».

«Как!»

«Мне жаль. Я должен сопровождать ее к нему. Поверь мне, это единственная причина, по которой я здесь».

Дориан нахмурился. «Ты это устроил?»

«Десять лет назад регент одолжил сотню тысяч фунтов у сэра Лукаса. С тех пор он платит аннуитет. Сэр Лукас согласился отменить аннуитет в обмен на…»

«В обмен на мисс Сент-Ли?»

«Мне жаль причинять тебе боль, Дориан, но это совершенно верно. Она согласилась на это».

«Я тебе не верю», - сказал Дориан, выпячиивая челюсть. «Мисс Сент-Ли? Сeлия Сент-Ли? Нет! Нет, я тебе не верю».

«Я сожалею, Дориан», - снова сказал Саймон. «Больше, чем я могу выразить».

«Это неправда», - прошептал Дориан. После антракта игра продолжалась, два брата молча смотрели. В последнем акте Джульетта проснулась в могиле. Найдя своего Ромео мертвым, она покончила с собой, вонзив кинжал в ее грудь. Благодаря своей деликатной красоте, Селия дала душераздирающее представление. Публика плакала, как дети. «Я не могу в это поверить», - упрямо прошептал Дориан. - «Саймон, ты не заставишь меня думать о ней плохо. Она прекрасна! Она не продаст себя».

«Я вижу. Ты думаешь она согласится стать твоей любовницей по любви? Ты не думал предложить ей какую-то награду за оказанные услуги?»

Дориан посмотрел на него. «Это другое».

«Как так? Любовница - это любовница».

«Она не продаст себя сэру Лукасу Тинсли».

«Она уже сделала это», - сказал ему Саймон. «Мне не приятно быть тем, кто тебе рассказал. Действительно, хотелось бы, чтобы это было не так. Я твой брат. Я бы не соврал тебе, Дориан».

Все еще качая головой, Дориан покинул ложу.

Саймон на мгновение сел. Он был уверен, что не ошибся. Кто-то должен был остановить террор Сент-Ли. Он подумал, что маркизу де Бриссаку повезло в смерти. Если бы он жил, он был бы обязан жениться на Сент-Ли, и она, несомненно, привела бы его к несчастью. Даже во Франции неверная жена может привести к гибели и позору для мужа. Маркиз, решил Саймон, должно быть, был безумен, даже думая о таком.

Удивленный тем, что Сент-Ли не вернулся на сцену раскланяться, он покинул ложу и присоединился к толпе людей, направлявшихся в Зеленую комнату. Возбужденная толпа, казалось, имела только одно желание - хоть мельком увидеть Сент-Ли. Через несколько недель, холодно подумал Саймон, все они смогут отправиться на выставку в Королевскую академию и увидеть своего кумира шести футов высотой и полностью  обнаженную - Венерy в Judgment of Paris.

Сент-Ли не было в Зеленой комнате, но Саймону показалось, что он увидел, как она спускалась по ступеням к примерочным комнатам. Пробираясь сквозь толпу, он спустился в лабиринт коридоров. Догнав ее, он схватил ее за руку.

«Куда, вы думаете, идете, моя девочка?» - спросил он. В последней сцене Джульетта была одета в драпированный белый муслин - чья-то идея погребального савана. Это, в сочетании с ее несвязанными золотыми локонами, сделало ее весьма характерной фигурой. Или так он думал. Но девушка, которая вскрикнула от удивления и повернулась, чтобы взглянуть на него, была не Селия. На ней был отличный золотой парик и костюм, идентичный костюму Селии. Она была молодой и красивой, но она, конечно, не была Святой.

«Кто вы, дьявол вас побери?» - спросил он, хмурясь.

«Прошу прощения, сэр!» - ахнула она испуганно.

«Кто вас подучил? Сент-Ли?»

Девушка сжималась под его яростным взглядом и пыталась что-то ответить: «Я уверена, что не знаю, что вы имеете в виду, сэр!»

Он запоздало понял, что она едва ли больше, чем ребенок. Конечно, он был обманут, но ответственность за это несла Селия Сент-Ли, а не этот младенец. Пристыженный, он выпустил ее. «Прошу прощения, дитя»,- пробормотал он менее резко. «Я думал, что вы были Сент-Ли».

«Я Белинда», - запнулась она, глядя на него огромными карими глазами.

С поклоном он оставил ее. Пробираясь к толпе, он проскользнул в проход, ведущий к гримерным комнатам актрис. Селию было не сложно найти. Медная табличка с выгравированным именем пометила ее дверь. И если этого было недостаточно, человек стоял на коленях и смотрел в замочную скважину.

«Эй, вы там!» - сердито позвал Саймон. «Как вы думаете, что вы делаете». Вздрогнув, мужчина вскочил на ноги. «Н-ничего!» - запнулся он, беспомощно глядя, как Саймон навалился на него, выглядя невероятно воинственным в своей форме, одной рукой на рукояти меча. В отличие от него, другой мужчина был маленьким и мягким ничтожеством. «Я-я-я потерял очки, вот и все. Без них я не вижу дальше своего носа».

«Они на макушке», - сухо заметил Саймон.

«Ой! Спасибо, сэр», - сказал человек с благодарностью.

«Чертов Подглядывающий Том, вот кто вы», -рассердился Саймон. «Убирайтесь отсюда!». - Ему не нужно было говорить человеку дважды. Он убежал так быстро, как только мог.

Когда он совсем исчез из виду, Саймон опустился на колени и собственноручно посмотрел в замочную скважину. В комнате было либо совсем темно, либо у Сент-Ли замочная скважина была закрыта. В тот момент, когда он оказался в таком положении, дверь открылась. «Это вы, лорд Саймон?» -Саймон посмотрел в худое, неприветливое лицо Флад.

«Добрый вечер», - сказал он, поднимаясь на ноги. «Мисс Сент-Ли ждет меня, я верю».

«На коленях?»

«Она готова?»

«Она не готова», - сказалa Флад. «Боюсь, вам придется подождать, мой лорд».

«У нее есть десять минут».

Флад царственно склонила голову и закрыла перед ним дверь.

Глава 8

Спустя пятнадцать минут Сент-Ли так и не вышла. Саймон был очень раздражен, но прежде чем он успел постучать в дверь, девушка поспешила по коридору. «О!» - cказала она, останавливаясь в замешательстве перед ним. - «Это вы».

Саймон посмотрел на нее, запоздало узнав маленькую актрису, которую он принял за Селию некоторое время назад. Cкромно одетая для улицы в платье из коричневого бомбазина, она сбросила свой золотой парик и вытерла лицо. Ее собственные натуральные волосы были каштановыми и аккуратно заколоты над тонкой шеей. Она была красивее, чем он думал раньше, с тонкими чертами лица и огромными испуганными глазами олененка.

«Мы снова встретились», - мягко сказал Саймон. Он все еще не нашел подходящую любовницу, чтобы заменить мисс Роджерс, и он сожалел о своей прежней грубости с девушкой. Он надеялся восполнить это сейчас. «Белинда, не так ли?»

Она кивнула.

«Какое красивое имя», - сказал он, надеясь на улыбку. «Вас назвали в честь героини поэмы мистера Попа?»

«Нет, сэр», - сказала она, глядя в замешательстве. «В честь героини мисс Эджуорт».

Саймон опешил. «Вы, должно быть, очень молоды».

«Да, сэр, мне еще нет шестнадцати», - ответила она. 15! Саймон не был заинтересован. Его не привлекали неопытные молодые девушки.

Белинда подняла руку, чтобы постучать в дверь, но помедлила. «Вы ждали мисс Сент-Ли, сэр?» - спросила она. «Я как раз собиралась вернуть ее парик». Она держала его в руках, с богатой витриной золотых спиралей, похожих на стопки гиней, прикрепленных к основе телесного цвета. «Он сделан из ее собственных волос, и она очень требовательна к этому».

Флад в этот момент открылa дверь гардеробной ее хозяйки. «Давно пора,  нахальная простокваша!» - Вырывая парик из рук Белинды, она тщательно осмотрела его, пока девушка стояла, заламывая руки. «Что это?» - потребовала Флад, яростно глядя на Белинду. Некоторый недостаток, по-видимому, был обнаружен.

Белинда разрыдалась. «Извините, миссис Флад! Я не думала, что вы заметите».

«Не думалa, что я заметила бы!» - воскликнула Флад с красным лицом. «Вы его искромсали, мисс Арчер».

«Действительно, миссис Флaд, это была не моя вина!» - возразила Белинда. «Это был джентльмен. Он хотел прядь волос Святой. Он порезал его перочинным ножом, прежде чем я поняла, что к чему. Должно быть, он думал, что я мисс Сент-Ли».

«Вы?»  - Флад усмехнулся. «Вас приняли за мою хозяйку? Был ли джентльмен слепым?»

«Нет, миссис Флад», - с горечью сказала Белинда.

«Подождите, пока моя хозяйка не узнает!» - сказала Флад, грозя кулаком Белинде. Дверь захлопнулась.

«Мисс Сент-Ли убьет меня», - прошептала Белинда. «Это ее любимый парик».

«Вытри глаза, девочка», - сказал ей Саймон, предлагая ей чистый носовой платок. «Это всего лишь немного волос; они отрастут».

Белинда не поняла, что он пошутил. «Отрастут, сэр? Как это возможно? Это парик».

«Не бери в голову», - быстро сказал он. «Зачем тебе он вообще был нужен? Я не помню сцену с двумя Джульеттами».

«Вы помните сцену, когда тело Джульетты было перенесено к могиле?» - спросила она его. «Ну, я была телом».

«Ты была телом?» - удивился Саймон. «Где же была Сент-Ли?»

«В ее гримерке, готовилась к финальной сцене. Я также была на балу Капулетти», - добавила она. «Я была одной из танцовщиц. Я была одета в зеленое».

Голос, прозвучавший, как на сцене, внезапно разорвал воздух: «Белинда! Белинда, любовь моя!» Сибил Арчер, все еще одетая как сеньора Капулетти, увидела свою  дочь с высоким офицером и неслась по коридору, чтобы остановить все, что должно было быть остановлено. Несмотря на то, что миссис Арчер была далеко от своего расцвета и, возможно, немного полновата, она не потеряла всей своей красоты. Она, конечно, не потеряла и характера.

«Что ты здесь делаешь, дитя?» - cпросила она Белинду, подозрительно глядя на лорда Саймона. «А вы кто, сэр?» - потребовала она, прежде чем ее дочь смогла ответить.

Саймон узнал ее. «Добрый вечер, миссис Арчер», - сказал он, вежливо кланяясь. «Я лорд Саймон».

«Лорд Саймон!» - вoскликнула миссис Арчер, ее глаза расширились. «Конечно же! Простите меня. Я должна была узнать вас. Белинда, этот джентльмен служит принцу Уэльскому. Наконец-то он прислал за нами! Иди и надень свое зеленое платье, любовь моя! Быстро! Мы не должны заставлять принца ждать!»

«Его Королевское Высочество?» - Белинда ахнула. «О нет, мама! Почему принц хочет меня видеть?»

«Потому что, моя дорогая, ты очаровательна», - ответила ее мать. «Теперь беги и делай, как тебе говорят. Не спорь с матерью!» Белинда сделала так, как ей сказали. «Бедный ребенок», - сказала миссис Арчер, протягивая руку Саймона. «Она ничего не знает».

Саймон ускользнул от ее хватки. «Боюсь, что произошла какая-то ошибка, миссис Арчер. Кажется, вы думаете, что Его Королевское Высочество послало за вами. Это не так».

Она моргнула. «Он не хочет видеть Белинду?»

«Нет. Почему он должен?»

«Потому что она его дочь, конечно!»

Саймон презрительно улыбнулся. «Я бы посоветовал вам, мадам, не говорить такие вещи».

«Но это правда!» - настаивала она. «Вам нужно только посмотреть на нее, чтобы увидеть ее благородного отца! Она - образ принцессы Шарлотты - все так говорят. Ее отец - Джордж, принц Уэльский».

«Он?» - сказал Саймон, не впечатленный.

«Действительно, он. Двадцать лет назад я была прекрасной молодой актрисой, а он был красивым молодым принцем. Мы были безумно влюблены друг в друга».

«Двадцать лет назад?» - повторил Саймон. «Но вашей дочери пятнадцать лет. Она сама мне так сказала.

«Белинде»,  - твердо сказала миссис Арчер, «девятнадцать».

«Конечно, мадам», - возразил Саймон, нахмурившись, - «у мисс Арчер не может быть причин лгать о ее возрасте».

«Это моя вина, лорд Саймон», - быстро сказала миссис Арчер. «Я прошу Белинду говорить, что ей пятнадцать. Ну, вы не можете ожидать, что я буду признаваться, что мне сорок девять! Сорок пять достаточно плохо. Мне было тридцать лет, когда родилась Белинда. У меня хранятся письма, чтобы доказать, что я говорю правду».

«У вас есть письма?» - резко сказал Саймон.

«Я была его Пердитой, а он - моим Флоризелем. Вы знаете пьесу? Зимняя сказка Уильяма Шекспира? Флоризель - это принц. Он влюбляется в Пердиту и хочет жениться на ней. Его отец возражает, потому что она не королевской крови».

«Понятно», - сказал Саймон. - «Флоризель предлагает Пердите?»

Миссис Арчер улыбнулась. «Конечно, я никогда не мечтала бы использовать эти письма, чтобы опозорить Его Королевское Высочество».

«Я очень рада это слышать, мадам».

«Я хочу только то, что лучше для Белинды, вы понимаете. Я рада, что ее отец наконец-то хочет ее признать. Действительно, он вряд ли может это отрицать, сходство так поразительно. Я уверена, что он узнает и полюбит ее, как только увидит».

«Но он не собирается на нее смотреть», - сказал Саймон.

«Разве он не собирается ?» - сказала она, подмигивая ему. «Но не поэтому ли вы здесь, лорд Саймон?»

«Нет, мадам. Вы полностью застали меня врасплох».

«О, я вижу. Он не хочет ее видеть. Я понимаю. Но он послал вас, чтобы мы устроили хорошее соглашение, поэтому я не буду злиться».

Саймон поднял брови. «Соглашение?»

«Я уверена, что он захочет дать своей дочери щедрое приданое. Oн дал миссис Клегхорн десять тысяч фунтов, и она даже не мать его ребенка! Я уверена, что он сделает больше для своей собственной плоти и крови».

Дверь в раздевалку Сент-Ли открылась, и Флад вошла в зал с ключами в руках.

«Я был бы очень рад обсудить этот вопрос с вами, миссис Арчер», - пробормотал Саймон, - «возможно, в другой раз».

«Но мы оба здесь сейчас», - сказала она. «Почему бы нам не отвести Белинду домой и не уложить ее спать? Тогда мы с вами поговорим, лорд Саймон. Я уверена, что мы можем прийти к соглашению». - Саймон почти не слышал ее.

«Где твоя хозяйка?» - потребовал он у Флад, которая запирала дверь.

«Вы ожидали Сент-Ли, лорд Саймон?» - спросила миссис Арчер, очень удивленная. «Не говорите, что принц уступил ее чарам!»

«Нет, действительно», - сказал Саймон.

«Вы, мой лорд?» - Миссис Арчер печально покачала головой. «Если вы надеялись увидеть ее сегодня вечером, то, боюсь, вас обманули. Она ушла тридцать минут  назад по крайней мере. В тот момент, когда занавес опустился, она взлетела, как ракета».

«Что?» - сказал Саймон, глядя на Флaд. «Это правда?»

«Да», - с гордостью сказал Флaд.

Его глаза сузились до щелей. Забрав у нее ключи, он толкнул дверь. Комната была черная, как смола. Сент-Ли действительно провела его. «Куда она делась?» - крикнул он, яростно поворачиваясь к Флад.

«Она не сказала», - ответила Флад.

Саймон знал, что бесполезно допрашивать ее. Он отпустил ее, сказав: «Твоя госпожа будет сожалеть о том дне, когда обманула меня». Когда Флaд сбежалa, он повернулся к миссис Арчер. «Вы видели, куда она пошла, мадам?» - спросил он, сдерживая гнев.

«Нет», - сказала миссис Арчер. «Я предположила, что она ушла с одним из своих друзей из лейб-гвардии. У нее так много кавалеров, что она не знает, куда их девать. Во всяком случае, вы хорошо от нее избавились. Она не достойна вас, лорд Саймон. Вы могли бы найти женщину намного лучше. В конце концов, вы младший сын герцога. Что она? Она пришла к нам из канавы, женщины ее сорта стоят в двух шагах от улицы на социальной лестнице. Ах! Вот и моя Белинда. Разве она не прелесть?»

Мисс Арчер действительно спешила к ним по коридору, сменив коричневый бомбазин на морской шелк. Она выглядела очаровательно. «Разве она не ангел, лорд Саймон? Она будет вам наградой, сэр. Она будет наградой кому угодно. У нее красота, талант и скромность. Редкая комбинация. Я говорю это, хотя я ее мать. Знаете, она должна была быть Джульеттой сегодня вечером».

«Нет, я не знал», - сказал Саймон, глядя на Белинду.

«О, да. Она была дублером миссис Коупленд. Но Сент-Ли, конечно же, настояла на том, чтобы принять участие, хотя она слишком стара, чтобы играть Джульетту. Белинда была бы намного лучше, и Сент-Ли знает это. Она всегда завидовала моей Белинде. Теперь, когда миссис Коупленд ушла, моя дочь - ее единственное соревнование. Белинда моложе и красивее, Сент-Ли терпеть ее не может!»

Белинда услышала свою мать и покраснела. «Мама, ты не должна говорить такие вещи».

«Встань прямо, дитя», - сказала ее мать. «Плечи назад! Пусть его светлость посмотрит на тебя. Вот, мой господин! Разве она не вылитый портрет принцессы Шарлотты?»

Саймон почти не видел сходства. В любом случае, у него не было времени заниматься этим вопросом дальше. «Пожалуйста, извините меня», - сказал он, поклонившись. «Было очень приятно познакомиться с вами обеими».

«О!» - сказала Белинда, поднимая глаза к Саймону. «Значит … вы не пришли, чтобы отвезти нас к принцу?» - робко спросила она.

«Нет, мисс Арчер», - сказал ей Саймон. «Боюсь, это было ошибкой».

«Я так рада!» - сказала она с явным облегчением. «Я уверена, что умерла бы от испуга!»

«Лорд Саймон ждал Сент-Ли», - сказала миссис Арчер с оттенком горечи. «Но она подвела его. Она сбежала с кем-то еще».

«О, нет», - любезно пробормоталa Белинда. «Как нехорошо с ее стороны!»

«Вам гораздо лучше с нами, лорд Саймон», - cказала миссис Арчер. «Белинда никогда не будет так плохо относиться к вам. Она хорошая девушка».

«Мама!» - запротестовала девушка, покраснев.

«Я прошу вас извинить меня», - пробормотал Саймон. «Я действительно должен идти сейчас».

«Но нам так много нужно обсудить, лорд Саймон!» - возразила миссис Арчер. «Белинда, Его Королевское Высочество, соглашение! Как насчет соглашения, мой лорд?»

Саймон остановился, вспоминая ее разговор о письмах. Конечно, она может не иметь их. Но опять же, она может. «Может быть», - сказал он, - «вы могли бы оказать мне честь пообедать со мной завтра, миссис Арчер? Я был бы очень рад обсудить это с вами тогда».

«Ты слышала это, Белинда?» - спросила миссис Арчер. «Лорд Саймон хочет пригласить нас на ужин! Мы были бы рады, мой лорд. Вы можете забрать нас после спектакля, если хотите. Белинда завтра играет Констанс Невилл. Так что это будет очень большая ночь для нее».

«До завтра», - сказал Саймон, спеша.

«Ну, дитя», - сказала миссис Арчер, оставшись одна со своей дочерью. «Что ты думаешь о нем?»

Белинда моргнула. «Что я думаю о ком, мама? Лорде Саймоне?»

«Да, дитя. Разве он не красивый мужчина? И он был очень увлечен тобой, любовь моя. Я совсем не буду удивлена, если он ... Но я забегаю вперед».

«Разве он не ждал мисс Сент-Ли, мама?»

«Так он сказал», - ответила ее мать. «Но это был только повод, чтобы встретиться с тобой, любовь моя, я уверена».

«Почему лорд Саймон хочет встретиться со мной?»

«До него дошли слухи. Я полагаю, он хотел увидеть тебя сам».

«Слухи? Что за слухи? - удивилась Белинда.

«О твоем отце, конечно».

«Мой отец!»

О, дорогая», - сказала мать, взяв ее за руки. «Полагаю, пришло время узнать об этом. Твой отец был не мистер Арчер».

«Что!» - воскликнула Белинда, пошатнувшись.

«Твой отец, любовь моя, не кто иной, как Принц Уэльский!»

Это было слишком для Белинды. Ее глаза закатились. Она упала в обморок, рухнув на землю, где осталась неподвижно лежать.

****

«Экипаж герцога Беркширa останавливает путь!»

Бледный и сдержанный Дориан прошел через переполненный театр к открытым дверям. Воздух на улице был так чудесно чист и холоден, что он почти хотел бросить экипаж и идти домой пешком. Он взял его в ожидании, что повезет мисс Сент-Ли на ужин после спектакля. В противном случае он пошел бы в театр - если бы он действительно решил пойти в театр той ночью, что казалось маловероятным. Если бы не Сент-Ли, он, как обычно, пошел бы в Алмакc в ту ночь. Он всегда ходил в Алмакc в среду в течение Cезона. Но экипаж уже был здесь, и он мог бы использовать его. Он поднялся наверх. Лакей сложил ступеньки и закрыл дверь. По какой-то причине лампы в карете не горели, и ему потребовалось мгновение, чтобы приспособиться к затемненному интерьеру. «Добрый вечер, Ваша светлость», сказала Селия с противоположной стороны кареты.

Вздрогнув, Дориан подпрыгнул от звука ее голоса. «Мисс Сент-Ли!» - воскликнул он, щурясь на нее во мраке. «Что вы здесь делаете?»

«Мы собираемся ужинать, не так ли, Ваша светлость?» - сказала она. «Вы не забыли меня, конечно?»

«Нет», - сказал он, восстанавливая самообладание. «Я не забыл. Но я подумал … » - он замолчал в замешательстве.

«Вы подумали что, Ваша светлость?» - cпросила она, когда экипаж улетел в ночь.

«Мой брат дал мне понять, что вы - что он … Ну, это не допускает повторения».

«Он сказал вам, что я договорилась с сэром Лукасом Тинсли», - спокойно сказала Селия. «Что я согласилась на свидание с этим джентльменом? Боюсь, это правда. Конечно, я не хотела соглашаться, но ваш брат сказал мне, что я должна. Он мне угрожал. Я никогда не была так напугана за всю мою жизнь!»

«Саймон угрожал вам? Я не могу в это поверить».

«Я самa едва могу в это поверить», - сказала она. «Я не посмела сказать ему нет. Я бы согласилась на все, чтобы заставить его уйти. Конечно», - продолжала она добродетельно, «у меня никогда не было ни малейшего намерения пройти через это. Я имею в виду свидание. Я знала, что вы защитите меня, Ваша светлость. Я пряталась в вашей карете с конца спектакля, боясь, что ваш брат найдет меня. Вы должны считать меня ужасной трусихой», добавила она, дрожа. «Я ужасная трусиха! Но я не знала, что еще делать».

«Я не знаю, что и думать», - откровенно сказал Дориан. «Мой брат джентльмен. Он никогда не обращался бы с леди так скверно».

«Но я не леди, ваша светлость», - сказала она грустно. «Я просто актриса, и не имеет большого значения, как со мной обращаться».

«Вы - Селия Сент-Ли!» - запротестовал он.

«Спасибо, Ваша светлость», - пробормотала она. «Но сэр Лукас очень богат и могущественен. Мужчины такого типа могут брать то, что хотят».

«Я в шоке!» - сказал Дориан. «При чем тут мой брат? Он служит принцу Уэльскому, а не сэру Лукасу Тинсли».

«Я всего лишь пешка между этими великими людьми», - сказала Селия. «Принц чего-то хочет от сэра Лукаса. В ответ, кажется, сэр Лукас чего-то хочет от меня. Ваш брат является посредником в этих черных сделках». - Она красноречиво вздрогнула. «Какой у меня шанс, когда такие силы направлены против меня? Я должна либо подчиниться, либо броситься в Темзу!»

«Броситься в Темзу!» - закричал он с тревогой. «Нет, нет! Вы не должны этого делать».

«Тогда я должна подчиниться ему», - сказала она, начиная плакать. «Я должна дать ему то, что он хочет, хотя моя душа умирает внутри!»

«Нет! Я не это имел в виду». Он быстро достал свой платок и отдал его ей. «Вытрите глаза, мисс Сент-Ли. Ситуация далеко не безнадежна».

«Я уверена, вы правы, Ваша светлость», - сказала она сквозь слезы. «Я не должна терять надежду. Вы не должны беспокоиться обо мне. Я буду в порядке. Я буду в порядке! Просто высадите меня где-нибудь и забудьте, что вы когда-либо видели меня. Это все, что я прошу у вас. Я никогда не должна была втягивать вас в это. Пожалуйста, простите меня».

Она попыталась вернуть его платок, но вместо того, чтобы взять его, он сократил расстояние между ними и взял обе ее руки в свои. Наполовину стоя на коленях, наполовину сидя рядом с ней, он поцеловал ее ладони, воскликнув: «Высадить вас? Забыть вас? Никогда!»

Селия посмотрела на него с надеждой. «Ваша светлость?»

«С этого момента, моя дорогая», - решительно сказал Дориан, «вы находитесь под моей защитой. Я никогда не позволю причинить вам вред».

«Но сэр Лукас! Лорд Саймон! - запротестовала она.

«Я герцог Беркшир», - просто сказал он. «Поверьте мне, вы в полной безопасности. Я никогда не позволю никому причинить вам боль».

«Вы обещаете?» - сказала она.

«Я обещаю. Я всегда буду держать тебя в безопасности».

«Спасибо, Ваша светлость».

Освободив ее руки, он вернулся на свое место. «А теперь», - сказал он бодро. «Вы сказали, что будете голодны после спектакля. Должны ли мы пообедать в Палтни? Если, конечно, вы не предпочитаете отправиться домой прямо в постель», - быстро сказал он. «Я уверен, что не буду винить вас».

«Ваша светлость!» - сказала она, шокированная.

«О, нет!» - сказал он, краснея. «Конечно, вы ложитесь спать одна. Я не это имел в виду. Я просто подумал, что вы устали, вот и все».

«Я очень устала», - сказала она. «Но я также очень голодна».

«Вам понравится Палтни», - сказал он. «Вы когда-нибудь обедали там?»

«Нет, ваша светлость. Разве мы не можем поехать в отель месье Грильона?»

«Грильон?»

«Они знают меня там», - сказала она. «Для меня это как дом вдали от дома. Шеф-повар - мой особенный друг, и месье Грильон всегда так хорошо заботится обо мне, когда я там. Я часто остаюсь там, когда чувствую необходимость быть абсолютно одной. Нет слуг, нет посетителей. Для меня это как маленький загородный приют прямо в сердце Лондона».

Он приятно улыбнулся. «Хорошо! Мы пообедаем там, если хотите».

«Спасибо, Ваша светлость», - сладко сказала она, и он постучал в потолок кареты, подавая знак кучеру ехать.

На Албемарль-стрит сам месье Грильон вышел, чтобы поприветствовать их у дверей своего элегантного отеля. К удивлению Дориана, француз поцеловал Селию в обе щеки, как будто она была его давно потерянной дочерью. Они говорили по-французски. Дориан не мог не почувствовать себя немного заброшенным; он привык к тому, что его везде преследовали. Но он стоял, ожидая внимания владельца отеля.

Улыбаясь, месье Грильон провел мадемуазель Сен-Ли и месье герцога в отдельную комнату. Хотя это был всего лишь небольшой кабинет, он имел только один стол на двоих. Когда он усадил мисс Сент-Ли, месье Грильон хлопнул в ладоши, и поток официантов принес ледяное шампанское, копченые устрицы и икру. Много говорилось по-французски. Наконец, месье снова хлопнул в ладоши, и наконец Дориан и Селия остались вдвоем.

«Кажется, вы чувствуете себя намного лучше», - отметил он.

«Почему бы и нет? Я сейчас среди друзей».

«Я заметил. Вы когда-нибудь думали о возвращении на родину?» - спросил он ее.

Селия положила себе немного икры. «Родину? Что вы имеете в виду?»

«Ну, Францию, конечно. Вы же француженка?»

«Господи, нет!» - cказала она, смеясь. «Я такая же англичанка, как и вы. По крайней мере, я на это надеюсь. Я действительно не знаю. Я была подкидышем, Ваша светлость», объяснила она в ответ на его вопросительный взгляд. «Полагаю, мои родители могли быть французами».

«О, я вижу», - сказал он серьезно. «Вы очень хорошо преуспели, моя дорогая».

«Учитывая мое скромное происхождение? Да, ваша светлость Я хорошо поработала. Но я никогда не забываю, откуда я родом. Я часто бываю в Больнице для подкидышей, и я имею честь помогать собирать деньги для детей. Десять фунтов, которые обещала ваша милостивая мать, принесут много пользы».

«О, боже мой», - пробормотал он в смятении. «Что вы должны думать обо мне! Я хотел отдать вам их вчера - с моим собственным вкладом».

«Было бы лучше, если бы Ваша светлость отдaли его лично Больнице  для подкидышей», - сказала она. «Я могла бы организовать тур, если хотите. Я покажу вам, где я пряла шерсть».

«Вы делаете честь этомy местy», - сказал он. «Они научили вас говорить по-французски там?»

«Нет, Ваша светлость», - сказала она. «Мне посчастливилось быть усыновленной богатой женщиной. У нее было два сына, но не было дочери. Я предполагаю, что она выбрала меня, потому что я была симпатичной. Она одевала меня, как маленькую куклу. Была без ума от меня. Я выросла с лучшим из всего. У меня даже была французская гувернантка».

«У меня тоже». - Он засмеялся. «Но она не принесла много пользы, я боюсь».

«О, но я была очень нетерпеливой ученицей», - сказала она, улыбаясь. «Я жила в страхе, что меня отправят обратно в Больницу для подкидышей. Я бы сделала все, чтобы порадовать мою благодетельницу. Я научилась петь и танцевать. Я устраивала драматические чтения в гостиной для всей семьи».

«Вы были предназначены для сцены еще тогда», - сказал он тепло.

«Конечно, я не была предназначена для безвестности», - ответила она. «Неизвестность пыталась претендовать на меня, но я отбивалась».

«А теперь вы самая известная женщина в Лондоне!»

«Слава - это палка о двух концах», - сказала она. «Большинство людей хороши со мной. Но время от времени я встречаю сэра Лукаса».

Его лицо потемнело, но, когда официанты вошли в комнату с первым курсом на серебряных подносах, он ничего не сказал. «Не думайте о нем», тихо сказал он. «Вы сейчас под моей защитой. Я буду присматривать за вами, мисс Сент-Ли, всегда».

Она рассмеялась. «Простите меня», - сказала она, все еще смеясь, «но я слышала это раньше».

Он нахмурился. «Но не от меня», - твердо сказал он.

«Да, на самом деле, от тебя», - сказала она, поражая его. «Я слышала это от тебя, Дориан. Я никогда не думала, что услышу это снова. Но потом … Я никогда не думала, что увижу тебя снова».

Он моргнул. «Прошу прощения?»

«Ты меня не узнаешь?»

«Конечно, я вас узнаю», - сказал он слабо. «Вы - Селия Сент-Ли».

«Да», - сказала она. «Несмотря на тебя!»

«Я уверен, что не знаю, что вы имеете в виду, мисс Сент-Ли», - запнулся он. «Мы… Вы утверждаете, что мы встречались раньше?»

«Конечно, ты не помнишь меня», - сказала она с горечью, и он был потрясен и очарован, увидев в ее прекрасных глазах слезы. «Почему ты должен, в конце концов?»

«Извините», - медленно сказал он. «Я, честно говоря, не знаю, о чем вы говорите».

«Раньше мне снился этот момент», - продолжала она. «Я никогда не думала, что это произойдет, но вот мы здесь. Ты говоришь о защите! Ты думаешь, я не знаю, что это значит? Ты хочешь, чтобы я была в твоей постели! Ты такой же, как сэр Лукас! Ты думаешь, что ты лучше его, но это не так. На самом деле ты хуже! После всего, что ты сделал, ты думаешь, что я буду радa, даже благодарнa за шанс стать твоей игрушкой!»

«Нет, конечно, нет. Я не ... Послушайте! Что вы имеете в виду, после всего, что я сделал? Я ничего не сделал».

«Ты так считаешь!» - воскликнула она. «Позволь мне сказать тебе кое-что, Дориан Аскот! Я бы не согласилась стать твоей любовницей, если бы я умирала от голода, а ты был чертовым мясником! Мысль о том, что ты касаешься меня, заставляет меня чувствовать себя больной. Я бы предпочла предаться целому лагерю, полному солдат, чем терпеть один твой поцелуй. Вот, сэр, как сильно я тебя ненавижу!»

Дориан уставился на нее, ошеломленный. Он был уверен, что никто никогда не ненавидел его в своей жизни, и еще более уверен, что он ничего не сделал, чтобы заслужить это. «Я не понимаю этой враждебности», - запротестовал он. «Почему вы должны ненавидеть меня? Что я вам сделал?»

«Что, на самом деле!»

«Ну, что бы вы ни думали, я сделал», - сказал он, сердясь, - «это вы сами привели меня сюда. Разве вы не поощряли меня предлагать вам мою защиту?»

«Если бы я это сделала, поверь мне, это было бы только ради удовольствия бросить твое отвратительное предложение обратно тебе в лицо!» - ответила она.

Когда дверь открылась, Дориан выгнал официантов из комнаты. Когда они ушли, он тихо сказал, закипая от злости: «Вы злитесь? Или просто расстроены? Что, умоляю просветить меня, герцог Беркшир сделал с вами? Мы встречались трижды, и я считаю, что во всех случаях я вел себя безупречно!»

Она уставилась на него. «Собираешься ли ты на самом деле делать вид, что не знаешь меня?»

«Конечно, я знаю ваc»,  - сказал он довольно озадаченно. «Все знают ваc. Вы Селия Сент-Ли!»

«Я была не всегда», - сказала она. «Когда-то я была напуганной маленькой девочкой, а ты … Посмотри на меня, Дориан!» - скомандовала она. «Посмотри внимательно, долго! Ты уверен, что не знаешь меня? Разве я не кажусь знакомой тебе?»

«Моя дорогая девочка!» - запротестовал он, отступая. «Конечно, вы выглядите знакомо. Ваше лицо в каждой витрине в Лондоне».

«Вспомни!» - огрызнулась она, нетерпеливо качая головой. «В первый раз, когда ты увидел меня - в первый раз, когда увидел Селию Сент-Ли, я имею в виду - ты не подумал про себя, Я знаю это лицо! Я видел это лицо раньше - где-то».

 «Нет», - ответил он. - «Я уверен, что я бы запомнил».

Слезы пробежали по ее глазам. «Неужели я так сильно изменилась?» - спросила она, опускаясь на стул.

«Боюсь, что да», - сказал он ей.

«Ты точно такой же, как я тебя помню», - грустно сказала она.

«Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что я сделал», - тихо сказал он. «Я уверен, что это должно быть какая-то ошибка … Но если я поступил неправильно, обещаю, я исправлю, если смогу».

«Ты не можешь исправить это!» - сказала она, вглядываясь в его лицо. Слезы стояли в ее глазах. «Как ты мог бы это исправить? Теперь я понимаю, как мало я значила для тебя. И мне говорили, что у меня лицо, которое никто никогда не сможет забыть».

«Я вижу, вы очень расстроены», - сказал он. «Но, дорогaя, кто бы это ни был, кто причинил вам боль - это был не я. Это мог быть лорд Грэнвилл?» - внезапно спросил он. «Говорят, что есть небольшое сходство между мной и этим прыгуном, хотя я никогда этого не видел»

«Это был ты, Дориан», - сказала она, подавляя рыдания. «Тогда меня звали Сара. Я - Сара. Конечно, ты помнишь!»

Дориан медленно покачал головой. «Я … простите, моя дорогая»

«Но ты должен», - настаивала она. «Раньше я сидела у тебя на коленях, и ты говорил мне, что я самая красивая девочка в мире».

«Нет, моя дорогая», - сказал он, поднимая руки. «Это я бы запомнил».

«Тогда я все это придумала?» - сказала она сердито. «Раньше ты говорил, что если я не хочу мужа, я всегда могу поехать в Лондон и разбогатеть, топча доски в Друри-лейн. Как ты думаешь, откуда у меня идея?»

«Я не знаю, мадам! Послушайте! Я не знаю, в какую игру вы играете, но я знаю, что она мне не нравится. Я ухожу».- Поднявшись со стола, Дориан бросил свою салфетку.

«Тогда иди», - сердито сказала она. «Ты все равно мертв для меня. Я никогда не прощу тебя, пока я живу!»

Он покачал головой. «Вы что-то перепутали, мадам. Ваш разум не в порядке. Мне жаль вас, но я не могу вам помочь».

«На мой седьмой день рождения», - громко сказала она, задерживая его продвижение к двери, - «твой отец дал мне золотой медальон в форме сердца. На нем была буква S, выделенная бриллиантами. Я хочу его назад, пожалуйста».

Дориан остановился, держась за ручку двери. «Медальон? В форме сердца?»

«Ты не имел права забирать его у меня», - сказала она дрожащим голосом.

«Боже мой!» - тихо вскрикнул он. В следующий момент он встал на колени возле ее стула. «Салли?» - сказал он, схватив ее за руки. «Это ты? Это действительно ты?»

Глава 9

Селия оттолкнула его. «Сара, пожалуйста», - холодно сказала она. «Меня зовут Сара Хартли. Да, Дориан, это я. Я жила с тобой в Aшланде шесть лет после того, как твоя мать приняла меня. Я должна была думать, что ты вспомнишь меня, но нет! Ни один из вас не вспомнил. Я действительно нервничала, когда снова встретилась с тобой после всех этих лет, хотя, полагаю, я довольно хорошо это скрыла. Ты смотрел прямо на меня, не так ли? Но все, что ты видел, это Селия Сент-Ли, потенциальная любовница.  Ты помнишь меня сейчас, Ваша светлость?»

«Конечно, я тебя помню», - сказал он, уставившись на нее. «Тебя прозвали Салли. Я просто не … я не узнал тебя сразу, вот и все. Я не видел тебя в течение десяти лет».

«Я так сильно изменилась?»

«Да, моя дорогая», - тихо сказал он. «Теперь ты женщина. О, Господи! Маленькая Салли! Как это может быть? Что, во имя Бога, случилось с тобой?» - Он бы взял ее за руки, но она выхватила их.

«Что ты имеешь в виду, что случилось со мной?» - воскликнула она. «Ты чертовски хорошо знаешь, что случилось со мной! Когда мне было семь лет, твоя мать привела меня с собой домой, как домашнее животное - благотворительный случай, если ты предпочитаешь. Я никогда не виделa ничего подобного Ашланду! Внезапно я стала сказочной принцессой в сказочной стране. Ты называл меня своей кузиной Салли. Ты был моим двоюродным братом Дорианом, а твоя мать была моей тетей Фанни! Я полагаю, вы искренне имели это в виду, когда вы взяли меня. Я была счастлива. Но ты заставил меня поверить, что я однa из семьи. Это было жестоко. Ты обещал заботиться обо мне всегда, и я тоже этому поверила. Но ты солгал, Дориан. Ты солгал!»

«Нет, Салли. Это не было ложью».

«Конечно, это была ложь!» - воскликнула она. «Правда в том, что твоей маме стало скучно. Я была миленькой. Я развлекала ее некоторое время. Она с удовольствием дала мне свою награду. Ее гостиная была моей первой сценой. Вы были моей первой аудиторией, и как я старалась радовать вас всех! Господи! Я думала, что умерла и попала на небеса. Когда все это было отнято у меня … Когда все это было отнято у меня», продолжала она более спокойным голосом, «я не могла понять, что я сделала неправильно. Почему тетя Фанни больше не любит меня? Почему кузен Дориан отослал меня?»

«Отослал тебя?» - повторил он, с посеревшим ртом. «Боже! Как ты могла так думать? Я бы никогда не отправил тебя прочь! Никогда! Мы все так тебя любили, Салли».

«Но ты меня отослал, Дориан», - сказала она.

«Нет», - сказал он. «Конечно, я не делал этого».

Селия уставилась на него. «Должна ли я верить, что ты не знал?» - воскликнула она.

«Клянусь. Понятия не имею, о чем ты говоришь!»

«Разве ты не заметил, что меня нет с вами?» - воскликнула она.

«Конечно, я заметил - мы все заметили! Мы чувствовали потерю очень остро, но …»

«С глаз долой, из сердца вон!»

«Это совсем не так», - резко сказал он. «Моя жена заболела. Я отвез ее в Бат на воды. Когда Джоанна и я вернулись в Ашлендс, ты … ты ушлa, Салли, моя дорогая».

«И ты никогда не задумывался, что случилось с твoей кузиной? Ты никогда не пытался меня найти?»

«Нет», - сказал он. «Я никогда не задумывался о тебе. Я никогда не искал тебя. Потому что ты была мертва, Салли».

Она моргнула, не понимая. «Что?»

«Моя мама сказала нам, что ты умерла, что ты умерла, когда мы были в Бате. Все это время, Салли», - мягко продолжил он, - «я верил, что ты мертва и похоронена на кладбище в Ашленд-Хит».

Она уставилась на него, ошеломленная. «Мертва и похоронена?» - повторила она. «Я … я не понимаю».

«Я тоже. Мы оплакивали тебя. Мы все оплакивали тебя. Но не было причин удивляться, что с тобой случилось. Мы думали, что знаем».

«Если я умерла, как я умерла?» - спросила она. «Ответь мне, если можешь».

«Ты упала с пони и сломалa себе шею. Ты умерлa мгновенно».

«Твоя мать сказала тебе это?»

«Да, она так сказала».

«По крайней мере, я не страдала», - сказала она едко. «Где ты сказал, я похоронена?»

«На кладбище в Ашленд-Хит. Там очень хороший надгробный камень, и могила содержится в чистоте и порядке, уверяю тебя. Я не понимаю ничего из этого, моя дорогая, но я очень рад тебя видеть. Я бы хотел, чтобы и ты былa радa меня видеть», - добавил он.

Слезы скатились по ее щекам. «Но, Дориан! Твоя мать отослала меня. Твой отец никогда бы не позволил, когда он был жив, но она сказала … О, Дориан! Она сказала мне, что это то, что ты хотел. Ты и кузина Джоанна».

«Джоанна любила тебя так же, как и я»,-  сказал он. «Мы оба были потрясены, узнав о твoей смерти. Если моя мама сказала тебе это ….» - Он покачал головой. «Зачем ей понадобилось это делать?»

«Ты действительно не знал, что она отослала меня?»- Селия все еще сомневалась.

«Конечно, нет», - он нахмурился. «Если бы я знал, я бы нашел тебя и привез обратно в Ашлендс, где ты должна была быть».

«Ты говоришь правду, Дориан?»

«Да», - просто сказал он.

«Тогда это была она», - сказала Селия. «Это она и она одна сделалa это со мной. О, Дориан! Все это время … Я ненавидела тебя - тебя и Джоанну».

«Моя дорогая Салли!» - пробормотал он. «Что случилось?»

«Я не знаю. Полагаю, она просто устала от того, что я рядом. Что ж, она похоронила меня, но не на церковном дворе в Ашленд-Хите. Она отправила меня в Ирландию».

«Ирландия!» - воскликнул он. «У нас там нет знакомых».

«И у меня тоже. Это было холодное, серое, бесплодное место, где я была».

Он вздрогнул. «Хорошо, но у тебя  был кто-то, кто позаботился о тебe по крайней мере, я надеюсь», сказал он. Конечно, ты не былa одинокa?

Ее губы скривились в пародии на улыбку. «Нет, я была не одна».

«По крайней мере, они были хорошими людьми? Они были добры к вам?»

«Нет, Дориан», - сказала она, качая головой. «Они не были добры ко мне. Он совсем не был добр ко мне!»

«Он?»

«Мой муж», - просто сказала она.

«Муж!» - воскликнул Дориан.

«Она не только отослала меня, она организовала для меня брак. Я думалa, что это то, что ты хотел для меня, Дориан».

«Но тебе было всего четырнадцать», - прошептал он. «Как она могла …»

«Мне было пятнадцать в день моей свадьбы, если тебе от этого станет легче».

«Нет, это не так!» - cказал он мрачно.

«К счастью, он был довольно стар. Он прожил только пять лет, мучая меня. Я благодарна хотя бы за это. Когда он умер, я плакала от радости. Он оставил мне немного денег. Не много, но достаточно. Достаточно, чтобы уехать в Лондон, и это было все, чего я хотела».

Официант неуверенно просунул голову в комнату, но Дориан отмахнулся от него. «Думаю, тебе следует поехать домой со мной в Беркшир-Хаус», -решительно сказал он. «Мы встретимся с моей матерью вместе. Ее жестокость будет разоблачена. Она должна ответить за то, что сделала».

«Я не хочу этого», - сказала Селия. «Ты не можешь разоблачить ее не разоблачая меня. Я больше не Сара Хартли. Я Селия Сент-Ли. Я очень много работала, чтобы добраться до того места, где я нахожусь сейчас. Никто не должен знать, что я была - что я когда-то был ее любимицей, ее игрушкой, ее благотворительным проектом. Как ты думаешь, я хочу, чтобы люди знали о  грубости моего мужа? Ты только выставишь меня на посмешище, или, что еще хуже, меня будут жалеть! Поклянись мне, Дориан, своей жизнью, что ты никому не скажешь об этом ни слова. Ничего хорошего из этого не получится. Мы не можем изменить то, что случилось. Я была бы унижена, если бы люди знали. Если ты когда-нибудь любил меня, ничего не говори. Не говори никому. Ни твоей матери, ни твоему брату. О, конечно, только ни твоему брату».

«По крайней мере, он не играл никакой роли в этой истории», - сказал Дориан.

«Нет», - быстро сказала она. «Он уже был отослан в армию, когда я приехалa, чтобы жить с вами. Как бы он злорадствовал, если бы знал! Пожалуйста, Дориан, если ты когда-нибудь любил меня, ничего не говори своему брату. Никому ничего не говори».

«Конечно, у тебя есть мое обещание, если это твoе желание».

 «Ты клянешься?»

«Клянусь, я не скажу ни душe», - сказал он серьезно. «Если это действительно то, что ты хочешь».

«Это то, чего я хочу», - заверила она его. Она слабо улыбнулась. «Как я ненавидела тебя все эти годы! Пожалуйста, прости меня! Я должна был знать, что ты не поступишь со мной так плохо. Не мой дорогой, милый кузен Дориан. Я привела тебя сюда сегодня вечером с целью причинить тебе боль. Я собиралась заставить тебя влюбиться в меня. Я намеревалась заставить твою мать заплатить мне, чтобы я ушла. Я хотела разбить твое сердце. Почему-то я не cмогла пройти через это. Я должна былa сказать тебе, кем я была».

«Я очень рад, что ты это сделалa».

Она слабо улыбнулась. «Я тоже. Я скучала по кузeну Дориану».

«Я так скучал по тебе, Салли», - сказал он. «Почему ты не пришлa ко мне раньше?»

«Как я моглa? Я думалa, что ты выбросил меня. Мне пришлось ждать, пока ты придешь ко мне».

«Должны ли мы закончить наш ужин?» - мягко спросил он, потому что официанты снова зависли в дверях.

Селия покачала головой. «Я больше не голоднa. Думаю, я бы хотелa побыть однa, если могу».

«Конечно», - сказал он, изучая ее напряженное лицо. «Я отвезу тебя домой сейчас».

«Нет», - сказала она. «Внезапно я совершенно измотана. Я просто хочу спать. Ты был бы достаточно любезeн, чтобы устроить для меня отдельную комнату? Моя горничная может прийти утром, чтобы помочь мне», добавила она, когда он с сомнением посмотрел на нее. «Мы поговорим снова, Ваша светлость, очень скоро».

«Нет, ты никогда не должна называть меня так», - сказал он. «Ты должнa называть меня Дорианом, как ты привыклa, когда мы впервые встретились. Когда мой отец был еще жив, а ты была самой красивой девочкой в Беркшире». Он ненадолго ушел, чтобы договориться о комнате.

****

Саймон искал Сент-Ли по всему Лондону. Наконец он сдался и направился в отель Грильон, где, хотя было почти четыре часа утра, сэр Лукас все еще ждал. Часы ожидания не пошли на пользу сэру Лукасу. Его одежда была помята, а галстук - полностью разрушен. Он пил, и его глаза были налиты кровью. Его парик перекосился. «Лорд Саймон! Наконец-то!» - сердито сказал он, впуская его в отдельную комнату, которую он занимал для себя и Сент-Ли. «Я жду вас уже сто лет».

Саймон бросил взгляд на сцену. У камина был накрыт стол на двоих. Салфетки все еще были сложены в аккуратные вертикальные треугольники, но скатерть была залита бордо. Двери в следующую комнату, предположительно спальню, были закрыты. «Мое терпение истощилось, сэр! Где она?»

Как и сэр Лукас, Саймон был не в духе. «Я не могу вам сказать», - ответил он. «Она ускользнула от меня в театре».

Левый глаз сэра Лукаса заскользил в глазнице. «Вы позволили ей уйти?» - закричал он.

Саймон поднял брови. «Конечно, я позволил ей уйти. Что бы вы предложили мне сделать? Похитить ее? Она может свободно передвигаться, как ей заблагорассудится».

«Но у меня ее письмо», - закричал сэр Лукас. «Она обещала встретиться со мной».

Саймон пожал плечами. «Кажется, леди передумала, сэр Лукас. Полагаю, это прерогатива женщины».

«Это невыносимо, лорд Саймон! Вы должны найти ее. Она должна сдержать свое обещание мне. Я не стану дураком из-за актрисы».

Саймон нахмурился. «Я верну вам ваше ожерелье, сэр Лукас. Больше я ничего не могу сделать», - резко сказал он.

Сэр Лукас нахмурился. «Я не прошу вас помочь мне в изнасиловании, сэр», - возразил он. - «Она согласилась встретиться со мной. Она должна сдержать свое слово».

Саймон холодно улыбнулся. «Боюсь, что в таком цивилизованном обществе, как наше, есть только один способ заставить женщину сдержать свое слово, сэр Лукас».

«Действительно, мой лорд! И что это?»

«Жениться на ней, конечно», - коротко сказал Саймон.

Сэр Лукас отпрянул от отвращения. «Жениться на ней! Не будьте смешным! Я? Жениться на актрисе? Что бы сказала Лукаста, если бы я подарил ей такую женщину как замену ее святой матери?»

«Я действительно не знаю, сэр Лукас», - нетерпеливо сказал Саймон.

«Жениться на Сент-Ли! Я не такой дурак, уверяю вас».

«Это не было серьезным предложением, сэр Лукас», - тонко сказал Саймон. «Я просто указывал, что вы не можете заставить женщину делать что-либо, если она не ваша жена. Мисс Сент-Ли изменила свое мнение. Это ее право. Я не могу вам больше помочь».

«Это ваша вина», - заявил сэр Лукас. «Если бы вы привели ее ко мне напрямую, как обещали, у нее не было бы возможности изменить свое мнение. Вместо этого я сидел в этой комнате всю ночь, как чертов дурак! Само собой разумеется, я не буду отменять аннуитет вашего королевского хозяина, в конце концов. Вы не выполнили свой конец сделки».

«Леди не хочет, сэр Лукас. Больше ничего не поделаешь».

«У меня есть ее письмо», - сказал сэр Лукас. «Если она не сдержит свое слово, я опубликую его. Я протащу ее имя сквозь грязь».

Саймон нахмурился. «И ваше собственное, сэр Лукас».

«О, я не буду называть свое имя, конечно».

«Дайте мне больше времени», - сказал Саймон после паузы. «Я могу убедить ее отказаться от ожерелья. Я выкуплю его у нее, если должен».

«Какое мне дело до ожерелья?» - спросил сэр Лукас. «Я не хочу его обратно и никогда не хотел. Это дело принципа, лорд Саймон. Она дала мне обещание, и теперь она должна сдержать его. Я требую, чтобы она сдержала свое обещание. Если она откажется, я ее погублю. Вы можете сказать ей это!»

Саймон поклонился. «Я оставлю вас наедине с вашими размышлениями, сэр Лукас». Быстро шагая, он вернулся к лестнице. К его удивлению, месье Грильон ждал его на площадке. «Да?» - нетерпеливо сказал он.

Француз поклонился вежливо. «Леди увидит вас сейчас», - сказал он, жестикулируя. «Сюда, пожалуйста, милорд».

Саймон уставился на него. «Леди? Какая леди?»

«Мадемуазель Сент-Ли», - ответил М. Грильон, спокойно улыбаясь. «Она хочет видеть вас сейчас. Пожалуйста, идите сюда».

«Она здесь? Сент-Ли здесь?» - с недоверием сказал Саймон.

«Mais oui, monsieur. Она ждала вас довольно долгое время».

Ошеломленный, Саймон последовал за ним. Селия взяла номер, идентичный номеру сэрa Лукасa, на противоположной стороне отеля. Она не сразу открыла дверь. Когда она это сделала, было очевидно, что он ее разбудил от глубокого сна. «Ты очень поздно, милорд», - пожаловалась она, натягивая халат на плечи и зевая.

«Интересно, почему», - сказал он натянуто.

Она отошла в сторону чтобы впустить его. «Хочешь выпить? Здесь есть очень хороший коньяк».

«Нет», - огрызнулся он. «Я не хотел бы пить, мадам. Я хотел бы получить объяснение».

«О, дорогой!» - пробормотала она, закрывая дверь. «Ты не выглядишь довольным, увидев меня. Тяжелая ночь?»

Саймон вошел в комнату, быстро оглядев ее. Как и в номере сэра Лукаса, дверь в спальню была закрыта. Она коротко по-французски поговорила с прислугой отеля, затем закрыла внешнюю дверь. Они были одни. Селия села на один из стульев у огня.

Саймон занял позицию у каминной полки. «Я искал тебя всю ночь, мадам. Я надеюсь, что ты довольнa».

«Ты искал меня, мой лорд? Для чего?» - невинно спросила она.

«Ты чертовски хорошо знаешь, зачем», - прорычал он. «У тебя назначена встреча, мадам, с сэром Лукасом Тинсли!»

Ее глаза расширились. «Как? Боже мой! Это сегодня вечером?»

«Ты чертовски хорошо знаешь, что это сегодня вечером», - сказал он, глядя на нее.

Она застонала. «Господи, я такая тупица! Я бы забыла свою собственную голову, если бы она не была прикреплена к моему телу. Действительно, у меня самая ужасная память».

«Это должно усложнить запоминание текстов твoих ролей, мисс Сент-Ли», - заметил он.

«Текстов?» - oна засмеялась, откинув голову назад. «Мне не нужно учить роли, лорд Саймон. У меня золотые волосы и идеальная грудь. Или ты не заметил».

Саймон выругался про себя. «Ты маленький дьявол!» - сказал он. «Ты зналa, что это было последнее место, о котором я когда-либо подумал, чтобы проверить! Мне почти жаль сэра Лукаса! Чертов дурак всю ночь страдает, а ты была здесь все время, без сомнений смеясь над ним».

«На самом деле, я не думала о  нем ни одной секунды».

Саймон покачал головой. «Я никогда тебя не пойму! Зачем позволять ему думать, что он может иметь тебя, когда он не может? Это жестоко, Селия, даже для тебя. И зачем мне думать …» - Он замолчал и провел пальцами по волосам.  «Ты никогда не собиралась встречаться с ним сегодня вечером?»

«Нет», - ответила она. «Но я собиралась встретиться с тобой, мой лорд! Я должна дать тебе пощечину! Тебе жаль сэра Лукаса? Он думал, что может купить меня! Теперь он знает, как, возможно, и ты: Селия Сент-Ли не продается».

«Ты разозлила его».

«Хорошо. Представь, что я чувствовала, когда ты появился в моем доме, обвиняя меня бог знает в чем, требуя, чтобы я оказала этому человеку интимные услуги. Ты, из всех людей! Бог знает, у меня есть недостатки, мой лорд, но я не блудница. Ожерелье было подарком. Я не просила об этом. Я никогда не соглашалась делать трюки для этого! Теперь мы понимаем друг друга?»

«У него есть твое письмо, Селия», - сказал Саймон. «Он хочет передать его своим друзьям на Граб-стрит».

Она только улыбнулась. «Конечно, ты бы не позволил ему сделать это со мной», - сказала она. «Единственная причина, по которой я написала это письмо, потому что ты заставил меня».

«Конечно, нет», - сказал он сердито. «Я только хотел, чтобы ты вернула чертово ожерелье!»

«Но ты не сказал мне, почему», - отметила она. «Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что твой хозяин, принц-регент, хотел занять немного денег у сэра Лукаса. И сэр Лукас согласился на это, только если бы меня принесли ему в жертву».

«Он попросил меня вернуть ожерелье», - сказал Саймон. «Это все. Я бы никогда не согласился ни на что другое. Я не хотел приводить тебя сюда», -напомнил он ей. «Это твоя идея».

«Но ты знал, что он хочет меня».

«Естественно. Но я никогда не думал, что ты предложишь себя».

«Была ли я права насчет денег?» - спросила она.

«Ты знаешь, я не могу это обсуждать».

Она вздохнула. «Я не могла бы oтдать тебe ожерелье, даже если бы захотела», - сказала она. «Oно должно быть продано с аукциона в конце сезона. Вырученные средства пойдут в Больницу подкидышей Я дала им свое слово. Я не заберу его назад».

«Я бы не стал тебя просить», - сказал он. «Спокойной ночи, Селия. Доброе утро, я должен сказать. Я оставлю тебя наслаждaться твоим триумфом».

«Подожди», - сказала она, поднимаясь со своего места. «Я никогда не говорила, что не помогу тебe». Подойдя к письменному столу в задней части комнаты, она нашла бумагу и ручку.

«Он не хочет письма, Селия», - нетерпеливо сказал Саймон. «Он хочет, чтобы ты лежала в его постели».

«Нет, он не хочет», - ответила она, быстро написав. «Это он думает, что хочет. Как и раньше, когда он думал, что хочет ожерелье. Это кажется сложным, я знаю». Она засмеялась. «Если бы это было просто, я могла бы заставить тебя понять это».

«Очень забавно».

«Имей веру, молодой человек! Ему понравилось мое первое письмо, не так ли?»

«О, да», - признался он. «Он практически танцевал джигу».

Она усмехнулась. «Вот это», сказала она, принося ему готовое письмо, «заставит его крутить колеса».

Она была совершенно не права. Сэр Лукас не покушался на колеса. Он был слишком пьян даже для того, чтобы покинуть свой гостиничный номер, не говоря уже о том, чтобы делать такие упражнения. «Что это?» - хрипло спросил он, когда Саймон вытащил его из постели.

«Письмо от Сент-Ли»,  - сказал ему Саймон, передав ему конверт.

«Конверт не розовый», - проговорил сэр Лукас, отталкивая его.

«Нет, сэр Лукас. Она написала это здесь, в отеле. Видите фирменный бланк?»

Сэр Лукас в замешательстве покосился на него. «Она была здесь? Мисс Сент-Ли была здесь?»

«Да».

Раздражаясь, сэр Лукас открыл письмо. Прочитав его, он вскинул свою массивную голову и злобно посмотрел на Саймона. «Вы скотина!» - выплюнул он, тряся кулаком. «Вы думали, что мисс Сент-Ли не скажет мне, как вы отнeслись к ней? Как вы ее оскорбляли и терроризировали? Вы заставили ее согласиться встретиться со мной. Вы напугали мою бедную девчонку до безумия. Вы злодей!»

Саймон нахмурился. «Как! Дайте мне посмотреть!»

Сэр Лукас двигался с удивительной скоростью. «Вы не увидите ее писем! Никто не должен!» - закричал он, бросая письмо Селии в огонь. Взяв ее первое письмо из внутреннего кармана пальто, он добавил его в огонь. «Вот! Возьмите аннуитет тоже. Я не хочу его. Возьмите!»

Саймон взял документ, взглянув на него.

«Теперь она в полной безопасности от вас, лорд Саймон!» - сказал сэр Лукас. «Вы никогда больше ее не увидите. Вы вне нашей жизни. Мы избавимся от вас навсегда! Мы свободны! Свободны!»

«Спасибо, сэр Лукас», - сказал Саймон, положив в карман аннуитет.

«Я хотел бы заставить вас страдать так же, как вы заставили ее страдать», - сказал сэр Лукас, шагая к двери. «Я хотел бы бросить вам вызов на дуэль! Но я бы не стал добавлять мисс Сент-Ли больше переживаний». Он открыл дверь. «Вы, мой лорд, негодяй! Однажды вы получите то, что заслуживаете».

«Я, конечно, на это надеюсь», - сказал Саймон. «Спокойной ночи, сэр Лукас. Было приятно иметь с вами дело».

«Ваc следует сварить в масле!» - крикнул eмy вслед сэр Лукас и захлопнул дверь.

Глава 10

Саймон легко сбежал вниз по лестнице, пересек лестничную площадку и поднялся по лестнице на другой стороне отеля. Проходя по коридору, он нашел дверь Селии и постучал. На этот раз она не заставила его ждать.

«Ну?» - сказала она, открыв дверь на несколько дюймов. «Он дал тебе то, что ты хотел?» Она отступила назад, чтобы впустить его в комнату, но он просто поклонился, предпочитая оставаться в холле.

«Да», - сказал он, добавив после небольшой паузы, «Cпасибо».

«Я всегда рада помочь», - сказала она, не отходя от двери.

«И он сжег твои письма тоже».

«Естественно», - ответила она. «Я попросилa его. Я сказалa ему, что боюсь того, что может случиться, если они попадут в чужие руки».

«Полагаю, в мои руки».

«Нет, мой лорд. В его», - ответила она. «Я надеюсь, что принц будет доволен».

«Я должен так думать».

«Я надеюсь, что в следующий раз он придет на мой спектакль», - сказала она. «Не думаю, что ты был бы достаточно мил, чтобы упомянуть об этом».

«Почему бы мне не войти?» - пробормотал он. «Мы обсудим это. Мне бы очень понравился этот напиток, если предложение все еще действительно».

Она улыбнулась. «Тебе лучше вернуться в Карлтон-Хаус. Ты не на дежурстве? Что если Его Королевское Высочество упадет с кровати? Кто подберет его, если тебя там нет?»

«Леди Конингхэм, я думаю».

Ее глаза расширились. «Правда?» - спросила она нетерпеливо. «Это единовременно или леди Хертфорд брошена? И что говорит об этом лорд Конингхам?»

Он улыбнулся. «Впусти меня, и я расскажу тебе все об этом».

Селия обдумала это на мгновение. «Нет, я так не думаю», - решила она. «Если я впущу тебя, ты поцелуешь меня. И если ты меня поцелуешь, как мне сопротивляться тому, что ты сделаешь дальше? Как бы я ни любила дворцовые сплетни, я думаю, что мне лучше сегодня вечером остаться одной».

Он нахмурился. «Ты дразнишь», - сказал он. «Впусти меня. Ты знаешь, что хочешь меня. Зачем еще ты оставалась здесь всю ночь и ждала меня?»

«О, я вижу!» - она рассмеялась. «Думаешь, я все это сделала для тебя?»

«Да, и теперь я здесь», - пробормотал он, прислонившись к двери.

«Нет, молодой человек», - настаивала она, толкая дверь, которую он держал открытой. «Однажды я отдалаcь тебе, слишком быстро, и с тех пор ты держишь меня за доступную женщину. Я усвоила урок».

«Я никогда не держал тебя за доступную женщину, Селия».

Она просто покачала головой. «Уже очень поздно, мой лорд, и я устала. Пожалуйста, уходи».

«Очень хорошо», - сказал он. «Спокойной ночи». Она не ответила, но тихо закрыла дверь.

****

В тот день капитан Фицкларенс привел мисс Элизу Лондон в Королевский театр. «Как идут репетиции?» - спросил он Силию, когда она возвращалась в свою гримерку со сцены. Селия была полуодета в сценический костюм, с кринолином Кейт Хардкасл, завязанным поверх ее собственных юбок.

«Удивительно хорошо», - ответила она, когда Флад поспешилa убрать неприятные обручи. «Мисс Арчер не так плоха, как я боялaсь. На самом деле, она намного, намного лучше, чем я когда-либо смела надеяться. Я думаю, что мы cможем пережить ночь. Откуда они взялись?» - спросила она Флад, заметив цветы, частично завернутые в серебряную ткань. В комнате было несколько красивых ваз, наполненных розовыми розами, но это были полевые цветы: колокольчики, дикий люпин, подснежники и золотой асфодель переплетались в букете. Флaд принесла своей хозяйке карточку. На ней было лишь написано Сегодня вечером.

«Даже нет вопросительного знака», - пробормотала она, улыбаясь про себя.

«Это от герцога Беркшира?» - спросил Фицкларенс.

«Я никогда не скажу», - ответила она, обращая внимание на элегантно одетую молодую женщину, сидящую рядом с офицером на розовом диване. «Кто твоя симпатичная подруга?» - спросила она.

Молодая женщина рассмеялась. «Продолжайте шутить, мисс Сихн-Ли!» - воскликнула она на чудовищном кокни.

Селия еще раз посмотрела на нее. «Боже мой, мисс Элиза!» - воскликнула она. Ванна и чистая одежда coтворили чудеса c мисс Лондон. Ее платье из муслина с веточками было сшито по самой последней моде, как и ее зеленые бархатные перчатки и капор. Ее волосы были вымыты, подстрижены и причесаны экспертом. Блестящие черные локоны обрамляли ее необычное личико. Ее широко расставленные серые глаза сверкали. Ее полные губы, подчеркнутые небольшим румянцем, выглядели соблазнительнo. Даже зубы были хорошими. Хотя девушка все еще была слишком худaя, она выглядела очень хорошо: не совсем красота, но, безусловно, заманчиво.

Фицкларенс улыбался. «Я же сказал, что она тебя не узнает, Лиззи!» - сказал он.

Элиза вскочила на ноги, чтобы дать Сeлии полный обзор ее трансформации. «Разве я не выгляжу, как конфетка?»

«Вы прекрасно выглядите, моя дорогая», - искренне сказала Селия.

«Прекрасно!» - с возмущением сказал Фицкларенс. «Она выглядит достаточно хорошо, чтобы ее съесть! Я скажу это лордy Саймонy, он знает, как обнаружить неотшлифованный алмаз».

«Тьфу! Я никакой не бриллиант», - воскликнула Элиза, краснея.

«Я думаю, что вы бриллиант, мисс Элиза», - сказала Селия.

«У нее даже хорошие зубы», - сказал Фицкларенс, явно гордый своим новым приобретением.

«Однажды мужчина предложил мне десять шиллингов за мои клыки», - сказала Элиза. «Как вы думаете, я бы выглядела без них, мисс Сихн-Ли?» Открыв рот, она одновременно провела губами по зубам, делая возмущенное лицо. «Как старуха, а?» Девушка была настолько забавной, что Селия не могла удержаться от смеха. «О, мисс Сихн-Ли!» - продолжила Элиза. «Вы были так добры ко мне! Я не знаю, как я смогу отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали».

«Отблагодарить, дитя? За что?»

«За мое новое платье», - сказала Элиза, поднимая юбку. «За мои новые волосы», - сказала она, прикасаясь к своим кудрям. «За все новое для меня!» - закричала она, кружась.

«Но, конечно же, капитан Фицкларенс сделал все это».

Он засмеялся. «Естественно, я сделал - с вашими деньгами, тетя Селия».

«О, я вижу», - сказала Селия, положив руки на бедра. «Сколько все это стоило мне?»

«Забудьте стоимость», - нетерпеливо сказал Фицкларенс. «Посмотрите на нее! Это необходимо было сделать. Бедная девушка была в лохмотьях! Кроме того, вы не будете получать счета в течение многих недель. К тому времени вы будете кататься в этом … »

«Кататься в этом? - с отвращением повторила Селия. «Кататься в чем?»

«Деньгах, конечно. Разве вы не обедали прошлой ночью с герцогом Беркширом?

«Я обедала, да».

«И он не сделал вам прекрасное предложение?»

«Он предложил мне свою защиту», - признала она.

«Моя дорогая Селия! Поздравляю», - воскликнул Фицкларенс. «Я уверен, что вы это заслужили! Я уверен, что вы будете очень счастливы. Он кажется унылым, дурацким, надежным человеко, именно то, что вам нужно. Он позаботится о вас должным образом. Однако убедитесь, что вы получили договор в письменном виде, и не позволяйте ему вносить какие-либо условия в контракт, когда вы не смотрите. Мой отец обещал маме четыре тысячи в год, но он перестал платить ей, когда она вернулась на сцену. Она была погублена, и он, должно быть, знал, что так и будет. Так или иначе, это было в контракте, хотя я сомневаюсь, что она удосужилась прочитать его».

«Не волнуйтесь», - сказала ему Селия. «Ничего подобного не случится со мной. Я счастлива сказать, что герцог Беркшир не похож на вашего отца».

«В самом деле! Сколько он вам предлагает?»

«Не ваше дело», - сказала она строго.

«Возможно. Но вы, безусловно, можете позволить себе несколько сотен фунтов для мисс Элизы!»

«Несколько сотен фунтов!» - воскликнула Селия. «Что вы сделали, отвезли ее к мадам Ланчестер?»

«Конечно», - сказал он. «Могу ли я сделать что-нибудь меньшее для вашей protégée? Protégée мисс Селии Сент-Ли должна иметь потрясащую фигуру. Я знал, что вы хотели бы, чтобы мисс Элиза получила лучшее из всего. Теперь она комплимент вам».

Элиза умоляюще сложила руки вместе. «И я буду работать на вас, мисс Сихн-Ли. Я заплачу за то, что я вам должна, я клянусь, что заплачу!»

«Прежде всего, моя дорогая», - сказала Селия. «Меня зовут Сент-Ли, а не Сихн-Ли. Вы должны научиться говорить правильно и помнить, где вы ставите свои ха, а где нет».

«Да, мисс Сихн ... мисс Сент-Ли. Я обязательно позабочусь о своих хазах».

«Хорошо. Теперь, вот что! Какую работу вы можете выполнять, моя дорогая?» - любезно спросила Селия.

«Ты умеешь шить?» - спросила Флад, врываясь.

«Г-жа Флад!» - строго сказал Фицкларенс. «Давайте проясним одно! Мисс Лондон здесь не для того, чтобы помочь вам в ваших трудах. Мисс Лондон должна быть актрисой. Она должна украсить сцену с мисс Сент-Ли».

Селия удивленно рассмеялась. «В самом деле? Ну, может быть, когда она научится говорить».

«Нет, сегодня вечером», - настаивал он. «Я хочу, чтобы она была в спектакле сегодня вечером. Я хвастался всем своим друзьям, что моя новая любовница сегодня вечером выйдет на сцену с моей старой любовницей».

«Я не вaшa любовница», - холодно сказала Селия. «Старая или нет».

«Они этого не знают. Давайте, Селия. Все, что вам нужно сделать, это щелкнуть пальцами, и она на сцене».

«Нет, Клэр. Она не готова».

«Я буду выглядеть дураком, если вы не сделаете», - сказал он, хмурясь. «Не упрямьтесь, Селия!  Вы должны мне. Я хочу, чтобы вы включили ее сегодня в спектакль».

«Я ничего вам не должна, капитан Фицкларенс», - резко сказала она. «В любом случае, какую роль вы представляете, она может играть?»

«Конечно, она будет служанкой», - сказал он, когда Элиза молча сидела, умоляя своими огромными серыми глазами.

«Бедный ребенок! Она не может говорить достаточно хорошо ни для чего другого - пока», - добавил он, сжимая руку Элизы. «Какое вам дело в любом случае? Действительно ли имеет значение, кто играет горничную? Это только одна сцена, максимум полдюжины строк».

«Мистер Гримальди собирался сыграть эту роль для забавы, en travesti»,  -сказала Селия (театральный термин - одетый как представитель противоположного пола для театральной роли).

«Старый добрый Джо!» - сказал Фицкларенс. «Он не станет возражать. Он последний, кто встанет на пути обнадеживающего молодого таланта».

Селия задумчиво посмотрела на Элизу. «Вы должны выучить несколько строк».

«Я быстро учусь», - воскликнула Элиза. «Действительно, я выучу!»

«Где бы вы были сейчас, Селия, если бы никто никогда не дал вам шанс?» - убедительно сказал Фицкларенс.

«О, хорошо!» - сказала Селия сердито. «После завтрака я попробую ее».

«О, мисс Сент-Ли! Вы это имеете в виду?»

«Конечно, мне придется поговорить с мистером Рурком», - добавила она, повышая голос, чтобы перекрыть визг Элизы. «Я не могу вам ничего обещать».

Фицкларенс ухмыльнулся. «О, Рурк не скажет вам нет. Никто не может сказать Селии Сент-Ли нет, вы держите их всех в бизнесе, моя дорогая. Я знал, что могу рассчитывать на вас», - добавил он, поднимаясь на ноги. «Разве я не говорил тебе, Лиззи? Разве я не говорил, что все будет хорошо?»

«Ты говорил, Клэр, ты говорил!» - воскликнула Элиза, обнимая его и покрывая его лицо поцелуями.

«Ну, ну», сказал он, вырываясь из ее восторженных объятий. «Отпусти меня, будь хорошей девочкой».

«Да, Клэр», - смиренно пробормотала она.

«Я должен уйти сейчас или я опоздаю», - сказал он. «Лиззи, ты останешься здесь с тетушкoй Селией и делай то, что она тебе говорит».

«В последний раз, черт возьми, я не ваша тетушка!» - с возмущением сказала Селия.

Элиза цеплялась за Фицкларенса, когда он направился к двери. «Разве ты не собираешься остаться и посмотреть на меня, Клэр?»

«Хотел бы я, малышка, но я не могу», - сказал он ей. «Ты знаешь, я не могу. Я пригласил мисс Тинсли на прогулку в парке сегодня днем. Я не должен опоздать».

«Что?» - воскликнула Селия. «Как это получилось?»

Он улыбнулся, довольный собой. «Я встретил ее прошлой ночью в Алмаке. Должен сказать, что у дверей Алмака ее пропуска были аннулированы».

«Нет!» - cказала Селия, смеясь. «Они их аннулировли, действительно?»

«Да, дорогая. Герцогиня Беркшир отозвала ее пропуска, и она не могла войти за все свои триста тысяч фунтов. Мисс Тинсли была вне себя. «Ты знаешь, кто я?» - кричала она бедному помощнику, который, естественно, понятия не имел, кто она такая. И ему было все равно. Ее маленькая компаньонка была в слезах. Я их пожалел».

Селия рассмеялась. «Я уверена в этом».

«Естественно, я не мог оставить их там плачущими. Поэтому я отвез их в оперу. Я сказал мисс Тинсли, что вы разбили мне сердце, Селия, что  вы бросили меня ради герцога Беркшира и его сорока тысяч в год. Бессердечная проказница! Я дал ей обещание, что она никогда больше не увидит своего неверного Беркшира. Она заставила меня пообещать, что я больше никогда вас не увижу. А теперь», - закончил он, улыбаясь, «мы лучшие друзья, мисс Тинсли и я».

«Таким образом, вы прокатите ее», - сказала Селия, - «во многих отношениях».

Он рассмеялся. «И не забывайте, что вы обещали сделать мне подарок в тысячу фунтов в день моей свадьбы».

«День свадьбы!» - с ужасом закричала Элиза.

«Оставь, не ревнуй, Лиззи»,- твердо сказал он ей. «Мы обсуждали все это. У тебя есть мое сердце, но у мисс Тинсли должно быть мое имя. Я прошу прощения, но это так. Я обязан при моих обстоятельствах жениться на наследнице. В конце концов, нужно иметь деньги. Тебе не обязательно это нравится, но ты должна принять это».

«Да, Клэр», - смиренно сказала Элиза, опуская голову. «Я знаю. Это просто … слышать, как ты говоришь «в день свадьбы» разбивает мне сердце».

Взяв ее за руки, он поцеловал ее в дверях. «Если бы у тебя было состояние, моя Лиззи, я бы женился на тебе завтра», - сказал он ей тепло.

Элиза сразу просветлела. «О, Клэр! Не правда ли?»

«Конечно», - заверил он ее. «Но на самом деле я женюсь на мисс Тинсли».

«Должнa ли я ждать тебя, Клэр?» - спросила она. «Или лечь спать?»

«И то и другое, глупая гусыня», - ответил он, смеясь. Затем он ушел.

«Вы это слышали, мисс Сент-Ли?» - воскликнула Элиза, обнимая себя. «Если бы у меня было состояние, он бы женился на мне!»

Флaд фыркнулa. «Конечно, он женился бы и на мне, если бы у меня было состояние, низкий, грязный авантюрист».

«Так», - закричала в шоке Элиза, - «нельзя говорить о внуке короля!»

«Идемте, мисс Элиза», - быстро сказала Селия, протягивая руку девушке. «Пойдемте и познакомьтесь со всеми».

Актеры и съемочная группа собрались в Зеленой комнате, чтобы провести холодный ужин перед репетициями. Все они удобно сидели за одним длинным покрытым тканью столом для эстакады, болтали, спорили и смеялись, как одна большая семья. Селия нашла место для себя и Элизы по обе стороны от Джозефа Гримальди, знаменитого клоуна, мастера пантомимы. «Мисс Сент-Ли!» - воскликнул он в насмешливом страхе. «Чем я обязан этой великой чести?»

«Это моя подруга, мисс Элиза Лондон. Я хотела бы, чтобы сегодня вечером она попробовалась на роль горничной. Если она сможет это сделать, вам не стоит беспокоиться».

«Боже! Я предан», - закричал он.

«Я подумала, что вы могли бы ее использовать в одной из своих арлекинад», - сказала Селия. «Вы должны услышать, как она поет «Горячие яблочки». Это действительно довольно забавно».

«Горячие яблочки»! - запротестовал он, извергаясь ложной яростью. «Это моя песня, дорогие! У меня есть на нee право! Никто никогда не слышал о «Горячих яблочках» до Джо Гримальди».

«И никто никогда не слышал о Джо Гримальди до «Горячих яблочек», - ответила Селия, смеясь. «Давайте, сэр, вы позволите ей спеть это? Мы просто хотим позаимствовать песню, не так ли, мисс Элиза? Мы вас за это поцелуем», добавила она.

Джо Гримальди сделал вид, что шокирован. «Ой! Какой стыд!» - закричал он, заставляя всех, кто слышал, смеяться над строкой, которую он так часто произносил на сцене.

«Это только одна сцена, мистер Гримальди», - мило умоляла Селия, «и это очень много значит для девочки. Когда я впервые пришла в театр, вы мне помогли. Вы и миссис Джордан. Никто другой не сказал мне доброго слова. Когда я выходила на сцену, они все выстраивались крыльями и строили мне рожи, а также показывали мне свои задницы! Что угодно, что нарушило бы мою концентрацию. Но вы всегда были добры ко мне».

«А теперь ты хочешь помочь этой девушке?»

«Если мы не поможем, мистер Гримальди, тo кто?»

В лондонском театре не было человека более мягкого, чем Джо Гримальди. «О, хорошо!» - грубо сказал он. «Она может сыграть роль, украсть мою песню и оставить меня разбитым и истекающим кровью на полу - как и любая другая женщина в моей жизни».

«Спасибо, мистер Гримальди!» - сказала Селия, целуя его в левую щеку.

«Спасибо, мистер Гримальди!» - сказала Элиза, целуя его в правую щеку.

«Да, да», - сказал он, отмахиваясь от них, как нетерпеливый отец. «Бегите сейчас».

****

В тот вечер Саймон прибыл в театр задолго до того, как занавес поднялся. Войдя в ложу своего брата, он с удивлением обнаружил его там. «Что ты здесь делаешь, Дориан?» - спросил он, садясь рядом со своим братом. «Конечно, королева ожидает, что ты посетишь ее гостиную сегодня вечером. Если нет», -добавил он, - «наша мать, безусловно, там будет. Ты не можешь проводить все ночи в театре».

Дориан казался не в настроении. «Я не собираюсь идти сегодня вечером во дворец Сент-Джеймса», - холодно сказал он. «Возможно, а никогда не пойду туда опять. Наша мама послала тебя сюда, чтобы найти меня?»

«Нет», - сказал Саймон, озадаченный. «Я не видел нашу мать в течение двух дней; с тех пор, как мы все были здесь во вторник, играли в счастливую семью. Зачем ей отправлять меня искать тебя? Ты сбежал из дома, Дориан?» - усмехнулся он.

«Конечно, нет», - отрезал Дориан. «Но я на время покинул Беркшир-Хаус. Я живу в моем клубе».

«Покинул Беркшир-Хаус?» - удивленно повторил Саймон. «Зачем тебе это делать?»

  «У меня есть свои причины», - пробормотал Дориан. «Я бы не оставался еще одну ночь под одной крышей с этой женщиной».

«Ну, я, конечно, не могу винить тебя за это», - сухо сказал Саймон. «Но что Ее Величество тебе сделала? Она будет ждать тебя во дворце. Ты действительно хочешь разочаровать ее, потому что у тебя разногласия с матерью?»

«У меня не было разногласий с матерью», - ответил Дориан. «Я не разговаривал с ней со вчерашнего завтрака».

«Она все еще хочет, чтобы ты женился на мисс Тинсли и ее трехстах тысячах, я так понимаю?»

Дориан удивленно посмотрел на него. «Нет, о, нет! В этом, по крайней мере, мы согласны».

«Тогда что?» - спросил Саймон. «Что она сделала, чтобы ты покинул свой дом в середине Сезона и спрятался в своем клубе, как лиса, бегущая к норе?»

Дориан неловко пожал плечами. «Я не обязан объяснять тебе», - сказал он. «Я пообещал мисс Сент-Ли, что приду на спектакль сегодня вечером. Мы должны пообедать вместе потом».

«Что?» - резко сказал Саймон. «Ты обедаешь с Сент-Ли?»

«С мисс Сент-Ли, да».

«А когда ты дал ей это обещание?» - потребовал Саймон.

«Я не понимаю, какое тебе дело» - сказал Дориан. «И я, конечно, надеюсь, что ты не пришел сюда сегодня вечером, чтобы снова cтращать ее насчет сэра Лукаса Тинсли», - добавил он.

«Стращать! Это она тебе сказала?»

«Да. Она рассказала мне все об этом прошлой ночью».

«Вчера вечером! Когда ты видел ее прошлой ночью?»

Дориан посмотрел на него, качая головой. «Тебе должно быть стыдно за себя, Саймон. Когда я покинул театр, она была там. Я обнаружил, что она прячется в моей карете, напуганная до смерти».

«Напуганная до смерти», - усмехнулся Саймон. «Напуганная  чем?»

«Тобой, конечно. Она только согласилась делать то, что ты просил, из страха. Но, конечно, она не могла пройти через это. Ты должен извиниться перед ней».

«Значит, она была с тобой прошлой ночью», - холодно пробормотал Саймон. «Я должен был знать! Ты, наверное, отвез ее к Грильону?»

«Я имел честь сопровождать мисс Сент-Ли в отель месье Грильона. Они ее там знают».

«Они, конечно, ее знают!»

Дориан покраснел от гнева. «Что это должно означать?» - потребовал он.

«Думаю, ты понимаешь, о чем я, сэр», - сказал его брат, тоже красный от гнева.

«Мисс Сент-Ли и я обедали вместе, не более того. Я уважаю ее».

Саймон фыркнул. «Ах … но уважает ли она тебя?»

«Саймон, я тебя предупреждаю», - сухо сказал Дориан. «Эта леди находится под моей защитой. Если ты продолжишь в том же духе, мы поссоримся. Я не хочу с тобой ссориться», - добавил он. «Попроси у нее прощения, пожалуйста, и мы больше не будем к этому возвращаться».

«Возможно, я должен извиниться перед ней!» - сказал Саймон.

«Действительно, ты должен», - сказал Дориан. «На самом деле я надеялся, что именно поэтому ты здесь».

«Нет», - ответил Саймон. «У меня есть гораздо более приятная причина быть здесь. Как и ты, я пришел в театр в поисках любовницы».

«Мисс Сент-Ли не моя любовница», - твердо сказал Дориан.

«Нет, конечно, нет», - сказал Саймон. «Ты уважаешь ее».

Дориан поспешно сменил тему. «Скажи мне, Саймон, какая леди привлекла твое внимание? Старшая миссис Арчер? Я не думал, что тебе нравятся пожилые женщины».

«На самом деле я присматриваюсь к дочери миссис Арчер».

Дориан сверился со своей афишей. «О, да! Мисс Арчер играет роль мисс Невилл сегодня вечером. Я полагаю, она красива?»

«Ты полагаешь правильно», - сказал Саймон. «Более того, она милая и неиспорченная. Совсем не похожa на твое сокровище. И», - продолжал он, игнорируя нахмурившегося Дориана, - «существует определенная вероятность того, что она дочь принца Уэльского».

«Определенная вероятность?» - повторил Дориан. «Что это значит?»

Саймон пожал плечами. «Как ты знаешь, Его Королевское Высочество имеет строгую политику насчет признания любого из его побочных детей. Столкнувшись со слухом, он не подтверждает и не отрицает ребенка. Но когда я упомянул ему миссис Арчер, в его глазах было определенное сияние, и он сказал, что хотел бы увидеть мисс Арчер, если она когда-нибудь выйдет на сцену, как ее мать».

Дориан нахмурился. «И вот почему ты интересуешься девушкой? Потому что она может быть дочерью регента».

«Нет», - сказал Саймон. «Она мне нравится сама по себе, естественно. Я слышал, что она довольно хорошая актриса. Фактически она должна была сыграть Джульетту вчера вечером, но Сент-Ли приревновала и забрала себе роль».

«И она была изысканна в этой роли».

«Я рад, что тебе понравилось ее выступление», - сказал Саймон. «Вероятно, это будет последний раз, когда ее увидят в этой роли».

«Почему ты так говоришь?»

«Я думаю, Сент-Ли почти тридцать. Джульетте только пятнадцать».

«Салли только двадцать четыре года», - холодно сказал Дориан. «И Джульетте еще нет четырнадцати в пьесе Шекспира - хотя ее возраст указан как шестнадцать в некоторых более ранних источниках».

  «Салли?» - удивленно повторил Саймон.

«Мисс Сент-Ли, я должен был сказать», - пробормотал Дориан. «Полагаю, ты поедешь с мисс Арчер на ужин после спектакля?» - быстро продолжил он.

«Да. Почему нет?» - сказал Саймон. «И ты будешь обедать с Сент-Ли. Возможно, мы все могли бы пойти вместе. Что может быть лучше? Две актрисы выехали за город со своими ... покровителями».

«Я так не думаю», - сказал Дориан.

«Конечно. Я понимаю. Ты хочешь остаться наедине с Салли, чтобы было удобнее ее уважать».

«Мисс Сент-Ли и мне есть что обсудить, как получается», - сказал Дориан. «В любом случае, ты будешь заниматься любовью с мисс Арчер. Мы бы только мешали».

«Тогда я отвезу мою девушку в Палтени», - сказал Саймон.

«Я отвезу мисс Сент-Ли к Грильону».

«Снова?»

«Я отвезу ее туда, куда она захочет», - отрезал Дориан.

«Естественно. Но … Что ты сделал с Фицкларенсом?»

Дориан выглядел пораженным.

«Она порвала с ним? Ты от него откупился или как? Или она будет держать две тетивы в своем луке?»

«Ты прав», - пробормотал Дориан. «Мне нужно уладить дело с Фицкларенсом».

«Ты не cможешь защитить ее, в конце концов», - сказал Саймон. «Что, если она любит его? Было бы жестоко отнимать ее у него. Как царь Давид, крадущий жену Урии».

«Она не его жена», - сказал Дориан. «Она может любить его, но он не достоин ее. В любом случае он не любит ее. Если бы он любил, он сделал бы ее своей женой».

«Сделал ее своей женой? Капитан с половиной зарплаты и актриса! Брак свершенный на небесах», - коротко и сухо сказал Саймон. «Думаешь, она подходит для домашней жизни? Дориан, ты только что встретил ее. Ты не знаешь ее».

 «Я прекрасно знаю ее, как оказалось», - сказал Дориан.

«О, да? Откуда она? Кто ее семья?»

«Она из Беркшира», - ответил Дориан.

«Из Беркшира? Ты меня удивляешь, Дориан. Она сказала тебе, что она из Беркшира? Наш собственный, милый округ? Если бы ты был герцогом Дарема, она была бы из Дарема, я обещаю. Ты слишком наивен».

«Возможно, она не родилась в Беркшире, но ее там воспитали. Я знаю это точно. Видишь ли, я встречал ее раньше. Много лет назад. Тогда она была просто девочкой».

Саймон нахмурился. «Что ты имеешь в виду?» - спросил он после долгой паузы. «Ты знал ее раньше? Ты знал ее когда?»

Дориан пожал плечами. Вспоминая свое обещание Силии, он не собирался больше ничего говорить. Действительно, ему было жаль, что он так много сказал. «Что это значит? В те дни между нами ничего не было. Тогда она была всего лишь ребенком, а я был женат».

«Но я не знал ее».

«Нет, ты был в Индии в то время. Это было краткое знакомство, не более того».

«Кем она была? Деревенская девушка? Дочь фермера?»

«Я дал ей слово, что не буду ничего не говорить о ней, о ее прошлом. Она очень усердно работала, чтобы избежать этого».

«Я вижу. Это было так плохо?»

«Да, Саймон», - тихо сказал Дориан. «Я думаю, что все было очень плохо».

Саймон молчал. Он никогда не задумывался о том, какой могла бы быть жизнь Селии, пока она не стала актрисой. «Конечно», - сказал он, - «все не могло быть так плохо, не в Беркшире».

«Нет», - сказал Дориан. «Я верю, что она была счастлива там. Именно из-за этой скотины, за которую она вышла замуж. Он был источником ее несчастья.

  На мгновение Саймон не мог говорить. Наконец он смог выдавить два слова: «Селия замужем?»

  «Вдова», - сказал Дориан. «О, я не должен был говорить тебе это. Я дал Салли свое слово. Саймон, она сказала мне по секрету».

«А теперь ты говоришь мне по секрету», - сказал Саймон. «Не волнуйся, Дориан. Я никому не скажу ни слова».

В этот момент занавес поднялся, и их отвлекло открытие спектакля. Мисс Сент-Ли вышла на сцену. Сегодня вечером ее шея была закрыта, но слегка приподняв юбки, она показала зрителям стройные лодыжки в чулках из розового шелка. Ее друзья в яме взревели с одобрением. Селия явно наслаждалась вниманием. Она приплясывала и вертелась, бесстыдно показывая себя. Спектакль полностью остановился. Только спустя какое-то время актеры смогли продолжать. Саймон не мог не взглянуть на лицо своего брата. К его удивлению, Дориан выглядел встревоженным. Очевидно, он не хотел видеть свою «Салли» объектом такой открытой галантности.

«Сегодня вечером Сент-Ли в отличной форме», - пробормотал он.

Дориан вздохнул. «Я бы хотел, чтобы она не … не…»

«Поощряла их?» - Саймон закончил его мысль.

«Да», - сказал Дориан, глядя на Селию с отчаянием. «Она не должна поощрять их так сильно. Это делает их слишком дерзкими».

«Но она любит внимание. Она греется в нем, как змея, загорающая на скале. Она замерзнет до смерти без одобрения толпы».

«Ты подразумеваешь, конечно, что она хладнокровное существо», - сказал Дориан. «Не она. Она просто хочет быть любимой. Это не любовь, хотя она может думать, что это так. Это просто слепое обожание. Эти люди не знают ее. Они никогда не узнают ее».

«Ты говоришь так, будто хочешь увести ее со сцены», - сказал Саймон, поднимая брови. «Боюсь, это сделает тебя самым ненавидимым человеком в Лондоне».

«Они найдут кого-нибудь, кто займет ее место», - тихо сказал Дориан.

Саймон нахмурился. «Ты серьезен! Ты хочешь заставить ее отказаться сцены?» - Дориан не ответил.

На сцене, золотая в свете огней рампы, Сент-Ли прижала пальцы к губам, заставив замолчать весь театр. Игра возобновилась, и братья больше не разговаривали, пока Дориан не толкнул Саймона в ребра. «Вот твоя хорошенькая подруга», пробормотал он. Мисс Арчер действительно, спотыкаясь,  вышла на сцену. Она появилась немного раньше, прежде чем Селия закончила свою речь, и была вынуждена стоять там, выглядя глупо, пока все не закончилось. К счастью, почти никто из зрителей не заметил ее ошибки, поскольку все их внимание было приковано к восхитительной фигуре Cент-Ли.

Затем Селия повернулась к ней и, протянув руку, сказала: «Я рада, что ты пришла, Невилл, моя дорогая. Скажи мне, Констанс, как я выгляжу сегодня вечером? Есть ли во мне что-то капризное? Это один из моих красивых дней? Я сегодня хороша?». Когда мисс Хардкасл задавала вопросы мисс Невилл, она, казалось, больше обращалась к аудитории, чем к своей подруге. Молодые люди в яме ответили ей громко и с энтузиазмом: «Да, мисс Сент-Ли!»

Сент-Ли не была удовлетворена. «Я спросила: «Я сегодня хороша?» - повторила она. «Да, мисс Сент-Ли!» Селия захлебывалась от смеха и нежно подмигивала им. Теперь настала очередь мисс Арчер произносить ее слова. Напуганная шумом толпы, она обнаружила, что едва могла говорить. Когда же заговорила, она запиналась и шептала, ее голос был настолько слаб, что даже мисс Сент-Ли, казалось, с трудом слышала ее.

«Мы тебя не слышим!» - закричал кто-то из галереи. Крики ободрения раздались из ямы: «Говори громче, дорогая!» и «Не нервничай!» Но это только напугало ее еще больше. Склонив свою красивую голову, Белинда прошептала еще несколько строчек, отворачивая свое покрасневшее лицо от зрителей. Наконец ее губы перестали двигаться. Она стояла, окаменевшая и почти в слезах. Она повернулась, намереваясь убежать со сцены.

«Она стеснительна, бедняжка», - пробормотал Дориан Саймону. «Самое большое несчастье для актрисы».

Сент-Ли не пропустила ни одного удара. Схватив Белинду за руку, она откинула голову, весело смеясь. «Что ты говоришь, моя дорогая Констанс?» - спросила она, сплетая руки с другой актрисой. «Конечно, с канарейками или золотыми рыбками не произошло ни одного несчастного случая? Мой брат или кошка вмешались? Или последний роман был слишком трогательным?» Это были реплики, которые Белинда должна была произносить. «Нет, ничего этого не случилось», - продолжила Селия, теперь говоря свои собственные слова. «Мне угрожали - я с трудом говорю это - мне угрожает любовник!»

Сцена продолжалась с Селией, по сути, играющей обе роли. Белинда продолжала шептать свои строки Сeлии, и Селия продолжала беспечно повторять их аудитории с веселым: «Что ты говоришь?» Потом она говорила свои слова. Зрители дико аплодировали, всегда готовые одобрить своего кумира. Белинда была спасена, как и сцена.

«Отлично, Селия», - пробормотал Саймон себе под нос.

«Если так будет продолжаться, к концу ночи мисс Сент-Ли охрипнет!» - пожаловался Дориан, когда занавес опустился на первую сцену.

К счастью, мисс Арчер казалась менее нервной, когда игра продолжалась. Она даже немного улучшила свою игру. Она лучшим образом проявила себя в тех сценах, которые она рассказывала о своей матери, и в худшем - когда занималась любовью с Ричардом Дабни, актером в роли Гастингса. Тем не менее, она не очень хорошо справлялась в целом.

Дориан старался быть тактичным. «Она очень красива», - сказал он своему брату. «Я понимаю, почему она тебе нравится».

«Она немного нервничает».

«Нервная! Она бы удрала со сцены, если бы мисс Сент-Ли не пришла ей на помощь», - сказал Дориан. «Какой шутник сказал тебе, что мисс Сент-Ли ревновала к ее таланту?»

«Ее мать», - признался Саймон. Дориан рассмеялся, и через мгновение Саймон присоединился.

Выход Элизы был в третьем акте, сразу после перерыва. Когда сцена началась, зрители все еще возвращались на свои места. Горничная мисс Хардкасл вышла на сцену справа и начала приводить в порядок комнату своей хозяйки, напевая «Горячие яблочки». Аудитория, конечно же, знала песню, ставшую знаменитой после клоуна Гримальди. Некоторые из них игриво начали напевать вместе с милой маленькой горничной. Воодушевленная шалостью, горничная нашла лучшее платье своей хозяйки и накинула его через голову, что заставило аудиторию смеяться.

«Кто это?» - спросил Дориан, консультируясь со своей афишкой. Но роль горничной была настолько мала, что ее там не было. «Кем бы она ни была, у нее есть естественный дар для комедии».

В своем заимствованном наряде служанка делала вид, что она на балу, флиртуя и заигрывая с воображаемыми поклонниками, холодно отвергая других. Наконец, соблазнительно вскидывая ресницы, она протянула руку в воздух. С немного шатким реверансом она начала неуклюже танцевать со своим воображаемым партнером, в то время как оркестр, сначала мягко, начал играть вальс под сценой. Но то, что начиналось как элегантный вальс, вскоре превратилось в дикую джигу. Аудитория во главе с недисциплинированными молодыми людьми в яме, выкрикивя слова ободрения, начала  хлопать в ладоши. К тому времени, как появилась мисс Хардкасл, горничная носилась по комнате, как кружащийся дервиш. Вздрогнув от удивления, маленькая горничная на мгновение застыла в самой неожиданной позе - руки и одна нога подняты вверх - ее хозяйка прошла мимо нее, погруженная в свои мысли. Не замечая ничего плохого, мисс Хардкасл заговорила. Горничная быстро стащила с себя платье своей хозяйки, и к тому времени, как мисс Хардкасл обернулась, приняла невинный вид. Аудитория взревела от смеха.

Когда в конце спектакля мисс Сент-Ли вышла поклониться первый раз, в окружении миссис Арчер и мисс Арчер, зрители не забыли маленькую горничную. Поскольку никто не знал, как ее зовут, они звали ее на сцену, напевая «Горячие яблочки».

«Кто-то звал меня?» - закричал клоун Гримальди.

«Нет!» - кричали они в ответ. Но он все равно начал петь свою песню, спев два куплета, прежде чем они смогли убедить его, что они вызывали на сцену девушку. «Что?» - крикнул он, симулируя травму. «Вы не хотите меня?» Надувшись, он покинул сцену. Весь актерский состав вышел и стоял на сцене, казалось, озадаченный. «Кого они хотят?» - все они спрашивали себя. «Кто это может быть? Больше никого нет!» Затем Элиза вышла из-за кулис, таща швабру и ведро, как будто она собиралась вымыть сцену, и ее встретили бурными аплодисментами. Она смотрела на них всех с удивлением. «Что такое?» - хотела она знать. Затем все спели «Горячие яблочки», и спектакль был официально закончен.

Глава 11

Сент-Ли, все еще одетая в костюм, собрала свой двор в Зеленой комнате, что она делала не часто, но сегодня вечером она представляла protégé. К тому времени, когда Саймон и Дориан прошли за кулисы, она была по колено в лейб-гвардии с бокалом розового шампанского в руке. Элиза была со своей покровительницей, наполовину скрытая офицерами, окружавшими их.

Фицкларенса не было среди толпы поклонников, но почти дюжина его коллег-офицеров веселились в обществе двух актрис, ветеранa и новичкa.

Саймон сдержался, наблюдая, как его брат смешивается с толпой. Его глаза сузились, когда он увидел, как Селия приветствует герцога Беркшира ослепительной улыбкой. Он не мог слышать, о чем они говорили, но Дориан повернулся и поманил его к себе. Саймон неохотно пробрался к ним.

«Я верю, что мой брат должен извиниться перед тобой», - сказал Дориан, но Селия засмеялась. «Нет, действительно!» - быстро сказала она. «Это было просто глупое недоразумение, не так ли, лорд Саймон? Лучше всего мы забудем об этом. На самом деле, я уже забылa об этом».

«И я тоже», - сказал Саймон с холодным поклоном.

Селия поманила Элизу. «Ваша светлость, могу я представить вам мою подругу мисс Лондон?»

«Как поживаете, моя дорогая?» - спросил Дориан, крича из-за шума. «Вы были замечательны!»

Элиза ухватилась за него. «Вы поверите, что они мне забашляли за это?» - взвизгнула она ему на ухо.

Пока они разговаривали, Селия схватила Саймона за руку. «Сегодня вечером», пробормотала она тихим голосом.

«Прошу прощения?» - резко сказал он.

Она захлебывалась от смеха. «Ты действительно думал, что это будет так легко? Все, что тебе нужно было сделать, это отправить мне горсть колокольчиков, и я упаду к твоим ногам? Я не провела последние три года, сооружая трон для тебя в моем сердце, лорд Саймон, как ты, кажется, думаешь. Боюсь, тебе придется стараться изо всех сил».

«Я уверен, что не знаю, что ты имеешь в виду, Селия», - сказал он, наблюдая, как его брат приносит шампанское новой девушке.

«Разве ты не послал мне полевые цветы? И разве на карточке не было сказано, с самой грубой простотой Сегодня вечером?

«Должнo быть, какая-то ошибка», - сказал он. «Я отправил цветы, но не тебе. Мне очень жаль, если тебe были доставлены какие-то неудобства. Цветы были предназначены для мисс Арчер».

«Белинде? Ты не можешь быть серьезным!» - Она засмеялась.

Он посмотрел на нее. «Уверяю тебя, я довольно серьезен».

«Сегодня вечером?» - сказала она, поднимая брови.

«Я везу мисс Арчер ужинать сегодня вечером».

«Как мило! Полагаю, горячие яблочки и пироги со свининой от уличного торговца?»

Он посмотрел на нее. «Отдельная комната в отеле Палтени», - отрезал он.

Селия рассмеялась. «Боюсь, ты будешь очень разочарован, лорд Саймон». Отвернувшись от него, она схватила за рукав ближайшего мужчину. «Ты помнишь мистера Уэста, конечно. Том, это лорд Саймон. Лорд Саймон - преданный поклонник мисс Белинды Арчер. Том хорошо знает мисс Арчер, не так ли, Том?»

«Я бы не сказал, что хорошо ее знаю, мисс Сент-Ли», - ответил молодой человек в замешательстве.

«Но, Том! Вы флиртовали с ней!»

«Мисс Сент-Ли!» - покраснел молодой человек. «Я не делал ничего подобного!»

«Да, Том», - настаивала она. «Вы флиртовали часами и часами сегодня днем. Я виделa вас».

«Это неправда», - сказал он, хмурясь. «Я не флиртовал с ней. Она флиртовалa со мной».

Селия откинула голову и рассмеялась. «Так она и делала! Боюсь, что не очень хорошо с этим справляясь».

Том вздохнул. «Это правда, она не очень хороша. Вы намного лучше, мисс Сент-Ли».

«Я должна быть, я занимаюсь этим дольше. Но я позволила ей извлечь пользу из моего опыта. Я снова и снова показывала ей, как флиртовать, но у нее, похоже, не хватает умения! Ах! Если бы я не была твоей сестрой, Том, что бы я могла с тобой сделать!»

«Я понимаю, мистер Уэст помогал вам с новой пьесой», - холодно сказал Саймон, устав от этой чепухи.

Селия удивленно моргнула. «Да, конечно! Почему? Как ты думаешь, о чем я говорила? Надеюсь, ты не думал, что я хочу опорочить доброе имя твоей прекрасной подруги? Том играл роль Себастьяна на репетициях. Себастьян - брат-близнец Виолы; я Виола. Тебе не кажется, что мы похожи друг на друга?»

«Нет».

Селия вздохнула. «Боюсь, репетиции идут не очень хорошо, правда, Том?»

«Я уверен, что это моя вина, мисс Сент-Ли. Я же говорил, я не актер».

«О, вы не должны винить себя, Том», - ласково сказала она ему. «Бедная Белинда не лучше флиртует со мной, чем она флиртует с вами».

«Мисс Арчер была наделена ее создателем естественной женской деликатностью», - сказал Саймон. «Будучи скромной женщиной, она не хочет показывать себя. Это правда, она может не подходить для профессии, мисс Сент-Ли, в которой ты преуспелa, но это ее заслуга, а не ее позор».

Ее глаза сузились от гнева. «Может быть, ты был бы достаточно добр, чтобы сделать ее своей любовницей и убрать ее со сцены. Я уверена, что мы все будем очень благодарны, особенно зрители».

«Возможно, я так и сделаю», - сказал он.

«Сегодня вечером?» - сказала она, улыбаясь.

Саймон не ответил. Поклонившись, он оставил ее с друзьями.

Селия смотрела ему вслед, хмурясь, но когда Дориан подошел к ней, она одарила его ослепительной улыбкой. «Что ты думаешь об Элизе, Ваша светлость?»

«Очень забавна», - пробормотал он.

«Она нуждается в полировке», призналась Селия, «но в ней есть что-то, определенно, и она довольно бесстрашна на сцене. Знаешь, преодолеть свои нервы это пол-дела».

«Дорогая мой», - сказал Дориан, прерывая, - «становится очень жарко, многолюдно и шумно. Должен ли я проводить тебя  в твою гримерную, чтобы ты переоделась?»

Она засмеялась. «Но мне нравится, когда жарко, многолюдно и шумно! Так и должно быть. Жизнь - горячая, многолюдная и шумная. Или ты не заметил? Но, конечно же, ты этого не заметил! Ты живешь в башне из слоновой кости».

Дориан, казалось, опешил. «Я не живу в башне из слоновой кости».

«Нет, в мраморном особняке в Mэйфейре! Скорее всего, это башня из слоновой кости или темная сторона луны - такая холодная и отдаленная!»

«Мне жаль, что ты так думаешь, моя дорогая», - пробормотал он. «Тем не менее, я думаю, что пришло время идти».

Он попытался взять ее за локоть, но Селия отстранилась от него. «Нет! Я не могу сейчас уйти», - запротестовала она, украв у одного из офицеров бокал шампанского. «Сегодня мы празднуем дебют великого нового таланта. Я имею в виду, всю ночь! Джентльмены!» - закричала она, немного спотыкаясь, пытаясь, довольно неразумно, забраться на ящик в задней части комнаты. Два офицера лейб-гвардии пришли ей на помощь и подняли. «Тост!» - Воскликнула она, поднимая свой стакан. «За мисс Лондон!»

«Но, моя дорогая!» - запротестовал Дориан, когда компания разразилась криками. «Я надеялся спокойно поужинать с тобой этим вечером. Знаешь, мы должны серьезно поговорить о твоем будущем».

Селия посмотрела на него сверху вниз. «Нет, нет, Ваша светлость! Больше всего я ненавижу серьезные разговоры. Я слишком молода для серьезного разговора, я уверена! Я хочу петь, смеяться и танцевать всю ночь напролет. И я буду! Эй, все! Я устраиваю вечеринку, а вы все приглашены!»

«Кто устраивает вечеринку?» - крикнул кто-то из задней части комнаты. «Я люблю вечеринки!»

«Я», - воскликнула Селия. «В честь моей подруги мисс Лондон! Вы все приглашены в мой маленький дом, чтобы отпраздновать ее первое появление на Друри-лейн. Надеюсь, первое из многих».

«Когда? Когда?»

«Сейчас, конечно!» - ответила она. «Есть ли лучшее время?»

«Дорогая моя», - серьезно сказал Дориан, помогая ей спуститься с ящика. «Это мудро, как ты думаешь? Все эти люди … в твоем доме?»

«Конечно, это не мудро», - ответила она безрассудно. «На самом деле, это очень плохая идея - худшая идея, которая у меня когда-либо была! Но если бы я хотела быть мудрой, Ваша светлость, я бы отрастила бороду и почитала бы законы. Тебе не нужно приходить на мою вечеринку, если ты не хочешь», добавила она вежливо.

«Но, конечно, я приду, Салли», - сказал он, хмурясь.

«Уверен? Потому что будет жарко, многолюдно и шумно, и я знаю, как ты это ненавидишь. Ты можешь подумать, что это ниже  твоего достоинства».

«Совсем нет, моя дорогая», - заверил он ее. «Я буду рад посетить  твою вечеринку».

«Хорошо», - сказала она. «Как бы ты хотел быть ответственным за еду и напитки?»

****

«Мой лорд!» Миссис Арчер приветствовала Саймона в гримерной, которую она делила со своей дочерью. Она была одета для выхода в платье с низким вырезом из синего атласа, отделанного горностаем. Фиолетовый тюрбан венчал ее голову. Между ее непрерывно покачивающимися грудями висел украшенный драгоценными камнями и эмалью  кулон в виде трех белых перьев, обвитых золотым поясом, эмблема принца Уэльского. В юности Его Королевское Высочество, знал Саймон, имел обыкновение предлагать такие жетоны своим любовницам. «Как хорошо, что вы так скоро пришли к нам», - сказала женщина, приглашая его сесть. «Могу я предложить вам немного хереса? Белинда одевается, но это не займет много времени».

Как и в гардеробной Сент-Ли, комната миссис Арчер была разделена на две части, но занавес, разделявший их, был из темно-красного бархата, а не из хрупкого муслина. Саймон слышал, как Белинда дышит за занавеской, но ничего не видел. Он не любил херес, но принял стакан. Когда она наполнила свой стакан, он предложил тост: «За мисс Арчер».

«За Белинду!» - Сияя, миссис Арчер пересела слишком близко к нему на диван. «Теперь, мой лорд. Вы пришли с предложением?»

«Вы должны понять, мадам, что дело деликатное», - начал Саймон. «Если Белинда, на самом деле, дочь регента …»

«Если!» - сказала она с негодованием.

«Если», - твердо сказал Саймон, - «это так, почему вы так долго ждали, чтобы объявить об этом?»

«Но я не ждала, мой лорд. Когда родилась Белинда, Его Королевское Высочество сделал мне подарок в пять тысяч фунтов».

«Самый щедрый подарок».

«Это только то, что он сделал для меня», - сказала она. «Он обещал присматривать за Белиндой. Он пообещал дать ей прекрасное приданое после ее свадьбы».

«После ее свадьбы?» - вежливо повторил Саймон. «Понимаю. И мисс Арчер помолвлена?»

«Сейчас она не помолвлена», - призналась миссис Арчер. «И без состояния в руках я не думаю, что она будет помолвлена в ближайшее время. Если бы мы только знали, чего ожидать от приданого. В письме Его Королевского Высочества не было конкретно указана сумма. Он только сказал, что она будет прекрасной. Прекрасной - именно то слово, которое он использовал».

«Могу я увидеть письмо?» - спросил Саймон.

 Она улыбнулась. «О, я не могу этого сделать, мой лорд! Его Королевское Высочество использовал меня, это очень плохо, правда, но пока у меня есть сердце, я никогда не смогу заставить себя предать его. Письмо очень дорого для меня. Даже Белинда не видела этого. В самом деле, такую вещь мать может показать только, скажем, будущему зятю».

«Понятно», - сказал Саймон.

«Ну, было бы неправильно держать мужа Белинды в неведении», - сказала она. «Он должен знать, что у его жены королевская кровь, и что ее отец обещал ей прекрасное приданое. Я, конечно, никогда бы не стала заниматься этим вопросом, но мой зять мог бы».

«Тогда вы планируете брак для Белинды».

«Конечно», - сказала миссис Арчер, ощетинившись. «Это правда, что она выросла в театре, но я очень тщательно охраняла ее добродетель, мой лорд. Она так же чиста, как в тот день, когда она родилась. Все, чего не хватает, это состояния. Но с приданым в десять тысяч фунтов я не вижу причин, по которым к моей дочери однажды не будут обрашаться моя леди».

«Десять тысяч фунтов?» - спросил Саймон. «Я бы не назвал это прекрасным. Я бы назвал это фантастическим».

«Десять тысяч для него ничто», - сказала она с негодованием. «Он дал столько миссис Клегхорн за удовольствия одной ночи. Я должна думать, что он может пожертвовать, по крайней мере, такую же сумму для своей собственной дочери. Если она не сможет выйти замуж, что с ней будет? Ее будут передавать от мужчины к мужчине. Это то, что он хочет для своего ребенка?»

«Но, конечно же, мисс Арчер предназначена для сцены», - сказал Саймон. «Как ее мать до нее».

«Кажется, она не унаследовала мой талант», - мрачно сказала миссис Арчер. «Она достаточно хорошо себя чувствует на репетициях, но на сцене она полностью теряет самообладание. Вы видели ее сегодня вечером, мой лорд. Она позволила Сент-Ли украсть ее текст и говорить вместо нее! »

«Сначала она казалась немного нервной», - сказал Саймон. «Но она справилась позже».

«О, яма была в безумии, когда она пришла. Но потом Сент-Ли раздразнила их всех, подмигивая им и показывая ноги - бесстыдница! Бедная Белинда, должно быть, думала, что они собираются съесть ее. Она слишком робкая для сцены. Может, она станет немного лучше, но она никогда не будет достаточно хороша для Лондона. Я уже не молода, лорд Саймон», - продолжала она. «Роли иссушивают меня. Когда я умру, у меня не останется ничего, чтобы оставить дочери, кроме долгов. Долги … и письмо Его Королевского Высочества. Я бы хотела, чтобы Белинда поскорее вышла замуж».

«Это, безусловно, делает вам честь».

«Но … видите, у нас есть долги. Страшные, сокрушительные долги. Должна ли я говорить прямо, мой лорд?»

«Прошу вас».

«Если Его Королевское Высочество не выполнит свое обещание - если Белинда не сможет выйти замуж, - я боюсь, что некий джентльмен или другие сделает ее своей содержанкой! Хотя это разбивает мне сердце»,  - добавила она, искоса посмотрев на него.

В этот момент из-за бархатной занавески вышла сама Белинда, выглядевшая моложе своих девятнадцати лет в простом платье из муслина с веточками. «О!» - сказала она. «Прости меня, мама! Я не знала, что ты развлекаешь джентльмена!»

Поднявшись с дивана, Саймон поклонился ей. «Добрый вечер, мисс Арчер. Ваша мама рассказывала мне все о вас. Не пора ли нам отправиться на ужин?»

«Не стой там! Возьми свой плащ, дитя! Поторопись! Мы не должны заставлять лорда Саймона ждать. Вы должны простить ее, лорд Саймон - она никогда раньше не обедала с джентльменом».

«Но, мама»,  - запротестовала девушка. «Только в этом месяце мы обедали девять раз с девятью разными джентльменами. Это было очень весело».

«Но я всегда была рядом, всегда сопровождала», - быстро сказала ее мать. «Я даю вам слово, лорд Саймон, она никогда не исчезала из виду».

«Это правда», - сказала Белинда. «Я бы не пошла с ними, если бы мама не была со мной. Мне не нравится, как они на меня смотрят. Они пугают меня».

«Надеюсь, вы не боитесь меня».

Она уставилась на него. «Нет», - сказала она, через мгновение. «Я не думаю, что я боюсь вас, сэр. Вы не смотрите на меня так, как они».

  «А как они на вас смотрят, дитя?» - спросил Саймон.

Она вздрогнула. «Как голодные волки на ягненка, сэр. Как бессердечные, голодные волки».

«Ты должна говорить, мой лорд, дитя», - строго сказала ее мать, «а не сэр. Лорд Саймон - младший сын герцога. Ты должна проявить к нему должное уважение».

  Импульсивно Саймон предложил девушке свою руку. «Мисс Арчер может называть меня Саймоном, если она пожелает», - сказал он. «Так мои друзья зовут меня».

«О, я не могу, сэр ... мой лорд!» - запнулась девушка.

«Не спорь с лордом Саймоном, дитя», - сказала миссис Арчер. «Никто не спорит с младшим сыном герцога».

«Я уверена, что не хотела спорить с вами, сэр ... мой лорд!»

«Саймон», - тихо и твердо сказал он, беря ее за руку.

«Саймон».- Она выдавила слово шепотом.

«Должны ли мы?» - Они вышли из театра у двери сцены, и Саймон посадил их в коляску. Вскоре они расселись в столовой комнате отеля Палтени.

«Я был забывчив, мисс Арчер», - сказал Саймон, когда был заказан ужин. «Я еще не похвалил вас за ваше выступление сегодня вечером, моя дорогая».

Она опустила голову. «Я не знаю, что со мной произошло», -пробормотала она. «Я была так хороша на репетиции - даже мисс Сент-Ли сказала, что я хороша на репетиции! Но когда я вышла на сцену, мой голос - он просто пропал! »

Саймон похлопал ее по руке. «Знаете, не всем годиться быть актрисой».

«Кажется, мисс Лондон годится», - сказала Белинда. «Как я ей завидую! До сегодняшнего дня она никогда не выступала на сцене, но совсем не нервничала».

Миссис Арчер фыркнула. «Она была только горничной. На мой взгляд, они испортили сцену».

«Публике, похоже, понравилось», - мягко сказал Саймон.

Миссис Арчер ощетинилась. «Что они знают? Филистимляне! Варвары! Я очень невысокого мнение о публике».

«Нет, я тоже», - сказала Белинда. «Зрители пугают меня до смерти. Иногда, я могу поклясться, они смотрели прямо на меня! Это было очень неприятно. Если бы мисс Сент-Ли не была со мной в моей первой сцене, я не знаю, что бы я сделала. Ах! Если бы я только могла играть в пустом театре, я уверена, что мне бы это понравилось намного больше».

  «Конечно, моя дорогая, потому что ты настоящая артистка!» - выкрикнула ее мать. «Сначала ты думаешь о спектакле. Сент-Ли не думает ни о чем, кроме зрителей. Она подмигивает им. Она посылает им поцелуи! Она бы ползала на четвереньках, если бы думала, что это им понравится. Не пытайся подражать Сент-Ли».

  «Как будто я могла бы!» - воскликнула Белинда.

«Быть актрисой - это жертва. Надо полностью отдаться роли. Когда я Клеопатра, я перестаю существовать. Я уничтожаю себя! Но Сент-Ли это всегда Сент-Ли! Она не актриса», - скривилась миссис Арчер. «Она исполнитель. Никакой формальной подготовки вообще. Четыре года назад она была не более чем любовницей лорда Палмерстона. Она хотела выйти на сцену, а он хотел побаловать ее. Он заплатил Рурку десять фунтов, чтобы тот принял ее в труппy. Вот так она и начала».

«А до Палмерстона?»

Миссис Арчер пожала плечами. «Бог знает, где он ее нашел! Какой-нибудь бордель, я должна думать».

«Мама!» - воскликнула Белинда. «Ты не должна говорить такие вещи о мисс Сент-Ли».

Вошли официанты, и миссис Арчер жадно начала себе накладывать из серебряного блюда.

«Я буду говорить так, как считаю нужным, дитя», - продолжила она. «Сент-Ли не заработала своего места в театре, на что бы она ни претендовала. Ее место было куплено для нее любовником, лордом Палмерстоном. Я полагаю, что его светлость имел в виду только маленькую забавную сценку. Должно быть, он был встревожен, когда его маленькая любовница произвела такой фурор в роли Джессики в Венецианском купце. Вскоре она начала встречаться с другими мужчинами. Затем она взялась за этого француза. Маркиз де Бриссак, как он себя называл».

«Они были очень влюблены», - нетерпеливо сказала Белинда, ее лицо сияло. «Он хотел жениться на ней».

Миссис Арчер фыркнула. «Это то, что она сказала».

«У вас есть основания сомневаться в этом?» - спросил Саймон.

«У меня есть все основания сомневаться в этом!» - сказала миссис Арчер. «Конечно, он обещал ей брак, но никогда не собирался на ней жениться. Она действительно думала, что он собирается сделать ее своей маркизой, бедняжка». Последние два слова были произнесены без какого-либо сочувствия.

«Тогда он обманул ее», - сказал Саймон.

«Он пообещал ей жениться, чтобы она покинула Палмерстонa».

«Это ужасно», - тихо сказала Белинда. «Бедная мисс Сент-Ли!»

«Я слышал»,  - сказал Саймон после паузы, - «что она была замужем до того, как приехала в Лондон».

Глаза миссис Арчер загорелись. «Расскажите!» - воскликнула она. «О! Я этого не слышала. Полагаю, лорд Палмерстон убедил ее покинуть мужа и сбежать с ним? Как безвкусно! И она свято клянется, что не одобряет прелюбодеяния! Ее имя никогда не было связано с именем женатого мужчины. И все это время она была замужней женщиной!»

«Думаю, она вдова», - быстро сказал Саймон, теперь сожалея, что он что-то сказал.

«Вдова!» - Миссис Арчер поморщилась. «Очень плохо. В вдове нет ничего вульгарного. Если, конечно, она не убила его. Как он умер?»

«Понятия не имею», - сказал Саймон.

«Держу пари, он был военым», - сказала Белинда. «У нее всегда была слабость к военым. Ее почти никогда не видят без них, она всегда окружена красными плащами».

«Да», - сказала миссис Арчер. «Именно солдаты, пришедшие с войны домой, сделали ее знаменитой. Полагаю, они устали от всех этих смуглых испанок. Они были настроены на что-то светлое. Она, безусловно, отдавалась им самым свободным образом - и так же, я полагаю, отдается до сих пор. Я забыла, какую мы играли пьесу тем летом, когда у регента был юбилей».

«Отелло», - холодно сказал Саймон.

«О, да! Она была Дездемоной, мистер Кин играл Отелло  - ужаснaя, переоцененнaя обезьянa в человеческом облике! Она играла сцену смерти практически голой. Знаете, она даже смочила  свою рубашку, чтобы она цеплялась за каждый изгиб ее тела. Ничто, мой дорогой сэр, не оставалось для воображения».

«Мама, разве ты не смачивала свой муслин, когда игралa Клеопатру?» - спросила Белинда.

«Ешь своего голубя, любовь моя», - резко сказала ей мама. «Белинда любит голубей, мой лорд», - продолжала она, выдавливая из себя смех. «Она никогда ничего не ест. Я слышала, что принцесса Шарлотта очень любит голубей. Это правда?»

«Я не могу вам сказать», - рассеянно ответил Саймон. Подняв глаза, он увидел молодого офицера лейб-гвардии, направляющегося к ним.

«Мой лорд», - сказал Том Уэст, поклонившись. «Леди. Прошу прощения. Ужасно извиняюсь, что прерываю и все такое».

  «Бог милосердный!» - выкрикнула миссис Арчер. «Корсиканец сбежал со Святой Елены? Война началась снова?»

«Нет, мэм», - поспешно заверил он ее. «То есть, я не знаю», - добавил он со смущенным взглядом.

«Это обнадеживает, мистер Уэст», - сухо сказал Саймон. «Почему вы здесь?»

«Это ваш брат, мой лорд», - сказал молодой человек. «Герцог Беркшир заболел. Мисс Сент-Ли послала меня за вами. Она говорит, что вы должны немедленно прийти к ней домой».

«Что?» - воскликнул Саймон, поднимаясь из-за стола так быстро, что опрокинул стул. «Что с ним?» - грубо спросил он. «Что произошло?»

«Я ничего не знаю!» - закричал Уэст. «В одно мгновение его светлость жонглировал апельсинами с Джо Гримальди, и следующее, что мы увидели ...» - он беспомощно пожал плечами. «Он просто упал!»

«Мой брат жонглировал апельсинами?» - недоверчиво сказал Саймон.

«Да, мой лорд. Потом он просто соскользнул и больше не вставал. Мы пытались разбудить его, но ...» - Он беспомощно пожал плечами. - «Вы пoедете, мой лорд?»

«Да, конечно!» - Саймон направился к двери, затем остановился. «Может быть, вы были бы достаточно любезны, чтобы проводить этих двух леди домой. Я был бы вам очень благодарен, мистер Уэст».

«Я буду в восторге, конечно», - ответил Уэст, после малейшего колебания. «Мисс Арчер. Миссис Арчер. Большое вам спасибо, сэр». - С коротким поклоном дамам Саймон вышел из комнаты, бодро устремившись из отеля в шум и движение Пикадилли.

Селия с белым лицом встретила Саймона у дверей ее дома. Она сменила свой костюм на одно из простых розовых платьев. Она выглядела немного помятой, и под глазами у нее были пятна от черной туши, но она не выглядела пьяной, только испуганной. «Он в моей комнате», - сказала она, стоя в дверном проеме. «Мы с Томом уложили его спать. Мой слуга сейчас с ним».

Взбежав на два этажа он обнаружил, что его брат храпит на кровати Селии, на стеганом покрывале, а миссис Флад смотрит на него. Его обувь была снята, а галстук ослаблен, но в остальном он был полностью одет. «Я не знала, что еще делать», - пробормотала она.

Быстро подойдя к кровати, он установил, что у его брата сильный пульс. От Дориана сильно пахло спиртным. «Что, черт возьми, случилось?» - спросил Саймон, сердито оглядываясь на Селию.

Селия, казалось, была близка к слезам. «Я не знаю!» - ответила она, плотно натягивая розовую шаль на плечи. «После спектакля я пригласила всех к себе домой. Мы все прекрасно проводили время.

«Мой брат прекрасно проводил время? Он жонглировал апельсинами?»

«Я действительно не знаю, что он делал, когда это случилось. Я не была в комнате в то время. Я пошла наверх с капитаном Харрисом».

«О, да?» - усмехнулся он.

Она посмотрела на него. «Он показывал нам свои упражнения с мечом», - сказала она, - «и он случайно порезал руку. Я лечила его рану, когда ... когда Дориан упал. Было очень много крови - когда Робби порезал руку, я имею в виду - не когда Дориан упал», - быстро добавила она.

«Я вижу».

Она нахмурилась. «Мне жаль, что я должна был послать за тобой, мой лорд, но я не знала, что еще делать. Твой брат склонен к таким странным приступам?»

«Конечно, нет», - коротко сказал ей Саймон. «Что он ел и пил?»

«Мы все ели одинаковый ужин, мой лорд».

«Да, но откуда это взялось? из твоей кухни?»

Она нахмурилась. «Я не уверена, откуда все это взялось. Нет, конечно, не из моей кухни», - кисло добавила она. «В доме не было ничего, когда я вернулась домой. Внезапно появились корзины с едой и бутылками. Я полагаю, они пришли из какой-то кофейни или отеля. Я действительно не знаю. Но ты не думаешь, что он был отравлен?»

«Нет», - сказал он. «Просто пьян».

Она выглядела удивленной. «Пьян!»

«Очень пьян. Я отведу его домой и уложу в постель. У него будет болеть голова, когда он проснется завтра, но он выживет».

«Но он не может быть пьян», - запротестовала Селия. «Говорю тебе, он не пил ничего, кроме пунша!»

«О, да? Расскажи мне об этом твоем пунше. Кто его делал?»

«Том Уэст сделал его», - сказала она. «Но ты не можешь винить его. Он младший сын лорда Амберси».

«Что это может значить?»

«Только то, что это был не кто-то из театра, если ты об этом думал. Во всяком случае, в пунше не было ничего, кроме бренди, виски, виски и джина. Ой! и лимон, конечно. Может быть, это были лимоны?»

Саймон недоверчиво посмотрел на нее. «Чертовски удивительно, что он не умер!»

«Никто другой не заболел».

«Ты пила что-нибудь из этой нечестивой гадости?» - потребовал он.

«Ну, нет», - призналась она. «Я пью только шампанское».

«Я помню. Где остальные гости? Развеяны четырьмя ветрами?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Ты сказалa, что пригласилa всех», - напомнил он ей. «Где все? Куда они все ушли?»

Селия покраснела от смущения. «Полагаю, все они пошли домой, когда… когда …»

«Когда герцог Беркшир свалился?» - предложил он. «Держу пари, что они сделали! Бедная Селия! Никто не поддерживал тебя в трудную минуту?»

«Том остался со мной», - сказала она. «Я послала его за тобой».

«Он храбрее, чем я думал».

«Где Том?» - потребовала она. «Ты съел его?»

«Нет», - тветил он. «Я уже пообедал. Я попросил его сопровождать миссис Арчер и ее дочь домой».

Ее брови поднялись. «Г-жа Арчер и ее дочь? Как уютно для тебя! Я не знала, что тебе нравятся такие вещи».

«Ты многое не знаешь обо мне».

«Ясно! Что тебe больше понравилось, баранина или ягненок?»

«Ни то, ни другое. У нас были голуби».

«Значит, это была четверка?» - а фыркнула. «Как уютно!»

«Ты вызвалa врача?» - спросил он.

«Нет. Должна ли я это сделать?» - нахмурилась она. «Я думала, ты лучше знаешь, что делать».

«Отправить за мной - единственное, что ты сделала правильно, моя девочка», - азал он ей. «Где его лакеи? Они тоже убежали?»

«Нет. Твой брат отпустил их, когда приехал сюда вместе со своей каретой», - ветила она. «Должна ли я - я пошлю за моим слугой, чтобы помочь тебe cнести его вниз по лестнице?»

Саймон тонко улыбнулся. «Если это не создаст особых проблем», -олодно сказал он.

Глава 12

В карете Дориан ненадолго очнулся, но, как оказалось, только чтобы вырвать, обрызгав сапоги Саймона и едва не испачкав его колени. К счастью, Беркшир-Хаус находился недалеко от дома Селии. Мать Дориана, поднятая слугами из постели, спустилась по лестнице позади дворецкого, вооруженного древним мушкетоном.

Дориана никогда не приносили домой пьяным, и сначала ее светлость отказывалась верить, что ее сын был опьянен. Она настoяла на отправке за семейным врачом. Пока доктор был с пациентом, она в тревоге ходила по коридору за спальней герцога. Ее серо-железные волосы, хотя так же сильно завитые, как обычно, в основном были спрятаны под кружевной шапочкой, а ее маленькое тело казалось почти затерянным в объемной шали, в которую ее завернула горничная. «Ну?» - воскликнула она, когда наконец доктор вышел из комнаты.

«Его светлость в порядке, мадам»,  - верил ее врач. «Возможно, немного окосел».

«Окосел? Что вы имеете в виду, окосел?

«Ваш сын - слегка не в себе, Ваша светлость».

«Слегка не в себе? Я не понимаю».

«Герцог Беркшир пьян, мадам», - объяснил Саймон, и доктор подтвердил это с легким кашлем.

«Как это могло случиться?» - потребовала герцогиня. «Мой сын никогда не прикасается к крепкому напитку».

«Возможно, он никогда не прикасается к нему», - пробормотал Саймон, - «но, похоже, он его пьет».

Она яростно повернулась к нему. «Ты сделал это с ним», - обвинила она. «Ты напоил его! Ты напоил его так, что он пьян  как … как …»

«Лорд?» - легкомысленно предложил Саймон. «Нет, мадам. Это был не я. Меня вызвали на место происшествия только после нанесения ущерба».

«Какое  место происшествия?» - спросила она в ярости. «Где он был сегодня вечером? Кто тебе позвал? Кто сделал это с ним? Я его мать. У меня есть право знать».

«Я скорее думаю, что он сделал это сам», - ответил Саймон.

«Ерунда!»

Саймон пожал плечами. «Если ты хочешь узнать больше, ты должна спросить Дориана, я боюсь. Я, конечно, не собираюсь говорить тебе. Но если ты мудра, мадам, ты не скажешь ему ни слова об этом. Ты должна верить, как и я, что он усвоил свой урок. Я, конечно, планирую дразнить его беспощадно, но тебе не стоит. Ты должна забыть этo навсегда».

«Я должна пойти к нему», - решительно сказала она. «Он нуждается во мне сейчас».

«Я боюсь, что eго светлость в настоящее время выглядит немного взволнованным», - сказал врач с извиняющимся видом. «Возможно, было бы лучше не расстраивать его, Ваша светлость. Сейчас ему нужно больше всего спать. «Сон, который чинит рваный рукав беспокойства», - добавил он, слегка шутливо.

Но герцогиня вовсе не была склонна шутить. «Вы смеете подразумевать, что я расстрою своего собственного сына?» - пробормотала она. «Расстроить его, как? Отойдите в сторону, дурак!»

Она бы бросилась мимо этого человека, если бы Саймон не удержал ее. «Доктор дал тебе прекрасный совет, мамa. Ты была бы дурой, если бы не обратила на него внимания».

«Спасибо, мой лорд», - сказал врач. «Его светлость просит вас зайти к нему ... одному».

«Но я его мать!» - протестовала герцогиня.

«И он не хочет тебя беспокоить», - сказал Саймон. «Ты увидишь его утром, когда ему станет лучше. Он не хочет, чтобы ты видела его таким.

«Это похоже на него», - сказала она с дрожащей улыбкой. «Дориан всегда думает о других людях. Ну, не стой просто так, Саймон, иди к нему. Он зовет тебе. Скажи ему … скажи ему, что я прощаю его. Скажи ему, что мама любит его».

Саймон проскользнул в комнату. Дориан на самом деле сидел в огромной кровати с балдахином, выглядя бледным и довольно сердитым. Его губы были серыми, его глаза были далеки от ясности, а каштановые волосы торчали во все стороны. «Зачем ты привез меня сюда?» - раздраженно спросил он, когда Саймон стоял у кровати.

«Это твой дом», - мягко заметил Саймон. «Казалось, это лучше всего».

«Тебе следовало отвезти меня в Брукс», - проворчал Дориан, - «а не сюда. Я сказал тебе, что я остаюсь в моем клубе, не так ли?» Внезапно он не был так уверен.

«Извини», - сказал Саймон. «Я забыл, что ты сказал мне, что остаешься в своем клубе».

«Помоги мне встать с постели!» - слабо командовал Дориан. «Я отказываюсь спать под одной крышей с этой женщиной».

«Я думаю, тебе лучше остаться там, где ты есть, старик - по крайней мере, до тех пор, пока последствия пунша не исчезнут», - ответил Саймон. «Сегодня вечером ты уже заблевал все в карете. Ты хочешь повторить это снова?»

Дориан откинулся на подушки, его энергия иссякла.

Саймон усмехнулся. «У тебя будет чертовски болеть голова утром, я полагаю».

«У меня сейчас чертовски болит голова», - простонал Дориан. «Салли!» - крикнул он внезапно. «Что она должна подумать обо мне!»

«Салли? Ты имеешь в виду Сент-Ли, я полагаю? Казалось, она очень хотела избавиться от тебя, и я уверен, что не виню ее. Ты распугал всех ее любовников».

  «По крайней мере, я рад это слышать», - пробормотал Дориан. «Я не мог отпустить ее домой со всеми офицерами - не одну. Я говорю»! - Он внезапно широко открыл глаза. «Ты не сказал матери, где я был сегодня вечером, не так ли?»

«Конечно, нет», - сказал Саймон. «За кого ты меня принимаешь - за шпиона?»

«Тогда все в порядке», - сказал Дориан, вздыхая и закрывая глаза. «О, но ты бы видел, как я жонглирую этими апельсинами, Саймон».

«Ты должeн был ограничиться жонглированием», - сказал ему Саймон. «Пунш оказался смертельным».

Дориан вздрогнул. «Так и было. Но они все пили его, и я не хотел быть грубым. Мистер Уэст сказал, что это не имеет ничего общего с тем пуншем, который мы пьем в Бакингемшире. Он сказал, что ребенок может пить это! Должно быть, у них желудок выложен медью, вот и все. Салли, наверно, была так напугана. Как ты там оказался, Саймон? Я думал, что ты обедал с этой девушкой - как ее зовут? Той, что не может играть?

«Сент-Ли послала за мной», - объяснил Саймон, «когда тебе стало плохо».

«Она была очень напугана?»

«Она была обеспокоена, конечно».

«Она должна считать меня проклятым, чертовым дураком».

«Скорее всего».

«Она все еще может волноваться. Я должен немедленно пойти к ней». -Дориан начал приподниматься, собираясь покинуть свою кровать, но прежде чем он смог это сделать, его охватила тошнота, и он отступил, стоная. «Саймон, ты должен немедленно пойти к ней».

Саймон поднял брови. «Я не думаю, что это хорошая идея».

«Она может волноваться. Я уверен, что она волнуется. Я бы пошел к ней сам, если бы мог, но ... ты должен пойти вместо меня. Скажи ей, что я навещу ее завтра, хотя и не слишком рано, возможно. Скажи ей, что я очень сожалею о том, что испортил ее вечеринку. Это было здорово, очень весело, и она не должна винить себя за мою глупость. Я должен был вести себя лучше».

«Напиши ей проклятое письмо, почему бы и нет», - пробормотал Саймон. «Я не скажу ей все это. Хорошо, я пойду. Но только потому, что ее дом рядом с моим клубом на Чарльз-стрит. В противном случае я бы не беспокоился».

«Спасибо, старик», - сказал слабый голос, за которым последовал громкий храп.

Вдовствующая герцогиня набросилась на своего младшего сына, как только он вышел из комнаты. «Твой брат был сегодня вечером с Сент-Ли», -прошипела она. «Почему ты мне не сказал?»

«Ради бога, женщина», -сердито сказал Саймон. «Ты подслушивала у двери?»

«Да, конечно», - без сожаления вернула она. «Я не могла слышать все, но я слышала достаточно, чтобы знать - эта женщина ответственна за его нынешнее состояние».

«Неудивительно, что он предпочитает оставаться в Бруксе!» - заметил Саймон. «У него здесь нет частной жизни! Слуги шпионят за ним, мадам? Или ты все делаешь сама?»

«Если бы ты был его матерью, ты бы понял. Но не обращай внимания на все это», - сказала она нетерпеливо. «Что мы будем делать с Сент-Ли?»

«Мы не собираемся ничего делать с Сент-Лис», - твердо сказал Саймон.

«Ну, мы должны что-то сделать. Она явно оказывает плохое влияние. И она казалась такой очаровательной, когда я встретила ее. Возможно, немного озорной, но я не думала, что она причинит ему боль».

«Как ты думала, что она сделает?»

«Мы не должны допустить, чтобы это вышло из-под контроля, Саймон. Я знала, что он был с ней прошлой ночью, но сегодня вечером? Он должен был быть во дворце со мной сегодня вечером».

«Ее Величество, хотя и в своем роде прекрасная женщина, не такая очаровательная, как Сент-Ли» - сухо сказалСаймон. «Подожди минуту! Ты знала, что Дориан был с ней прошлой ночью? Как? Ты следишь за ним?»

 «Не будь смешным», - сказала она. «Зачем мне следить за своим сыном?»

«Тогда откуда ты знаешь, что он ужинал с ней прошлой ночью?»

«Это была моя идея», - сказала она ему. «Я думала, что вечер удовольствия будет хорош для твоего брата. Она казалась абсолютно идеальной для этого положения».

«Какого положения?»

«Ну, я думала, что она будет ему прекрасной любовницей», - сказала его мать. «Кажется, я ошиблась».

«Ты думала, что Сент-Ли будет Дориану прекрасной любовницей?» - резко повторил Саймон. «Сент-Ли? Ты действительно ошиблась, мадам».

«Я признаю это», - сказала она. «Она красивая и обаятельная, но слишком дикая для моего дорогого мальчика. Надеюсь, Дориан поймет это, пока не стало слишком поздно. Возможно, он уже понял это?»

«Возможно», - ответил Саймон. «Однако я бы на это не рассчитывал».

«Что ты имеешь в виду?» - с тревогой спросила она.

«Сент-Ли действительно может быть очень обаятельной», - сказал ей Саймон. «Например, ты знала, что она ответственна за нашу победу в Ватерлоо?»

****

Селия была не одна, когда Саймон добрался до ее дома. Он не ожидал, что она будет. Однако ее выбор компаньона показался ему довольно странным. Судя по одежде, это был торговец. И он, и актриса были заняты жарким спором. «Мой дорогой», - говорила Сент-Ли, когда Саймон входил в ее гостиную. «Ты знаешь кто я? Ты хоть представляешь, к кому ты обращаешься?»

«Я знаю, что вы должны мне деньги, миссус!»

«Миссус!» - воскликнула она, возмущенная. «Как ты смеешь! Я не должна ни пенни! Я не заказывала еду. Я не заказывала напитки».

«Это был заказ на ваш адрес. Восемьдесят четыре, Керзон-стрит!» - закричал, багровея лицом и тыча ей в лицо листком бумаги. «Простой, как день, долг, миссус».

«Мне все равно, что у тебя там, любезный».

Саймон мягко кашлянул. «Может быть, я могу помочь?»

Селия повернулась к нему лицом. «Кто, черт побери, тебя  впустил?» - сердито спросила она.

«Никто. Твоя дверь была открыта», - ответил он. «Я закрыл ее. В чем проблема?»

Они оба заговорили сразу, но Селия успела первой, подняв руки к небу. Саймон усмехнулся. «Внезапно возникли препятствия», - пробормотал он. «Откуда, ты думаешь, появились еда и выпивка - с небес?»

«Я не заказывала еду. Я не знаю, кто это сделал».

«Кто-то должен заплатить за это, Селия. Ты это понимаешь?»

Она сердито посмотрела на него. «Естественно. Но я должна платить за то, что я не заказывала?»

«Вы можете прислать мне счет в Карлтон-Хаус», - коротко сказал Саймон торговцу. «Я лорд Саймон». К раздражению Силии, мужчина сразу поклонился и выбежал из комнаты.

«Должно быть, он единственный мужчина в Лондоне, который не узнает мое лицо», - сказала она, обиженно глядя на него.

«Дорогая, ты давно видела свое лицо? Ты выглядиешь не лучшим образом».

«Что?» - Подхватив подсвечник, она побежала в зал и посмотрела в висящее там зеркало. «Почему никто не сказал мне?» - воскликнула она. Смочив кончики пальцев языком, она потерла пятна под глазами.

«Дориан попросил меня навестить тебя», - ответил Саймон.

«Тогда он не спит? Это хороший знак».

«Он думал, что ты могла бы волноваться», - сказал Саймон.

Она нахмурилась. «Ты сказал мне, что он был только пьян. Естественно, я тебе поверила. Ты был не прав?»

«Нет. Я не ошибся».

«Нет, конечно нет. Ты никогда не ошибаешься?» - пробормотала она. «Подожди минутку, пожалуйста». - Оставив его, она поднялась по лестнице в свою спальню. Через несколько минут она вернулась, вымыла лицо и прибрала волосы. Она дала ему банкноту в десять фунтов. «Это должно покрыть счет мужчины, я должна думать. Думаю, если этого не хватит, ты знаешь, где меня найти».

  «Если у тебя  были деньги»,- раздраженно сказал он, - «почему ты просто не заплатилa человеку?»

«Я не ожидала, что ты поймешь. Это принцип. Он пытался запугать меня, потому что я женщина. Мне не нужно было платить …»

«Потому что ты женщина?»

«Мне не нужно было платить за еду, которую я не заказывала», - сказала она, нахмурившись. «Невыносимо, что тебе пришлось заплатить. И кроме того, я бы не хотела, чтобы такой человек знал, что я храню деньги в доме. Он может вернуться и ограбить меня. Я уверена, что ты не вернешься и не ограбишь меня. Пойдем, я провожу тебя к выходу».

Она начала двигаться мимо него, от площадки к лестнице, но он стоял у нее на пути. «Что за спешка? У тебя есть любовник, ожидающий тебя наверху?»

«Естественно», - сказала она. «Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь», добавила она. «Если, конечно, ты не слишком устал от своих упражнений с миссис Арчер и ее прекрасной дочерью».

Наклонившись вперед, он пробормотал ей на ухо. «Ты ревнуешь».

Она рассмеялась. «Я? Ревную к миссис Арчер? Ты, должно быть, шутишь».

«Ты очень хорошо знаешь, я говорю о Белинде».

«О, она. Мне ее жаль, вот и все».

«Ты так ревнуешь, что едва можешь видеть».

«Почему я должна ревновать к Белинде Арчер?» - удивилась она. «Ты тот, кто ревнует! Я полагаю, Дориан сказал тебе, что я обедала с ним прошлой ночью?»

«Среди прочего», - холодно сказал он. «Как долго ты знаешь его? Был ли он твoим первым любовником?»

«Кто? Дориан?» - oна казалась искренне шокированной. «Конечно, нет! Как ты мог так думать?»

«Теперь он твой любовник? Ты его любовница?»

«Конечно, нет. Мы ужинали вместе, вот и все. Ты ведь не думаешь, что я была бы настолько вульгарнa, чтобы отвести его в свою постель после - после всего, что произошло между нами?» - воскликнула она.

«Что именно произошло между нами?» - он хотел знать. «Три года назад, когда я обнимал тебя, я думал, что я самый счастливый человек в мире».

  «Прости!» - сказала она. «Я выбрала брак, а не любовь. Веришь ли ты или нет, я сожалела об этом с тех пор. Я пострадала из-за этого. Я знаю, что ты никогда не простишь меня».

«Я уверен, что ты сожалела об этом, моя дорогая», - коротко сказал он. «Я уверен, что ты очень сожалелa об этом. Когда ты узнала, что он никогда не хотел жениться на тебе?»

Она прикусила губу. «Кто тебе сказал?»

«Должно быть, это был удар по твоей гордости».

«Да, если ты должeн знать», - сказала она сердито. «Когда война закончилась, Арман думал, что он будет немедленно восстановлен во всех тех почестях и привилегиях, которыми его семья пользовалась до революции. Но это было не так. Его земли были конфискованы, проданы не раз. Конечно, он ходатайствовал перед французским королем, но надо было преодолевать бесконечные юридические и бюрократические препоны. Знаешь, все это стоит денег».

«Вот почему ты никогда не покидалa сцену».

Она кивнула. «Я должна была продолжать работать, ему нужны были деньги. Оказывается, французский маркиз может быть довольно дорогим».

«Насколько дорогим?» - спросил он не без сочувствия.

«Когда он умер, у меня ничего не осталось, кроме этого дома и моего имени», - сказала она. «Я только что оплатила все его долги. Но со мной все будет в порядке. Тебе не нужно меня жалеть».

«Я не жалею. В некотором смысле, я действительно восхищаюсь тобой».

Она слабо улыбнулась. «Ты восхищаешься мной? И все же ты решил провести вечер с мисс Арчер».

«А кто тебя ждет наверху?» - ответил он.

«Разве ты не хотел бы знать?» - сказала она, смеясь. К ее удивлению, он внезапно прошел мимо нее, взбегая вверх по лестнице. На следующем этаже он нашел ее спальню и распахнул дверь. В комнате было тихо. Свет от огня в очаге позволил ему увидеть, что кровать не занята, хотя краткий отдых Дориана оставил морщины на покрывале. Когда Селия вошла в комнату со своей свечой, он рылся в шкафу. Перейдя через комнату, она поставила свечу рядом с кроватью и с удивлением наблюдала, как он заглядывает под нее.

«Ты действительно думаешь, что я могла бы любить мужчину, который был бы настолько труслив, чтобы прятаться под моей кроватью?» - тихо спросила она. Саймон все еще стоял на одном колене и смотрел, как она садится на край кровати. Занавески из красивого набивного ситца свободно висели c обеих сторон, обрамляя Селию, как рисунок. «Твой вкус на мужчин сбивает с толку, если не сказать больше. Палмерстон! Де Бриссак! Фицкларенс!»

«Я выбрала тебя», - ответила она.

«Ты, казалось, потом пожалелa об этом», - сказал он.

«Нет», - сказала она. «Я никогда не сожалела об этом. А ты?»

Он не ответил.

«Война только что закончилась - или так мы все думали», - сказала она мягким голосом, заполняя комнату. «Лондон был полон мужчин. Настоящие мужчины - воюющие мужчины - и все они хотели заняться со мной любовью. Они все хотели, чтобы я покинула Генри и убежалa с ними. Я был осаждена на всех фронтах! Я могла бы назвать свою цену. Но я выбрала тебя».

«Почему?» - спросил он ее. «Почему ты выбралa меня?»

«Я думала, что ты самый лучший мужчина в Лондоне», - ответила она, на мгновение закрыв глаза, словно собираясь вызвать воспоминания из глубины ее сознания. «И ты так сильно хотел меня; больше, чем другие, подумала я. Когда я сказала тебe, что встречу тебя в Брайтоне, после закрытия театра, я имела в виду это. Я бы поexaла. Я планировала поexaть. Но ...»

«Но ты получилa лучшее предложение. Я понимаю».

«Я не думаю, что ты понимаешь», - сказала она, положив ладонь на его руку. «Если бы ты понимал, ты бы не смотрел под моей кроватью или за занавесками. Если бы ты меня понимал, ты бы не стал ревновать. Ты бы знал, что больше никого нет».

Он посмотрел на ее ладонь на своей руке, но не стряхнул ее. «Я предала тебя», - продолжала она. «Я выбрала де Бриссака, а не тебя. Но, поверь, мне так жаль сейчас». Ее другая рука подкралась к его лицу, и к ее изумлению и радости он позволил ей погладить его по щеке: «Я никогда не любила никого, кроме тебя».

Он схватил ее руку, прижимая ее к лицу. «Хотел бы я поверить тебе, Селия».

«Тебе не нужно верить мне», - сказала она, - «чтобы взять то, что я предлагаю». Он больше не мог выносить. Грубо обняв ее, он прижал ее к себе, жадно целуя. Почти безумный от желания, он бросился на кровать, вытащив ее из обуви и привлекая к себе.

«Подожди!» - Oна, смеясь, нащупала его пояс с мечом. «Тебе не понадобится это, чтобы убить драконa сегодня вечером». Нетерпеливо он расстегнул меч и позволил ему упасть на пол. Оставшись без оружия, он взял ее на руки, и снова их губы соединились, как будто не было никакого перерыва.

«Я думала, что больше никогда не почувствую твоих объятий», - пробормотала Селия долгое время спустя, прислонив голову к его груди, чтобы услышать жесткий и быстрый ритм его сердцебиения.

Его руки сжались вокруг нее. «Я был дураком», - резко сказал он. «Три года я был абсолютным дураком. Я пытался ненавидеть тебя. Я даже думал, что мне это удалось».

«Что я могла сделать, кроме как притвориться, что ненавижу тебя тоже?»

«Почему ты не сказала мне, что француз предложил тебе брак?» - спросил он.

«Что бы ты сделал? Тоже cделал бы мне предложение?»

«Нет», - сказал он, отстраняясь.

«Конечно, нет. Ты бы бросил меня».

«Я бы не бросил тебя», - сказал он яростно. «Нет», - признался он. - «Я не мог этого сделать».

«Тебе не обязательно». Сидя, она ослабила шнурки сзади на платье.

Oн притянул ее к себе, стянул платье с плеч и провел губами по коже, когда ее грудь обнажилась. Селия выскользнула из своей муслиновой рубашки, нетерпеливо спихнув ее к ножке кровати. Затем она осталась обнаженная у него на руках. То, что она предложила, было неотразимо. Ее тело было стройным, грудь маленькая, но идеально сложенная. Обнаженная, она казалась больше ангелом, чем Венерой, ангелом из белого мерцающего фарфора, но он знал, что в Сeлии нет ничего хрупкого или ангельского. Она была удивительно спортивной, когда пробуждалась. С выгнутой головой, она пробормотала ободрение, когда он поцеловал и погладил ее грудь. Ее соски заострились плотными розовыми бутонами в ответ. Именно она опустила его руку ниже, на мягкое соединение ее бедер, она выгнула спину в безмолвном требовании. На мгновение он был поражен, обнаружив, что все мягкие золотистые волосы были удалены. Ее лоно блестело как жемчуг.

«Что за дьявол?» - пробормотал он. «Что ты сделала с собой?»

«Тебе нравится?» - спросила она, бесстыдно показывая себя ему. «Я думаю, что выгляжу как статуя. Это для картины», - объяснила она. «Сэр Томас хотел, чтобы я выглядела как классическая статуя. Тебе это не нравится?»

«К этому нужно привыкнуть», - пробормотал он. «Я часто думал о твоем золотом треугольнике последние три года».

«Волосы отрастyт», - заверила она его.«Это действительно так ужасно?»

«Я полагаю, что могу вынести это». На самом деле, это очаровало его. Он никогда не видел женщину настолько обнаженной. Ее  тело было идеальным, самым прекрасным из всего, что он когда-либо видел. Если бы он не знал, он бы подумал, что перед ним невинная, нетронутая девственница.

Мягкие розовые губы, казалось, надулись, когда он нежно поглаживал их пальцем. Она хотела его рот, и сказала ему об этом. Не иностранка в землях удовольствия, она полностью отдалась его языку, ее ноги естественно падали на его сильные плечи. Одного только тепла его рта было почти достаточно, чтобы вызвать у нее судороги, и ему не потребовалось много времени, чтобы вырвать яростные крики радости из ее горла. Все это он вспомнил. Она была распутной, и все же в ее сдаче была сладость. Когда она отдавала себя, она отдавалась полностью. Когда она лежала, приходя в себя, он соскользнул с кровати, чтобы раздеться. Селия смотрела с полузакрытыми глазами, не удосужившись укрыться, но, когда он натянул рубашку на голову, она внезапно закричала в смятении.

Встав на колени на кровать, она провела руками по хрустящим черным волоскам на его груди. «Что это?» - спросила она, обнаружив уродливый, толстый шов шрама, проходящий наискосок от его пупка почти до его подмышки.

Он ласкал ее щеку, когда ее рот скользнул по старой ране. «Ты помнишь все мои порезы и царапины?»

«Я знаю каждый дюйм этого тела», - сказала она. «В любом случае, я так думала. Я слышала, ты был ранен в Ватерлоо. Мой бедный, дорогой. Должно быть, это очень больно. Ты, должно быть, был в агонии».

«Я cейчас в агонии, мадам», - сказал он, смеясь.

«Что?» - закричала она, затем рассмеялась, догадываясь о значении его слов.

Поднявшись с кровати, она помогла ему выбраться из сапог и бриджей. Его член аккуратно упал ей в руки, приятно большой и такой жесткий, что едва ли ей нужно было брать его бархатный кончик в рот, но она все равно сделала это, стоя на коленях у его ног, чтобы насладиться вкусом и ароматом его мужественности. Он не просил и не ожидал этой услуги во время их первой встречи, но она казалась такой нетерпеливой. Позже она объяснила, что маневр служил практической цели; она не хотела ребенка. Первые раз был более опасным, чем второй, и как только она взяла его в рот, он мог наслаждаться ею, когда пожелал. Она готова была продолжить, но Саймон внезапно поднял ее на ноги и, схватив за руки, упал с ней на кровать. Селия не возражала, но радостно сжала его руками и ногами. Он взял ее почти насильственно. Для нее было слишком быстро снова получить удовольствие, но Саймон, разбитый, рухнул в ее объятья, его спина блестела от пота. Селия лежала с ним безропотно, зная, что он скоро воскреснет. Через мгновение он упал на спину рядом с ней.

«Я слышала, что ты захватил французского генерала в Ватерлоо», -сказала она, снова касаясь его раны. «Это тогда ты был ранен?»

«Хм?» - пробормотал он сонно. «Эта старая история».

Улыбка коснулась ее губ. «Ты имеешь в виду, что это не правда? Ты не захватил французского генерала в Ватерлоо?»

Он усмехнулся. «Извини, что разочаровал тебя. Это был один из моих офицеров, который захватил генерала. Я отвернулся от него на одну минуту, кaк этот чертов дурак заметил маршал, и рванул за ним! У него были гусиные мозги».

Она нахмурилась, разочарованная. «Так он захватил генерала?»

«Перебросив маршала через седло, как мешок с мукой, молодой идиот внезапно оказался в окружении кирасиров».

«Что случилось?» - спросила она, уткнувшись подбородком в его грудь.

«Кто-то должен был спасти его от собственного идиотизма, а я был его командиром».

Она засмеялась. «Значит, ты все-таки захватил маршала?

«Нет. Масгроув захватил его. Я просто захватил Масгроува. Будь я проклят, если маршал все еще не был перекинут через седло, когда мы вернулись на линию!»

«И тогда тебя ранили?» - пробормотала она, проводя руками по его шраму на туловище. «Хотела бы я быть там, чтобы присматривать за тобой», прошептала она, наклонив голову, чтобы поцеловать шрам.

Он наполовину улыбнулся. «Как? Сeлия Сент-Ли, женщина из лагеря? Никогда!»

Она улыбнулась. «Я бы была превосходной солдатской шлюхой!»

«Шлюхой лорда Саймона»,  - поправил он ее. «Ты бы имела почетное место среди всех женщин лагеря».

«Я бы стирала твои рубашки в реке с остальными», - сказала она игриво. «Готовила б ужин на костре и рожала ублюдков в палатке».

«Не будь глупой», - сказал он. «Ты бы была в полной безопасности в отеле, в Брюсселе со слугами, которые бы присматривали за тобой».

«В комнатах над магазином, без сомнения!» - сказала она, смеясь. «И если б ты пал в бою, другие офицеры полка разыгрывали бы меня в лотeрею».

Он взял ее за руку и поцеловал. «Я не богат, как ты знаешь, но я думаю, что могу справиться немного лучше, чем комнаты над магазином. У тебя будет собственный дом».

«У меня уже есть собственный дом, молодой человек», - сказала она, смеясь. «Ты в нем находишься.  Ты думаешь, это скорлупа от ореха»?

Он не обращал внимания на ее подшучивание. «Ты не можешь остаться здесь. Я найду тебе новое жилье, первым делом».

«Что?» - сказала она, качая головой в недоумении. «Мне не нужно жилье».

«Кто платит за этот дом?» - нахмурился он.

«Я плачу», - сказала она, оскорбленная. «То есть я заплатила за него. Это мой дом. Мне он нравится, и я не собираюсь оставлять его, чтобы угодить тебе или кому-либо еще».

«Это твой дом?»

«Ты мне не веришь?»

«Очень хорошо; ты можешь владеть им. Но кто купил его для тебя?» - потребовал он. «Один из твоих любовников, без сомнения. Лорд Палмерстон?»

Селия села. Найдя свою сорочку y подножия кровати, она сердито натянула ее на голову. «Десять минут в моей постели, и мужчина думает, что он владеет мной!» - воскликнула она. «К твоему сведению, мой лорд, я купила этот дом. Он мой, и я не хочу отказываться от него. И даже если лорд Палмерстон подарил мне его - какая шутка! Но даже если бы он это сделал, дом все равно было бы моим, и почему я не должна оставить его? Ты бы хотел, чтобы я вернула все?

«Да»,  - сказал он немедленно.

«О, я вижу!» - сказала она, выпрыгивая из кровати. «Мне не нужно ничего, кроме того, что я получаю из твоих рук».

«Я, конечно, не позволю тебе хранить какие-либо подарки от других мужчин», - отрезал он. «Алмазный ошейник должен вернуться к сэру Лукасу».

«Так вот в чем дело?» - закричала она, побледнев. «Ты все еще охотишься за этим чертовым ожерельем? Вот почему ты оказался со мной в постели»?

«Нет», - взревел он, выпрягивая из постели, «Конечно, нет. Но если ты собираешься стать моей любовницей, ты должна научиться уважать мои желания».

«Почему ты решил, что я хочу быть твоей любовницей?» - потребовала она. «Это меня совсем не устраивает! О, ты достаточно хорош для того, чтобы спать с тобой время от времени  - я отдаю тебе должное в этом!» - добавила она, делая шаг назад, когда он бросился на нее «Ты тиран!» - жаловалась она. «Ты хочешь рабыню, а не любовницу. Почему я должнa оставить свой дом ради тебя? Почему я должна отказаться от своих бриллиантов? Отказаться от сцены?»

«Когда дети пойдут, да», - сказал он. «Мы были не очень осторожны в этот раз. Может быть ребенок».

«Я молю бога, чтобы не было», - сказала она жестко. «Ты хочешь отнять у меня сцену. Ты хочешь, чтобы я рожала и зависела от тебя во всем! Ты не хочешь любить меня. Ты хочешь владеть мной. Я такая дура».

«Если есть ребенок, ты никогда не избавишься от меня».

«Если есть ребенок, я уеду за границу», - заявила она. «Я отдам ребенка цыганам, и ты бы никогда не увидел его!»

Саймон прищурился. «Я бы выследил тебя на краю земли, сударыня».

Она горько рассмеялась. «Теперь я вижу привлекательность мисс Арчер! Да! Маленькая Белинда будет хорошо служить тебе. Она слишком глупа и застенчива, чтобы думать за себя. Она будет очень рада существовать исключительно для твоего удовольствия. Ты можешь тренировать ее, как одну из своих собак».

«Мне понравились ее манеры», - сказал он, одеваясь. «Она будет для меня хорошей компаньонкой. Ты, с другой стороны, хороша только для одного. Ты удовлетворяешь мое тело, я отдаю тебе в этом должное».

Ее глаза вспыхнули сердито. «Уходи! Убирайся! Возвращайся к своей девственнице! И когда тебе станет совсем скучно с ней, даже не думай возвращаться сюда ко мне. Я бы только посмеялась тебе в лицо».

Он закончил одеваться и оставил ее без единого слова. Она не пыталась задержать его, но вскочила, услышав, как хлопнула входная дверь. Потратив немного времени на то, чтобы прийти в себя, она взяла свечу своей спальни и поспешила вниз, чтобы запереть дверь и закрыть на задвижку.

Глава 13

Дориан проснулся в своей постели в Беркшир-Хаусе с сильной головной болью и только самыми смутными воспоминаниями о прошлой ночи. Почти до того, как его глаза открылись, его мать, которая провела ночь в кресле у его кровати, нависла над ним.

«Дориан!» - закричала она, опускаясь на кровать, чтобы схватить его за руку. «Слава Богу! Ты непослушный мальчик! Как ты напугал свою маму».       Дориан изо всех сил пытался сесть. Все еще слабый, он был слишком медлен, чтобы предотвратить нападение своей матери, но ему все же удалось помешать ей взбить подушки. «Убирайся, женщина», - прорычал он. «Я не мальчик. Я чертов герцог Беркшир. Отправь ко мне Хилла немедленно», - добавил он ослабевшим голосом. «У меня сильно болит голова и я, кажется, сломал ноготь».

«Я не удивлена», - сурово сказала его мать, отходя от его кровати. «Тебя привезли домой пьяным, сэр, действительно очень пьяным!»

Дориан закрыл уши руками. «Я тебя не слышу, мадам», - сказал он ей. «Ты зря стараешься. Я хочу Хилла!»

«Твоего камердинерa здесь нет, Дориан», - сообщила она ему. Он никогда не замечал этого раньше, но у нее был голос, похожий на валторну. «Ты оставил его у Брукса. Ты не помнишь? Полагаю, Гамильтон будет присматривать за тобой. Тебе нужно позаботиться о себе», - добавила она с материнской нежностью, которая действовала ему на нервы.

Дориан нахмурился. «Почему Саймон привел меня сюда? Я был совершенно в порядке там, где я находился».

Герцогиня презрительно фыркнула. «Видимо, эта женщина  была с тобой не согласна. Она выбросила тебя на улицу, я полагаю».

С быстротой, порожденной гневом, Дориан скинул постельное белье и вскочил на ноги. «Эта женщина!» - воскликнул он. «Ты смеешь называть ее так? Ты, из всех людей?»

Она смотрела, ошеломленная его яростью. «Как ты смеешь кричать на меня?» - прошептала она. Вынув платок, она прижала его к сухим глазам. «На свою собственную мать! Я понимаю, это была моя идея, чтобы ты взял любовницу, но на самом деле, Дориан! Я не думаю, что мисс Сент-Ли была  бы хороша для тебя. Вот! Я сказала это! Она не должна была давать тебе так много пить. Даже твой брат был шокирован твоим поведением, и, как ты знаешь, его ничто не шокирует».

Дориан слегка пошатнулся, но, схватившись за стол, сумел остаться в вертикальном положении. «Ты предлагаешь мне отказаться от мисс Сент-Ли?» - потребовал он, выпятив челюсть. «Поверь мне, мадам, я бы скорее отказался от тебя!»

В шоке она упала в кресло. «Дориан, ты не можешь иметь это в виду!» - выдохнула она.

«Я имею это в виду», - заверил он ее. «Будь внимательна, что ты говоришь о мисс Сент-Ли, мадам, или ты можешь оказаться персоной нон-грата здесь, в Беркшир-Хаусе. На самом деле, ты определенно персона нон грата в моей спальне. Убирайся! Убирайся и отправь Хилла ко мне, Гамильтона или кого-то еще. Просто убирайся!» - крикнул он, с веной пульсирующей на его горле.

«Дориан!» - воскликнула она, подавляя рыдания. «Я этого не заслуживаю!»

«Мне еще предстоит решить, чего ты заслуживаешь», - холодно сказал он. Израсходовав энергию, он упал на  кровать. «Мадам, ничто не оттягащaет твою совесть?»

«Конечно, нет», - ответила она с недоумением.

Он посмотрел на нее, качая головой. «Из уважения к моему отцу я тебя не прогоню», - сказал он. «Я перейду в Брукс на оставшyюся часть Сезона. После этого … после этого, мадам, посмотрим. Но я не могу жить с тобой, это наверняка. Теперь, ради бога, оставь меня!» - Дориан не стал ни смягчать, ни объяснять свой гнев.

Вынужденная покинуть его спальню, она поспешила в утреннюю комнату. Три четверти часа спустя она заметила из окна, что Дориан вызвал свой кабриолет. Его грум медленно прогуливал идеально подобранную упряжку верх и вниз по улице, не давая остыть лошадям герцога. Когда она стояла, дрожа, ее горничная ворвалась в комнату. «Госпожа! Его светлость сошел с ума!»

Это был именно личный страх герцогини, но она жестко обрезала, повернувшись спиной к своей прислуге. «Чепуха, Олкотт!»

Горничная стояла на своем. «Он в вашей гардеробной, мадам! Он взломал вашy шкатулку с драгоценностями!»

«Что!» - воскликнула герцогиня. Подняв юбки, она побежала наверх с быстротой молодой девушки. Войдя в свою гардеробную, она застыла ошеломленная, не в силах поверить своим глазам. Дориан действительно вскрыл ее шкатулку с драгоценностями и копался в содержимом, как самый наглый из воров. «О, господи! Что ты делаешь?» -  прошептала она в ужасе.

Дориан взял горсть алмазов и изумрудов. «Я считаю, что они мои», -сказал он, засунув драгоценности в карман. «То есть они принадлежат титулу, а значит мне».

«Это изумруды Аскота», - запнулась она.

«И кольцо на твоем пальце», - сказал он, протягивая руку. «Если я не ошибаюсь, тоже принадлежит мне».

«Мое обручальное кольцо!»

«Дай его мне», - сказал он неумолимо. «Дай его мне, или я сорву его с твоего пальца».

Оглушенная страхом, она стащила с пальца огромный сверкающий зеленый камень и уронила его в его руку.

«Спасибо». Его взгляд был холодным, когда он проходил мимо нее к двери. «Кажется, я сломал твою шкатулку для драгоценностей», - добавил он, выходя из комнаты. «Приобрети себе новую, пусть они отправят мне счет в Брукс».

«Боже мой, Дориан! Что с тобой?» - воскликнула она с пепельным лицом, но герцог уже ушел.

Он поехал в дом Селии. Она была с Флад в задней комнате на первом этаже. Они работали, разбирая огромную коллекции театральных костюмов Селии. Она не решила, что наденет в самой первой сцене новой пьесы, сцене, где Виола оказалась на берегах Иллирии после кораблекрушения. Когда он вошел в комнату, она была на своем постаменте в развевающейся белой одежде почти греческого вида, ее голова была наклонена в сторону, когда она изучала эффект в длинных зеркалах, висевших на всех четырех стенах. Даже задняя часть двери была зеркальной. Дориан узнал комнату, он упал в ней прошлой ночью.

«Мой дорогой сэр», - поприветствовала она его, спускаясь с пьедестала, к большому раздражению Флад, которая стояла на коленях перед своей хозяйкой, ее рот был полон булавок. «Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, чем выглядишь!» - добавила Селия, смеясь, протягивая ему руки.

«Как я должен был испугать тебя», - пробормотал он смущенно.

«Я немного волновалась», - призналась она, - «но твой брат заверил меня, что с тобой все будет хорошо».

«Я рад, что ты послала за ним. Я знаю, как сильно вы не любите друг друга».

«Действительно, мы с твоим братом никогда не будем друзьями», -ответила она. «Но он твой брат, и я знаю, что он любит тебя».

«Надеюсь, он не был груб с тобой?»

Она рассмеялась. «Я никогда не смогу увидеть твоего брата, не пожалев его людей. Что они должны терпеть! К счастью, я не одна из его людей. Он не может меня выпороть, как бы он ни хотел».

«Я бы хотел, чтобы ты подружилась с ним, Салли», - грустно сказал Дориан. «Саймон - лучший человек, которого я знаю; и если у тебя возникли трудности, ты не могла бы сделать лучше, чем обратиться к нему за помощью. Я хотел бы, чтобы ты позволила мне рассказать ему о твоей связи с семьей», - продолжал он с надеждой. «Тогда он будет относиться к тебе с большим уважением».

«Я сомневаюсь. Он может пожалеть меня, но он, конечно, не будет уважать меня. Это я не могу вынести! Быть жалкой в глазах лорда Саймона! Я бы предпочла, чтобы он меня ненавидел».

«Конечно, я не скажу ему, если ты этого не хочешь», - заверил он ее. «Хотя мне жаль. Ты всегда так восхищалась им».

«Восхищалась им!» - удивленно воскликнула она. «Что ты имеешь в виду?»

Он улыбнулся ей. «Ты знаешь, что я имею в виду, мисс Салли! Много раз я встречал тебя наверху лестницы в Ашленде, пристально глядящей на его портрет с обожающим взглядом».

Она нахмурилась. «Тогда я была всего лишь ребенком», - сказала она сердито. «Я даже не знала, что это был портрет реального человека, не говоря уже о живом, пока твой отец не сказал мне однажды».

Дориан усмехнулся. «Поймал тебя глазеющей на его любимого сына? Да, Саймон был его любимцем», - продолжал он в ответ на ее удивленный взгляд. «Мальчиком oн был сорвиголова. Дьявольский ребенок, как говорится. Моему отцу это нравилось. Ему было всего пятнадцать лет, когда этот портрет был написан, но, увы, он уже был старым грешником».

«О, да?» - удивилась Селия. «И каковы же были грехи его юности?»

Он усмехнулся. «Женщины, конечно! Вот почему он был отослан в армию. Роман с какой-то девушкой, когда он был в Итоне».

«Что это была за девушка?»

«Такого рода, что мой отец решил отправить его в Индию. Мы не видели его снова почти восемь лет».

«К тому времени меня отослали в Ирландию».

Дориан вздрогнул. Это то, о чем он пришел поговорить с ней, но он боялся поднимать этот вопрос. «Это было очень плохо для тебя, моя дорогая?»

Она взяла его за руку. «Не будем об этом говорить», - твердо сказала она. «Это только причинит тебе боль. Было время», - добавила она, поднося его руку к щеке, - «когда я очень хотела причинить тебе боль».

«И сейчас?»

Она улыбнулась. «Теперь я рада снова видеть моего кузена Дориана. Не пойти ли нам в гостиную?» - Она пошла вперед, и служанка принесла чай. Селия с огромным удовольствием колдовала над чайником. «Я делала это в Ашлeнде, помнишь? Твоя мама научила меня искусству заваривать чай. Да, кузен Дориан, есть искусство готовить чай, искусство быть хорошей хозяйкой».

«Ты была счастливы в Ашлeнде?»

«Это было похоже на рай для меня. В первый год, когда я была с вами, я была черно-синей от того, чтобы щипала себя. У меня были самые ужасные кошмары. Я жила в страхе, что меня отправят обратно в Больницу для подкидышей. Сначала твой отец не любил меня», - добавила она, «поэтому мои опасения не были беспочвенными».

«Ты скоро победила его», - вспомнил он. «Он начал обожать тебя».

«Я сделала своим делом завоевать его», - ответила она. «В конце концов, я не хотела быть изгнанной из рая».

«Через шесть месяцев он жил в твоем кармане. Мы все влюбились в тебя».

«Через год я перестала себя щипать. Я никогда не знала такого счастья, такой безопасности. Я никогда не был счастливее, чем когда был с вами в Ашленде».

«И в Ашлендс ты должна вернуться», - сказал он нетерпеливо. «Как мой гость. Этим летом, когда закрываются театры, чем еще ты занимаешься? Приезжай в Ашлендс и оставайся сколько угодно».

Селия покачала головой. «Невозможно! Слуги могут узнать меня. Знаешь, слуги гораздо более наблюдательны, чем их хозяева. Должны быть, если они хотят сохранить свои места».

«Слуги!» - воскликнул он внезапно, задыхаясь. «Я не подумал о них. Ведь все эти годы они должны были знать правду! Возможно, не все из них, но некоторые из них должны были знать, что ты жива. Они не могли все быть в неведении. Кто знал? Кто из них знал, что тебя отослали?»

«Никто не посмел бы допросить твою мать», - сказала Селия. «Она отдавала им приказы. У них не было иного выбора, кроме как подчиняться. Действительно, ты не должен обвинять слуг».

«Почему я не должен их винить?» - ответил он. «Если у них были приказы, они не были моими приказами. Я хозяин в Ашланде, а не моя мама. Все эти годы они меня обманывали!»

«Прошу тебя, не думай наказывать слуг!» - сказала она встревоженно. «Ради меня. Они всегда были добры ко мне. Это не их вина, что их хозяйка разлюбила меня».

«И викарий!» - продолжал он, как будто не слыша ее. «Кого он думал, что хоронит? Были ли на самом деле похороны? Каменщик, который вырезал твой надгробный камень - он знал, что это пустая могила? По крайней мере, предполагается, что это была пустая могила. На данный момент, я бы ничего не исключал невозможного для моей матери! Она могла бы очень легко убить деревенскую девушку и бросить ее тело в гроб».

Селия нерешительно рассмеялась. «Не будь смешным, Дориан».

«По крайней мере, они упаковали тебе сундук? Тебя оставили твои вещи?»

«У меня была одежда, часть ее. Мне не разрешали хранить какие-либо книги или письма. Мне не оставили ничего, что моглo yказать, откуда я родом. Маленькие подарки, которые я получила за эти годы, были отобраны у меня. Мои куклы. Мои серебряные расчески. Мой медальон с волосами моих родителей внутри. Она все же позволила мне оставить мой носовой платок».

Он выглядел озадаченным. «Твой платок?»

«Тот, который был со мной, когда меня нашли в детстве. Это было сочтено совершенно бесполезным, и мне было позволено сохранить его».

«Могу я его увидеть?» - спросил он, удивляя ее.

«Зачем?»

«Сделай одолжение старому другу».

Селия выглядела довольно озадаченной, но все же вышла из комнаты, вернувшись через некоторое время с небольшой коробкой, инкрустированной слоновой костью. Открыв ее, она достала маленький сверток и развернула. Слегка пожелтевший от старости, платок был сложен, чтобы показать вышивку в одном углу. Два инициала, S и L, были соединены внутри грубо сшитого сердца. Селия держала его в ладонях, как раненая птица. «Они назвали меня в больнице подкидышей. S для Сары. Я полагаю, что сердце и Л стали Хартли». (англ.heart –сердце)

«И ты изменила S и L на Сент-Ли», - сказал он.

«Да. Когда я сбежалa из Ирландии, я хотела, чтобы новое начало и новое имя сочетались с ним. Салли было слишком распространеным. И Сара - слишком просто. Селия мне подходит, я думаю».

«Это не дешевый носовой платок», - продолжил Дориан, осматривая хрупкий батист. «Кем бы она ни была, твоя мать не была бедной».

«Она могла бы получить это из вторых рук, знаешь». Селия смеялась над его пустым выражением лица. «Нет, я не думаю, что ты знаешь. Я не думаю, что герцог Беркшир получил что-нибудь из вторых рук! »

«Только мои дома, мои земли, мои титулы и мои драгоценности», - сказал он, заставляя ее смеяться.

«Touché!»

«Я все еще говорю, что твоя мать, должно быть, была леди», - продолжил он. «Только леди подумала бы испортить совершенно хороший платок таким плохим рукоделием».

«А если моя мать была леди, то мой отец, должно быть, был джентльменом»,  - сказала она, смеясь.

«Что, если мы сможем найти их сейчас?» - сказал он. «Я имею в виду твоих родителей».

«Мои родители?» - сказала она, удивленно моргая. «Господи, они были бы уже старыми и седыми, если бы еще были живы».

«Мы могли бы поинтересоваться», - предложил он, игнорируя ее попытку юмора.

«После всего этого времени? Кто бы мог вспомнить?»

«Действительно, некоторые воспоминания могли исчезнуть», - признался он. «Но подумай: со временем, возможно, люди стали бы более охотно говорить. То, что могло быть скандальным секретом двадцать четыре года назад, может показаться не таким уж важным сейчас».

Селия нетерпеливо пожала плечами. «Кто бы они ни были, Дориан, мои родители не хотели меня».

«Ты этого не знаешь. Тебя могли украсть у них».

«Да, очевидно, я украденная принцесса. Я потерянная королева Византии. Это был злодейский визирь, который бросил меня на улицах». С нетерпением она взяла носовой платок и вернула его в коробку.

«Тебя не бросили на улицах. Они оставили тебя в церкви, Салли. Это что-то. Они знали, что о тебе позаботятся».

Она покачала головой. «Какая разницa теперь? Честно говоря, на данный момент в моей жизни я бы предпочла не знать».

Он молчал на мгновение. «Я искал твой медальон в Беркшир-Хаусе. Я буду продолжать искать».

«Мой медальон, если он еще существует, может быть где угодно», - сказала она. «Я сомневаюсь, что твоя мать сохранила это. Зачем ей?»

«Теперь, когда я думаю об этом», - сказал он, нахмурившись, «он должен быть в твоей могиле».

«В моей могиле, сэр?» - сказала она, дрожа. «Это не моя могила, пожалуйста не говори так. У меня нет могилы. Я все еще очень жива».

«Могила, скажем? Я почти уверен, что моя мама сказала Джоанне, что медальон похоронен с тобой. Ты не была похороненa, конечно, но медальон мог быть. Это всего лишь тридцать миль до Aшлeндс, мы можем быть там к вечеру».

Она поморщилась. «Мы? Как бы восхитительно это ни звучало, я не могу просто отправиться с тобой в Беркшир, чтобы раскапывать могилу! У меня спектакль сегодня вечером».

«Но тебе больше не нужно беспокоиться обо всем этом», - сказал он. «Я присмотрю за тобой. В любом случае, все эти вещи ниже тебя».

Она удивленно уставилась на него. «Ниже меня? Что ты имеешь в виду? Это то, как я зарабатываю на жизнь, Дориан. Это честная работа».

«Но тебе вовсе не нужно зарабатывать себе на жизнь», - сказал он, слова вырвались из его уст, словно он их долго сдерживал. «Ты была воспитаннa, чтобы быть леди. Ты была воспитанна в доме моего отца, как моя кузина».

«Но я не твоя кузина», - ответила она. «Я безымянная никто из Больницы подкидышей. Или, по крайней мере, я была. Теперь, конечно, я Селия Сент-Ли. Надеюсь, нет ничего плохого в том, чтобы быть Селией Сент-Ли. Мне это очень нравится».

«Я не хочу тебя обидеть, Салли. Но ты должнa видеть, что я прав. Если бы мой отец жил, твоя жизнь была бы совсем другой».

«Твой отец боялся, что у меня может быть дурная кровь. Но твоя мать заверила его, что я слишком привлекательный ребенок, чтобы иметь дурную кровь»

Дориан поджал губы. «У моего отца были довольно странные идеи. Но это было до того, как он yзнал тебя. Вскоре он полюбил тебя, как дочь. Он никогда бы не позволил тебе выступать на сценe. Сама идея оскорбила бы его».

«Правда», - призналась она. «Моя жизнь была бы другой, если бы он жил. Но он умер. Твоя мать - увы! - не любила меня, как дочь. Она решила не держать меня в своем доме, даже в качестве прислуги. Она избавилась от меня, и это было ее право сделать это. Учитывая все обстоятельства, я думаю, что все сделала для себя правильно, Дориан».

Дориан положил кулак на каминную доску. «Естественно, я не виню тебя за жизнь, которую ты ведешь», - начал он.

«Спасибо!» - сказала она едко.

«Я не осуждаю тебя».

«Нет, действительно».

«Но, Салли», - медленно сказал он, - «ты должнa покинуть сцену сейчас. Конечно, ты это понимаешь».

«Уйти со сцены!» - разозлилась она. «Почему я должнa cделать это?»

Он моргнул. «Очевидно, ты не можешь так продолжать. Я не могу этого допустить. Моя совесть прсто не допустит этого».

«Извини меня, пожалуйста!»

«Я предлагаю, чтобы ты стала моей подопечной».

«Ты хочешь удочерить меня?» - недоверчиво сказала она.

«Да, я буду твоим опекуном. Я бы позаботился о тебе. Тебе бы не надо было ни о чем беспокоиться».

Селия была на ногах. «Опекун! Мне двадцать четыре года! Я могу позаботиться о себе. Я занимаюсь этим уже довольно давно. Мне не нужен опекун. Я зарабaтываю на жизнь, и я горда этим. Ты не заставишь меня стыдиться себя!»

Дориан был в ужасе. «Это не было моим намерением, дорогая девочка. Я бы ни за что тебя  не расстроил. О тебе будут заботиться, тебя будут уважать, как и следовало бы. Я хотел бы предоставить тебе достойный аннуитет. Как звучит три тысячи фунтов в год? Тебе никогда не придется работать еще один день в своей жизни».

Она уставилась на него. «Дориан! Ты … ты просишь меня стать твоей любовницей?»

«Конечно, нет», - сказал он, искренне шокированный.

«Ты просто хочeшь давать мне три тысячи в год?» - сказала она. «Безвозмездно?»

«Конечно, тебе придется покинуть сцену. Но это все, что я бы просил у тебя».

«О, это все? Что бы я делала весь день, если бы ушла со сцены?»

«Все, что бы тебе нравится».

«Мне нравится быть на сцене!» - воскликнула она.

«Но, моя дорогая, неужели тебя не огорчает быть так сильно … так сильно выставленной?» - спросил он. «Конечно, тебе не нравится, когда все эти люди в яме глазеют на тебя?»

Селия рассмеялась. «Не  нравится? Это лучшая часть из всего. Когда они перестанут глазеть на меня, мне будет очень грустно».

«Я знаю, что ты не можешь быть серьезной, моя дорогая».

«Но я вполне серьезна. Я люблю свою жизнь, Дориан, такой, какая она есть. Я никогда не чувствую себя счастливее, чем когда я на сцене. Ты не можешь отобрать это у меня».

«Я заменю это чем-то лучшим - жизнью, которую ты должна была иметь».

«Как? Ты хочешь отправить меня обратно в Больницу для подкидышей?»

«Если бы ты осталась с нами в Ашленде»,  - продолжал он упрямо, -«если бы моя мама не сделала с тобой этой ужасной вещи, тебя бы воспитали в обществе. Ты были бы представленa во дворце, как любая воспитанная молодая леди».

«Селия Сент-Ли при дворе Сент-Джеймс! Представляю себе!»

«Мисс Сара Хартли из Ашленда, подопечная герцога Беркшира, при дворе Сент-Джеймс», - возразил он. «Тебя бы приглашали на балы и вечеринки».

«О, но меня приглашают на балы и вечеринки», - вежливо сказала она.

«Да! Балы и вечеринки дурного сорта».

«Есть ли лучший сорт?» - она вздохнула. «Я знаю, что ты имеешь в виду, Дориан. Но боюсь, для меня уже слишком поздно, чтобы стать настоящей молодой леди. Я была на сцене годами. У меня были любовники. Я никогда не буду респектабельной».

«Я не знаю, что делать», - признался он.

«Разве ты не можешь быть моим другом?» - спросила она. «Я бы очень этого хотела».

«Я твой друг, конечно».

Она рассмеялась. «Хорошо! Тогда все решено».

«Но ничего не решено», - возразил он. «Ты должна позволить мне сделать что-то для тебя. Ты должна позволить мне как-нибудь исправить ситуацию».

«Ты можешь отвезти меня в театр, если хочешь», - сказала она. «Я должнa ехать сейчас, или я опоздаю на репетицию».

Он подождал, пока она пошла переодеться, и они вместе отправились в его карете. Селия оделась, чтобы угодить ему, и выглядела скромно и женственно в своем розовом платье для экипажа и розовом бархатном капоре. Их продвижение вниз по Пикадилли не осталось незамеченным. «Люди будут думать, что ты моя любовница», - взволнованно сказал он, наблюдая за направленными на них взглядaми.

Она рассмеялась. «Но, конечно, они будут! Я не против, если ты не против».

«Правда в том, что у меня никогда не было любовницы».

«У тебя никогда не было любовницы?» - недоверчиво повторила она. «Я тебе не верю! Что, никогда? Никогда, никогда?» Когда его лицо медленно покраснело, она начала смеяться.

«Ты должнa понять», - пробормотал он. «Я женился молодым. И Джоанна всегда была больна. Было бы неправильно обмануть ее. Она бы страдала. И конечно же, мы всегда пытались завести ребенка. Я не думал, что это правильно - тратить свое семя на других женщин, если ты понимаешь, о чем я. Представь, если б любовница родила мне сына! Нет, я никогда бы не сделал этого с ней. Она была хорошей девочкой».

«Прости мою глупость», - тихо сказала Селия. «Я знаю, ты очень любил ее».

«Нет», - сказал он. «Ты не понимаешь. Я никогда не любил Джоанну».

«Что?»

«Я не любил свою жену. Я заботился о ней, конечно. Я был добр к ней, как только мог, но я ... Я никогда не любил ее. Я никогда не был влюблен».

Селия уставилась на него. «Но вы были так преданы друг другу. Твой брак был идеальным, я думала».

«Брак был устроен. Мы сделали лучшее из того, что могли сделать?»

«Мы снова становимся плаксивыми», - заметила она. «Давай больше не говорить ни о чем серьезном, прошу тебя. День слишком хороший, и мне всегда хотелось, чтобы красивый молодой герцог возил меня по городу». В этот момент прозвучало ее имя, кто-то на улице ее узнал, и она улыбнулась и помахала своему преданному поклоннику.

«Наглый негодяй!» - пробормотал Дориан.

«Вовсе нет», - смеялась она. «Как бы мне хотелось, чтобы меня увидели, катающейся с тобой в Гайд-парке, в Роттен-Роу, и весь бомонд смотрел бы  с завистью!» - закричала она, сверкая глазами.

«Тебе бы это понравилось?» - спросил он с сомнением.

«Мне бы это понравилось больше всего!» - воскликнула она. «Не могли бы мы поexaть завтра? Это воскресенье. Театр будет закрыт. Или мы могли бы поехать на верховую прогулку, если бы ты мог одолжить мне лошадь. Ты знаешь, я неплохая наездница».

«Знаю. Я учил тебя сам», - сказал он.

«Должны ли мы тогда это сделать? Должны ли мы взять их штурмом? Это не принесет твоей репутации никакого вреда, если нас увидят, a мне это может принести только пользу. Люди устали видеть меня с Фицкларенсом. Они будут очень рады видеть меня с тобой. Я могла бы даже сделать тебя модным».

Он слабо улыбнулся. «Почему бы и нет? Я думал уехать в Ашлендс сегодня днем, но, полагаю, смогу отложить до понедельника».

«Ты так хочешь раскопать мою могилу?» - поддразнила она. «Пусть это подождет до понедельника. Давай проведем все воскресенье вместе».

Он смеялся. «Очень хорошо, моя дорогая. Воскресенье откладывается до понедельника. Должен ли я забрать тебя утром на воскресную службу? Потом,  мы можем покататься, и я позже устрою пикник» .

«Воскресную службу?» - довольно безучастно переспросила она. «Ах! Ты имеешь в виду церковь. Господи, я не ступала в церковь со дня моей свадьбы. Я скажу, сэр Теренс … он не был большим боголюбом».

«Но, Салли!» - сказал он в шоке. «Мы ходили в церковь каждое воскресенье».

«Я помню». - Она внезапно расхохоталась. «Конечно, я пойду в церковь с тобой. Это будет очень весело. Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение их лиц, когда герцог Беркшир приведет свою любовницу в церковь! Весь город, говорящий. «Сент-Ли обращена! Мне, пожалуй, стоит организовать новую постановку Честного кающегося».

Лицо Дориана упало. «О, дорогая», - пробормотал он в смятении.

«Что мне надеть? Нужно иметь что-то просто сенсационное, чтобы носить в церкви, ты не согласeн? Не думаю, что ты мог бы одолжить мне изумруды Аскотов?»

Он улыбнулся. «Почему бы и нет?»

Она продолжала смеяться. «Я только дразнила тебя», - быстро сказала она. «Потому что, если ты приведешь меня в церковь, а я буду носить изумруды Аскотов, люди, естественно, примут это … это …»

«Что, Салли? Что мы помолвлены?»

«Ну, да».

«Это было бы так ужасно?» - тихо спросил он.

Селия слегка рассмеялась. «Твоя мать взорвется, как гора Тамбора!». (действующий вулкан в Индонезии)  К ее облегчению, он тоже засмеялся. На мгновение она боялась, что он может быть серьезным.

Глава 14

Дориан не хотел долго оставаться в Королевском театре, но коллеги Селии его так тепло приняли, что он не смог уйти. С изяществом он принял насмешливые приветствия и аплодисменты тех, кто был свидетелем его падения прошлой ночью. Все были очень рады видеть, что герцог Беркшир так быстро выздоровел, и все хотели пожать ему руку. Прежде чем он полностью понял, что происходит, мистер Гримальди убедил его сделать солидный вклад в Театральный фонд Друри-лейн, a мистер Рурк пригласил его остаться и поделиться с ним своим мнением о первой генеральной репетиции новой постановки.

«О, я не знаю», - неуверенно сказал Дориан. «Я уверен, что буду только мешать».

«Мы актеры», - заверила его Селия. «Мы любим аудиторию! Конечно, тебе не нужно оставаться, если ты не хочешь... Я знаю, как тебе больно видеть меня на сцене».

 «О?» - сказал г-н Гримальди. «Я не думаю, что она так плоха, Ваша светлость. Хотя, между нами, она не так хороша, как думает. Конечно, она старается».

«Я стараюсь», - сказала Селия. «Я репетирую весь день и играю всю ночь. Но мне, кажется, никогда не становлюсь лучше».

«Ты слишком много работаешь», - сказал Дориан. «Ты изнуряешь себя. Ты не должна репетировать и играть в один и тот же день - это слишком много. Мы никогда не делали этого в Итоне».

«В Итоне, Ваша светлость?»

 «Разве я вам не говорила?» - воскликнула Селия. «Его светлость тоже актер. Он играл в пьесах Шекспира, когда он был в Итоне. Он был Полонием в Гамлете».

«Вряд ли стоит упоминать», - сказал Дориан, краснея. «Я также был Ауфидием в Кориолане. И Брутом в Юлии Цезаре. Имейте в виду, это было совсем не так. Мы делали это только для удовольствия».

Селия рассмеялась. «Кориолан? Юлий Цезарь? Это твоя идея веселья, не так ли?»

Дориан задумался и предложил: «Почему бы мне не выкупить спектакль сегодня вечером? Тогда у тебя и у всех может быть выходной, не так ли? Я повезу тебя на ужин. Я отвезу тебя в Воксхолл Гарденс. Все, что ты любишь»

«Спасибо, ваша светлость!» - благодарно воскликнул Джо Гримальди.

«Ваша светлость, ты не говоришь серьезно», - строго сказала Селия. «Не так ли, сэр?»

«Я, безусловно, говорю всерьез», - сказал Дориан, не обращая внимания на ее тон. «Сколько будет стоить выкупить спектакль сегодня вечером, мистер Рурк?» - спросил он, обращаясь к актеру-менеджеру. «Тысяча фунтов?»

«Никто не хочет твоих денег здесь», - с негодованием сказала Селия.

«Говорите за себя», - сказал Джо Гримальди. «Я хочу его деньги. Более того, я бы с удовольствием поужинал и прогулялся в Воксхолл Гарденс. Как и миссис Гримальди».

«Тысяча фунтов была бы более чем достаточной, Ваша светлость», -сказал Рурк.

«Сто фунтов более, чем достаточно, мистер Рурк», - холодно сказала Селия, «И вы это знаете. Как вы смеете пытаться использовать его в своих интересах!»

Дориан был удивлен. «Сто фунтов? Так мало? Я удвою это, мистер Рурк. О, какого черта! Должны ли мы сказать, пятьсот фунтов?»

«Ваша светлость!  Дориан!» - резко сказала Селия. «Как ты думаешь, что ты делаешь? Ты не можете просто прийти сюда, купить театр и закрыть спектакль».

«Конечно, он может», - сказал г-н Гримальди.

«Нет, он не может», - сказала Селия. «Люди уже купили билеты. Я не разочарую их».

«Они переживут», - сказал Джо Гримальди. «Им вернут их деньги».

«Они скажут, что ты сделал это для меня, Ваша светлость», - тихо сказала Селия. «Они скажут, что я подвела всех, просто чтобы наслаждаться и получать удовольствие с тобой, герцогом Беркширом. Моя публика просто не потерпит этого. Я бы не добилась сегодняшншго положения, забывая обо всех маленьких людях, которые привели меня к нeму. Если они достаточно любезны, чтобы найти время для театра, мы собираемся дать им представление».

Дориан посмотрел ей в глаза и увидел, что она говорит искренне. «Очень хорошо, моя дорогая», - сказал он через мгновение. «Прости мое вмешательство. Я не имел в виду ничего плохого».

Джо Гримальди вздохнул.

«У нас сегодня будет репетиция или нет?» - воскликнула Сибил Арчер, приплыв с авансцены, полностью одетая в костюм Марии, ожидающая женщину у графини Оливии. «Белинда и я ждем веками! Ах!» - фыркнула она, увидев Силию. «Вижу, Сент-Ли решила, в конце концов, украсить наше общество своим присутствием. Теперь, возможно, мы можем начать».

«Вы могли бы начать без меня, дорогая», - сказала Селия. «В конце концов, не я  нуждаюсь в практике».

«Как вы смеете! Белинда вступает в новую роль в очень короткие сроки».

«На самом деле так и есть», - неуклюже сказал Рурк, «и мы все почти благодарны…»

Миссис Арчер посмотрела на него. «Что вы имеете в виду, почти благодарны? Вы должны быть полностью благодарны!»

«Нет, миссис Арчер», - быстро сказал он. «Я хотел сказать, что мы все очень благодарны», повторил он медленно, вспоминая свою дикцию и произнося каждое слово. «Разве мы не благодарны, Селия дорогая?»

«Да, действительно», - сказала Селия. «Мы почти благодарны».

«Я вижу, что вы привели с собой мужчину», - сказала миссис Арчер.

«На самом деле, он привел меня», - сказала Селия. «Позвольте мне представить его светлость, герцог Беркшир. Девятый герцог Беркшир».

 «Одиннадцатый», - сказал Дориан. «Дорогая мадам», - продолжал он, обращаясь к миссис Арчер, - «если мисс Сент-Ли опаздала, вы не должны винить ее. Это полностью моя вина. Я задержал ее».

Миссис Арчер уставилась на него. «Ваша светлость!» - воскликнула она, с льстивой улыбкой. «Вы почтили нас своим присутствием. Могу ли я представить свою дочь, мисс Белинду Арчер? Белинда! Белинда! Оставь все это, где эта девушка?»

«Я здесь, мама», - сказала Белинда, выходя из-за спины своей матери. Как графиня Оливия, она носила полный траур по мертвому брату, и тяжелая черная вуаль обрамляла ее очаровательное личико. Она выполнила шаткий реверанс.

Дориан поклонился ей. «Полагаю, я должен извиниться перед вами, мисс Арчер», - сказал он ей. «Вами и вашей мамой».

Мягкие карие глаза Белинды расширились. Она выглядела, подумала Селия довольно кисло, как испуганный олененок. Она полагала, что некоторые мужчины находят таких беспомощных женщину весьма привлекательными. «Извинение, ваша светлость?» - прошептала Белинда, сбитая с толку. «За что?»

«Вы ужинали прошлой ночью с моим братом. Ваш вечер был прерван из-за меня, я полагаю. Я заболел довольно внезапно. Пожалуйста, простите меня».

«Я уверена, что здесь нечего прощать, ваша светлость», - мило сказала Белинда. «Вы не могли ничего сделать, вы были больны».

«Нет, действительно», - вставил г-н Гримальди. «Это случается с лучшими из нас».

«Я также должна извиниться перед вами, мисс Арчер»,  - сказала Селия.

«Вы должны?»

«Да. Кажется, лорд Саймон вчера прислал вам цветы, но они были принесены в мою комнату по ошибке. Это были всего лишь полевые цветы, поэтому, боюсь, они не очень хорошо сохранились».

«Полевые цветы, мисс Сент-Ли?» - пренебрежительно сказала миссис Арчер. «Уверены ли вы? Конечно, такой джентльмен, как лорд Саймон, не стал бы посылать девушке полевые цветы. Он бы отправил розы или лилии».

Дориан рассмеялся. «О, это Саймон, точно. Когда ему нравится девушка, он отправляет своего камердинера в деревню, чтобы тот собрал для нее полевые цветы. Он говорит, что любой может получить тепличные цветы, но полевые цветы, знаете ли, исходят из сердца».

«Правда?» - холодно сказала Селия. «Я думала, что они исходят из грязи».

Белинда нахмурилась. «Вы имеете в виду, что он даже не собирает их сам? Он посылает своего камердинера сделать это?»

«Я уверенa, что он пытался собрать их сам, дорогая», - сказала Селия. «Но, видите ли, все, чего лорд Саймон касается, увядает и умирает».

«О!» - глаза Белинды округлились. «О, я понимаю».

«Мисс Сент-Ли, конечно, шутит», - успокоил еe Дориан.

«О!» - сказала девушка оживленно. «Тогда он сам их собирает?»

«Э-э ... нет», - сказал герцог. «Часть о камердинере правда. Мисс Сент-Ли шутила насчет увядания и смерти».

«Конечно», - усмехнулась Селия.

«Я рада!» - серьезно сказала Белинда. «Он пригласил меня на прогулку в парк завтра, и мама сказала, что я должна идти. Мне должно быть очень жаль видеть, как что-то увядает и умирает».

«Надеюсь, вы хорошая наездница, мисс Арчер», - заинтересовался Дориан. «Я боюсь, что вам придется идти в ногу с моим братом».

«Нет. Я никогда даже не сидела на лошади. Но мама дала мне очень красивую зеленую шляпку для прогулки. Мама говорит, что лорд Саймон научит меня».

Дориан выглядел сомнeвающимся, но Селия твердо сказала: «Да, конечно, он научит. Просто убедитесь, что он знает, что это ваш первый раз, и я уверена, что он будет терпелив и мягок с вами».

«Да, мисс Сент-Ли. Я обязательно так и сделаю».

Хлопнув в ладоши, Рурк позвал собравшихся на сцене актеров на репетицию. Джо Гримальди, который должен был играть клоуна графини Оливии, показал Дориану место в передней части ямы, и репетиция началась с Руркoм в роли герцога Орсино, довольно грандиозно провозгласившего: «Если музыка питает любовь ... играйте музыку!»

Первая сцена была настолько совершенно исполнена, что Дориан аплодировал в ее завершении. «О, спасибо, ваша светлость», - сказал Рурк, прoходя на авансцену. «Я думал, что, возможно, мое время было немного не в порядке ...?»

«О!» - Дориан не понимал, что актер выуживал комплименты. «Возможно, немного. Вы попробуете снова?»

Следующая сцена, в которой Селия впервые появилась в роли потерпевшей кораблекрушение Виолы, была просто эскизом. Актриса пробежала по своим репликам  с капитаном и даже не побеспокоилась о длинной речи в конце. Дориан был ошеломлен, но никто не казался смущенным ни в малейшей степени. «Ты …ты не собираешься играть это так?» - крикнул он, когда Селия уходила со сцены.

Селия рассмеялась. «Конечно, нет, Ваша светлость. Я буду с ног до головы в белом платье, которое я показывала тебе раньше».

«Б-белое платье?» - повторил он. «Пропитанное водой? Но разве это не сделает его более ...»

«Более чем, Ваша светлость?»

«Что ж! Прозрачнее, если ты понимаешь, о чем я».

«Я ничего не могу поделать», - ответила она. «Произошло кораблекрушение. Я затерялась в море. Естественно, я промокла».

«Но ты должна носить белое платье?»

«Ну, видишь ли, Ваша светлость... Прежде всего, я девственница…»

Естественно, кто-то кашлянул, хотя Дориан не мог сказать, кто. «То есть Виола девственница», - поправила себя Селия. «А девственницы носят белое, не так ли? Кроме того, Ваша светлость, для зрителей важно видеть, что я на самом деле женщина, потому что до конца спектакля я одета, как мужчина».

«О, я вижу», - слабо сказал Дориан. «Тогда продолжай».

«Спасибо, Ваша светлость».

Сцена переместилась в дом графини Оливии, и Джо Гримальди поднялся на сцену. Все было хорошо, пока Селия и Белинда не начали вместе первую сцену. Ничто не помогало мисс Арчер. Даже с учетом того факта, что она в короткие сроки вступила в роль Оливии, было ясно, что она тонет в этой роли. «Мне очень жаль, мисс Сент-Ли», - закричала она, расплакавшись после того, как проговорила свои строки в десятый раз. «Я просто так нервничаю, когда вы так смотрите на меня, и так говорите».

«Я не ухаживаю за вами сама, дитя», - нетерпеливо объяснила Селия. «Я ухаживаю за вами от имени ...

«Я не ухаживаю за вами сама, дитя», - нетерпеливо объяснила Селия. «Я ухаживаю за вами от имени герцога. Вы мне даже не нравитесь. На самом деле, я ненавижу вас, потому что герцог любит вас, а я люблю герцога».

«Герцог влюблен в меня?»

«Нет, идиотка! Мистер Рурк влюблен - аааах! Орсино влюблен в Оливию. Виола влюблена в Орсино. Мы соперницы, мы влюблены в одного и того же человека, мисс Арчер».

 «Я все это понимаю, мисс Сент-Ли. Это как раз та часть, где я должна любить вас - Виолу - Сезарио, я имею в виду. Я знаю, что должна думать, что вы мужчина, но я боюсь ... Что ж ... все, что я вижу, это мисс Сент-Ли в штанах! Простите, мисс Сент-Ли, но я просто не могу флиртовать с вами! Это неестественно, если вы понимаете, о чем я».

Селия быстро разозлилась. Одетая в свой небесно-голубой доломан, белые кожаные бриджи и высокие сапоги, с беспощадно завязанными волосами, она выглядела настолько мужественно, насколько могла. «Поможет ли, если я приклею усы?» - предложила она.

«Мы могли бы попробовать», - с сомнением сказала Белинда. Селия тут же приклеила накладные усы, но Белинда только хихикнула.

«Бедный ребенок! Она просто не очень хорошая актриса», - пробормотал Дориан, обращаясь Джо Гримальди, который наблюдал за происходящим вместе с ним. «Почему никто не скажет ей?»

«Нет необходимости, Ваша светлость», - ответил Гримальди. «Она знает, что она не очень хорошая актриса. Это лучшая часть ее проблемы».

«Она была намного лучше в своей сцене с вами».

«Естественно», - сказал Гримальди. «Она не должна флиртовать со мной».

«Она знает свои строки», - сказал Дориан. «Она просто не может доставить их должным образом. Она просто не может флиртовать с мисс Сент-Ли».

«Это довольно пугающая перспектива», - сказал Гримальди. «Я не могу сделать это сам».

«Нет ли еще кого-нибудь, кто мог бы сыграть роль Оливии?»

«И выучить это к четвергу?» - Гримальди покачал головой. «Боюсь, это или Белинда, или никто».

«Кто должен был играть роль изначально?»

«Пегги Коупленд, конечно».

«Что с ней случилось?» - спросил Дориан. «Она была довольно хороша».

«Лорд Торкастер запретил ей выходить на сцену. Его светлость клянется, что заберет у нее ребенка и оставит без гроша, если она посмеет его ослушаться. Ей было очень жаль оставлять нас в беде, но что она могла поделать? Если Белинда не сможет выступить», - добавил он, - «я боюсь, что у нас не будет другого выбора, кроме как отменить пьесу».

«Мы не отменим пьесу», - заявила Селия, спрыгивая со сцены и выглядя довольно лихо в своих блестящих белоснежных штанах. «Это мятеж, мистер Гримальди! Я не потерплю таких разговоров в моем театре».

«Но, моя дорогая», - мягко протестовал Дориан, сдерживая голос, «она действительно не годится. Она тянет всех вниз. У нее нет живости, нет искры!»

Селия вытащила меч, тонкое лезвие с кнопкой на конце для безопасности, и подняла подбородок герцога его концом. «Я сказала, что в моем театре таких разговоров не будет, и я это имела в виду», - сказала она с насмешливой строгостью. «У нас есть почти неделя, чтобы подготовить ее. Это достаточно много времени».

«Боже, помоги нам», - пробормотал Гримальди.

Дориан отодвинул клинок одним пальцем. «Полагаю, ты права, Салли», -сухо сказал он. «Все, что нужно мисс Арчер, это немного больше репетировать, я уверен».

Селия подняла меч, задумчиво глядя на него. «Возможно, ей нужна другая репетиция», - медленно сказала она. «Вчера она играла лучше с Томом».

«Том?»

«Мистер Уэст», - сказала Селия. «Я использую его в качестве своего образца для подражания, для Виолы. Он помогал нам вчера, но он не смог прийти сегодня. Белинде, казалось, было легче играть сцену с настоящим мужчиной. Не хотел бы ты помочь, Ваша светлость?»

«Кто, я? Конечно, нет»,  - запротестовал Дориан, краснея.

«О, пожалуйста», - умоляла она. «Если бы ты мог заменить меня в этой сцене, это могло бы иметь значение для Белинды».

«Ты хочешь, чтобы я сыграл за тебя - за Виолу - в этой сцене?»

«Виола, замаскированная под молодого человека, Сезарио», - быстро объяснила Селия.

«Полагаю», - сказал Дориан, - «если ты думаешь, что это поможет, я могу прочитать строки с мисс Арчер. Но ... Разве ей не придется играть с тобой, Салли, в реальной пьесе?»

«Да, конечно, ей придется флиртовать со мной в реальной пьесе», -сказала Селия. «Боюсь, этого не избежать. Это просто репетиция, вместо этого она может флиртовать с тобой. Затем, когда придет время для настоящей пьесы, она может представить, что я - это ты, Том или кто-то еще».

«Это немного безумно, не правда ли?»

«Мне все равно, если это безумие», - ответила Селия. «Если это работает, это работает. Она может притвориться, что флиртует с кошкой Дика Уиттингтона, если из ее уст выходят правильные слова».

«Хорошо», - сказал он, расстегивая пальто. «Я сделаю это. Я должен предупредить тебя однако, прошло много лет с тех пор, как я играл. Сценарий?»

Селия быстро передала ему копию пьесы. «Давай!».

«Мне просто нужно несколько минут», - серьезно сказал герцог, «чтобы разогреть мои голосовые связки». После этого он запел песню. Белинда, когда ей сообщили, что герцог Беркшир будет играть с ней следующую сцену, немедленно упала в обморок.

«Мы обречены», - пробормотал мистер Гримальди Рурку.

После репетиции Селия чувствовала себя необычно подавленной. «Прошу прощения, я не особо помог», - извинился Дориан, когда отвез ее на Керзон-стрит. Кто-то на улице взволнованно крикнул: «Сент-Ли! Это Селия Сент-Ли!» Вместо того, чтобы улыбаться и махать, Селия просто опустилась на свое место, пряча лицо за рукой. «Я не уверена, что кто-то может нам помочь», - мрачно сказала она.

«Ты уверена, что не хочешь, чтобы я выкупил сегодняшнее выступление?»

«Совершенно точно. Я переживу это как-нибудь».

«И у тебя есть завтрашний день», - напомнил он ей.

«О, да», - пробормотала она устало. «Катание в парке с высшим светом».

«И пикник, не забудь».

«Вдруг я подумала, что не смогу с этим справиться», - сказала она. «Внезапно я заболела до смерти в Лондоне! Я лучше поеду с тобой в Ашлендс и раскопаю свою могилу!» - Она засмеялась. «Что ты скажешь, Ваша светлость? Должны ли мы устроить пикник на кладбище Ашленд-Хит?»

Он нахмурился. «Ты не имеешь это в виду, конечно».

«Ну, нет», - сказала она. «Я никогда не увлекалась пикниками. Мне нравится еда, которую подают официанты, и в которой не слишком много муравьев! Но я бы хотела поехать с тобой в Ашлендс, если можно. Я не хочу ничего больше, чем быть вдали от Лондона - далеко от всего. Ты сможешь привезти меня назад в понедельник без проблем, не так ли?»

«Конечно», - сказал он немедленно. «Я был бы рад отвезти тебя в Ашландс! Знаешь, это твой дом», - добавил он, сжимая ее руку, «И так будет всегда, пока я герцог Беркшир».

Селия сморгнула внезапные слезы. «Спасибо, Дориан».

«Дорогая моя, ты плачешь!»

«Ничего», - быстро сказала она. «Я просто счастлива, вот и все. Рада вернуться в Ашлендс после всего этого времени. Ты не представляешь, что это значит для меня».

«У меня есть идея», - ответил он, достал свой платок и дал его ей. «Я тоже люблю это место, ты знаешь. Я не удивлюсь, что колокольчики только начнут цвести».

«Ах! Колокольчики!» - сказала она с душераздирающим вздохом. «Если камердинер твоего брата не собрал их все для мисс Арчер».

Он усмехнулся. «Мы уедем первым делом утром».

Селия вытирала глаза. Она яростно покачала головой. «Я не хочу ждать. Давай уедем сегодня вечером, сразу после спектакля! Я хочу увидеть восход солнца в Ашлендс. Пожалуйста, Дориан! Я знаю, что это глупо, но разве ты не потворствуешь старому другу?»

Он улыбнулся ей. «Хорошо, моя дорогая. Мы уедем сегодня вечером, сразу после спектакля. Я заберу тебя из твоей гардеробной».

«Боюсь, мы должны быть умнее», - сказала она, улыбаясь, «чтобы избежать разговоров. Представь себе сплетни, если ты увезешь меня из театра  ночью! Люди будут думать, что мы сбежали! Я не слишком возражаю против этого, но они могут последовать за нами - и на это я бы возражала».

«Я бы тоже», - горячо сказал Дориан. «Но что ты предлагаешь?»

«Давай пойдем ко мне домой и дадим отдых нашим мозгам. Ко мне приходит доктор Азиз  со своими удивительными, волшебными пальцами - массаж и шампунь для всего тела. Это древняя восточная техника. Это действительно потрясающе действует для оживления тканей. У тебя когда-нибудь был шампунь для всего тела?»

Герцог Беркшир признался, что нет.

«Тогда у тебя будет сейчас!» - воскликнула она.

****

Вернувшись в тот вечер в свою казарму для Конной гвардии, Саймон был не слишком рад, увидев, что его мать ждала его. «Саймон! Наконец! Где ты был весь день?» - закричала герцогиня, вскакивая на ноги. «Ты не получил мое срочное сообщение?»

Саймон только что пришел с парада. Спокойно снял шлем и передал его Хокинсу, своему камердинеру. «Хокинс, мы получили срочное сообщение от Ее Милости?»

«Нет, мой лорд», - ответил Хокинс.

«Но ты должeн был получить», - настаивала герцогиня. «Я отправила его в твои комнаты в Олбани».

«Ах», - сказал Саймон, сообразив. «Возможно, ты не знаешь, что мы уехали из Олбани. Его Королевское Высочество удостоил меня комнатами в Карлтон-Хаусе».

Герцогиня с отвращением скривилась. «Это не может быть удобно!»

«Это очень удобно для Его Королевского Высочества», - ответил Саймон. Пока он говорил, он расстегнул свою золотую стальную кирасу. Расправившись со шлемом своего хозяина, Хокинс вернулся за кирасой, которую слуга ловко снял и забрал. «Что было такого срочного?»

«Я беспокоюсь за Дориана», - ответила она. «Ты видел его сегодня?»

«Должен ли я был?»

«Ты мог бы из приличия проверить как он сегодня утром», - сказала она. «После прошлой ночи …»

«Дориан слишком много выпил прошлой ночью», - сказал ей Саймон. «Я сомневаюсь, что он когда-нибудь сделает это снова. Должно быть, сегодня утром у него дьявольски болит голова», - добавил он, смеясь

Герцогиня уставилась на него. «Я не вижу в этом ничего смешного!»

«Нет, но я вижу!» - парировал Саймон.

«Это жизнь твоего брата мы обсуждаем! Ты, кажется, не очень обеспокоен, я должна сказать».

«Как раз наоборот», - не согласился он, снимая синий камзол.

«Но я еще не сказала тебе, что он сделал».

«Я жду», - сухо сказал он, когда Хокинс помог ему надеть другой камзол. Этот не должен был носиться с кирасой и был украшен листьями золотого дуба.

«Твой брат»,- воскликнула она, - «лишил меня моих драгоценностей!»

«Что он сделал?» - резко сказал Саймон. Впервые он выглядел заинтересованным болтовней матери.

«Он взял изумруды Аскота!»

«Когда?»

«Этим утром. Он был, как сумасшедший. Он сломал мою шкатулку для драгоценностей и испугал мою камеристку до потери пульса».

«Ну, технически твои изумруды действительно принадлежат ему», - сказал Саймон.

«Он даже забрал мое обручальное кольцо. Смотри!» - сняв перчатку с левой руки, она показала ему свои голые пальцы. «Он практически сорвал его с моего пальца. Это кольцо не покидало мою руку, с тех пор как твой отец надел его. Зачем Дориану делать это, если он не рассматривает брак?»

«Разве ты не хочешь, чтобы он думал о браке? В конце концов, ему нужен наследник. Ты не можешь одновременно и сохранить свой пирог, и съесть его».

«Конечно, я хочу, чтобы он женился», - огрызнулась она. «Но на ком? Не мисс Тинсли, конечно. Единственная женщина, в которой он проявил малейший интерес, это …»

«Не говори этого!» - резко сказал Саймон.

«Сент-Ли!»

«Дориан не был бы таким глупым».

«Раньше я так думала»,- сказала его мать, «но ты не видел его сегодня утром. Он был как одержимый. Женщина очень красива. Твой брат может оказаться более восприимчив, чем я когда-либо думала. Кто знает, что эта женщина, возможно, убедила его сделать, с ее искусством и обаянием? Актриса!»

«Она не посмеет!»

«Не уверена - если он настолько глуп, чтобы предложить ей брак, она не будет настолько глупа, чтобы отказать ему. Что нам делать, Саймон? Мы не можем оставаться в стороне, пока твой брат совершает самую большую ошибку в своей жизни! Их видели сегодня вместе на Пикадилли. Они могут быть на пути в Гретна-Грин!»

«Успокойся. Он не повез бы ее в Шотландию. Он женился бы на ней по специальной лицензии, а это невозможно сделать за одну ночь. У нас есть время».

«Но что нам делать?»

«Тебе лучше не знать», - ответил он. «Мои методы могут быть несколько безжалостными».

«Хорошо!» - сказала она. «Убедись, что она наказанна за ее наглость».

«Поверь мне, мадам, она будет».

Глава 15

К концу второго акта Селия поспешила в свою гардеробную, чтобы переодеться в шелковое платье мисс Хардкасл. В следующей сцене Марлоу должен был по ошибке принять ее за привлекательную деревенскую служанку, уже приняв дом мистера Хардкасла за необычную деревенскую гостиницу. «Проклятие!» - дико закричала она, хлопнув дверью. «Ты видела это, Флад?» Она села на диванчик, чтобы осмотреть свою обувь. «Чарли Палмер наступил мнe на ногу в сцене! Он пнул меня в пятку - я совершенно уверена, что он сломал каблук. Я знаю, что он должен быть немного неловким, но ... черт! Это не моя вина, что я выше его! Смотри! Он шатается!» Подняв левую туфлю, она продемонстрировала, что каблук действительно расшатался.

Но это была не Флад, прошедшая сквозь муслиновый занавес, чтобы посмотреть. «Ах! Вот настоящая Селия Сент-Лис», - сказал Саймон. Выйдя из ниши, он издевательски медленно аплодировал. Его глаза тоже насмехались над ней, даже когда он заметил, что она выглядела великолепно красивой, хотя и была в ярости. Он также отметил, что у нее на горле блестело колье из розовых бриллиантов. «Никто из тех, кто когда-либо видел тебя на сцене, никогда бы не догадался, что ты на самом деле злобная и строптивая».

Селия сердито посмотрела на него. «Чего ты хочешь? Как будто я не знаю», - добавила она с усмешкой. «Ты хочешь то, что хотят все мужчины. Боюсь, ты должен поторопиться. Мне надо сменить костюм, и мне также нужно  сходить в туалет».

«Не обольщайся, мадам. Я не пришел сюда, чтобы повторить ошибки прошлой ночи».

Она мило улыбнулась. «О, это правильно. Я забыла! Ты предпочитаешь девственниц теперь. Боюсь, мисс Арчер сейчас на сцене, и она единственная девственница, которую мы имеем в данный момент».

«Кажется, в этом месте они редки как куриные зубы».

Сняв другую туфлю, она поднялась на ноги и прошла в чулках мимо муслинового занавеса. Не было никаких признаков ее вернoй Флад в нише.

  «Я вижу, ты носишь ожерелье сэра Лукаса».

«Нет, мой лорд. Я ношу свое ожерелье. Где, черт возьми, моя костюмерша? Что ты с ней сделал, скотина?»

«Я здесь, мадам!» - воскликнула Флад, входя через входную дверь. «Я принесла вам другие туфли. И, конечно, Чарли Палмер получит от меня по ушам, потому что он сделал это нарочно!» Ирландка остановилась, увидев лорда Саймона. «Что он здесь делает?» - осторожно спросила она, бросаясь в нишу.

«Не обращай на него внимания, Флад», - весело крикнула Селия. «Просто иди сюда и помоги мне переодеться. Что ты хотел, мой лорд? Я уверена, что это должно быть важно. Ты знаешь, лорд Саймон очень важный человек. Все, что он говорит и делает, имеет первостепенное значение. Просто спроси его!  Знаешь, он служит принцу Уэльскому».

Глядя на Саймона, Флад быстро задернулa занавеску. «Мне все равно, кому он служит. Он не должен находиться в вашей гардеробной, мадам».

«Но такая девушка, как я, должна уступать этим великим мужчинам», - сказала Селия. «Мы должны быть очень осторожны, чтобы не обидеть их, чтобы они не погубили нас, бедных девушек. Кто у тебя на повестке дня сегодня вечером, лорд Саймон?» - позвала она. «В прошлый раз меня беспокоил только торговец углем. Да ведь я не лягу ни под кого ниже виконта».

Саймон услышал шелест шелка, когда Флад начал расстегивать платье своей хозяйки. «Я ищу своего брата, мисс Сент-Ли», - сказал он, сдерживая свой гнев. «Ты видела его сегодня?»

«В моей гардеробной?» - воскликнула Селия. «Позор, лорд Саймон!»

«Его нет в ложе сегодня вечером», - ответил Саймон, «но ты уже это знаешь».

«Я очень не хочу видеть пустую ложу», - призналась Селия, «хотя его подписка оплачена. Он мог бы, по крайней мере, одолжить ее другу на вечер!»

«Ты ожидала увидеть его сегодня вечером?» - продолжал Саймон. «У тебя были планы?»

«О, я всегда строю планы», - ответила она с безумной веселостью. «Я никогда ничего не оставляю на волю случая, если могу запланировать. Жизнь - это все равно что идти на войну, не так ли? Важно собраться с силами и выбрать позицию. По-моему, высшая точка наиболее желательна, не так ли?»

«Ты знаешь, где Дориан?» - грубо потребовал Саймон.

«Откуда мне знать? Он твой брат, а не мой».

«Ты виделa его сегодня?»

«Что, если бы я виделa?»

«Ты видела его?» - крикнул Саймон.

«Нет нужды кричать», - сказала она вежливо. «Я не глухая. Да! Я виделa его  сегодня раньше».

«Когда? Где?»

«Я не знаю, когда», - сказала она сердито. «Я не живу, глядя постоянно на часы, знаешь ли. За кого ты меня принимаешь, за банковскую служащую? Его милость пришел ко мне домой, чтобы извиниться за его поведение прошлой ночью. Я не думаю, что ты собираешься извиниться за свое?»

«А ты не видела моего брата с тех пор?»

«С тех пор ...?» - она казалась озадаченной.

«С тех пор, как он извинился перед тобой!»

«Ты снова кричишь», - пожаловалась она. «Он отвез меня в театр в своей карете. Он посмотрел немного репетицию новой пьесы. Затем он ушел».

«Куда он поехал?»

«Он отвез меня домой».

«И потом?»

«Затем он ушел. Прежде чем ты спросишь, я не знаю, куда он уехал. Он не сказал».

Он пристально посмотрел на нее. «Тебе не было любопытно?»

«Мне всегда любопытно, лорд Саймон», - ответила она, «Но я никогда не допрашиваю. В отличие от тебя». Селия вышла из-за муслинового занавеса. Она сняла свой капор и теперь была одета в платье скромного покроя из коричневого бомбазина,  подходящee для служанки. «Нет, подожди! Я лгу! Теперь, когда я об этом думаю», - медленно сказала она, словно вспоминая с трудом, - «он что-то говорил про бал».

Саймон нахмурился. «Бал? Что за бал?

«Я думаю, мы можем с уверенностью предположить, что это не военный бал».

«Какой бал?» - спросил он, вспыхнув от гнева. «Я имею в виду, чей? Это разгар Сезона. Сегодня вечером может быть пять балов».

«Откуда мне знать, чей бал?» - огрызнулась она. «Меня не пригласили!»

Саймон тонко улыбнулся. «Бедная Селия!» - пробормотал он. «Снова осталась ни с чем. Я мог бы сказать, что Дориан не для тебя. Он хочет жену, а не любовницу».

Она медленно улыбнулась. «О! Ты думал, он собирается попросить меня выйти за него замуж?»

«Конечно, нет».

«Да, ты так думал» - сказала она, ее улыбка стала шире. «Вот почему ты так отчаянно ищешь его здесь. Не волнуйся! У меня нет ни малейшего желания стать герцогиней. Все эти тайные беременности, и в конце концов ее убивают - в любом случае, ее душат братья».

«О чем ты говоришь?»

«Герцогиня Малфи, конечно. А о чем ты говоришь?» Она засмеялась. «Не беспокойся обо мне, молодой человек. Я буду в порядке здесь, без ничего. Что-то появится для меня. Что-нибудь всегда появляется».

В дверь постучали. «Пять минут, мисс Сент-Ли!» - крикнул мальчик по вызову.

«Если не возражаешь», - сказала Селия, указывая на дверь. «Времени мало, и мне все еще нужно навестить туалет».

Саймон тотчас же направился к двери. «В любом случае, я должен идти», - сказал он. «Сегодня вечером я дежурю в Карлтон-Xаусе».

«Мисс Арчер будет очень жаль, что она упустила тебя», - сказала Селия. «Я была бы рада передать ей сообщение от тебя».

«Нет сообщений. Я с нетерпением жду ee завтра в Гайд-парке».

Селия улыбнулась. «На ее единороге?»

Он открыл дверь, но остановился, положив руку на ручку. «Возможно, мы будем рады видеть тебя там, мисс Сент-Ли, сидящей на твоем драконе».

«Я не думаю. У меня есть дела поважнее».

«Но ты ездишь каждое воскресенье в Гайд-парке с Фицкларенсом», - он насмехался над ней.

«Не каждое воскресенье», - холодно сказала она.

Саймон щелкнул языком. «Прости меня! Я слышал, что Фицкларенс порвал с тобой. Его новая любовница играет в спектакле, не так ли? Это должно быть трудно для тебя».

«Вовсе нет. Я уже заменила его - Томом Уэстом».

Он смеялся. «Том Уэст! Твоя садовая скамейка? О, ты подчищаешь самое дно бочки, не так ли?»

«У тебя есть девственница, а у меня девственник», - сказала она. «Это справедливо, не так ли?»

Саймон прикусил губу, чтобы сдержать ярость. «Ты забыла снять свое ожерелье», - сообщил он ей. «Тебя никогда не примут за служанку с воротником из розовых бриллиантов на шее - пока ты не откроешь рот».

Когда руки Силии подлетели к ее горлу, он молча вышел, захлопнув за собой дверь.

«Боже мой!» - воскликнула герцогиня, когда увидела лицо своего младшего сына. Три четверти часа она ждала в своей карете возле театра, и ее нервы не выдерживали. «Ты видел его!» - крикнула она. «Они женаты!»

«Не говори ерунды», - грубо сказал он. «Конечно, они не женаты».

«Тогда почему ты так выглядишь?» - воскликнула она. «Я клянусь, ты серый как пепел».

«Иногда я думаю, что могу легко убить эту женщину», - пробормотал Саймон.

Герцогиня вздрогнула. «О, я надеюсь, что до этого не дойдет!»

«Я не должен так думать», - сказал Саймон, восстанавливая самообладание. «Тебе не о чем беспокоиться».

«Не о чем беспокоиться! Где Дориан? Где мой сын?»

Саймон усмехнулся. «Дориан на балу».

«На балу?» - повторила она с недоверием. «Что за бал?»

«Думаю, мадам», - ответил он, - «мы можем с уверенностью предположить, что это не военный бал».

****

Дориан действительно был на балу,  в соответствии с инструкциями. В тот вечер он пошел на пять отдельных балов, оставаясь на каждом достаточно долго, чтобы заметили его присутствие, прежде чем перейти к следующему. Чуть позже двух часов ночи он направился в отель Грильон, где его ждала Селия, усыпанная мехами, в простом наемном экипаже. В ожидании герцога она насладилась легким ужином и освежающим сном в отдельной комнате отеля. «Извини, я немного опоздал, Салли», - сказал он, усевшись на сиденье напротив.

Селия, не стесняясь, зевнула, когда экипаж выехал на улицу. «Я полагаю, ты хорошо провел время?»

«Да», - сказал Дориан с удивлением. «Я действительно наслаждался этим».

«Первый раз без твоей мамы?»

«Да, на самом деле, первый раз».

«Я так и думала. Ты танцевал?»

 У меня были приказы, не так ли?» - ответил он, улыбаясь. «На каждом балу я шeл прямо к самой красивой девушке и просил ее потанцевать».

«А кто-нибудь из этих прекрасных девушек считал это хорошей идеей?»

«Да, все они», - скромно ответил он. «Я произвел фурор».

Селия рассмеялась. «Молодец, Казанова! А сколько балов герцог Беркшир украсил своим присутствием?»

«Четыре … нет, пять! На пятом я не танцевал, потому что по прибытии я услышал, что там была моя мама, без сомнения, она искала меня! Я чувствовал, что лучше двигаться дальше».

«Твой брат был в театре сегодня вечером», - сказала она ему.

«Ищет меня?»

Она пожала плечами. «Полагаю, он был там, чтобы увидеть мисс Арчер. Но он спросил о тебе. Я сказала ему, что ты пошел на бал. Я верю, что смогла убедить его, что мы с тобой поссорились из-за этого. В любом случае, я уверена, что он ничего не подозревает».

«Ты никогда не догадаешься, с кем я встретился на одном из этих балов», - сказал Дориан после паузы. «Леди Торкастер, я думаю. Да. Я полагаю, что это была она, поскольку я также видел Фицкларенса там. Извини, что должен тебе это сказать, но он флиртовал с наследницей, мисс Тинсли».

«Не бери в голову все это», - нетерпеливо сказала она. «С кем это ты встретился?»

«У твоего друга мистера Уэста есть сестра».

«Подходящая?»

«Не замужем, если ты это имеешь в виду».

«Да, конечно. Ты танцевал с ней?»

«Танцевал», - ответил он. «Ты сказала, что я должен найти самую привлекательную девушку в комнате и пригласить. Леди Ровена, так ее зовут, очень красива. Она немного похожа на тебя, Салли, по крайней мере на расстоянии. Вблизи ее волосы более рыжие. Ее глаза не такие синие. Ты, безусловно, выше. И у нее на носу веснушки».

«Если бы не это, мы могли бы быть близнецами! Она тебе понравилась?»

Дориан неловко пожал плечами. «Она слишком молода. И вспыльчива! Я сделал ей комплимент, a она практически откусила мне нос».

«Что это был за комплимент?»

«Я спросил ее, говорил ли ей кто-нибудь что она очень похожа на Силию Сент-Ли».

«Ты ведь не сказал ей об этом, не так ли?» - Селия засмеялась.

«Она должна была быть польщена. Вместо этого она, казалось, обиделась».

Селия подняла глаза к небу. «О, ты безнадежен! Ты идешь на бал. Подходишь к красивой девушке и говориишь: «Простите меня! Но кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы очень похожи на мою любовницу?»

«Ты не моя любовница», - возразил он.

«Но это то, что все думают. Тебе повезло, что она откусила только твой нос!»

«Я не рассказал тебе лучшую часть! Она ответила: «Нет, ваша светлость. Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы похожи на лорда Грэнвилла?»

Селия рассмеялась. «Ты похож на лорда Грэнвилла».

«Я не похож».

«Похож. Вплоть до его перепончатых ног».

«У меня нет перепончатых ног».

«Он тоже это отрицает».

«В любом случае, я вернул ее светлость ее маме после того, как мы потанцевали. Я выбрался оттуда и перешел к следующему балу».

«Хорошо», - сказала Селия. «И, наконец, ты пошел в свой клуб?»

«Да, и отпустил экипаж и обоих лакеев», - ответил он. «Я приехал сюда к тебе в наемной карете. Это было не так уж неприятно, как я думал. На полу была солома, но она казалась чистой».

«Первый раз всегда тяжелее всего», - сказала ему Селия. «И ты сказал своему камердинеру, чтобы он послал цветы всем своим жертвам? Я имею в виду, все твоим партнершам по танцам? Это ожидается».

«Я не могу вспомнить, как зовут последнюю девушку», - признался Дориан. «Но Хилл заверил меня, что это будет в утренней газете или он получит информацию из сплетен прислуги. Он очень находчивый человек, Хилл. Что мне делать без него? Я никогда нигде не был без моего камердинера».

«Точно», - сказала Селия. «Если ты возьмешь его с собой, чертовы овчарки унюхают, что ты покинул город. Как ты думаете, мне нравится обходиться без Флад?»

«Кто-то присмотрит за тобой в Ашленде», - заверил он.

«А ты», - сказала она ему, смеясь. «Я уверена, что Хотчкисс окажет тебе честь сам».

«А ты кого выберешь?» - спросил он, улыбаясь. «Г-жу Стэмпли?»

«Небеса, нет!» - Селия вспомнила миссис Стэмпли, неприступную экономку в Ашленде, которая управляла слугами железной рукой. «Мне должна понравиться одна из маленьких горничных. Они будут думать, что ухаживать за мной одно удовольствие. Миссис Стэмпли, я убежденa, расценила бы это как оскорбление».

«Очень вероятно», - согласился он, смеясь.

«Интересно, узнает ли меня кто-нибудь из них, когда увидит меня», - сказала Селия, больше не смеясь. «У Стэмпли был особенно острый глаз. Никто не смел поставить ногу неправильно, когда она была рядом. Я чувствовала ее взгляд на себе, холодный и подозрительный. Казалось, она всегда знала, когда я собираюсь что-то сломать».

«Если кто-то узнает тебя, это будет Хотчкисс», - заявил Дориан. «Ничто не ускользает от его внимания». Он нахмурился. «Он наверняка знал, что ты не умерла, Салли. Что означает, что он лгал мне все эти годы. И миссис Стэмпли тоже. Бог знает, я со многим смирился, но с этим я не смирюсь».

«Ты не должен быть слишком жестким с ними, Дориан», - тихо сказала Селия. «Твоя мать имела всю власть. Они должны были делать то, что им сказали, или рисковать своими средствами к существованию».

«Я никогда не прощу маме», - сказал он. «Я знаю, ты не хочешь, чтобы ее преступления были раскрыты, моя дорогая …»

«Нет, не хочу», - сказала она яростно. «И ты дал мне свое слово».

«Да», - согласился он. «Я дал тебе слово».

Она улыбнулась ему. «Я просто хочу вернуть свой медальон и увидеть колокольчики».

«Мы будем там до восхода солнца», - пообещал он.

Небо было пронизано алым и серым, когда наемный экипаж приближался к Ашленду, исконному месту герцогов Беркширов. Селия совсем не спала, но Дориан уснул на противоположном сиденье, положив голову на грудь. Она позволила ему спать, пока они не достигли главных ворот. Затем она потянулась и коснулась его колена. Он открыл глаза и улыбнулся ей. «Салли! Мы наконец дома?»

«Не совсем, Ваша светлость», - ответила она. «Ворота закрыты. Ты должен показать себя, или мы никогда не попадем в дом».

«Да, конечно», - сказал он, подавляя зевок. «Я всегда посылаю своего лакея впереди меня, чтобы сгладить путь. Никто не ждет меня сегодня - и особенно не в наемном экипаже».

«Герцог в наемном экипаже... Куда катится мир?» - пробормотала Селия.

«Я должен предупредить тебя, что я никогда не приводил женщину домой раньше. Слуги подумают … Ну ты знаешь».

  «Тебе просто придется обязать всех поклясться, что они сохранят наш приезд в секрете», - ответила она, пожав плечами. «Никто никогда не узнает, что я была здесь».

Тень прошла по его лицу. «Да»,- пробормотал он. «Мои слуги держали многое в секрете от меня последние десять лет. Они могут чертовски хорошо сохранить несколько секретов для меня. Если нет, они должны искать работу в другом месте. Мне бы хотелось уволить их всех». Открыв дверь, он высунулся, крича: «Все в порядке, миссис Реддл! Это я, Беркшир. Скажите своему мужу, что он может открыть ворота».

Глядя в окно, Селия увидела женщину в ночном колпаке у окна ложи. «Это вы, Ваша светлость?» - воскликнула женщина.

«Я приехал домой», - просто сказал Дориан, закрывая дверь кареты.

Глава 16

      Пока они ждали, небо продолжало светиться. «Ты помнишь миссис Реддл, не так ли?»

«Я помню миссис Реддл», - ответила Селия. «Однако моя миссис Реддл была значительно старше десять лет назад. Я знаю, что здесь, в Ашленде, время остановилось, но я не думала, что оно пошло вспять».

«Да, это правильно!» - сказал он. «Старая миссис Реддл умерла - о, должно быть, шесть лет назад. Это новая миссис Реддл. Она вышла замуж за сына миссис Реддл, Берта».

«О, да. Когда я ее знала, ее звали миссис Берт».

«Она пошлет молодого Питера в дом на пони, чтобы сообщить им, что хозяин неожиданно приехал. Я не думаю, что когда-нибудь неожиданно приезжал домой. Будет интересно посмотреть, как они справятся с ситуацией».

«Молодой Питер!» - воскликнула Селия. «Я помню его, Питер у Жемчужных Врат Небес. Он был такой милый маленький ребенок! Я его обожала. И такой умный! Он пускал мыльные пузыри в день своего рождения. Я приходила и щекотала его в колыбели. Кажется, ему это нравилось».

«Смею сказать»

«Мне нравилась старая миссис Реддл», - грустно сказала Селия. «Мне жаль, что ее больше нет с нами. Она делала лучший сливовый пирог в мире. Я иногда приходила и помогалa ей наматывать шерсть, а она платила мне пирогом. Я не думаю, что миссис Реддл …»

«Боюсь, что нет», - сказал ей Дориан, морщась. «Она старается изо всех сил, бедная душа, но я боюсь, что старая миссис Реддл забрала секрет своего сливового пирога с собой в могилу. Мы никогда не увидим ничего подобного снова». Скрип чугунных ворот отвлек его. «Эти петли нуждаются в смазке», - сказал он, нахмурившись, когда карета проexaла через открытые ворота в проход, вырезанный в каменном домике. Дориан приказал кучеру остановиться.

Пока Селия удивленно смотрела вокруг, кучер опустил ступеньки. Когда Дориан вылез из кареты без посторонней помощи, она вознаградила его усилия аплодисментами. «Если бы только Хилл мог видеть тебя сейчас, Ваша светлость! Он бы опух от гордости».

«Чепуха», - весело ответил Дориан. «Хилл никогда не одобрит. Я вернусь через минуту, подожди меня, я хочу поговорить с Реддлом о шуме. У меня не будут скрипеть ворота».

Рeддл закрывал ворота за каретой. Селия услышала, как сапоги Дориана хрустят на гравии, когда он пошел поговорить со своей прислугой. Импульсивно она покинула экипаж сама. Найдя дверь домика, стоящую открытой, Селия вошла. Большая, теплая кухня Рeддлoв была в точности такой же, как она помнила, хотя женщина, которая ставила чайник на плиту над кухонным очагом, была не той женщиной, а ребенок, булькающий в деревянной колыбельке, не был тем же ребенком.

«Прошу прощения, миссис Берт», - тихо и нежно сказала Селия, но женщина у огня подскочила, словно она кричала. Новая миссис Реддл, судя по всему, одевалась в спешке, набросив свой фартук и рабочее платье поверх ночной рубашки. Увидев Селию, она торопливо присела в реверансе. «Благослови вас бог, мадам!» - воскликнула она, ее лицо покраснело от огня. Ее глаза смотрели на Селию вверх и вниз, и Селия могла только догадываться, о чем думала эта женщина. Кто ты?

«Я мисс Сент-Ли», - сказала ей Селия.

«Мисс Сент-Ли», - повторила миссис Реддл, с неприятным ударением на мисс. Ее губы сжались в сильном неодобрении. Очевидно, она думала, что Селия была не лучше, чем должна быть. «Значит, вы прибыли с его милостью, не так ли, мисс?»

Селия попробовала еще раз. «Да. Я мисс Селия Сент-Ли из Лондона».

Глаза миссис Реддл ожесточились. «Лондон, не так ли?» - холодно сказала она. «Заметно».

«Я актриса в Королевском театре в Друри-лейн», - сказала Селия, изо всех сил стараясь сохранить свое лицо. «Возможно, вы слышали обо мне, миссис Берт?»

«Нет, мисс», - коротко сказала миссис Реддл. «И это миссис Реддл, будьте любезны. Вы хотели в туалет?»

«Туалет?» - Селия удивленно подняла брови. Десять лет назад в привратницкой не было такой роскоши, хотя у Реддлов, как у хороших хранителей дома, всегда был чистый горшок, готовый для утомленного путешественника. От привратницкой до большого дома было больше мили, и не у всех был сильный мочевой пузырь.

«О, мы никогда не используем его сами», - сказала ей новая миссис Реддл, неправильно понимая нерешительность Силии. «Это для использования и наслаждения eго милости и друзей eго милости - таких, как вы, мисс. Вы найдете его сверкающим и чистым».

«Я уверена», - пробормотала Селия. «Вы очень добры, миссис Реддл. Но я бы не хотела доставлять вам неудобства».

«Вы не найдете ни лучшего, ни более чистого в большом доме», - воинственно сказала миссис Реддл, «если вы так думаете!»

Силия была ошеломлена яростью женщины. «Спасибо, миссис Реддл», -мягко сказала она. «Я была бы рад использовать ваш туалет».

  «Так я и думала», - сказала миссис Реддл обиженно. Все еще ворча, она привела Селию к удивительно современному удобству позади дома. «Вот! Видите!» - гордо сказала миссис Реддл, поставив свечу на умывальник рядом с секретным креслом. «Сверкающий, чистый! Последней им пользовалась ее светлость, вдовствующая герцогиня Беркшир. На Рождество это было. Ее милость возвращалась из церкви, когда позвала природа. «Реддл!» - сказала она. «Я никогда не видела такого чистенького туалета. Продолжайте в том же духе». Это устроит вас, мисс, я полагаю», добавила она, шмыгнув носом.

«Здесь действительно очень чисто, миссис Берт», - сказала Селия. «Э-э .... Я имею в виду, Реддл», - поспешно поправила она себя, когда женщина возмутилась.

«Полагаю, вы знаете, что делать?» - подозрительно спросила миссис Реддл.

Селия спрятала улыбку. «Да, спасибо, миссис Реддл!»

Миссис Реддл кивнула. «Я думала, вы могли бы знать!» - сказала она, ее губы сжались в неодобрении. «Тогда я вас оставлю».

Когда Селия вернулась на кухню, она увидела Дориана, сидящего за столом с кружкой пива, a миссис Реддл жарила над огнем ломтики ветчины. «Боюсь, нас пригласили позавтракать», - довольно застенчиво сказал ей герцог. «Я надеюсь, что все в порядке».

«Конечно», - сказала Селия, подходя к колыбели, чтобы посмотреть на ребенка. Она была рада обнаружить, что ребенок не спит. «Мальчик или девочка, миссис Реддл?» - спросила она.

«Девочка». - Женщина и ее муж обменялись нервными взглядами, когда Селия играла с ребенком. Как будто они боялись, что ребенок может подхватить лондонскую болезнь.

«Как ее зовут?» - настаивала Селия.

«Хильда», - ответила миссис Реддл.

«Ах!» - сказала Селия, благожелательно глядя на младенца. «Могу ли я?» - спросила она мать малышки, и миссис Реддл не выразила протеста, но с тревогой наблюдала, как Силия подняла Хильду из колыбели. «Тебя назвали в честь твоей бабушки, не так ли, маленькая Хильда?» - крикнула она малышке, которая посмотрела на нее круглыми голубыми глазами. «Или я должна называть тебя Новой Хильдой?»

«Вы были знакомы с моей старой матерью, мисс?» - удивленно воскликнул Берт Рeддл.

«Была», - сказала Селия. «Но это было до того, как я поехала в Лондон, чтобы разбогатеть».

«Не может быть!» - воскликнул Берт Реддл.

«Раньше я приходила сюда довольно часто», - сказала Селия. «Я сидела на стуле у ног вашей матери и помогала ей вращать гриль. Взамен она давала мне кусочек своего знаменитого сливового пирога».

«У меня не было хорошего торта с тех пор, как умерла мама», - сетовал Берт Реддл.

«Я знаю, как она его делала», - сказала Селия. «Я должна знать; я сидела и смотрела, как она печет его достаточно часто. Я покажу вам, миссис Реддл, если хотите».

«Вы хорошо знали мою маму?» - медленно спросил ее Берт Реддл. Селия засмеялась, подбрасывая младенца на руках.

«Разве ты не знаешь меня, Берт Реддл?»

Миссис Реддл забыла ухаживать за беконом. «Мистер Рeддл! О чем она вообще говорит?»

«Адские колокола!» - сказал Берт Реддл, глядя на Селию. «Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что вы …», - тяжело сглотнув, он покачал головой.

«Кто, Берт?» - нетерпеливо сказала Селия. «Притворись, что ты не знаешь лучше. Кто я?» - она так сильно хотела, чтобы ее вспомнили, что слезы наполнили ее глаза.

«Ваша светлость!» - крикнул Берт Реддл, обращаясь к герцогу. «Посмотрите на нее! Посмотри на нее, миссис Реддл! Разве она не вылитая мисс Сара, которая умерла в таком юном возрасте?»

«Да не может быть!» - воскликнула миссис Реддл, уставившись. «Этого не может быть».

Селия улыбнулась ей. «Скажите, миссис Берт, маленькая Хильда тоже пускала мыльные пузыри в день ее рождения? Она такая же умная, как ее старший брат Питер?»

Рот миссис Реддл открылся. «О, мои звезды и подвязки! Это вы, мисс Сара! Но как ... Вы ведь не призрак?»

«Нет, миссис Реддл», - сказал Дориан. «Она не призрак. Мисс Сара приехала домой».

Миссис Реддл поспешила обратно к бекону. «Имейте в виду», - мрачно сказала она, перебрасывая слова через плечо, - «я всегда говорила, что все сделано не правильно, не так ли, мистер Реддл?»

«Да, ты так и говорила, миссис Реддл», - подтвердил ее муж.

«Что не было сделано правильно?» - спросил Дориан.

Миссис Реддл начала подносить еду к столу. «Доктор так и не пришел, правда, Ваша светлость? И мой брат Фрэнк, работающий в конюшнях, сказал, что это очень странная вещь: мисс Сара упала с лошади, когда он был уверен, что ее пони никогда не покидал стойло все это утро! И то, как бедного ребенка положили в землю! Никто не оплакивал ее, кроме ее милости и двух лакеев, которые несли гроб. Я сказала это тогда, и я говорю это сейчас - это было сделано неправильно!»

«И я говорил тебе», - сказал Берт Рeддл, принимая участие в акте, - «что я видел, как мисс Шримптон уехала за два дня до несчастного случая, и мисс Сара была с ней в ландо! Так что это не могла быть мисс Сара в гробу. Но ты сказала, что я был пьян».

«И ты был, Альберт Реддл», - сказала его жена чопорно. «Не то, что он пьющий, Ваша светлость», - поспешно добавила она, забирая ребенка у Сeлии.

«Нет», - серьезно сказал Дориан.

Селия присоединилась к Дориану за столом. «Ну, вы оба были правы», - сказала она дипломатично. «Я уехала из Ашленда с мисс Шримптон до несчастного случая, и, нет, это не было сделано должным образом».

«Ты когда-нибудь рассказывал кому-то, что видел, Реддл?» - спросил Дориан. «Кроме миссис Реддл, я имею в виду».

«Нет, Ваша светлость», - признался Реддл. «Если моя жена не поверила мне, какой у меня был шанс? В любом случае, я подумал ... ну, когда мы услышали, что мисс Сара умерла, я понял, что не мог видеть, как она уезжает. Я решил, что, должно быть, ошибся в увиденном. И я не трогал ни капли спиртного с того дня».

«Это очень плохо», - сказал Дориан. «Я мог бы выпить сейчас».

«Я тоже могла бы», - сказала Селия.

«Как вы думаете, кто в могиле, если это не мисс Сара?» - спросила миссис Реддл, сморщив лоб.

«Я полагаю, что это одна из этих цыганок, хотя я бы не подумал, что какая-нибудь из них достаточно красива, чтобы ее приняли за нашу мисс Сару».

«Господи, надеюсь, нет», - воскликнула Селия. «Дориан! Это возможно?»

«Мы скоро узнаем», - сказал он. «Нам придется открыть могилу. Больше ничего не остается».

«Только не в воскресенье, Ваша светлость!» - воскликнула миссис Реддл, шокированная.

«Боюсь придется, миссис Реддл. Не волнуйся, моя дорогая», - добавил он, глядя через стол на Сeлию, которую внезапно затошнило. «Ты будешь избавлена от всего этого. Я оставлю тебя в доме и сам пойду к викарию».

«Но куда вы уехали, мисс Сара?» - спросила миссис Реддл. «Почему вы оставили нас? Где вы были все эти годы?»

«Это не важно, миссис Реддл», - быстро сказал Дориан. «Важно то, что мисс Сара вернулась к нам. Она дома, где и должна находиться».

«Во всяком случае, некоторое время», - сказала Селия, улыбаясь. После завтрака она вернулась в коляску с Дорианом, и они завершили поездку к дому. Солнце уже взошло, и вид на известковую аллею, позолоченную рассветом, вызвал слезы на глазах Силии. «Я никогда не думала, что увижу это снова», - пробормотала она, вытирая глаза. «Это даже красивее, чем я помню. Домик тоже прелестен. Какое счастливое место. И разве не было хорошо, что Реддлы вспомнили меня?»

«Я думал, ты хотела сохранить свою личность в секрете, моя дорогая».

«Да, я тоже так думала», - ответила Селия. «Но нет, я хочу, чтобы меня помнили. Кроме того, было совершенно очевидно, что миссис Реддл думала, что я твоя любовница. Такого рода вещи, конечно, допустимы в Лондоне, но не в деревне! Я не хотела, чтобы она думала обо мне плохо».

Он рассмеялся.

«Мне все равно, что обо мне думают люди», - быстро добавила она. «Но мне не хотелось бы, чтобы твои слуги думали, что ты стал бесстыдным! Такого рода вещи приведут сюда викария. Ты когда-нибудь слышал о деревенском джентльмене, который содержал любовницу? Обличенный пастором прихода и заклейменный как распутник, он спросил у пастора, есть ли у того в доме сыр, и, услышав «да», говорит ему: «Тогда это делает вас сырником?»

Она смеялась, но Дориан нет. «Я бы не хотел, чтобы ты так шутила, моя дорогая».

Селия вздохнула. «Извини. Ради тебя, я постараюсь быть больше леди, Дориан».

«Спасибо. Я не буду ждать, пока викарий нанесет мне визит. Я пойду к нему сейчас. Интересно, знал ли он тогда, что благословляет пустую могилу?»

«Если там пусто», - сказала Селия, дрожа. Пока они ехали в тишине, стадо оленей внезапно пронеслось по лужайке, напугав лошадей. Кучер был вынужден остановиться. «Боже мой!» - воскликнула Селия, высунув голову в окно, чтобы посмотреть. «Откуда они пришли?»

«Я закрыл парк и нанял первоклассного егеря», - сказал он гордо. «Оленей становится все больше, дела идут довольно хорошо, я думаю».

«Да», - согласилась она.«Великолепно!»

«На Рождество я провожу пенни-лотерею, и одна счастливая семья получает месячный запас оленины».

Селия рассмеялась. «Ах, деревенская жизнь!»

«Они очень рады его получить», - сказал он с негодованием, - «и деньги идут на церковь».

«Признай это», - сказала она. «Ты не настоящий аристократ! В глубине души ты ничто иное, как деревенский олух! На самом деле, я думаю, ты был бы совершенно счастлив, если бы жил в сторожке с Реддлами. Ты, определенно, чувствовал себя весьма комфортно, сидя за кухонным столом».

«Как и ты», - ответил он. - «Мисс Сара».

«Парк оленей!» - заметила она, когда стадо исчезло, и экипаж продолжил свой путь дальше. «Какие еще улучшения ты сделал? Должна сказать, что мне понравился туалет. Миссис Реддл очень гордится им и имеет на то веские основания».

«Я уверен, что она гордится им», - сказал Дориан. «Я поставил три в главном доме. Один для слуг. Один для моих гостей. И один для семьи. Кроме этого, дом почти такой же». Пока он говорил, экипаж проезжал мимо плотныx рядoв деревьев, и перед ними появился дом, шедевр барокко из желтого камня. Когда раннее утреннее солнце садилось на фронтоны и башенки, оно блестело как золото.

Селия затаила дыхание. «Я мечтала об этом моменте», - прошептала она, слезы катились по ее щекам. «Я никогда не думала, что он сбудется. Это - мой дом. Я никогда не чувствовала, что принадлежу другому месту».

Он улыбнулся. «Это потому, что ты принадлежишь этому дому, Салли». К этому времени слуг уже оповестили о возвращении герцога, и сам Хотчкисс, достойный, хотя и постаревший дворецкий, вышел поприветствовать своего хозяина. Если Хотчкисс был вообще удивлен, увидев, что его светлость выходит из желтой наемной кареты, он этого не показал.

«Добро пожаловать домой, ваша светлость». Дориан проводил Селию в дом, дворецкий последовал за ними. Внутри Селия вырвалась из рук Дориана и затанцевала на черно-белом мраморном полy огромной прихожей. «Как я и помнила!» - крикнула она, глядя на белые мраморные статуи, установленные в нишах по обеим сторонам комнаты. «Кроме ...» Она остановилась, ее брови нахмурились от беспокойства. «Почему Аполлон носит фиговый листок?»

«Это была идея моей матери», - смущенно призналась Дориан. «Она наняла штукатура, не сказав мне. Я был на охотничьей вечеринке в Шотландии, и когда я вернулся, мне представили свершившийся факт».

«По моему опыту, фиговые листья не делают одежду удобной», - сказала она, смеясь. «Однажды я позировала художнику, одетая как Ева. На следующий день я проснулась с самой неловкой сыпью, как и бедный Адам. Ты можешь сказать, что мы тоже представили свершившийся факт».

«Салли! - увещевал ее Дориан, весьма шокированный.

Селия прикрыла рот ладонью. «Извини, Ваша светлость», - шутливо прошептала она.

Хотчкисс осторожно откашлялся. «Хотчкисс, это мисс Сент-Ли», - сказал ему Дориан.

«Привет, Хотчкисс», - сказала Селия, представляясь для осмотра. Дворецкий едва взглянул на нее. Он был раздражен, хотя не из-за нее, и, конечно, не из-за своего хозяином. Скорее он был раздражен мальчиком Питером, который принес из вестибюля новости о возвращении герцога, но не упомянул спутницу его милости.

«Добро пожаловать в Ашлендс, мисс Сент-Ли», - сказал он, слегка поклонившись. «Я надеюсь, что вы найдете все здесь к вашему удовлетворению».

«О, дорогой», - сказала Селия, разочарованная. «Он говорит со мной так, как будто я человек большой важности! Вы меня не помните, Хотчкисс?»

Он моргнул. «Прошу прощения, мисс?» - пробормотал он.

«Это я, Хотчкисс! Сара Хартли! Я приехала домой! Его милость привез меня домой. Вы не рады меня видеть?»

Старик уставился, его морщинистое лицо побледнело. «Мисс Сара? Это действительно вы?»

«Ну, я не призрак», - ответила она.

«Как видите, Хотчкисс, мисс Сара не умерла в конце концов», - строго сказал Дориан. «Но вы ведь уже знали это, не так ли?»

«Ваша милость», - заикался дворецкий. «Простите меня! Я … я не понимаю».

«И я не понимаю», - сказал Дориан. «Должны ли мы обсудить это в гостиной?»

В гостиной было холодно, огонь не горел, шторы опущены. Мебель была покрыта коричневой голландской тканью, пока семьи не было. Даже люстры были завернуты в ткань. Селия сразу подошла к окну и открыла шторы.

«Хорошо, Хотчкисс», - сказал Дориан, стоя с руками, сложенными за спиной. «Я верю, что вы должны мне объяснить. Вы все время знали, что Салли - мисс Сара - не мертва. Но вы держали это при себе все эти годы. Вы обманули меня. Зачем?»

«Обманул вас, Ваша светлость! Разве это не то, что вы хотели, Ваша светлость?» - жалобно спросил Хотчкисс. «Разве Ваша милость не хотели, чтобы мисс Сара покинула этот дом и больше никогда не упоминалась?»

«Что?» - воскликнул Дориан. «Кто вам это сказал?»

«Ее светлость, вдовствующая герцогиня».

Это был ответ, которого Дориан ожидал. Тем не менее, гнев вспыхнул в его глазах. «Она сказала вам это, и вы ей поверили. Это то, что вы думаете обо мне? Это то, что вы все думали обо мне все это время».

Хотчкисс опустил голову. «Мне было интересно, Ваша светлость, но вдовствующая герцогиня сказала, что я не смею сомневаться в ее словах».

«Пожалуйста, не сердись на Хотчкисса, Ваша светлость», - тихо сказала Селия. Она уселась на сиденье у окна и выглядела маленькой на фоне большого окнa позади нее. «Это то же самое, что сказала мне твоя мать, более или менее. Она сказала, что ты хотел, чтобы я уехала, и … как Хотчкисс, я ей поверила. Я умоляла ее рассказать, чем я вас обидела, но она не сказала».

«Боже! Как ты могла кого-то обидеть? Ты была всего лишь ребенком».

 «Я разбила одну из китайских ваз», - напомнила она ему.

«О, Салли! Никто не заботился об этом».

«Прошу прощения, Ваша светлость», - сказал Хотчкисс. «Но я верю, что это могло иметь отношение к завещанию вашего покойного отца».

Дориан нахмурился. «Что ты говоришь, Хотчкисс? Мой отец не оставил Салли никакого наследства, о котором я знаю. На самом деле его завещание было ужасно устаревшим. Когда оно было зачитанo, мы обнаружили, что он оставил деньги людям, которые были мертвы уже как десять лет».

«Да, Ваша светлость», - сказал Хотчкисс. «За день до смерти его светлости ваш отец вызвал в дом мистера Крaтчли из деревни. Он пробыл с вашим отцом почти час. Я помню, ее светлость - ваша мать - была очень зла из-за этого. Уже на следующий день ваш отец умер во сне».

«Что из этого? Кто этот человек  Крaтчли? Я никогда не слышал о нем.

«Нет, ваша светлость. Он адвокат в деревне Ашленд-Хит», - ответил Хотчкисс. «Он все еще живет там».

Дориан нахмурился. «Вы говорите, что мой отец изменил свое завещание перед смертью? Невозможно. Такое событие не могло быть засекречено».

«Я не могу быть уверен, Ваша светлость», - сказал Хотчкисс. «Но я верю, что он изменил его. Или по крайней мере, он хотел».

«Конечно», - сказала Селия, - «имущество было оставлено его старшему сыну».

«Большая часть его была, конечно, майоратной»,  - сказал Дориан. «Но у моего отца было какое-то личное имущество, которым он мог распоряжаться по своему усмотрению. Он оставил тебе несколько фунтов, Хотчкисс, не так ли?»

«Его милость был более чем щедр», - сказал Хотчкисс. «Я полагаю, что он думал о мисс Саре, когда послал за мистером Крaтчли».

«Из-за меня?» - сказала Селия, удивленная.

«Ты думаешь, мой отец изменил свою волю в пользу Сары?»

Хотчкисс колебался. «Возможно, это не мое место, чтобы говорить, Ваша светлость».

«Выкладывайте, старина», - нетерпеливо сказал Дориан. «Скажите мне, что вы знаете. У нас больше не будет секретов в этом доме».

«В тот день, когда умер ваш отец, я увидел ее светлость в кабинете, в этой самой комнате. Она что-то жгла в камине. Выглядело ... важным».

«Важным?» - резко сказал Дориан. «Например, новое завещаниея? Говори, Хотчкисс!»

«Я ни в чем не обвиняю ее милость», - быстро сказал Хотчкисс. «Только казалось странным, что она что-то сожгла в тот день, и всего через несколько минут после того, как мистер Крaтчли вышел из дома. Несколько месяцев спустя, когда Ваша светлость были в Бате, мисс Сара была собрана и отослана. Вдовствующая герцогиня сказала нам, что это ваше желание, и что мы должны были сказать, что она умерла. Я всегда задавался вопросом, могут ли эти две вещи быть связаны. Мы никогда не знали, что случилось с мисс Сарой, но нам ее не хватало. Вас очень нам не хватало, мисс Сара», - продолжил он, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Селию. «Вы были светом этого дома. Мы все любили вас».

«Спасибо, Хотчкисс».

«Я думаю», - сказал Дориан, - «что я должен нанести визит этому парню Крaтчли. С тобой все будет в порядке, Салли? Я имею в виду, без меня?»

  «Конечно, со мной все будет в порядке», - сказала Селия. «Я не буду сама по себе. Слуги позаботятся обо мне».

«Мы очень хорошо позаботимся о мисс Сарe, Ваша светлость», - сказал Хотчкисс.

«Правда?» - xолодно сказал герцог. «Вы не делали такую хорошую работу раньше! Вам очень повезло, что мисс Сара попросила меня быть милосердным. В противном случае вы были бы уволены со службы».

«Да, Ваша светлость», - пробормотал Хотчкисс.

«Не стойте там», - огрызнулся Дориан. «Мисс Сара устала от путешествия. Найдите служанку, которая присмотрит за ней».

«Да, конечно, Ваша светлость». Селия поднялась со своего места. «Не нужно показывать мне дорогу, Хотчкисс», - сказала она. «Я уверена, что могу вспомнить. Если я потеряюсь, я позвоню за помощью».

Она не видела Дориана снова до позднего вечера, когда он вернулся из деревни. Проведя день, перебирая дом, комнату за комнатой, она обедала с подноса в музыкальной комнате, а потом уснула на огромном удобном диване. Кто-то накрыл ее мягким одеялом, когда она спала.

Дориан осторожно разбудил ее. «Как они отнeслись к тебе?»

«Как к принцессе», - ответила она, улыбаясь, когда села. «Кухарка приготовила мне мой любимый чай, а миссис Стэмпли проводила меня в розовую комнату. Моя старая комната была очень хороша для девочки четырнадцати лет, но это ничто по сравнению с розовой комнатой. Надеюсь, ты не возражаешь?»

«Конечно, нет», - сказал он. «Как ты оказалась здесь? Я больше никогда не захожу в эту комнату».

«Я просто бродила. Я наткнулась на пианино и подумала, что могу попробовать что-нибудь сыграть. Как я раньше упражнялась! Был еще этот отрывок, ты помнишь? Восемь диезов подряд! Я прекрасно исполняла его. Но я стала такой ленивой в старости. О, ты выглядишь измученным!» - воскликнула она, заметив его лицо. «Садись! Должна ли я послать за чаем?»

«Нет, спасибо». Он сам позвонил и, когда появился Хотчкисс, попросил бренди.

«Полагаю, твой день был не таким приятным, как мой», - тихо сказала Селия. «Я прошу прощения».

«Это было не так уж плохо», - сказал он ей, заставляя себя улыбнуться. «Я могу с полной уверенностью сказать, что в твоей могиле нет несчастного цыганского ребенка. На самом деле в твоей могиле никого нет».

«Гроб был пуст! О, я так рада».

«Не совсем пуст», - сказал он ей, поставив небольшую коробку на стол рядом с диваном.

Селия посмотрела на него с беспокойством. «Что это? Это было в могиле?»

«Открой его», - сказал он. «Это совершенно безопасно», - добавил он. «Никаких червей или жуков».

Она осторожно открыла его. «Мой медальон!» - воскликнула она, доставая из коробки золотую подвеску в форме сердца и цепочку. «А пряди волос? Они все еще внутри?»

«Ты должна убедиться сама», - сказал он ей. «Я не открывал его».

Медленно она разжала две половины сердца.

«Ну»?» - спросил он. Она могла только кивнуть, слишком перегруженная эмоциями, чтобы говорить.

«Я рад», - сказал он. «Я знаю, как много это значит для тебя. Есть еще новости. Я смог увидеть Крaтчли».

Хотчкисс принес коньяк и остановился. «Будут ли какие-нибудь еще указания, Ваша светлость?»

«Нет, Хотчкисс. Я должен поговорить с мисс Сарой наедине. Возможно, вам будет лучше подождать меня в моей гардеробной. Я оставил Хилла в городе. Боюсь, вам придется помочь мне».

«Очень хорошо, Ваша светлость».

Селия обвила цепь вокруг шеи. «Не держи меня в напряжении», - сказала она, когда дворецкий удалился. «Что сказал мистер Крaтчли? Было ли новое завещание?»

«Мой отец изменил свое завещание», - сказал Дориан. «У меня оно здесь», - добавил он, вынимая непритязательный лист бумаги, покрытый тяжелыми каракулями.

Она улыбнулась. «Он что-то оставил мне? Как мило с его стороны думать обо мне! Я буду очень рада, что у меня будет что-то на память о нем. Мне всегда нравилась эта маленькая картинка в летнем салоне для завтраков. Та, с коровами. Я не думаю, что он оставил ее мне?»

«Нет. Он внес два существенных изменения в свое первоначальное завещание. Сначала он сделал меня опекуном моего брата. Когда мой отец умер, Саймон все еще был в Индии, ему оставалось всего несколько месяцев до двадцати одного года. Согласно старому завещанию, моя мать была назначена его опекуном. Ей давался контроль над состоянием Саймона. С тех пор она использовала свою власть, чтобы скрыть от него его наследство».

Селия уставилась на него. «Что ты имеешь в виду? Как она может скрыть его состояние от него?»

«Старое завещание давало ей право распоряжаться его наследством. Новое завещание лишало ее этого».

«И поэтому она сожгла его?» - воскликнула Селия. «Как злобно! Но подожди минутку! Если она сожгла завещание, что у тебя там в руке?»

«У меня в руках оригинал, написанный моим отцом. Конечно, я не уверен, но считаю, что то была копия, сожженная моей матерью».

«Как ужасно».

«Я не сказал тебе остальное. Позволь мне сделать это сейчас. Мой отец также назвал меня твоим опекуном, Салли, с условием, что я положу на твой счет сумму в двадцать пять тысяч фунтов».

«Как!»

«Ты должна была получить свое состояние - и капитал, и проценты - в свой двадцать первый день рождения. Я полагаю, именно поэтому моя мать решила избавиться от тебя».

Селия уставилась на него. «Двадцать пять тысяч фунтов?» - закричала она в шоке и в ужасе.

«Да, Салли».

Она покачала головой. «Это слишком много», - слабо протестовала она. «Двадцать пять сотен фунтов было бы слишком много, не говоря уже о двадцати пяти тысячах! Неудивительно, что твоя мама была в ярости на меня! Я удивленa, что она не убила меня!»

«Есть пределы тому, что даже она может сделать».

«Я не знаю, что сказать! Я так удивлена! Твой отец … Он казался таким строгим. Он даже не хотел, чтобы я приезжала сюда  сначала».

«Нет, сначала не хотел», - признал Дориан.

«Я уверена, что не виню его. Я былa такой маленькой разбойницей».

«Хотчкисc прав: ты была светом в доме. Мой отец явно обожал тебя. Он хотел, чтобы у тебя были эти деньги, Салли. Он хотел, чтобы у тебя был реальный шанс в жизни».

«Двадцать пять тысяч фунтов!» - Селия покачала головой. «Это слишком много, Дориан. Я не могу принять даже половину. Это безумие!»

«Мой отец не был сумасшедшим», - тихо возразил он.

«Нет! Конечно, я не это имела в виду», - быстро сказала она. «Но, конечно, ты согласен, что это слишком много. В конце концов, я не его дочь».

«Не мне говорить, это слишком много или мало. Мой отец имел полное право завещать свою собственность, как он хотел. Свои пожелания он записал здесь еще до того, как отправил за Кратчли. Крачтли должен был заставить своего клерка сделать достоверную копию документа. Ты знаешь, каким был почерк моего отца».

Она улыбнулась. «Он часто говорил, что его почерк так ужасен, что никто не cможет подделать его».

«В самом деле. Это не подделка. Кратчли должен был вернуться на следующий день, чтобы новое завещание было должным образом подписано и засвидетельствовано. Прежде чем он смог это сделать, мой отец умер».

Селия вздохнула с облегчением. «Тогда завещание не действительно? Нам не о чем беспокоиться».

«Завещание может и не быть законным», - сказал Дориан. «Но я считаю это довольно обязательным. Мой отец был болен, когда написал это. Он умирал. Он знал, что умирает, и он написал свое завещание. Это завещание. Мне все равно, что суды могут сказать по этому поводу. Я знаю руку моего отца. Я без сомнения знаю, чего он хотел. Я его сын и наследник. Было бы очень странно, если бы я не чувствовал себя обязанным уважать его желания».

«Но, Дориан, если завещание не имеет юридической силы», - начала она.

«Мне наплевать на законы! Мой отец ясно высказал свои пожелания, и я буду их исполнять».

«Но я не могу принять столько денег! Я бы чувствовала, как будто я отнимаю у тебя наследство, пользуясь твoей добротой».

«Большая часть имущества моего отца была вверена мне», - сказал Дориан. «Но он имел полное право распоряжаться остатками по своему усмотрению».

«Остатками!» - воскликнула она. «Ты бы назвал двадцать пять тысяч фунтов остатком?»

«Да», - просто сказал он. «Мое собственное состояние довольно существенно, ты знаешь».

«Но как насчет состояния твoeго брата?» - спросила она. «Ему может понравиться иметь двадцать пять тысяч фунтов. У него гораздо больше прав, чем у меня».

«Состояние Саймона находиться в доверительном трасте со дня его рождения», - сказал Дориан. «Оно досталось ему от нашего деда, лорда Кенельма. Все было прописано в контракте, когда мой отец женился на моей матери. Твое маленькое наследство - мелочь по сравнению с его состoянием».

«Это так?» - сказала она слабо.

«Саймон получит свое состояние, а ты получишь свое. Я не успокоюсь, пока это не будет сделано».

«Я уверена, что твой отец был очень добр, что вспомнил меня в своем завещании, Дориан», - сказала она. «Я действительно тронута этим жестом, но я не его плоть и кровь. Ничего хорошего это не принесет. Твоему брату это не понравится. А твоя мать будет бороться с тобой изо всех сил».

«Она не может остановить меня», - сказал Дориан. «Не теперь. Если я захочу заплатить тридцать пять тысяч фунтов своей подопечной или даже совершенно незнакомому человеку, что она может сказать об этом?»

«Тридцать пять тысяч!» - воскликнула она. «Я думала, ты сказал двадцать пять тысяч!»

«Да», - ответил он. «Я должен был отдать тебе двадцать пять тысяч фунтов десять лет назад. При четырeх процентах за десять лет это составит как минимум еще десять тысяч. И еще есть вопрос ущерба».

«Ущерб!» - слабо сказала она. «Ради всего святого, Дориан!»

«Она выгнала тебя из твоего дома, отправила жить с незнакомцем, заставила тебя вступить в брак в нежном возрасте пятнадцати лет! Да, моя дорогая»,  - мрачно сказал Дориан, «я бы сказал, что ты имеешь право на возмещение ущерба».

«Нет», - твердо сказала Селия. «Я бы не взяла ни пенни ни у нее, ни у тебя».

«Но это от моего отца. Ты былa обманутa все эти годы, и мой брат тоже! Думаю, он достаточно долго танцевал под ее музыку. Знаешь ли ты, что она заставляет его забирать пособие лично? Раз в месяц, как слуге, ему выплачивается его зарплата!»

«Как он должен ненавидеть это».

«И все это время она знала! Она знала, что мой отец изменил свою волю. Если бы я знал об этом, Саймон бы получил свое состояние, когда достиг совершеннолетия. Я бы на этом настоял. Я буду настаивать на этом сейчас. Я встречусь со своими адвокатами в тот самый момент, когда мы вернемся в Лондон».

Селия вздрогнула. «Она будет драться с тобой, Дориан».

«Мне все равно, будет ли она!» - резко сказал он. «Я почти надеюсь, что она будет», холодно добавил он, «но почему-то в этом сомневаюсь. Она не зaхочет, чтобы все это вышло наружу. Конечно, она никогда не допустит дело до  суда. Вдова, сжигающая волю мужа, когда его тело еще не остыло? Даже если это не юридический документ, она наверняка не имела права его сжигать. Она не имела права скрывать это от меня».

«Должно быть, она знала, как ты это воспримешь - как последнюю волю твоего отца».

«Смею сказать! Есть ли другой способ увидеть это?»

«Значит, ты хочешь противостоять ей», - нервно сказала Селия. «Полагаю, этого сейчас не избежать. Ты должен будешь сказать ей, кто я? Она пыталась уничтожить меня однажды. Ей почти удалось».

«Не нужно ее бояться», - сказал он. «Уже нет. Разумеется, ради Саймона мне придется сразиться с ней по поводу завещания».

«Я понимаю»

«Но мне не нужно ей ничего рассказывать о тебе», - добавил он. «Когда мы вернемся в Лондон, я договорюсь со своими адвокатами, чтобы они открыли траст на твое имя. Дело останется полностью конфиденциальным. Моей маме не нужно ничего знать об этом».

«Траст? О, я бы хотела, чтобы ты не делал этого, Дориан. Ты дал мне так много. Было бы неправильно брать твои деньги тоже».

«Это не мои деньги», - твердо ответил он. «Разве ты не понимаешь? И никогда не были».

Глава 17

На следующее утро после завтрака Селия попрощалась с Ашлендом. Дориан нашел ее на лестничной площадке. Ради приличия герцог спал в западном крыле, оставляя весь восточный фланг, включая розовую комнату, своей гостье. Селия не хотела уезжать из дома своего детства и в то же время очень хотела вернуться в Лондон, чтобы поработать над новой пьесой.

«Саймон будет рад», - сказал Дориан, глядя на портрет своего брата. Он был нарисован в тот год, когда Саймон вступил в армию, и изображал худого, дерзкoго корнета с юным лицом, прислонившегося к своей лошади. Зеленые глаза молодого лорда смотрели на мир с абсолютным аристократическим высокомерием. Портрет в натуральную величину висел на площадке у восточной стены.

Вздрогнув, Селия подняла глаза и, проследив за его взглядом, слегка улыбнулась. «Я ожидаю, что он будет доволен», - сказала она, «если твоя мать окажется такой податливой, как ты говоришь. Но если она решит сражаться с тобой - нет, он не будет доволен».

«Она не будет сражаться со мной», - сказал Дориан со спокойной уверенностью. «Это бой, который она не может выиграть. Она не может помешать Саймону заявить о своем наследстве. Если она посмеет попробовать, она потеряет все. Я разоблачу ее. Как ты думаешь, что высшее общество может думать о ее поведении? Она будет подвергнута остракизму».

«Что она на самом деле сделала? Она сожгла лист бумаги, недействительное завещание».

«Если оно было недействительно, зачем его сжигать? Почему бы не показать его мне? Нет, она была не права, и она это знает. Она сделает так, как я ей скажу, или она пострадает».

Селия все еще смотрела на портрет Саймона. «Тогда он будет богат. Хорошо».

«Он будет очень богат. Я скажу это моей матери: она хорошо попользовалась его счетами».

«Я рада. Он был такой смелый, красивый мальчик», - пробормотала Селия. «Хотела бы я знать его то ...

«Я рада. Он был такой смелый, красивый мальчик», - пробормотала Селия. «Хотела бы я знать его тогда. Но он не очень хорошо повзрослел, я должна сказать. Его лицо стало злым и грубым. У него холодный и твердый рот, как и его сердце».

Дориан усмехнулся. «Очень хорошо, что и он никогда не видел тебя в те дни, Салли. Ни одна симпатичная девушка не была в безопасности от него. Он был ужасом горничных».

«Ты имеешь в виду, что он не был верен дочери хозяина в Итоне? Возмутительно!»

«Когда разразился скандал, были разговоры о бракe, как я припоминаю. Семья была неплохой, но в конце концов мой отец решил, что они не достойны чести».

В глазах Селии промелькнуло удивление. «Он любил ее, ты думаешь?»

«Саймон? О, я так не думаю», - ответил Дориан. «Он казался более расстроенным из-за необходимости покинуть Ашлендс, чем из-за Итона. Однажды он сказал мне, что в Итоне нет ничего, о чем он мог бы пожалеть. Не пора ли нам, моя дорогая?» - добавил он, предлагая ей руку.

«Я прекрасно понимаю, что не хочу покидать Ашлендс»,  - сказала Селия, когда он вел ее вниз по лестнице. «Это самое красивое место во всем мире».

«Тебе не нужно покидать его, если ты не хочешь, Салли», - сказал он ей серьезно. «Ты можешь остаться навсегда, если хочешь. Это твой дом».

Селия вздохнула. «Я не хотела бы ничего больше, чем остаться, но нет! Нет, я должнa вернуться. Я не могу всех подвести. Новая пьеса - полный хаос. Что-то надо делать с Белиндой. Не искушай меня!»

«Но я говорю серьезно», - сказал он. «Ты можешь остаться здесь навсегда. Пусть кто-нибудь еще переживает за пьесу, за Белинду и за все остальное. Позволь мне присмотреть за тобой».

«Дориан, ты очень добр. Но мне не место здесь. Я должна вернуться».

Внезапно он схватил ее за руки. «Выходи за меня замуж, Салли! Тогда ты будешь здесь на своем месте. Ты была бы хозяйкой в Ашленде. Все это будет твоим - нашим. Мы бы состарились здесь вместе. Ты была бы герцогиня Беркшир».

«Боже мой», - пробормотала она, сильно ошарашенная. «Мой дорогой сэр, слишком всего много для одного раза. Сперва ты настаиваешь на том, чтобы сделать меня наследницей, а теперь ты хочешь сделать меня герцогиней. Хозяйка Aшлeнда! Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы сказала, что ты дьявол, посланный соблазнить меня!» Она нервно засмеялась.

«Тогда ты соблазнена, по крайней мере?»

«Конечно, я искушена! Я всего лишь человек. Но, Дориан, ты должен знать, что я не могу выйти за тебя», - быстро добавила она, отрывая его руки. «Я влюблена в твой дом, а не в тебя. Я не люблю тебя, не так, как ты заслуживаешь. Не так, как жена должна любить своего мужа».

«Но …»

Она твердо покачала головой. «Мне жаль быть такой резкой, но ты застал меня врасплох. Я не знаю, что сказать. Я должна поблагодарить тебя за оказанную честь. Действительно, я благодарна!»

«Не бери в голову все это», - сказал он. «Я думал попросить тебя с тех пор, как мы ужинали вместе в отеле Грильон. С тех пор, как я узнал об ужасном зле, которое тебе причинили. Я хочу его исправить».

«Тогда ты меня не любишь?» - спросила она.

«Дорогая, конечно, люблю», - возразил он.

«Но я думаю, что не так, как муж должен любить свою жену», - сказала она. «Дорогой мой Дориан, если дочь хозяина в Итоне была недостаточно хороша для лорда Саймона, как я могу надеяться заслужить его старшего брата? Салли Хартли, герцогиня? Не будь глупым. Ты не можешь жениться на актрисе».

«Это случалось и прежде. Герцог Болтон женился на актрисе. Граф Дерби женился на мисс Фаррен. Только десять лет назад лорд Крэйвен женился на мисс Брантон».

Она рассмеялась. «И ты пытаешься польстить этим господам подражанием? Ты забыл, сэр, они все были безумно влюблены в своих леди. Не может быть другого возможного оправдания для таких неравных браков».

Дориан вздохнул. «Но ты должна признать, что это была бы отличная месть», - сказал он. «Ты бы занялa место той, что обидела тебя».

  «Отличная причина жениться!» - легко сказала она. «Мне понадобится лучшая, чтобы снова засунуть голову в петлю. Пожалуйста, давай не будем больше об этом не говорить».

«Я ни в коем случае не хотел расстраивать тебя».

«Я не расстроена», - сказала она, беря его за руку. «Это было очень мило с твоей стороны спросить меня. Хотела бы я любить тебя. Тогда все было бы так просто».

«Обычно меня считают настоящим призом на брачном рынке».

Она смеялась. «Но я была воспитан, чтобы думать о тебе почти как о дяде».

Он вздрогнул.«Дяде!»

«Это был твой брат, которого я любила», - сказала она, когда он повел ее вниз по лестнице в большой зал.

«Саймон? Ты даже не знала его», - запротестовал он.

Она рассмеялась. «И это объясняет, как я смогла полюбить его! Нет, это был его портрет, который я любила. Когда я встретила оригинал, я был излечена от моего детского недуга. Но в те дни я смотрела на его портрет, пульс учащался, сердце горело…»

«Это мундир», - сказал Дориан. «Вы, девушки, не можете с этим ничего поделать».

«Да. Влияние мундира на женский пульс хорошо документированнo», -согласилась она. «Но это было немного больше, чем это. Я по вечерам читала его письма твоему отцу».

«Все три письма!» - сухо сказал Дориан.

«Он не был очень плодовитым корреспондентом», - согласилась она. «Раньше я воображала, что была с ним в Индии, каталась на слонах с махараджами и стреляла в тигров. Естественно, я был разочарована, когда встретила его во плоти. Полагаю, я ожидала от него слишком многого».

«Где ты встретила его?»

«Где я встретила лорда Саймона? Зеленая комната, конечно. Он флиртовал со всеми девушками после спектакля. Когда он встретил меня, он, естественно, поклялся, что они ничего не значат для него. Я была единственной женщиной в мире. «Вы всегда флиртуете с девушками, которые ничего не значат для вас?» - спросила я его. И он сказал: «Естественно, я предпочитаю тех, что значили бы, но они встречаются так редко. Они так же редки, как кометы».

«О, это глупо!» - сказал Дориан, качая головой. «Даже для моего брата. Как он мог сказать тебе такое? Я полагаю, ты дала ему нахлобучку, которую он заслуживал?»

«Среди прочего», - сказала она, скрывая улыбку. Они вышли к карете, ожидающей их на гравийной дороге. Это был наемный экипаж, который привез их из Лондона, но двое лакеев Дориана теперь стояли за каретой. Хотчкисс подарил Силии огромный букет колокольчиков с поляны. «От всех нас, мисс Сара», - сказал он, указывая на остальных слуг, которые пришли проводить их.

«Спасибо», - сказала она, забирая у него цветы. «Всем спасибо! Вы были очень добры». По привычке актриса присела в реверансе. «Спасибо! Большое спасибо всем вам!»

«Пойдем, Салли!» - сказал герцог с легким раздражением.

«Хорошо дорогая мой! Что ты собираешься делать сейчас, когда разбогатеешь?» - спросил Дориан, возвращаясь в Лондон.

«Я не знаю. У меня не было времени подумать об этом, не так ли?»

«Конечно, ты уйдешь со сцены?» - его лицо нахмурилось

«Я должна?»

«Я не ставлю никаких условий на твое наследство», - сказал он ей быстро. «Твое состояние - твое, что бы ты ни решила делать. Мой отец не запрещал тебе сцену, в конце концов. Он бы не подумал, что это необходимо».

«Он никогда не одобрил бы то, как я живу», - мрачно сказала Селия.

«Он бы никогда этого не допустил! Возможно», - добавил Дориан, «ты подумаешь о том, чего хотел бы для тебя мой отец, когда будешь принимать решение».

«Конечно, я подумаю о нем», - сказала она, «но я не могу уйти сейчас. Я играю мисс Хардкасл сегодня вечером! В Лондоне будет бунт, если я не буду выглядеть, как рекламируется!» - добавила она, шутя лишь наполовину. «По крайней мере, я надеюсь, что будет бунт! О Боже! Что, если они просто будут зевать? Ужасно думать, что по мне не будут скучать».

«Я уверен, что им тебя будет не хватать, моя дорогая».

«Не сегодня, сегодня я буду с ними. Конечно, я должна продолжать. И мы начинаем новую постановку в четверг. Я не могу просто уйти. Что они будут делать без меня?»

«Конечно, решать тебе, но разве ты не думаешь, что с твоей стороны было бы эгоистично остаться?»

«Эгоистично! Ты не представляешь!»

«Но, конечно, они могут найти кого-то, чтобы заменить тебя. Мир полон актрис».

«Ты думаешь, что меня так легко заменить?» - спросила она с раздражением.

«Нет, конечно, нет. Но ты теперь богата, дорогая», - сказал он ей. «Тебе не нужно зарабатывать на жизнь. Пусть у кого-то еще будет шанс. Для некоторых из этих девушек это может означать разницу между жизнью и смертью. Это может означать разницу между честной жизнью и нищетой и страданием на улицах».

Селия сразу подумала об Элизе Лондон и девушках, подобных ей. «Ты прав», - сказала она. «Должно быть, сто девушек готовы занять мое место. Я буду скучать по театру больше, чем  театр будет скучать по мне. Но что мне делать без него? Я уже чувствую себя потерянной». Она глубоко вздохнула. «Мне, конечно, есть над чем подумать, не так ли?»

«Да, дорогая».

«Что я собираюсь рассказать людям? Как мне объяснить тот факт, что я вдруг настолько богата, что могу бросить театр без оглядки?»

Он пожал плечами. «Кто-то умер и оставил тебе состояние. Тебе больше нечего сказать».

«Дядя Катберт», - решительно сказала Селия. «Мой бедный, дорогой старенький дядя Катберт! Кто бы мог подумать, что у старика столько денег? И он оставил все это мне! Но ведь я его единственная живая родственница. От чего он умер? Конечно, мозговая лихорадка. Люди всегда умирают от мозговой лихорадки в Антигуа, не так ли?»

«Вот откуда он? Антигуа?»

«Я так думаю. Разве это не то место, откуда обычно берутся богатые дяди?»

****

Это были смешанные чувства, с которыми Селия встретила мисс Джулию Вeйн тем днем. Мало того, что новая актриса предстала перед репетицией в понедельник с прискорбной пунктуальностью, но в отсутствие Селии она играла роль Виолы. Селия нашла ее на сцене с Белиндой. Рурк и некоторые другие актеры смотрели из ямы. «Здравствуйте все! Извините, я опоздала. Что я пропустила?» - спросила Селия, выходя на сцену с улыбкой, которая никого не обманула. «Я вижу, что вы не бездельничали без меня», - добавила она, холодно глядя на новую девушку. Рурк представил их друг другу.

Мисс Вейн взволнованно улыбнулась и присела в глубоком реверансе, словно Селия была королевой Англии. «Это большая честь, мисс Сент-Ли». Она изливала свои чувства, как школьница, хотя ее произношение было изящно как у леди. «Возможно, самая большая честь в моей жизни. Вы - причина, по которой я стала актрисой».

«О, дорогая», - холодно пробормотала Селия.

«Можете ли вы когда-нибудь простить меня?» Мисс Вейн легкo рассмеялась.

«Я вижу, вы заняли мое место, мисс Вейн», - заметила Селия. «Я бы не хотела мешать. Тогда я оставлю вас всех?»

«Конечно, нет, Селия, дорогая», - воскликнул Рурк. «Белинда просто немного репетировала, пока мы ждали тебя».

«О, я смиренно прошу прощения, мисс Сент-Ли», - воскликнула мисс Вейн. «Я просто повторяла некоторые строки с мисс Арчер Я не хотела наступать вам на пятки. Вы не против, не так ли? »

«Вовсе нет», - сказала Селия, великодушно улыбаясь. «Я обязана вам, я уверена. Нет ничего более утомительного, чем повторять строки с мисс Арчер, как я уверена, вы обнаружили».

Белинда, одетая в траур, встала со стула, с ее лица откинулась черная вуаль. Селия не замечала этого раньше, но ее левая рука была на перевязи. «Я стараюсь изо всех сил, мисс Сент-Ли!» - она почти дрожала, вся в слезах. «Действительно,  я стараюсь».

«Что случилось с вашей рукой?» - спросила Селия, чувствуя себя немного пристыженной за свое нетерпение по отношению к девушке - но только немного.

«Я упала, вы знаете», - сказала Белинда. «Лорд Саймон взял меня с собой в парк, и я … я упала. Это была не моя вина», - добавила она. «Это была вина лошади. Я хотела, чтобы она постояла неподвижно, но она продолжала двигаться, несмотря ни на что».

«Это вина лорда Саймона», - сказала Селия. «Если бы он присматривал за вами должным образом, вы бы никогда не упали с лошади».

«О, но я не упала с лошади, мисс Сент-Ли», - сказала Белинда. «На самом деле, я никогда не села на лошадь. Я упала, когда взбиралась на нее».

«Понятно», - сказала Селия, борясь с желанием смеяться. «Хотела бы я быть там, чтобы увидеть это. Я имею в виду, я бы  хорошенько отругала лорда Саймона!»

«Я бы хотела, чтобы вы были там», - сказала Белинда. «Он был не очень мил со мной. И он использовал самый шокирующий лексикон, который я когда-либо слышала».

«В самом деле? Что он сказал?»

Глаза Белинды расширились. «Я никогда не могла бы повторить то, что он сказал, мисс Сент-Ли! Я говорю вам, что это было шокирующим».

«Ну, дорогая»,- сказала Селия, - «он солдат».

«Мистер Уэст - солдат, и он никогда не использует грубый язык, подобный этому! Он джентльмен».

«Я уверена, что вы правы», - сказала Селия. «Мне жаль, что вчера у вас были такие неприятности. Вы уверены, что чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы продолжить репетицию? Вы, кажется, немного охрипли. Вы простуженны?»

«Я так не думаю», - сказала Белинда, положив руку на горло.

«Вы уверены, моя дорогая?» - заботливо сказала Селия. «Вы звучите очень хрипло».

«Вчера в парке было довольно холодно», - сказала Белинда, держась обеими руками за горло. «Теперь, когда вы упомянули об этом, я чувствую у меня немного ... немного ... першит в горле». Она кашлянула.

«Вот! Я знала это. Вы должны провести остаток дня и успокоить свой голос, иначе вечером у вас будет ларингит. Давайте, дитя. Делайте, как я говорю».

«Могу ли я уйти, мистер Рурк?» - слабо спросила Белинда, кашляя.

«Я действительно думаю, нужно, чтобы она восстановила свой голос», -твердо сказала Селия. «Не так ли, мистер Рурк? Я могу заменить мисс Арчер, а мисс Вeйн может репетировать со мной».

«О, спасибо, мисс Сент-Ли!»

«Не говорите, дорогая», - приказала Селия. «Бегите. Приятного, долгого отдыха».

Белинда сбежала, оставив Селию на сцене с мисс Вейн. «Полагаю, вы прехали к нам из Бата, мисс Вейн?» - начала вежливо Селия, медленно обойдя вокруг актрисы. «Что вы там делали?»

«Я была Лидией Лэниш в Соперниках», - начала перечислять мисс Вейн, поворачиваясь к своему инквизитору. «Я была Дориндой в Уловках Красавицы. Леди Таунли в Сердитом Муже. Донной Оливией в Смелом Ударе для Мужа. Марианной в Таинственном Муже. Леди Тизл в Школе Скандалов. Анджелиной в Любовь Создает Мужчину. Гарриет в Ревнивой Жене. Розарию в Она Будет, и Она не Будет. Джулию в Школе Реформ». Мисс Вейн помечала их на пальцах, пока у нее не кончились пальцы.

Селия остановилась перед ней, и они стояли лицом к лицу. «Это все?» - не впечатлилась Селия.

Мисс Вейн была не такой высокой, как мисс Сент-Ли. Она вызывающе подняла подбородок. «Нет, мисс Сент-Ли. Я была Мэриан в Школе Злословия. Я был Воланте в Медовом Месяце. И я была Леонорой в Мести. Мне всего семнадцать!» - добавила она.

Селия пожала плечами. «Я надеялась, что вы, возможно, немного играли Шекспира».

«Я была Беатрис в Много Шума из Ничего. Мирандой в Буре. А также я была Джульеттой в Ромео и Джульетте».

«О?» - сказала Селия. «Это что-то, во всяком случае. Должны ли мы просто продолжить с того места, где вы остановились с мисс Арчер?»

Мисс Вeйн огляделась, демонстрируя смущение в своих больших выразительных глазах, которые были ни синими, ни зелеными, ни серыми, но все три цвета одновременно. «Но мисс Сент-Ли, мисс Арчер и я репетировали однy из ее сцен с вами, а не со мной».

«Да, я знаю», - сказала Селия. «Начнем с этого, что ли? Дай мне мою вуаль; подойди, брось это мне в лицо. Кто-нибудь, принесите вуаль».

«Действительно, мисс Сент-Ли», - протестовала мисс Вейн. «Я не пыталась украсть вашу роль! Я не хочу быть Виолой. Я совершенно счастлива в роли Себастьяна».

«Правда?» - cказала Селия.«Вы не хотели бы быть Оливией?»

«Я… я не знаю, что вы имеете в виду, мисс Сент-Ли», - сказала мисс Вейн. «Меня наняли сыграть Себастьяна».

«Не в этих бриджах, моя дорогая», - сухо сказала Селия. «Я не знаю, как делаются дела в Бате, но я боюсь, что здесь в Лондоне, мы довольно разборчивы в наших бриджах».

«Прошу прощения!» - сказала мисс Вейн. «Мистер Рурк! Вы позволите ей так говорить со мной?»

«Сейчас, минутку, Селия, дорогая»,  - возразил Рурк, хотя и довольно слабо.

«Продолжайте!» - Селия пригласила его. «Защитите эти бриджи, если сможете».

Мисс Вейн топнула ногой. «Никто не говорит со мной так! Мне все равно, если вы Селия Сент-Ли!»

Селия зевнула. «Смотрите, дитя! Вы будете играть в Оливию или нет? Потому что для меня очевидно, что мисс Арчер не может. Если, конечно, каким-то чудом она вдруг нe стала актрисой? Нет? Я так не думала!»

Сценарист принес Сeлии вуаль, которую она просила, но мисс Вейн ее не взяла. Она отбросила назад свои светлые кудри. «Если вы думаете, что я из тех людей, которые так низко опускаются, чтобы украсть роль у другой актрисы…»

«Оставьте это для Инквизитора», - нетерпеливо сказала Селия. «Вам не нужно ничего красть. Это предлагается вам на серебряном блюде. Теперь, вы можете это сделать или нет?»

 «Конечно, я могу это сделать», - ответила мисс Вейн.

«Посмотрим», - не торопилась ее ободрять Селия. «Конечно, ваши волосы снова должны стать коричневыми или какими-то еще до того, как вы стали блондинкой. Оливия и Виола не могут быть блондинками».

«Извините меня пожалуйста!»

«Вы продолжаете извиняться», - заметила Селия. «Я не могу представить, почему».

«А как же Себастьян?» - спросил Рурк.

«Я буду играть обе роли», - объявила Селия. «Себастьян и Виола. В конце концов, они должны быть близнецами. Они никогда не выходят на сцену вместе, кроме последней сцены. Белинда должна будет это сделать. Это всего лишь несколько строк. Конечно, она может справиться с этим».

«Я должен так думать», - согласился Рурк. «Да! Это может сработать».

«Мне придется учить роль», - сказала мисс Вeйн, которая к этому времени перестала притворяться.

«Я бы предпочла, чтобы вы выучили ее, дорогая, если не возражаете», -ласково сказала Селия. «У вас есть три дня - много времени. Должны ли мы просто пройти через это сейчас? Кто-то пусть принесет мисс Вeйн сценарий».

«Можно мне прерваться на десять минут?» - воскликнула мисс Вейн.

«Это Лондон, моя дорогая», - сказала ей Селия. «Вы можете взять пять».

 Через шесть часов Селия вышла на сцену в роли Кейт Хардкасл. После спектакля Рурк постучал в дверь своей гардеробной. «Селия, дорогая! Вы одеты?

«Входите», - сказала Селия так любезно, что это испугало его почти до безумия.

«С вами все в порядке?» - нервно спросил он, оставаясь в дверях.

«Конечно, Дэйви! Что я могу сделать для вас?»

Рурк решил рискнуть. «Дело в том, Селия, моя любовь, мисс Вейн просит больше денег, теперь, когда она играет Оливию, и мне было интересно...»

«Вам было интересно, можете ли вы взять немного из моей доли, чтобы заплатить ей?»

«Ну, это была вашa идея, Селия, дорогая, дать ей роль Оливии».

Селия появилась, улыбаясь, из ниши, в бело-розовом ансамбле. «Все отлично, Дэйви», - сказала она. «Она хороша. Она того стоит. Вы должны заплатить ей сколько она просит».

Он смотрел на нее в изумлении. «Я чувствую, как будто с моих плеч сняли большой вес».

Селия продолжала. «Вы уже сказали мисс Арчер, что ее заменили?»

«Я беспокоюсь о ее матери».

«Ну, тут я не могу вам помочь, старый друг», - cказала она, почти нежно глядя на него. «Мы давно вместе, не так ли, Дэйви? Вы всегда были добры ко мне».

К его ужасу, по ее щекам потекли слезы. Ни разу за четыре года он не видел ее плачущей, кроме как на сцене. «Боже мой, в чем дело?» - спросил он, глубоко потрясенный.

«О, Дэйви! Что-то случилось Я получила немного денег. Скорее всего много, мне очень жаль говорить».

«Ну, это вряд ли бы кого-нибудь огорчило, не так ли?»

«Я покидаю вас в конце сезона. Я еще никому не говорила. Конечно, я закончу Двенадцатую Ночь», - заверила она его. «Я бы не оставила вас в беде. Но потом я должна уйти».

«Нам будет вас не хватать», - просто сказал он.

Селия нахмурилась. «Нет», - сказала она. «Это та часть, где вы умоляете меня остаться. На улицах будет кровь, если я уйду. Театр погаснет, и ничто не будет прежним. Минут пять», - горько добавила она. «Потом я буду совершенно забыта, как миссис Сиддонс и миссис Джордан».

«Вас нельзя забыть, Селия, дорогая», - сказал он ей. «Вы будете жить вечно, как и они, в наших сердцах. Вы не забудьте нас».

«Нет, конечно, нет», - сказала она. «Я всегда буду в душе с вами».

«Пожалуйста, боже, нет!» - сказал он, гримасничая. «На Друри-Лейн достаточно призраков, и вы не будете преследовать это место».

Чуть позже Дориан пришел забрать ее. Его карета ждала у двери сцены. «Мы поедем ужинать?» - спросил он.

Селия чувствовала странное возбуждение, как всегда после спектакля, но она видела, что он устал. «Не сегодня, я тебя умоляю», - сказала она тихим голосом. «Я не знаю почему, но я просто истощена. Не мог бы ты отвезти меня домой?»

Он улыбнулся. «Конечно. Я  сам сильно устал, и мне еще многое предстоит сделать».

«Что ты собираешься делать в этот час, что не может ждать до завтра?» - возразила она.

«Я был со своими адвокатами весь день. У них есть документы, готовые, чтобы моя мать подписала. Не вижу смысла откладывать это».

«Сделай это завтра», - посоветовала она. «Ты устал».

«Я буду лучше спать, зная, что дело сделано», - сказал он. «Я попросил Саймона прийти в Беркшир-Хаус утром. Я хочу представить ему его наследство, а не спор с матерью. Это будет сделано сегодня вечером».

Селия вздрогнула. «Я рада, что этa участь выпадает тебе, а не мне».

Глава 18

Ее слуга открыл ей дверь, держа несколько свечей в огромном кулаке. «Buenas noches, Doña Celia», - сказал он, стоя в дверях и махая на прощание герцогской карете.

«Buenas noches», ответила она, сбросив плащ и стряхивая перчатки. «Я не думаю, что вы могли бы найти мне что-нибудь поесть?» - мило спросила она его, сложив руки вместе, скорее как несчастная девица, чем хозяйка дома.

«Claro que sí, Doña Celia», - ответил он. «Enseguida. И это письмо, она пришла за тобой вчера», - добавил он, указывая на жемчужно-серый конверт на подносе на столе в зале. «Вы не видели это?»

«Его принес посыльный или оно доставлено почтой?» - спросила Селия с ужасным тонущим чувством. Его глаза расширились от удивления. «Por cierto, a mano, Doña Celia», - сказал он, и Селия снова была счастлива. Конечно, письмо было доставлено посыльным, если бы оно пришло с почтой, оно было бы в сумке с десятками других. Она взяла его, сломала печать и прочитала, сразу же узнав каракули Саймона. «Я в своем клубе. Отправь мне сообщение, когда получишь это письмо, и я приду». Он даже не подписал! «Из всех высокомерных, невыносимых, грубых …»

«Doña Celia?» - Тонечо запирал дверь. Он повернулся к ней с выражением беспокойства. «Es una mala noticia?»

      «Нет, это не плохие новости», - быстро заверила она его, бросая записку обратно на поднос. «Это … в этом нет ничего важного. Ты можешь идти спать, Тонечо. Я найду что-нибудь поесть на кухне. Нет, правда, я справлюсь», - настаивала она, отвергая его протесты. «Я не совсем беспомощнa, ты знаешь. Доброй ночи! Buenas noches! Adelante! Она проводила его по коридору к лестнице для слуг.

На кухне она нашла хлеб, сыр и пиво, а также капитана Фицкларенса. Вздрогнув, Селия чуть не уронила кувшин с пивом, когда тот вышел из кухни. Она едва узнала его, потому что он не носил форму. Он был одет в черный вечерний камзол с белоснежным жилетом, бриджами из черного трикотажа, шелковыми чулками и ботинками с пряжками. Его галстук был произведением искусства.

«Клэр!» - cказала она сердито. «Вы напугали меня до безумия!»

«Да, я вижу это», - сказал он, забирая у нее пиво и ставя его на стол. «Я не знаю, почему вы удивлены. Разве вы не получили мою записку?»

«Вашу записку?» - воскликнула она, уставившись на него. «Это было от вас? Но я подумала …»

«Неважно, что вы подумали», - нетерпеливо сказал он. «Я спешу, если вы не заметили».

«По дороге во дворец Сент-Джеймс, судя по вашему облачению», -сказала она, смеясь.

«Посмотрите на меня!» - сказал он жалобно. «Разве вы не узнаете отчаявшегося человека, когда видите его? Вы можете одолжить мне деньги или нет?»

«Какие деньги?» - нахмурилась она. На мгновение она забыла, что была наследницей, и чувствовала себя защищающей свои небольшие сбережения.

«Вы сказали мне, что если я женюсь на мисс Тинсли, вы дадите мне тысячу фунтов».

Селия ахнула. «Клэр!» - выдохнула она, садясь за стол. «Вы этого не сделали!»

«Ну, пока нет», - признался он. «Но она согласилась выйти за меня замуж. Я собираюсь встретиться с ней сейчас. Мне нужны эти деньги, Селия!» - добавил он с силой.

«Ну, у меня их нет, молодой человек», - резко сказала Селия. «Я знаю, что это мое упущение, но я не держу тысячи фунтов в доме на тот случай, если вы появитесь среди ночи с просьбой одолжить!»

«Мне не нужна вся сумма», - сказал он сердито. «Всего пятьдесят фунтов или около того, для почтовой кареты?»

«Пятьдесят фунтов», - повторила она, смеясь. «Чтобы добраться до Шотландии, потребуется гораздо больше. Это почти триста миль. Даже если бы у меня было достаточно денег, вы бы их не получили. Знаете, ее отец отправит за вами полицейских с Боу-стрит. Если это имеет значение!»

«К вашему сведению», - холодно сказал он, - «я не везу ее в Гретна-Грин. Я собираюсь жениться в Буш-Хаусе сегодня утром». Буш-Хаус, как знала Селия, был резиденцией Его Королевского Высочества герцога Кларенса. Он находился в тринадцати милях от Лондона.

«О!», - сказала она с облегчением. «Значит, вы не сбегаете с мисс Тинсли? У вас есть согласие вашего отца. Полагаю, у нее есть согласие ее отца?»

«Конечно. Вы считаете меня дураком?» - огрызнулся он. «Смотрите, Селия! Мне нужны деньги на почтовую карету и деньги, чтобы заплатить пастору. Она может быть наследницей с приданым в триста тысяч фунтов, но она не сделана из денег. Вы мне поможете?»

Селия немедленно поднялась со стула. «Конечно, я помогу вам, глупый мальчик», - сказала она. «Подождите здесь». Взяв свечу, она поднялась наверх. Когда она вернулась через несколько минут с деньгами, Фицкларенс уже не был одинок. Он сидел за столом, рядом возвышалась огромная фигура.

Селия смотрела в смятении. «Что ты здесь делаешь?» - сердито спросила она.

«Оживленная ночь?» - холодно спросил Саймон. Он выглядел как гигант в своей форме. Она могла поклясться, что макушка его головы почти кaсaлась потолка.

«Не более, чем обычно, мой лорд», - ответила она, восстанавливая часть своего равновесия, если не все самообладание. «Могу я предложить тебе немного хлеба и сыра?»

«Я похож на мышь?»

Фицкларенс встал со стола. «Это для меня?» - быстро спросил он, протягивая банкноты в руке Силии.

«Почему она платит тебе?» - Саймон хотел знать. «Разве это не должно быть наоборот?»

«Как ты смеешь!» - Селия ахнула, глядя на него. «Клэр!»

«Хм?» - Фицкларенс пересчитал деньги и спрятал их.

«Вы собираетесь позволить ему так со мной разговаривать?»

«Как так?»

«Но я не разговаривал с тобой, Селия», - сказал Саймон. «Я разговаривал с твоим симпатичным мальчиком. Я задал вам вопрос, капитан Фицкларенс. Почему она вам платит? Вы у нее на содержании?»

«Нет, мой лорд», - нахмурился Фицкларенс. Он хотел идти, он не хотел ссориться с большим драгуном, но лорд Саймон стоял между ним и дверью. «Это свадебный подарок, вот и все», - ответил он вежливо.

Глаза Саймона расширились. «Вы женаты?» - сказал он с угрозой в голосе.

«Пока нет», - сказал Фицкларенс. «Но это день моей свадьбы. Я бы хотел забрать свою невесту сейчас, если не возражаете».

Саймон не двигался. «Я не верю в это», - сказал он, переводя взгляд с одного лица на другое.

«Я сам едва могу поверить в это», - нервно сказал Фицкларенс. «Ну, разве вы не собираетесь поздравить меня, лорд Саймон? Так принято».

«Нет», - сказал Саймон, пристально глядя на Селию. «Я не поздравляю вас. Я не желаю вам радости. Я желаю вас повесить. Я желаю вам идти к дьяволу. Я желаю вам целой жизни страданий и мучений за пределами человеческого воображения. Я надеюсь, что вы и ваша жена не узнаете ничего, кроме тьмы во все дни вашей жизни. Вся радость будет моей, пока я буду наблюдать ваши страдания».

Фицкларенс нервно хихикнул. «Это … не очень приятно», - заметил он.

«Я не очень приятный человек», - сказал ему Саймон. «Не могу не согласиться».

Фицкларенс пробормотал себе под нос. «Что с вами случилось?»

Селия сердито посмотрела на Саймона. «Почему ты не можешь просто предложить ему свои наилучшие пожелания, как нормальный человек?»

«Это были мои наилучшие пожелания».

«О, ты невозможен», - сказала она с горечью. «Я полагаю, ты пришел сюда, чтобы положить этому конец! Зачем? Какое тебе дело? Почему ты не можешь просто позволить мальчику быть счастливым? Что дает тебе право вмешиваться в его жизнь?»

Его глаза пылали ужасной яростью. «Ты спрашиваешь меня об этом?» - взревел он. «Ты смеешь спрашивать меня об этом, мадам? Боже мой, я мог бы задушить тебя! Ты ожидаешь, что я буду рад за тебя? Ты ожидаешь, что я останусь в стороне, пока ты совершаешь худшую ошибку в своей жизни? Он знает, что я был в твоей постели всего три ночи назад?»

«Я, скорее, думаю, что он узнает это сейчас!» - сказала яростно Селия, ее лицо стало розовым.

«Ты отдала себя мне так сладко, так дико», - продолжал он, к большому ужасу Сeлии. «Ты была тигрицей в моих руках, но я приручил тебя. Ты взывала о пощаде, когда удовольствие разрывало тебя пополам. Ты плакала, как ребенок, от наслаждения».

«О, тише!» - умоляла она, закрывая глаза обеими руками.

Фицкларенс тоже казался скорее смущенным, чем заинтересованным, но Саймон все еще был между ним и дверью. «Ты моя, Селия», - неумолимо продолжал Саймон. «В тот момент, когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты для меня, что бы ты ни думала. Я никогда не отпущу тебя. Я никому не отдам тебя».

Она посмотрела на него своими огромными глазами. «Саймон, что ты говоришь?»

«Я не позволю тебе сделать это со мной, Селия. Я не позволю тебе сделать это с нами. Не снова. Ты не должна выходить за него замуж. Я убью его на месте, прежде чем позволю ему взять тебя».

«О, нет, нет, нет, нет, нет!» - воскликнул Фицкларенс, размахивая руками. «Мой лорд! Это ошибка! Я не ...»

Саймон посмотрел на него холодным, зеленым и презрительным взглядом. «О, я знаю это, мальчик», - тихо сказал он.

Фицкларенс тяжело сглотнул. «Я имею в виду, что я не собираюсь жениться на Селии, я имею в виду мисс Сент-Ли».

Саймон фыркнул. «Конечно, нет, мальчик. Я просто так сказал, не так ли? Видишь, как легко он тебя бросает? Это жалкое оправдание мужчине, которого ты выбрала для своего мужа?»

Селия скрестила руки и уставилась на него. «Ты идиот!»

«Вот где ты была в воскресенье?» - потребовал Саймон. «Я знаю, что тебя не было в Лондоне. Куда ты уехала? Ты была с ним, строя планы?»

«Какое тебе дело, куда я еду или с кем я?» - парировала она.«Тебе какое дело? У тебя есть девственница, чтобы согреться. Ты появляешься здесь только тогда, когда хочешь немного грубого секса. Я просто твоя девушка для перепихона, вот и все, что я для тебя».

«Пожалуйста», - прошептал Фицкларенс. «Пожалуйста, просто выпустите меня отсюда».

       «Ради бога», - сердито сказал Саймон. «Ты чертовски хорошо знаешь, Белинда для меня ничего не значит! Ты чертовски хорошо знаешь, что я не могу жить без тебя».

«Ты переживешь», - огрызнулась она. «Так же, как ты пережил это три года назад. Ты послал ей мои полевые цветы! Ты не смел этого делать».

«Не будь смешной», - отрезал он. «Я только хотел, чтобы ты ревновала. Однако я вижу, что только ранил твою гордость. Тем не менее, нет смысла выходить замуж за этого ... этого сопляка».

«Ты на самом деле не думаешь, что я могу выйти за него, не так ли?» - сказала она. «Господи, он всего лишь ребенок. Жениться на Клэре? Я похожа на педофилку?»

«Прошу прощения», - с негодованием сказал Фицкларенс.

Саймон перевел дыхание. Он пересек комнату и схватил Селию за руки. «Ты имеешь в виду ... ты не собираешься выходить за него замуж?»

«Конечно, нет, задница», - ответила она. «Это день его свадьбы, а не моей».

«Да»,- сказал Фицкларенс, подходя к незапертой двери, «И я пропущу ее, если не уйду сейчас же».

«Подождите!» - Селия поймала молодого человека у двери и разгладила его лацканы. «Вот!» - сказала она довольная. «Я желаю вам счастья, Клэр».

«Спасибо», - пробормотал он, осторожно наблюдая за Саймоном краем глаза, пока она суетилась над ним.

«О, да! Вы выглядите великолепно, Клэр», - сказала она, ее глаза внезапно наполнились слезами. «Ваша мама была бы так горда, если бы она была здесь. Вы уверены, что это то, что вы хотите? Знаете, вы все еще можете передумать».

«Конечно, это то, чего я хочу, глупая девчонка», - сказал он, смеясь. «Господи! Я никогда не знал, что вы так сентиментальны! Это моя свадьба, а не мои похороны».

«Я знаю», - сказала она, пытаясь улыбнуться.

«Скоро увидимся», - пообещал он. Он поцеловал ее в щеку и ушел.

Селия какое-то время стояла в дверях, махая молодому человеку, когда он уходил. Затем она тихо закрыла дверь и заперла ее. «Что я буду делать с тобой?» - спросила она, идя к нему. «Ты продолжаешь появляться, как фальшивая монета».

Он подошел к ней быстро, но тихо, и, взяв ее лицо в руки, поцеловал ее губы длинным, роскошным поцелуем. «Куда ты уехала?» - прошептал он ей в лоб. «Я так сильно хотел тебя. Я искал тебя везде. Я часами ждал в моем клубе, но ты не отправила мне сообщения. Почему ты ничего не сказала мне?»

Но она не могла ответить, потому что его рот снова закрыл ее рот. Поцелуй разгорелся, и, держа ее в своих объятиях, он поднял ее и понес ее по лестнице в ее спальню. Они нетерпеливо, умело раздевали друг друга, задыхаясь от желания. Они так хорошо знали друг друга, что им не надо было говорить. Он опустился на колени между ее бедер, и она ждала, не сопротивляясь, прекрасно понимая, чего он хотел. Опытная любовница, она знала, когда позволить мужчине стать мужчиной. Он вошел в нее, жесткий, как железо, и наслаждался, зная, что она тоже найдет свое наслаждение. Ее тело пульсировало в унисон с его, и они вместе достигли вершины удовольствия. Он упал в ее объятия, покрытый потом.

Сначала она перевела дыхание и сказала: «Если мы продолжим в том же духе, милорд, у нас будет ребенок. Это не годится». Он все еще был внутри нее, и его член снова зашевелился от ее слов. «Это то, чего ты хочешь?» - удивленно спросила она.

Он приподнялся на локтях, чтобы взглянуть в ее огромные мерцающие глаза. «Это было бы так ужасно?»

Она провела пальцем по его подбородку и улыбнулась. «О, я думаю, что смогу вынести это, мой лорд», - тихо сказала она. «Я думаю, что могу с радостью родить тебе дюжину детей».

«Возможно», - пробормотал он, обхватывая ладонью одну идеальную грудь, «Но не всех сразу. И, возможно, не сейчас. Я не хочу делиться тобой пока, даже с моим собственным ребенком».

«Тогда мы должны быть осторожнee».

«Трудно любить тебя осторожно», - проворчал он, снова двигаясь в ней.

«В конце концов, нам не нужно быть осторожными», - выдохнула она, ловя его ритм. «Ущерб нанесен».

Некоторое время спустя она нежилась в его объятьях. «Как я скучал по тебе, когда тебя не было!» - пробормотал он. «Я скучал по твоей силе. Я скучал по звуку твоего голоса. Я скучал по твоему смеху. Я скучал по твоему плохому характеру».

«Ты скучал по моим золотым волосам и прекрасной груди», - ответила она.

«По ним я скучал тоже», - признался он. «Куда ты уезжала?»

«Я поехала за город с друзьями», - ответила она. «Я не могла видеть тебя с Белиндой. Хотя я понимаю, что пропустила настоящую комедию!» - добавила она, смеясь.

«Мисс Арчер глупый ребенок», - сказал он.

«А ты хулиган».

«Я не запугивал ее», - запротестовал он. «Она беспомощная маленькая дурочка, боящаяся собственной тени. Ты знаешь, у меня нет терпения с такими существами. Полагаю, она ожидала, что я буду нянчиться с ней, но поскольку она была здесь только для того, чтобы заставить тебя ревновать, и, поскольку тебя там не было, у меня не было причин засиживаться с ней».

«Чудовище!»

«Нет, действительно. Я был вежлив, но отдален. Ты была той, кого я хотел обидеть. Я не могу подчинить тебя своей воле, и это сводит меня с ума», - признался он. «Тебе никто не нужен. У тебя есть собственная жизнь, полностью независимая от меня».

«Ты не прав», - тихо вскрикнула она. «Я не так далека, как ты думаешь. Ты мне нужен. О, ты мне нужен». - Она целовала его, пока они оба не задохнулись. «О, Саймон! Я почти сразу поняла свою ошибку с Арманом. Я думалa, что он любит меня - возможно, он любил - но в основном он хотел мои деньги. Я тогда так сильно хотелa уехать к тебе».

«Почему же не уехала?»

«Ты бы принял меня назад?»

«Конечно. Я бы наказал тебя немного, возможно, но да, я бы принял тебя назад».

«Но было слишком поздно. У тебя появился кто-то еще в Брайтоне. И к концу лета вас отправили в Вену».

«Ты должна была приехать ко мне в Вену или Брюссель, когда война началась снова».

Она вздохнула. «У меня не было денег. Арман взял все, что у меня было. Я не могла - я не поехала бы к тебе нищей! Знаешь, у меня тоже есть гордость».

«Когда я вернулся домой, после Ватерлоо, я хотел тебя. Боже мой, как я хотел тебя! Но я бы не позволил себе пойти к тебе. Я отказался конкурировать с Фицкларенсом».

«Клэр никогда не был моим любовником», - быстро сказала она. «Клянусь! У тебя нет конкурента. Никто никогда не мог сравниться с тобой. Никто даже близко».

«Даже Том, твоя садовая скамейка?»

«Ты никогда не ревновал к нему, конечно?»

«Разве нет?»

«Но он просто мальчик».

«Настойчивый мальчик, который поклоняется земле, на которую ты ступаешь»

«Я думала, что я ревнивая дура», - смеялась она. «Я думала, что ты был очарован Белиндой. Я была так несчастна. Ты хорошо выбрал свое оружие. Я знаю, что она может дать тебе одну вещь, которую я не могу».

«Что это такое?»

«Ее девственность», - просто сказала Селия.

У него перехватило дыхание. «Мне следовало бы быть первым человеком, который когда-либо любил тебя», - сказал он. «Я бы прославлял твою невиновность. Но мне наплевать на ее. Она может умереть девственницей, мне все равно».

Селия рассмеялась. «Тогда у меня нет конкурента?» - счастливо сказала она.

«Нет, действительно. Она никогда не была мне интересна. На самом деле меня больше интересовала ее мать. Но когда я увидел, насколько ты ревнива, я не смог устоять».

«Ты интересовался Сибил Арчер?» - воскликнула она, смеясь. «Боже мой, почему?»

«Она утверждает, что получила письмо от ... некoго джентльмена».

Селия прекрасно понимала, к кому это относится. «Она утверждает, что он дал ей определенные обещания. Я надеялся взглянуть на это письмо, если оно существует».

  «И он дал ей эти обещания?» - спросила Селия, всегда интересуясь любыми сплетнями, которые касались королевской семьи.

«Я не могу сказать. Она говорит мне, что такого рода вещи она покажет только потенциальному зятю. Когда Белинда станет помолвленной, мне, возможно, будет, чем заняться. А до тех пор ... мы не станем будить спящих псов».

Она села и посмотрела на него. «Ты великолепен», - заявила она. «Знает ли Принни все, что ты для него делаешь?»

«Надеюсь, что нет», - ответил Саймон со слабой улыбкой. «Шок вполне может остановить его сердце, и я бы этого не хотел. Знаешь, я его очень люблю».

«Ему повезло, что у него есть ты», - сказала она. «Но не так», - добавила она ухмыляясь, прячась под одеялом, «как повезло мне!»

Утром Селия была голоднее, чем когда-либо. Оставив Саймона еще спящим, она тихо оделась и пошла завтракать. Когда она вернулась, неся его завтрак на подносе, он пошевелился. Она поставила поднос рядом с кроватью и наклонилась, чтобы поцеловать его.

«Улетаешь?» - сказал он, заметив, что она одета, чтобы выйти из дома.

«У меня ранняя репетиция», - извинилась она.

«Чепуха», - прорычал он. «Ты никогда не встаешь до полудня». Он потянулся к ней, но она легко ускользнула от него.

«Хотела бы я остаться», - сказала она. «Но новая актриса прибыла только вчера, а наша первая ночь послезавтра».

Он сел. «Который сейчас час?»

«Восемь часов», - сказала она ему. «У меня назначена встреча». «У меня есть наемная карета. Могу я тебя подвезти?»

Он покачал головой. «Я должен встретиться с моим братом в Беркшир-Хаусе. Я могу пройтись».

Поднявшись с кровати, он огляделся по сторонам, ища свои вещи. Они были разбросаны по полу, но Селия подобрала их для него и положила на стул у камина. Его сабля была прислонена к трубе. «У меня могут быть новости, которые тебя порадуют», - сказал он, начав одеваться. «Некий джентльмен может присутствовать на спектакле в четверг. У него есть желание увидеть Сент-Ли в бриджах».

 Ее лицо загорелось. «В самом деле? Это было бы замечательно!»

«Никому не говори», - быстро сказал он. «Передвижения принцев лучше хранить в секрете. Кроме того, известно, что он в последний момент может передумать».

«Я не скажу ни слова», - пообещала она. «Я увижу тебя сегодня вечером?»

Он покачал головой. «Я буду дежурить, я боюсь. Завтра?»

«Я буду на репетициях весь день, и я буду играть в ту ночь».

«Отправь мне записку в мой клуб, и я приду».

«Я сделаю лучше, чем это», - сказала она, открывая маленький ридикюль, свисавший с ее запястья. «Я дам тебе мой ключ. Тогда ты можешь приходить и уходить, когда захочешь». Она положила его на поднос с завтраком, снова поцеловала Саймонa и ушла.

****

В то же утро вдовствующая герцогиня Беркшир тщательно оделась, съела легкий завтрак с подноса в своем будуаре и пошла в библиотеку, чтобы дождаться прибытия двух ее сыновей. Накануне вечером Дориан вытащил ее из постели и заставил подписать пачку бумаг. Естественно, она протестовала, но он показал ей листок бумаги. С потрясением она узнала руку своего покойного мужа. Это было его завещание, которое она считала уничтоженным навсегда. Она думала, что сожгла единственную копию в библиотеке в Ашленде десять лет назад, но была обманута.

И теперь, как оказалось, она была предана. Этот человек, Кратчли, сохранил оригинал, документ, о котором она даже не подозревала. И в Ашланде слуги, очевидно, говорили. Это был лишь вопрос времени, когда Дориан узнает о Саре Хартли - если еще не знал. Естественно, она все отрицала. Конечно, Хотчкисс не видел, как она сжигала что-либо в библиотеке в Ашленде в тот день, когда умер ее муж. Сама идея была абсурдной. Она ничего не знала об этом новом  завещании. Она никогда не видела и не слышала об этом раньше. Но Дориан, к ее шоку, не поверил своей матери. Дориан всегда верил своей матери. Она подписала документы, чтобы успокоить его, но он не был удовлетворен. Он хотел, чтобы она выехaла из Беркшир-Хауса. Ей было приказано собрать вещи и уехать. Если она тихо уeдет и не доставит ему больше проблем, он не станет ее разоблачать публично, сказал он.

«Но мой дорогой Дориан!» - воскликнула она. «Ты серьезно веришь, что я это от тебя скрыла? Ты принимаешь слово слуги над моим? Я твоя мать».

Он пoсмотрел на нее с такой ненавистью, что она отшатнулась от настоящего страха. «Я молился бы Богу, чтобы это было не так», - сказал он, и не могло быть никаких сомнений, что он это имел в виду. Что случилось, что так сильно отвернуло его против собственной матери? Она поклялась никогда не отдыхать, пока не узнает. После того как он ушел, забрав завещание и бумаги, она вызвала всех слуг и тщательно их расспросила. К рассвету она знала все.

Когда дверь открылась, и Саймон вошел в комнату, она сначала была ошеломлена. Она планировала, что скажет Дориану. Но, если подумать, было бы не так уж плохо перетянуть Саймона на свою сторону первой. Тогда вместе они смогут спасти Дориана.

«Боже! Кто умер?» - спросил Саймон, увидев ее. Для пущего эффекта она оделась в черное с головы до ног. Струящиеся украшения сверкали в ее ушах и на груди, а на шее была приколота большая брошь с белой прядью волос ее покойного мужа. Она выглядела бледной и хрупкой. Короче говоря, она восстановила все жалкое достоинство своей вдовства. «Это годовщина смерти вашего отца».

«Неужели? Я думал, что мой отец умер летом».

«Возможно, ты услышал о его смерти летом», - строго ответила она. «Ты был в Индии в то время. Я всегда ношу черное в этот день».

«Понятно», - коротко сказал он. «Где Дориан? Он хотел меня увидеть, но я боюсь, что его сообщение было несколько загадочным. Его здесь нет?»

«Он все еще живет в своем клубе», - сказала она. «Но я ожидаю, что он вернется, когда выгонит меня!»

Саймон поднял бровь. «Выгонит тебя? Что ты имеешь в виду?»

«Сначала он лишил меня моих драгоценностей. Теперь меня выгоняют из дома!»

«Но почему? Что ты сделала?» - спросил он, подавляя смех. «Ты должна была сделать что-то действительно ужасное, чтобы разозлить Дориана настолько, что он выбрасывает тебя на ... э- э- э ... ухо».

«Это ложь», - сказала она сердито.«Все лгут! Он думает, что я совершила ужасные вещи, но это неправда. Я не сделала ничего плохого. Все, что я сделала, было к лучшему. Все, что я делала, было для защиты моей семьи. Но она повернула его против меня. Боюсь, мы можем потерять его навсегда».

«О чем ты говоришь?» - нетерпеливо спросил он. «Меньше драмы, мадам, и больше деталей. Кто настроил Дориана против тебя? Что, по ее словам, ты сделала?»

Ее зеленые глаза сияли яростью. «Ее зовут Сара Хартли!»

«И кто она?»

«Она никто», - сказала герцогиня. «Она ничто. Она была нищим подкидышем, когда я взяла ее под свое крыло».

«Когда ты что?» - удивленно сказал он. «Я не знал, что в тебе есть хоть малейшая склонность к благотворительности».

В то время это было модно», - объяснила его мать.

«И почему я никогда не слышал об этой персоне раньше?» - спросил Саймон.

«Я полагаю, я упомянaла ее в своих письмах; возможно, тебе следовало бы их прочитать», - резко ответила его мать. «Конечно, ты никогда не встречал ее. Ты был в безопасности в армии, когда несчастное существо вошло в нашу жизнь. И ты все еще был в Индии, когда я наконец избавилaсь от назойливого маленького сорванца. О, твой отец пытался меня предупредить! Сначала он не хотел ее в своем доме. Но она была такой милой, бодрой, счастливой малышкой, что вскоре она заставила его есть из ее рук».

«Я совершенно уверен, что мой отец никогда не ел ни из чьих рук», - сухо сказал Саймон.

«Ты никогда не видел ее в действии! Она обвела его вокруг своего мизинца всего за несколько дней. Он купил ей пони и научил ее кататься. Никто не мог устоять перед ней. Дориан учил ее Шекспиру. Она помогла Джоанне разбирать ее шелковую пряжу. Она приносила суп слугам, когда они болели. Она стала маленькой хозяйкой дома! Все ее полюбили!»

Он нахмурился. «Так что же случилось?»

«Когда твой отец умер, я полагаю, она ожидала, что он оставит ей кучу денег. Но она была разочарована. Поэтому она нашла еще одного старика, которого могла бы обмануть. Она соблазнила его и вышла замуж. Его звали сэр Теренс Планкетт из Фишхэмбла. Он был достаточно стар, чтобы быть ее дедушкой, но у него были деньги, и это все, что хотела мисс Хартли Он увез ее в Ирландию, и я подумала, что это конец моих испытаний».

«Но это оказалось не так?»

«О, нет. Теперь она вернулась, жаднее, чем когда-либо. Я полагаю, она растратила значительное состояние Планкетта. Она увидела нечто гораздо большее. Она вернулась с листком бумаги, который, по ее словам, является последней волей и завещанием твоего отца».

«Это невозможно. Такая вещь не могла быть спрятана все эти годы».

«Конечно, это невозможно. Это не что иное, как умный подлог, но Дориан позволил себе убедить себя в том, что это написал его отец. Конечно, свидетелей нет, она слишком умна для этого. Она полностью полагается на доброту Дориана, и ее гнусный план увенчался успехом. Он уже решил отдать ей тридцать пять тысяч фунтов из собственного кармана».

«Что!» - резко сказал Саймон. «Тридцать пять тысяч фунтов? Позволь мне увидеть это завещание».

«Дориан держит это при себе».

«Мой отец не был бы таким глупым», - категорически сказал Саймон. «Очевидно, Дориан был обманут умной авантюристкой. Тридцать пять тысяч фунтов! Это невероятно. Пять тысяч, возможно, он мог оставить доверенному и ценному слуге. Десять тысяч, возможно. Но почему мой отец должен оставлять тридцать пять тысяч фунтов кому-то не его крови? Был ли он влюблен в нее?»

«Когда он умирал, он звал ее», - сказала герцогиня, ее лицо было холодным и твердым, когда она вспоминала. «Он не звал меня. Он хотел видеть ее лицо, а не мое. Она оставалась с ним всю ночь. Она читала ему и пела. Он не хотел больше никого возле себя. Он умер, держа ее за руку».

«Это ничего не значит», - сказал Саймон, хотя выглядел довольно мрачно. «В любом случае, ты говоришь, что завещание не было засвидетельствовано. Поэтому оно юридически не действительно. Его не следует выполнять».

«Дориан полон решимости сделать это. Действительно, он полон решимости сделать для нее больше».

«Что ты имеешь в виду?» - резко спросил Саймон.

«Согласно этому, якобы новому, завещанию, мисс Хартли должна была иметь двадцать пять тысяч фунтов. Но Дориан настаивает на том, чтобы дать ей процент также. Десять лет нарастающих процентов».

«Он сказал тебе все это?»

«Нет. Я должна был узнать от слуг. Когда он вернулся из Ашланда вчера, он привез с собой одного из лакеев. Было не трудно заставить его говорить. Я ... », -она колебалась, привлекая его внимание.

«Есть еще кое-что? Давай, давай! Что ты мне не говоришь?»

«Есть одна часть моего поведения, которая беспокоит меня», - сказала она. «Я скрывала от твоего брата тот факт, что мисс Хартли сбежала с сэром Теренсом. Возможно, это было неправильно с моей стороны. Но Дориан все еще не оправился от шока после смерти своего отца. Его жена тоже перенесла еще один выкидыш. В этих обстоятельствах я чувствовала, что было бы добрее позволить ему думать, что мисс Хартли умерла».

«Умерла?»

«Возможно, он бы счел себя обязанным поехать за ней, понимаешь, и вернуть ее обратно. Джоанна уже ревновала к девушке. Это было бы довольно пагубно».

«Я вижу. Дориан также был влюблен в нее. Звучит совершенно смертельно».

«Я сделала то, что считала лучшим для всех. Но теперь она вернулась, и Дориан знает, что я немного солгала. Он не выслушал мое объяснение, возможно, это и хорошо. Бедный мальчик! Он даже не понял, что влюблен в нее. Но конечно, в тот момент, когда он снова увидел ее, она очаровала его. Теперь он не хочет слышать ни слова против нее. Саймон, ты поговоришь с ним, не так ли?»

«Конечно!» - сказал Саймон. «Чертов дурак. Я поговорю и с мисс Хартли, или с леди Планкетт, или как там она себя называет в эти дни».

Герцогиня фыркнула. «В эти дни!» Сказала она. «О, в эти дни она называет себя Селия Сент-Ли!»

Саймон вздрогнул, с его лица стек цвет. «Что ты сказала?»

«Я не узнала ее, когда встретила в театре», - сказала его мать, - «но, похоже, Дориан узнал. Когда я думаю, что я на самом деле убеждала его сделать ее  своей любовницей, я готова кричать! О, она умна! Она подождала, пока он не станет ее любовником, а затем она устроила ловушку».

«Селия Сент-Ли это Сара Хартли? Ты уверена?»

«О, да! Он повез ее в Ашлендс в воскресенье. Они выкопали ее могилу, которая, конечно, была пуста. После этого я уверена, что он готов верить всему, что она говорит, и делать все, что она хочет».

«Дориан отвез Сент-Ли в Ашлендс?» - с горечью повторил Саймон. «Так вот где она была в воскресенье! Она сказала мне, что уехала на дачу с друзьями».

«Но по крайней мере, нам не нужно беспокоиться о том, что он женится на ней», - сказала герцогиня. «Только сегодня утром я прочитала в газетах, что она должна выйти замуж за сэра Лукаса Тинсли! Ее жадность действительно не знает границ. Тридцать пять тысяч фунтов - ничто по сравнению с состоянием Тинсли».

Это был новый шок и новый удар по достоинству Саймона. «Сент-Ли выходит за сэра Лукаса? Нет! Я не могу поверить, что она так низко опустится».

«Почему бы и нет? Потому что он стар, вульгарен и отвратителен? Ты никогда не видел сэра Теренса! Он был едва ли так богат, как сэр Лукас, и вдвойне отвратительнее, и она вышла за него замуж вполне охотно. Когда он умер, он оставил ей небольшую сумму, и она была рада этому. Ах, хорошо! По крайней мере, Дориан в безопасности от нее. Возможно, когда он услышит о ее планах, он придет в себя и увидит ее истинное лицо».

«Могу я это увидеть?» - сказал Саймон и взял газету, которую она ему передала. Да, там было крупным шрифтом напечатано объявление о помолвке сэра Лукаса Тинсли с мисс Силией Сент-Ли.

«Возможно, нам следует сообщить сэру Лукасу, что его невеста - не более, чем мошенница. В конце концов, он не ее первая жертва».

«Мы не будем делать ничего подобного», - сказал Саймон. «Если сэр Лукас порвет с ней, она побежит прямо к Дориану. Бог знает, что она тогда убедит его сделать. Оставь это мне. Я разберусь с мисс Хартли».

«Спасибо, Саймон! Я знала, что могу положиться на тебя», - сказала она. «И ты должен знать, что я решила передать тебе твое наследство. Действительно, я уже подписала документы».

К ее удивлению, он не казался довольным. «Слишком поздно, мадам», -холодно сказал он.

«Слишком поздно?» - спросила она с недоумением, но он уже ушел.

Глава 19

Это была мрачная вечеринка актеров, которые собрались на сцене Королевского театра в то утро. «Она сказала мне, что получила немного денег», -горько сказал Рурк. «Но она пообещала, что останется до конца сезона. Что, черт возьми, мы должны делать сейчас?»

«Она получила очень много денег», - сказала миссис Арчер, ее красивое лицо исказилось от ярости и зависти. «Сэр Лукас Тинсли, должно быть, стоит миллионов! Весь этот прекрасный уголь».

«Ха!» - сказала мисс Вейн. «Она никогда не увидит ни копейки его денег. Тот факт, что человек богат, не означает, что он щедр».

«Вы правы, мисс Вейн», - согласилась миссис Арчер. «Я скорее увижу свою Белинду любовницей щедрого мужчины, чем женой скупердяя».

«Мама!» - возразила Белинда.

Рурк печально покачал головой. «Я думал, что она приняла предложение от герцога Беркшира, чтобы стать его любовницей. Его светлость - самый щедрый джентльмен, настоящий любитель искусства и театра».

«Она будет леди Лукас», - сказала мисс Вейн. «Это что-то значит, я полагаю».

«Нет, она не будет», - сказала миссис Арчер. «Она будет леди Тинсли».

«Он рыцарь или баронет?»

«За что он будет посвящен в рыцари?» - пренебрежительно сказала миссис Арчер.

«Послушайте», - вмешался Джо Гримальди. «Это все очень интересно, но что мы будем делать? Она должна была играть сегодня вечером. Очевидно, этот сэр Лукас не позволит своей невесте выйти на сцену. Скорее всего, мы никогда ее больше не увидим».

 «К счастью», - сказал Рурк, - «у нас есть мисс Вейн. Она сыграла Кейт Хардкасл с большим успехом в Бате».

«Вы, моя дорогая?» - сказал мистер Гримальди актрисе. «Я не припоминаю, чтобы вы упоминали это, когда вчера читали ваше резюме».

«Ну, нет», - сказала мисс Вейн, скромно опуская ресницы. «Я не думала, что было бы тактично упомянуть об этом, когда меня спросила мисс Сент-Ли. Она могла бы подумать, что я охочусь за ее ролью».

«Я видел ее в этой роли сам», - сказал Рурк. «Вот почему я привез ее в Лондон. Она ничуть не хуже Сент-Ли. На самом деле она лучше!»

«О, ля, сэр!» - cказала мисс Вейн, краснея. «Очень любезно с вашей стороны сказать это, я уверена».

«Можете ли вы заменить ее сегодня вечером?» - спросил Джо Гримальди, прямо подходя к делу. «Или мы должны вообще снять пьесу и поставить какую-нибудь другую? Вот в чем вопрос?»

«Мистер Гримальди, я смотрела представление вчера вечером из-за кулис», - заверила его мисс Вейн. «Я полагаю, я могу справиться. Я могла бы даже улучшить некоторые вещи».

«Тогда все решено», - сказал Рурк. «Мисс Вейн сыграет мисс Хардкасл сегодня вечером».

«Что насчет четверга?» - воскликнули другие актеры. «А как насчет Двенадцатой ночи?»

«Боюсь, это невозможно», - сказал Рурк. «Не сейчас. Мы должны будем что-то придумать или продолжать с Она Склонилась».

Вокруг раздались стоны. «Ромео и Джульетта всегда нравится публике», - сказал Чарли Палмер. «Если бы мисс Вейн могла взять на себя роль Джульетты ...»

«О!» - сказала мисс Вейн, ее прекрасные глаза загорелись. «Меня никогда не хвалили в Бате больше, чем когда я играла Джульетту!»

«Я сыграю вашу кормилицу», - сказал Джо Гримальди. «А я, Меркуцио», сказал Рурк, взволнованный. «А я, Тибальта», сказал Ричард Дабни.

За кулисами раздался шум, послышались шаги, и Селия поспешила на сцену. «Я вижу, вы все здесь», - сказала она бодро. «Давайте начнем, не так ли?»

Все ее коллеги-актеры повернулись, чтобы посмотреть на нее, и огни рампы отбрасывали странные тени на их лица. «Что вы здесь делаете?» - холодно спросил Джо Гримальди. «Изменница!»

«Что?» - воскликнула Селия, подняв брови.

«У вас хватает нахальства заявиться сюда!» - сказала миссис Арчер.

«Это какая-то шутка?», - нахмурилась Селия. «Если так, то это совсем не смешно».

«Когда вы собирались сказать нам?» - потребовал Палмер, остальные, сгрудившись позади него безмолвным хором, смотрели на нее с негодованием.

Селия взглянула на Рурка, как пронзила кинжалами. «Вы сказали им? Да, все в порядке. Я уйду от вас в конце сезона - и это еще одна причина, по которой мы должны все сделать это правильно. Я хочу уйти с успехом, а не с провалом. Должны ли мы начать репетицию?»

Они смотрели на нее, как будто у нее отросли две головы.

«Разве ваш жених не будет возражать?» - спросила миссис Арчер.

«Мой кто?» - сказала Селия, пораженная.

«Ваш жених», - сказал Рурк. «Конечно, он захочет немедленно убрать вас со сцены?»

«Нет», - сказала Селия. «Нет, действительно. Я не знаю, о чем вы».

«Дорогая моя», - холодно сказала миссис Арчер, «нет необходимости притворяться с нами. Новости о вашей помолвке есть во всех утренних газетах!»

«Новости о моей помолвке? Но я не помолвлена!» - сердито сказала она, краснея от злости. «Он еще даже не просил меня! Это в газетах, правда? О! Из всех высокомерных, тщеславных, нахальных, эгоистичных ... Этот человек тиран! Как он мог сделать это со мной? Я не вышла бы за лордa Саймонa Аскота, если бы он был последним человеком на земле! Я бы предпочла быть проданной в рабство! Это было бы то же самое!»

«Тогда вам повезло», - сказала миссис Арчер, - «что вы помолвлены с сэром Лукасом Тинсли».

«Что?» - спросила Селия, теперь совершенно расстроенная. «О, вы шутите. Я не более помолвлена с сэром Лукасом Тинсли, чем с лордом Саймоном. Я бы скорее вышла замуж за обезьяну Барбари».

«Убедитесь сами», - сказал Рурк, сунув газету себе под нос.

«Да! Мисс Сент-Ли! Что вы на это скажете?» - воскликнула миссис Арчер.

Селия взяла газету и нахмурилась. Ее рот беспомощно шевелился. Через мгновение она смогла заговорить. «Это неправда», - воскликнула она, глядя на них. «Я не помолвлена с сэром Лукасом Тинсли. Я ни с кем не помолвлена. Господи! Вы не думаете, что я поступила бы так с вами? О чем вы, должно быть, думали! Какие мучения вы должны были перенести! Нет, друзья мои, я бы никогда не оставила вас в беде. Я очень хорошо знаю, что вы не можете обойтись без меня».

«Конечно, нет, Селия, дорогая», - сказал Рурк. «Мы были бы полностью потеряны без тебя».

«На самом деле», - сказала миссис Арчер, - «у нас все прекрасно. Мисс Вейн уже согласилась выступить сегодня вечером вместо вас, как мисс Хардкасл».

«Это так?» - спросила Селия, ее глаза почти сузились.

«Конечно, теперь, когда вы здесь, мисс Сент-Ли», - пробормотала мисс Вейн.

«А как насчет Двенадцатой ночи?» - потребовала Селия. «Полагаю, вы можете обойтись без меня?»

«Действительно, мы не могли», - сказал Рурк. «Мы должны были бы полностью отменить ее».

«И что поставить? Еще восемь недель будете играть Она Склоняется, Чтобы Победить? »

«Мисс Вейн, кажется, получила высокую оценку в роли Джульетты», -сказал Джо Гримальди.

Селия холодно посмотрела на мисс Вейн. «Высокую оценку? В Бате?»

«Да, мисс Сент-Ли».

«Я вижу. Мне жаль вас разочаровывать, мисс Вейн, но я все еще здесь».

«Я очень рада, уверяю вас», - сказала мисс Вейн.

Селия вернула газету Рурку, сказав: «Вам нужно кого-то отправить на Флит-стрит. Это объявление должно быть опровергнуто как можно скорее. Я подам в суд, если это не так. Очевидно, это чья-то глупая шутка». Она сложила ладони. «Пора теперь за дело! Давай просто приступим к работе? Очистите сцену, пожалуйста. Мисс Вейн, почему вы не в костюме?»

  «Я … я …» - запнулась мисс Вeйн. «Ну, никто не был совершенно уверен, что произойдет, мисс Сент-Ли».

«Ну, теперь вы знаете», - сказала Селия.

«Не сердитесь на нее, мисс Сент-Ли», - сказала миссис Арчер. «Это не ее вина».

Селия внезапно рассмеялась. «Вы действительно думали, что сможете просто поставить ее на мое место, а Лондон не заметит разницы? Знаете, они приходят сюда, чтобы увидеть меня».

«Уверяю вас, я бы хорошо справилась с ролью, мисс Сент-Ли», - с достоинством сказала мисс Вейн. «Поначалу аудитория могла бы немного сомневаться, но я бы их завоевала».

«Это так?» - сказала Селия. «Почему бы нам не попробовать и посмотреть?»

«Сейчас, сейчас, дамы!» - закричал Рурк, встав между ними. «Давайте не будем ссориться. Мы все здесь друзья, я уверен. Идите и оденьтесь, пожалуйста, мисс Вейн».

«Да, мисс Вейн. У нас много работы в Двенадцатой ночи, если мы хотим быть готовы».

«Конечно, мисс Сент-Ли», - сладко сказала мисс Вейн. «Я уверена, что вам нужна практика».

«Нет, моя дорогая, но вам нужна», - Селия ответила ей так же сладко. «В нашей первой совместной сцене, когда вы поднимаете свою вуаль, а я не тронута вашей красотой, ваше выражение женской досады нуждается в небольшой работе. Вы выглядите так, как будто у вас запор. Я не уверена, что именно это имел в виду драматург».

«Неужели, мисс Сент-Ли?»

«И в третьем акте, когда вы говорите: «Любовь, которую ищут, это хорошо, но лучше, если не искать …»

«Да, мисс Сент-Ли?» - холодно ответила мисс Вейн.

«Я думала об этом, и я думаю, что вы должны поцеловать меня, мисс Вейн», - сказала Селия. «Должны ли мы попробовать и посмотреть, сработает ли это?»

Селия переодевалась, когда Саймон прибыл в театр. Он направился прямо в ее гардеробную и вошел без стука.

«Прогони прислугу», - приказал он из гостиной.

«Ты можешь идти, Флад», - сразу сказала Селия.

Саймон больше не говорил, пока Флад не вышла из комнаты, затем отодвинул муслиновую занавеску.

«О, дорогой», - пробормотала Селия, подпоясывая свой удобный старый халат. «Полагаю, ты видел это нелепое объявление?»

«Видел», - сказал он, глядя на нее холодными глазами. Не в первый раз он хотел, чтобы она не была такой красивой.

«Ты не должен верить всему, что читаешь в газетах», - сказала она.

«Ты имеешь в виду, что это неправда? Ты не должна стать его женой?»

«Нет, конечно, нет!» - сказала она, улыбаясь. «Как ты мог поверить в такое? Я должна быть зла на тебя», - добавила она, погрозив ему пальцем. «Разве ты не знаешь меня лучше, чем это?»

«Я не знаю», - сказал он слабо, - «думаю, я тебя вообще не знаю».

«Как?»

«Почему бы тебе не выйти замуж за сэра Лукасa? Он богатый. Он не был бы первым богатым стариком, которого ты обманула своим обаянием и красотой. Разве это не так, леди Планкетт?»

Она сделала шаг назад, как будто ее толкнули. «Как ты меня назвал?» - прошептала она.

«Ты помнишь свою первую жертву, не так ли? Сэр Теренс Планкетт? Или он был твоей второй жертвой? Был ли твоей первой мой отец? Или это был Дориан? Сколько мужчин ты обманула в своей великолепной карьере?»

 Она не могла говорить, настолько ее горло было сжатым.

«Тебе нечего сказать, актриса? У тебя нет строк для этой сцены?» - он насмехался над ней. «Тебя разоблачили».

«Я не понимаю», - сказала она, качая головой. «Что ты говоришь?»

«Я знаю, кто ты», - категорическим тоном сказал он. «Ты Сара Хартли. Ты была выброшена на улицу твоими родителями, кем бы они ни были. Тебе действительно повезло, что моя мама полюбила тебя. Она привела тебя в свой дом и сделала из тебя леди, не так ли? И как ты ей отплатила? Похищением привязанности ее мужа, сына и бог знает только кого еще! Что касается этого завещания моего отца, которое, как ты утверждаешь, ты якобы обнаружила - тебе это не сойдет с рук. Ты никогда не увидишь ни пенни из этих денег, я обещаю тебе, моя девочка».

«Я никогда … я никогда не хотела денег», - произнесла она, вытесняя слова. «Я никогда ничего не знала об этом. Дориан ...»

«О, да! Дориан! Я шел к этому. Думаешь, я не узнаю, что вы были в Ашленде вместе? Как уютно это должно быть! Тебе нравилось притворяться, что ты хозяйка этого великолепного дома?»

Селия почувствовала себя виноватой. У нее подкосились колени, и она нащупала стул за туалетным столиком и села. «Кто тебе это сказал? Не Дориан!»

Он коротко рассмеялся. «Нет! Нет, не Дориан. Он привез с собой слугу из Ашленда. Вот так моя мама узнала, кто ты».

 Селия провела рукой по лбу, где появились капельки пота. «Тогда она знает», - прошептала она. «Дело сделано».

«Ты думала о моем брате, когда былa у меня в объятьях?» - спросил он, его лицо исказилось от боли и ярости. «Ты думала обо мне, когда ты любила его? Я слышал о женщине, имеющей две тетивы в своем луке - одну для использования и одну для удовольствия - но ты, мадам! Ты лучшая в своем классе! У тебя должно быть достаточно струн для всего оркестра!»

Селия уронила голову, словно ее избивали физически. «Конечно, ты мне не поверишь», умудрилась вставить она, «но между мной и Дорианом нет ничего, кроме самой невинной дружбы. Он мой друг».

«Ты права», - сказал он категорически. «Я тебе не верю».

«Тогда мне больше нечего сказать».

«Мне есть что сказать. Когда ты покинула меня сегодня утром, я решил жениться на тебе. Да!» - продолжал он с горечью, когда она подняла удивленные глаза. «Да! Я, лорд Саймон Аскот, принял решение. Я бы опустился, чтобы жениться на девушке из театра. Я любил тебя, Селия. О, Боже! Когда я думаю, как я тебя любил!» - горько продолжил он. «Я всей душой любил тебя. Против моей воли я любил тебя. Но это былa мечта, которую я любил. Я влюбился в роль, которую ты сыграла, вот и все. Теперь я вижу тебя такой, какая ты есть на самом деле. В мире недостаточно красоты, чтобы cкрыть это уродство».

«Ты ошибаешься, думая так обо мне», - прохрипела она.

«Я бы хотел, чтобы бог тебя наказал», - ответил он. «Ты хладнокровный, беспощадный наемник, мадам. Твои родители знали, что делают, когда бросили тебя в канаву. Очевидно, это то, где ты должна была остаться. Мне почти жаль сэра Лукаса!»

Ее глаза вспыхнули. «Да, мой лорд, я вышла из канавы. Но я не вернусь туда, что бы ты ни говорил об этом».

«О, я не выдам тебя», - сказал он. «Ты можешь выйти замуж за сэра Лукаса.  Я не буду вмешиваться. Но ты перестанешь держаться за моего брата. Ты откажешься от этого нелепого вымогательства у него денег. В обмен я не скажу ни слова сэру Лукасу о твоем прошлом или даже о твоем настоящем. Он может покаяться на досуге в том, что женился на тебе, а ты можешь наслаждаться его деньгами. У нас есть понимание?»

«Нет, мой лорд», - холодно сказала она. «У нас его нет. Я сделаю именно так, как мне нравится. Твои угрозы меня ничуть не пугают».

«Тогда я тебя погублю!»

«Ты должен делать то, что считаешь лучшим»,  - сказала она.

«Я так и поступлю!» - резко сказал он и покинул ее.

Флад вернулась, чтобы найти свою хозяйку за туалетным столиком, подпиливающую ногти «Что он хотел, мадам?» - с тревогой спросила она. «Его лицо было мрачным, как гром».

«Действительно?» - сказала Селия, со слабой улыбкой. «Не могу сказать, что заметила».

Следующей, кто пришел к ней, была Элиза Лондон. Войдя в гостиную, она робко спросила, может ли Селия сообщить ей какие-нибудь новости о Фицкларенсе.

«Нет», - ответила Селия. «Не с тех пор, как он пришел ко мне домой очень рано этим утром. Должно быть, он уже женат», - небрежно добавила она.

К ее ужасу, Элиза стала пепельной и рухнула на стул. «Женат? Что? Мой Клэр? Никогда не говорил мне об этом ни слова! Ни одного чертова слова. Я не видела его уже два дня!»

Селия закусила губу. «Простите, моя дорогая», - пробормотала она. «Я думала вы знаете».

Элиза пожала плечами. «Я полагаю, я знала, что это будет. Он мог бы сказать мне! Я имею право знать».

«Он оставил вам деньги?» - мягко спросила Селия.

Элиза устало покачала головой. «Нет, и этот мужчина выпер меня из комнаты».

«Не имеет значения», - быстро сказала Селия. «Вы можете прийти ко мне домой после спектакля сегодня вечером. Мы могли бы сначала пойти к Крокфорду и слегка поужинать».

«Господь с вами, мисс Сент-Ли», - сказала Элиза со слабым смехом. «Я не могу играть сегодня вечером, мне надо работать!»

«Игра - это работа» - твердо сказала Селия.

«Я имею в виду, я должна зарабатывать на жизнь, не так ли? Игра - это очень весело, и мне это очень нравится, но если вы понимаете, о чем я говорю, это не окупается - недостаточно, чтобы сохранить душу и тело вместе. В новой пьесе для меня даже нет роли».

«Нет», - призналась Селия. «Но есть и другие театры, вы знаете. Этим летом Хеймаркет будет ставить Опеку Нищего - это было бы идеально для вас. Вы не можете просто сдаться, вы знаете. Вы слишком талантливы. И я не позволю вам снова оказаться на улицe. Вы можете остаться со мной, пока не встанете на ноги. Я позабочусь о вас лучше, чем кто-либо другой. Я организую для вас уроки».

«Уроки?» - Элиза широко раскрыла глаза. «Уроки в чем?»

«Во всем», - сказала Селия. «Петь, танцевать, говорить. Вы знаете, что у вас есть эта естественная искра; вас просто нужно немного отполировать. Вы молоды, обещаю, вы подниметесь очень быстро. Вы хотите быть богатой и знаменитoй, не так ли?»

«Конечно», - сказала Элиза, - «но …»

«Но ничего», - яростно сказала Селия. «Только потому, что какой-то человек вас подвел, нет причин отказываться от жизни. Это зависит от вас, чтобы сделать жизнь такой, как вы хотите. Поверьте мне, лучше, если вы заработаете это. Если мужчина дает это вам, что может помешать ему забрать это снова? Я сожалею о Клэре», добавила она. «Я знаю, каково быть разочарованной. Но вы не можете позволить мужчине разрушить вашу жизнь. Не доставляйте ему удовольствия, моя дорогая. Через год, когда Клэр женится на этой косоглазой коровe, а вы станете любимицей всего Лондона, он будет плакать по вас горькими слезами».

«Мне не очень хочется играть сегодня вечером», - сказала Элиза.

«Какое отношение к этому имеет чувство? Вы пойдете туда. Вы заставите их смеяться. Мне все равно, плачете ли вы изнутри. Вы актриса сейчас. Это работа. Вы же не видитеь, как я плачу?»

«Нет, мисс Сент-Ли».

«Нет! И никогда не увидите». Их прервал стук в дверь. «Я сегодня очень популярна», - пробормотала Селия, когда Элиза открыла дверь, чтобы впустить герцога Беркшира.

«Моя дорогая девочка», - пробормотал он, быстро пересекая комнату, чтобы взять Селию за руки. «Скажи мне, что это неправда! Этого не может быть!»

Она улыбнулась ему. «Ну, если это не может быть правдой, то я уверена, что это не так, Ваша светлость. Полагаю, ты встречал мою подругу, мисс Лондон?»

«О да, как поживаете?» - пробормотал он.

«Ваше превосходительство», - Элиза присела в неуклюжем реверансе перед тем, как захлопнуть дверь.

Дориан почти не заметил ее ухода. «Эта вещь в газете», - начал он нерешительно. «Я не хотел бы называть это объявлением. Это не может быть правдой. Ты не … Скажи мне, что ты не помолвлена с сэром Лукасом Тинсли!»

«Я не помолвлена с сэром Лукасом Тинсли», - сказала она. «Я ни с кем не помолвлена. Эта чудовищная шутка будет исправлена в завтрашнем выпуске».

«Шутка!» - воскликнул он.

«Да. Что еще это может быть? Сэр Лукас даже не предлaгал мне. На самом деле, я его почти не знаю. Мы встречались несколько раз в студии сэра Томаса Лоуренса. Мы говорили, может быть, пять раз, но это все».

«Мне полегчало! Когда я увидел это в газете, я поexaл к тебе домой, но ты уже ушла».

«Да, у меня была ранняя репетиция».

«Из твоего дома я пошел к сэру Лукасу. Его тоже не было дома. Прошу прощения, но мне в голову приходили очень глупые идеи. Я позволил себе поддаться  совершенному безумию».

«Я могу точно сказать тебе, где сэр Лукас», - сказала Селия. «Сегодня день свадьбы его дочери. Сегодня утром она вышла замуж за капитана Фицкларенса в Буш-Хаусе. Полагаю, сэр Лукас еще не вернулся в Лондон».

«Итак, это все! Но ... кто бы сделал такую вещь? Кто бы так пошутил?»

Селия пожала плечами. «Мир полон шутников», - сказала она. «Я не удивлюсь, если бы это был капитан Фицкларенс. Честно говоря, я могла бы ожидать от него такого рода шалость».

Дориан покачал головой.

«Я просто надеюсь, что это не повлияет на посещаемость сегодня вечером», - сказала Селия. «Если Лондон думает, что я помолвлена, они не ожидают, что я буду играть в спектакле. Надо поставить огромный знак над входной дверью: Да! Святая играет сегодня вечером».

«Скоро ты освободишься от всего этого», - сказал Дориан. «Ты будешь очень богатой молодой женщиной. Но я никогда не спрашивал тебя: как бы ты хотела, чтобы дело было решено? Хочешь ли ты иметь деньги сразу? Или я должен положить их в банк под четыре процента? Хотела бы ты что-нибудь из этого сейчас, а остальные деньги держать в доверительном управлении? Как ты хочешь, так что это будет организовано».

Селия отошла от него и села на диван. «Что касается этого», - она сказала. «Твой брат считает, что завещание является подделкой».

Дориан нахмурился. «Что ты имеешь в виду? Саймон даже не видел его. К тому времени, когда я добрался до Беркшир-Хауса, он уже ушел. Откуда ты знаешь, что он думает?»

Она коротко рассмеялась. «Он был достаточно любезен, чтобы сказать мне, что он думает. Я хладнокровный наемник, вот как.  Завещание это подделка. Я мошенница. Я выхожу замуж за сэрa Лукасa из-за его денег, так же, как я вышла за сэра Теренса», она должна была заставить себя произнести его имя. «Мои родители были правы, что выбросили меня в канаву. О, у него было мнение обо всем! Он знает, что я Сара Хартли, и он меня презирает».

«Но как он узнал? Я никогда никому об этом не говорил».

«Видимо, твоя мать допросила слуг. Ты привез с собой одного из лакеев из Ашленда. Я была глупа», - добавила она, - «думая, что это можно держать в секрете. Боже мой, Дориан, он практически обвинил меня в соблазнении твоего отца и тебя!»

«Как!»

«Он сказал, что я отплатила  за доброту твоей матери, похитив чувства ее мужа. Я не могу отрицать, что я жаждала его одобрения. Я хотела, чтобы все любили меня».

«Но он слышал только версию моей матери. Надеюсь, ты сказала ему правду».

Она покачала головой. «Я ничего не могла сказать. Я была пораженa его обвинениями. В любом случае, что я могла сказать ему, чтобы он поверил? Он знает, что я поехала с тобой в Ашлендс, и он думает обо мне наихудшее. Я никогда не заставлю его изменить мнение».

«Но почему тебя должно волновать, что думает Саймон?» - спросил он. «Я надеюсь, что ты очень скоро снова приедешь со мной в Ашлендс и останешься там надолго. Нам не важно, что Саймон думает по этому поводу. Его мнение ничего не значит».

«О, я молюсь Богу, чтобы это было правдой», - сказала она слабо, ее глаза уставились в одну точку. «Но, похоже, его мнение имеет значение. Мне не все равно, что он думает. Я очень переживаю. Извини, Дориан, но если твой брат искренне верит, что завещание является подделкой и что я обманщица, я не могу подтвердить эту точку зрения, принимая от тебя деньги. Я не могу».

«Но, моя дорогая, деньги поступают не от Саймона, он не имеет доли в имуществе моего отца. Ты должна позволить мне делать то, что я считаю правильным, что бы он ни думал».

Она покачала головой. «Он может не иметь доли в имуществе твоего отца, но он имеет равную долю сердца твоего отца. Если он против, то, боюсь, я не смогу принять завещание. Я останусь там, где я есть, и останусь актрисой. Знаешь, это не такая плохая жизнь. На самом деле, это просто невероятно замечательно - быть мной».

Той ночью театр был переполнен до стропил. Несмотря на сообщения о помолвке Сент-Ли, ее имя все еще было на афише. Толпа затаила дыхание в ожидании, когда занавес поднялся, но когда мисс Хардкасл вошла, это была не Сент-Ли. Это была красивя блондинка с отличной фигурой. Ее голос был чистым и сладким. У нее были грация, талант и обаяние, но она не была Сент-Ли. Публика, вначале озадаченная, стала неуправляемой. «Кто ты?» - крикнул кто-то из галереи. Где была Сент-Ли? Им была обещанa Сент-Ли!

Затем вышла мисс Невилл, высокая стройная брюнетка с дерзкой походкой и насыщенным хриплым голосом, наполнившим театр. Она сделала паузу, скрестив одну лодыжку над другой и посадив носок одной туфли, чтобы те, кто сидели в яме, могли ясно видеть, что подошва ее туфель была ярко-розовой.

«Это Сент-Ли!» - недоверчиво крикнул кто-то. И Селия подмигнула этому очень умному парню с улыбкой, которую он заслужил.

Глава 20

      Утро было ужасным, как это обычно бывает, когда прошлым вечером выпито слишком много шампанского. Еще хуже, когда человек раньше  не пил шампанское, как в случае с мисс Элиза Лондон. Флад без конца ворчала, что ей приходиться заботиться о таких двух жалких существах, но ей удалось поднять их обеих и одеть к назначенному времени. Они даже немного поели. Наемная карета появилась в дверях быстро, в восемь часов, и Флад coгнала их вниз. Они выглядели скромно и женственно в своих пальто, капорах и перчатках. Тонечо открыл для них входную дверь, и когда он это сделал, к ним подошел крупный злой человек.

Это был сэр Лукас Тинсли, поднимавший свою тушу вверх по ступенькам. Селия только что вошла в зал с Элизой на буксире. Он увидел ее сразу, и она увидела его. Его лицо было красным, как у петуха, а его левый глаз метался взад-вперед.

Поскольку нельзя было избежать встречи, Селия улыбнулась и тепло сказала: «Сэр Лукас! Как мило с вашей стороны навестить меня. Но, как видите, я уже ухожу».

Он остановился у порога, уставившись на нее в замешательстве. Тепло приветствия, ее красота, очарование улыбки ослабили большую часть его гнева. «Мисс Сент-Ли! Что такое, в чем смысл этого?» - умолял он, протягивая газету в руке.

«Я вижу, вы прочитали это глупое объявление», - бодро сказала Селия. «Как утомительно! Мой дорогой сэр, кажется, мы оба стали жертвами розыгрыша. Я знаю, что это тяжело, но мы должны перенести это как можно лучше».

«Розыгрыш? - сэр Лукас запнулся, через мгновение. «Вы говорите ...»

«Что еще это может быть, кроме работы какого-то шутника?» - сказала она разумно. «Я, конечно, не делала этого, если вы так думаете. И если вы этого не сделали ... »

«Нет! O, нет! Надеюсь, вы не обвиняете меня?»

«Вовсе нет», - заверила его Селия. «Я никого не виню. Давайте просто согласимся, что это была безобидная шутка. Выглядит так глупо, что все так запутались в этой глупости. Вы не согласны, сэр Лукас?»

Сэр Лукас стоял, смущенный, не зная, как поступить. «Я ... э-э ... да!»

Селия улыбнулась. «Теперь вы должны извинить меня, сэр Лукас. Меня ожидают в театре.»

«Театр!» - Сэр Лукас воскликнул. «Нет моя дорогая! Вы никогда не сможете вернуться туда снова».

«Прошу прощения», - сказала Селия, сигнализируя своему слуге взглядом, слегка расширив глаза, что ее посетителя, возможно, придется утихомиривать

«Эта жизнь теперь позади, моя дорогая», - сказал сэр Лукас, его толстые, мясистые губы изогнулись в гротескной улыбке. «Я пришел, чтобы отвезти тебя  домой в мой особняк на Саут-Одли-стрит».

«Как мило с вашей стороны пригласить меня», - сказала Селия, «но я боюсь, что я действительно должна попасть в театр».

«Но, моя дорогая, если ты хочешь быть моей женой», - воскликнул сэр Лукас.

В этот момент вскочил Тонечо, заключив сэра Лукаса в тюрьму его сильных рук. Селия подняла руку в знак Тонечо. В результате слуга не выбросил сэра Лукаса на улицу, а просто продолжaл удерживать его.

«Вы сбиты с толку, сэр Лукас», - сказала она посетителю. «Я не буду вашей женой. Объявление о нашей помолвке было самым решительным образом опровергнуто в утренней газете. Боюсь, я не поеду с вами в ваш особняк на Саут-Одли-стрит или куда-либо еще. Вы понимаете?»

Сэр Лукас перестал бороться со своим захватчиком  и изумленно уставился на нее. «Как? Но, моя любовь! Ты сказала, что это была шутка, розыгрыш!»

«Да, конечно», - сказала она, становясь нетерпеливой. «Объявление о вашей помолвке со мной должно быть шуткой. Все остальное было бы немыслимо!

«Нет!» - воскликнул он. «Сегодня утром было объявлено, что помолвки не было - это была шутка».

«Нет», - настаивала она. «Все было в порядке. Я сама послала опровержение. Розыгрышем было оригинальное объявление».

«Нет», - сказал он, нахмурившись. «Я поместил объявление о помолвке».

«Прошу прощения?» - сказала Селия, моргая. «Зачем вам это делать? Вы сошли с ума?»

«Сошел с ума?» - закричал он, побагровев. «Вы отрицаете, что согласились выйти за меня замуж?»

«О чем вы говорите?» - выдохнула Селия. «Я никогда не соглашалсь ни на какое предложение. На самом деле, вы даже не сделали мне предложение о браке. Кажется, ваше предложение было совершенно другим!»

«Это была ошибка», - сказал он. «В этом виноват лорд Саймон. Он сказал мне ...»

«Неважно! Я могу догадаться, что он сказал вaм! Факт остается фактом, сэр Лукас: вы думали, что можете купить меня».

«Нет», - протестовал он слабо.

«Да, вы думали», - сказала она. «Вы мне очень понравились, когда мы впервые встретились».

«Понравился?» - недоверчиво переспросил он.

«Да. Мне понравились наши разговоры», - сказала она. «Я думалa, что вы отличаетесь от других. Вы действительно, казалось, слушали меня, когда я говорила. Вы заставили меня чувствовать себя умной. Я думалa, что мы друзья! Затем вы послали мне это ужасное, ужасное ожерелье, и я поняла, что вы такой же, как и все другие богатые люди, которых я встречала в своей жизни. Вы думали, что сможете купить меня».

«Нет!» - выдохнул он в ужасе.

«Да, вы думали!  Вы думали, что сможете купить меня какой-то безвкусной безделушкой. Нo я не продаюсь, сэр Лукас».

«Но я не хочу вас покупать», - возразил он. «Я хочу жениться на вас! Действительно, я объявил миру о своем намерении жениться на вас. Вы будете леди Тинсли».

«Я не буду!» - сказала она сердито. «У вас не было моего разрешения давать такое объявление. Это была невыносимая презумпция! Вы не думали, что я буду его опровергать? Нет, конечно, нет! Вы думали, что я буду счастлива его принять?»

«Но вы надели ожерелье», - возразил он. «На вас было колье из розовых бриллиантов, которoe я подарил».

Селия нахмурилась. «Что это значит?» - нетерпеливо спросила она.

«Это был наш сигнал», - сказал он ей.

«Сигнал?»

«Я написал в своем письме», - он отчаянно поспешил, - «что, если вы согласитесь, вы должны надеть ожерелье. И вы так и сделали. Вы надели его».

«Вы сделали мне предложение в письме?» - недоверчиво сказала она. «Из всего бессмысленного ...»

Сэр Лукас опустил голову. «Я боялся, что могу потерять самообладание, если я увижу вас лично, поэтому я отправил его почтой».

«Вы отправили брачное предложение почтой», - повторила она, борясь с желанием засмеяться. «Вы имеете представление, сэр Лукас, сколько писем я получаю в день? Я не могу прочитать их все».

«Значит ... вы не получили мое письмо?»

«Я уверена, что оно где-то здесь», - сказала она. «Но я не читала его, нет».

«Понимаю. Тогда вы …?» - На мгновение он выглядел настолько несчастным, что ей почти стало его жалко.

«Я случайно решила надеть ожерелье той ночью. Вот и все. Это не былo сигналом. Oчень любезно с вашей стороны хотеть жениться на мне», продолжала она нежно. «Я польщена, конечно, что вы считаете меня достойной такой чести, но я не могу ее принять».

Сэр Лукас вдруг, казалось, осознал нелепость своей позиции. Его лицо медленно стало цвета красного дерева. «Убери от меня свои руки, чертов даго (итальянский, испанский или португалоязычный человек) », - рявкнул он на Тонечо.

«Дверь, Тонечо», - тихо сказала Селия. «Сэр Лукас уже уходит».

«Не совсем», - сказал сэр Лукас, выпятив челюсть. «Я не закончил, моя дорогая. Верните мое ожерелье, будьте любезны. Актриса меня не одурачит!»

«Извините, я не могу вам помочь, сэр Лукас», - ответила она. «Видите ли, я живу по золотому правилу. Постyпай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой. Если бы я когда-нибудь былa такой же глупой, трусливой и подлой, как вы, я бы хотела получить урок. Покажи джентльмену выход, Тонечо por favor! Sacarlo de aquí».

Огромный испанец подхватил сэра Лукаса, как будто он ничего не весил, перебросил его тушу через плечо и швырнул его вниз по ступенькам. «Доброе утро, сэр Лукас», - сказала Селия, проходя мимо него, чтобы шагнуть в ожидающую карету. «Идемте, мисс Элиза!» - Элиза обошла спальное место сэра Лукаса и прыгнула в карету.

Для Сeлии после спектакля в тот вечер не было шампанского. Следующая ночь должна была стать первой ночью новой пьесы, и она никогда не вела себя легкомысленно накануне столь важного события. Она пошла прямо домой. Элиза, которая до сих пор ничего не слышала о капитанe Фицкларенсe, пришла с ней домой. В тишине они перекусили на кухне холодным ужином и легли спать. Рука Селии дрожала, когда она дала Элизе свечу в своей спальне.

«Вы не нервничаете, мисс Сент-Ли?» - воскликнула Элиза.

«Я всегда нервничаю перед премьерой», - призналась Селия. «Я не сомневаюсь, что не сомкну глаз»

«Нет, и я тоже», - сказала Элиза. «Я полагаю, они с ней уже свалили в свой медовый месяц».

«Следите за речью. Cвалили?» - Селия сказала ей.

«Да, мисс Сент-Ли».

Дориан, после того, как посадил Силию и ее protégée на Керзон-стрит, продолжил путь в Беркшир-Хаус, где дворецкий сообщил ему, что лорд Саймон ждет его. Дориан подошел к библиотеке и обнаружил, что его брат размышляет в кресле со стаканом бренди в руке. «Добрый вечер, Саймон», - сказал он вежливо, наливая себе напиток.

Саймон был не в настроении соблюдать социальные тонкости. «Должен ли я понять», сказал он, опуская бокал, «что ты выставил мою мать на улицу?»

«Вряд ли», - сказал Дориан. «Она зарегистрировалась в отеле Палтени сегодня утром. Я верю, что ее пребывание там будет продолжительным. Кроме того, я не беспокоюсь о ней более».

«Моя мама не может жить в отеле Палтени»,  - сказал Саймон. «Она вдовствующая герцогиня Беркшир. Это нелепо».

«У нее есть собственные деньги. Она свободна снять или приобрести себе собственное жилье».

«Ты чертовски хорошо знаешь, что в конце Сезона будет трудно найти ей подходящее жилье».

«Она может жить с тобой, по-видимому»

«Со мной? - повторил Саймон, совершенно ошеломленный.

«У леди два сына, я верю».

«У меня есть только холостяцкие комнаты в Карлтон-Хаусе».

«У тебя есть свой дом в Грин Парке».

«Я не могy выселить своих арендаторов».

Дориан пожал плечами. «Я считаю, что в Гайд-парке есть очень красивые деревья. Она может построить гнездо в одном из них. Но она никогда не ступит ногой в мой дом снова. После того, что она сделала с Салли …»

«Что она сделала с Салли!» - грубо сказал Саймон. «Что она сделала с маленьким ничтожеством? Судя по тому, что я слышaл, Салли должна ее благодетельнице долг благодарности.  Ты, кажется, думаешь, что это наоборот! Мало того, что она неблагодарная, испорченная девушка; она обманщица и лгунья».

Глаза Дориана вспыхнули гневом. «Ты не будешь говорить о ней так».

«Я буду говорить о ней, как я захочу», - ответил Саймон. «Я знаю ее, Дориан, лучше, чем ты когда-либо мог. Я знаю все ее хитрости. Ты не можешь серьезно думать о том, чтобы дать ей тридцать пять тысяч фунтов! Почему, бога ради? Потому что она красивая? Потому что она улыбается тебе? Потому что она обещает тебе небеса? Потому что она отдает тебе свое тело?»

«Конечно, нет», - холодно сказал Дориан. «Ты  вызываешь у меня презрение, даже предполагая такую вещь. Если бы ты знал ее вообще, ты бы никогда не сказал о ней ничего подобного. Деньги принадлежат ей, потому что мой отец пожелал этого. Это все».

«О, да», - тихо сказал Саймон. «Последнее завещание моего отца! Спрятанное все эти годы. Не будь таким простофилей, Дориан. Очевидно, это подделка».

«Я думаю, что знаю почерк моего отца», - резко сказал Дориан. «Но ты можешь судить сам». Поставив стакан, он подошел к столу и открыл центральный ящик. Из него он достал листок бумаги, потемневший от времени, и дал его своему брату. «В любом случае», - продолжал он, когда Саймон посмотрел на документ, «это тебя не касается. Наследство Салли выйдет из моего кармана, а не из твоего».

Саймон уставился на бумагу в руках.

«Это последнее, что он написал», - сказал Дориан. «Ты видишь, что его интересовало будущее не одной Салли. В первых строках он назначает меня твоим опекуном, а не мать».

«Да, я вижу это», - слабым голосом сказал Саймон.

«Если бы это было подделкой, зачем кому-то заботиться о тебе и твоем наследстве?»

«Это не подделка», - признал Саймон. «У меня было достаточно писем от отца, когда я был молодым человеком. Он наполнил их советами и инструкциями. Я не думаю, что мне очень помогли советы и инструкции, но я знаю его руку. Я знаю руку моего отца так же хорошо, как и ты, Дориан».

Дориан вздохнул с облегчением. «Я рад, что все решено», сказал он, садясь. «Я боялся, что меня ждет королевская битва. Ты знаешь, что это значит, конечно. Если бы я знал о существовании этого завещания, ты бы получил свое наследство, когда  достиг совершеннолетия. В тот же самый день, когда ты достиг совершеннолетия. Я знаю, что это не действительное завещание, как того требует закон. Это не было засвидетельствовано. Но это не имело бы значения для меня. Его намерения были ясны как кристалл. Я бы выцарапал глаза женщины, если она не дала бы тебе контроль над твоим наследством. Я могу быть достаточно твердым, когда знаю, что я прав».

«Она передала его мне наконец», - пробормотал Саймон. «Теперь у меня есть наследство. Вчера она сказала мне, что сделала это, а сегодня я увидел документы».

«Да, но только потому, что я заставил ее сделать это!» - сказал Дориан. «Когда я столкнулся с ней, она знала, что у нее не было другого выбора, кроме как подписать бумаги, которые я положил перед ней. В противном случае она была бы совершенно опозорена. Она тебе этого не говорила?»

«Нет», - сказал Саймон. «Она не говорила. Я до сих пор не понимаю», -продолжил он после небольшой паузы. «Как завещание оказалось у Салли? И почему она держала это в секрете все эти годы?»

«Боюсь, ты держишь не тот конец палки», - сказал ему Дориан. «Я получил его не от Салли. Я получил его от Кратчли. Он адвокат в Ашленд-Хитe. Наш отец послал за ним, когда был на смертном одре. Его клерк сделал копию завещания. Оно должно было быть подписанно и засвидетельствованно в день смерти нашего отца, но он не успел. Это была копия, сожженная нашей матерью, а не оригинал, слава богу!»

«Что ты имеешь в виду? Она сожгла завещание отца?»

«О, да. Хотчкисс видел, как она это сделала. К счастью для нас, она никогда не знала о существовании оригинала. Полагаю, она тоже этого не говорила?»

«Нет».

«Я так и думал, что нет. Теперь, по крайней мере, ты понимаешь, почему я должен отдать Салли ее деньги. Это то, что хотел наш отец».

«Да», - сказал Саймон, возвращая ему завещание. «На твоем месте я сделал бы то же самое».

«Хорошо»,- сказал Дориан. «Я рад, что мы согласны. Салли отказалась принять что-либо из этого, если мы не договоримся. И процент тоже. Мы и об этом договорились?»

«В данных обстоятельствах я считаю, что наша мама должна платить проценты», - сказал Саймон. «Селия может даже иметь право на возмещение убытков».

«Я тоже так сказал. Но Салли не хочет даже слышать об этом. Она не взяла бы ни пенни у нашей мамы».

Саймон пожал плечами. «Мы не можем заставить ее. Во что бы то ни стало, дай ей двадцать пять тысяч фунтов, как указано в завещании. Я полагаю, она заслужила это, сделав старика счастливым».

«Прошу прощения?» - нахмурился Дориан.

«Я не сужу ее», - сказал Саймон. «Она вышла из канавы ни с чем. Должно быть, она была в восторге, когда моя мать заинтересовалась ею, но особенно, когда заинтересовался мой отец. Я полагаю, что искушение было слишком велико, чтобы сопротивляться, с обеих сторон. Был ли он первым, чтобы иметь ее? Или ты добрался до неe первым?»

«Что?» - Дориан был на ногах, его лицо было совершенно белым. «Что, черт возьми, ты говоришь?»

«Не могу сказать, что виню тебя», - продолжал Саймон. «Она прекрасна. Должно быть, она была чем-то совершенно невинным. Почему, если бы я был там, я бы сам соблазнился».

«Встань! - сказал Дориан, быстро двигаясь по комнате. «Встань! Я не могу ударить тебя, когда ты сидишь. Как ты смеешь подразумевать, что я ... что  наш отец ... - в этих отношениях не было ничего плохого. Мой отец обожал ее. Он был в восторге от ее компании».

Саймон остался там, где он был. «Очевидно», - протянул он. «Зачем еще он оставил ей столько денег?»

«Ты подлец!» - сказал Дориан, сжимая кулаки. «Ради бога, она была всего лишь ребенком! Ей было всего четырнадцать лет, когда умер наш отец. То, что вы предлагаешь, слишком мерзко даже предполагать!»

Саймон имел совесть выглядеть пристыженным. «Четырнадцать? Меня заставили поверить, что она старше - намного старше».

«Поверить!» - с горечью повторил Дориан. «Да, нашей матери! Что именно тебе сказала старая ведьма?»

Саймон провел рукой по глазам. «Это девушка соблазнила всех в доме. Что и ты, и мой отец были влюблены в нее. Что твоя жена была дикой от ревности. Это правда?»

«Нет», - яростно сказал Дориан. «Конечно, мы все любили Салли. Она была таким милым, умным ребенком. Моя жена? Ревновала к ней? Она была ребенком, которого Джоанна так отчаянно хотела, но никогда не могла иметь, бедная женщина. Мне кажется, что единственная, кто ревновал к Салли, была наша мать!»

«Но она также сказала мне, что, когда наш отец умер, ребенок соблазнил другого богатого старика. Он женился на ней. Она была замужем раньше, не так ли? Ты сам сказал мне это».

«О, боже!» - Дориан нащупал стул. «Как она могла быть такой злой? Вот что случилось. Когда умер наш отец, Салли было всего четырнадцать. Наша мама узнала о завещании и сожгла его. Должно быть, она решила тут же избавиться от девушки. Она договорилась, чтобы та вышла замуж. Она отправила Салли в Ирландию. Этот человек - этот сэр … сэр ...»

«Сэр Теренс Планкетт», - спокойно сказал Саймон.

«Салли никогда не встречала его раньше. Она осталась с ним в его доме, довольно мрачном и отдаленном месте из того, что я понял. У нее не было ни друзей, ни денег, никто не мог ей помочь. У нее не было выбора, кроме как выйти замуж за этого человека».

«В четырнадцать лет?» - воскликнул Саймон.

«Он женился на ней в ее пятнадцатый день рождения», - тихо сказал Дориан. «Мне вряд ли стоит говорить, что брак не был счастливым. Тем временем мама сказала, что Салли умерла. Я даже не искал ее. Я думал, что она была похоронена на кладбище. Как она должна была страдать!»

«Что я наделал?» - пробормотал Саймон.

«Это не твоя вина», - сказал Дориан. «Ты не мог знать. Хуже всего, она сказала Салли, что это я хотел ее отъезда. Все эти годы она обвиняла меня. И я понятия не имел, что она была жива. И я даже не могу наказать виновного! Она с комфортом сидит в своих комнатах в отеле Палтени – и, я полагаю, считает, что с ней ужасно обошлись».

«Да, она так и думает», - сказал Саймон, его лицо было застывшим и мрачным. «Однако не так плохо, как она будет думать в ближайшем будущем».

«Что ты имеешь в виду? Я знаю, о чем ты думаешь, Саймон, но нет! Мы не можем разоблачить ее не разоблачив Салли. Для нее было бы унижением, если бы кто-нибудь знал, что она была замужем за этим … этим ирландским придурком! Она не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что она была предметом благотворительности нашей матери».

«Я имею в виду нечто совершенно иное», - сказал Саймон. «На самом деле есть только один способ исправить всю боль и страдания, которые мать причинила ей. Денег не хватит. Во всем мире не хватит денег, чтобы компенсировать ее страдания».

«Что ты планируешь делать?»

«Я собираюсь жениться на ней, конечно», - сказал Саймон, - «если она согласится».

Дориан мягко кашлянул. «Это очень хорошая мысль, Саймон, но, видишь ли, я уже предложил ей защиту моего имени, и она отказалась. Почему-то я не думаю, что она примет твое предложение».

«Но я не собираюсь предлагать ей защиту моего имени», - сказал Саймон. «Я предлагаю ей свое сердце».

«Ты что?» - недоверчиво сказал Дориан.

«У меня есть сердце, знаешь ли»

«Я верю тебе на слово», - сказал Дориан. «Но, Саймон, она тебе даже не нравится!»

«Я люблю ее», - просто сказал Саймон.

«Ну, я не думаю, что она любит тебя! На самом деле, я уверен, что нет».

«Надеюсь, ты ошибаешься», - сказал Саймон. «Я буду выглядеть чертовым дураком, если ты прав».

****

На следующий день Королевский театр роился шумной деятельность, актеры и режиссеры, художники и плотники собрались, чтобы внести последние штрихи в спектакль. «Я, я не могу так работать!» - воскликнул месье Александр в нише гримерной Селии после особенно большого столкновения, за которым последовали крики. «Je dois avoir tranquillité pour mon travail! J’ai besoin de silence . . . sauf si vous voulez finir par ressembler à . . . un hérisson», зловеще добавил он. (фр.«Мне неоходим покой для моей работы! Мне нужна тишина...если вы не хотите в конечном итоге выглядеть ... как ежик»)

Селия уселась за свой туалетный столик и поймала его взгляд в зеркале.«Un hérisson !» - закричала она. «Нет, мсье, я совершенно точно не хочу выглядеть как ежик! Флад! Иди и скажи им, чтобы они замерли на двадцать минут». Немедленно глубокое и проникновенное молчание воцарилось в театре. Месье глубоко вздохнул и поднял свои золотые ножницы. Сент-Ли состригала свои волосы.

Флад стояла в тени гардеробной ее хозяйки, беспомощно плача, когда мeсье отрезал первую прядь. Ирландка издала вопль скорби, когда длинный золотой локон упал на пол. Даже месье, казалось, потерял самообладание. «Est-ce que vous voulez vraiment, mademoiselle?» - спросил он, почти умоляя. (фр.Вы уверенны, что действительно этого хотите, мадемуазель?)

Но Селия не колебалась. «Да, конечно, это то, что я хочу. Coupez», -приказала она (фр.Стригите) «Faites de moi un beau garçon». (фр.Сделайте из меня красивого юношу)

Месье вздохнул и, казалось, чуть не заплакал, когда начал подстригать ее волосы. Двадцать минут спустя все было закончено. Селия открыла глаза и посмотрела в зеркало. Ее глаза расширились от шока. «Месье!» - выдохнула она, быстро пробежав пальцами по печально коротким кудряшкам. «Qu’avez vous fait? Mon Dieu! Vous m’avez scalpé! (фр.Что вы сделали? Боже! Вы меня оскальпировали!) Я бы предпочла быть похожей на ежа, а не на стриженую овцу!»

«Jamais! Pas du tout! (фр.Никогда! Совсем нет!)  Эффект самый очаровательный», - заверил ее мсье, поспешно убирая ножницы. « Vous ressemblez à la Pucelle d’Orléans». (фр.Вы похожи на Орлеанскую Деву)

«Мясник!» - закричалa Флуд, преследуя его из комнаты. Выставив его, она поспешила обратно к своей хозяйке. Падая на колени, она начала собирать золотые кудри, упавшие на пол. «О, мадам!» - причитала она. «О чем вы думали?»

«На самом деле», - сказала Селия, заглаживая волосы в гладкую золотую шапочку, - «это не так уж плохо. Полагаю, я и впрямь немного похожа на Жанну д'Арк. Я просто никогда не знала, что моя голова имеет такую форму. Во всяком случае, это правильный вид для роли, и что сделано, то сделано».

«Да! Все сделано, точно!» - сказала Флад. Собрав волосы Силии в передник, она поднялась на ноги. «А что вы собираетесь делать в последней сцене, когда должны объявить всем, что вы девушка?»

«Я возьму руку герцога и положу на грудь», - сказала Селия.

«Конечно, Дейви Рурку это не понравится», - мрачно сказала Флад.

В дверь постучали. «Поторопись! Помоги мне надеть парик», -закричала Селия, выхватывая светлый парик со стенда. «Никто не должен видеть меня такой. Это сюрприз». Раздался еще один стук, громче, и вдруг дверь открылась. «Селия, дорогая? Ты одета?»

«Что такое, мистер Рурк?» - крикнула Селия из-за занавески.

 «Лорд Саймон здесь»

«Он? Скажи ему, чтобы он ушел!» - сказала Селия. «Я его не приму. Как он посмел прийти сюда сегодня, в такой день! Он знает, как я занята».

«Да, мисс Сент-Ли», - сказал Саймон, входя в комнату. «Я знаю, что вы заняты. Это не займет много времени. Как вы, возможно, слышали, Его Королевское Высочество собирается присутствовать на спектакле сегодня вечером».

Селия выпрыгнула из-за занавески, ее стриженая голова была скрыта под светлым париком, она завернулась в свой старый халат. «Не дразни меня!» - сказала она. «Мои нервы не выдерживают. Он действительно прийдет?»

«Да. Я знаю, что это неудобство, но…»

«Неудобство!» - удивленно закричала она. «Как ты можешь говорить такое? Это очень большая честь. Да ведь это практически гарантирует постановке успешный пробег. Мы все в восторге, не так ли, мистер Рурк?»

«О, да! Мы все вне себя от радости», - сказал Рурк.

«Я не имел в виду, что прибытие принца будет неудобством», - сказал Саймон. «Но я боюсь, что театр придется обыскать довольно тщательно сверху донизу. И это действительно может доставить неудобства всем вам».

«Вы обыщете театр?» - воскликнула Селия. «Почему?»

В последний раз, когда Его Королевское Высочество посетил спектакль, в него стреляли», - напомнил ей Саймон. «Само собой разумеется, я не отвечал за безопасность принца в том случае. Я полон решимости не допустить подобных неприятностей этим вечером».

«Но это был просто какой-то сумасшедший!» - запротестовала Селия. «В любом случае, что вы ожидаете в Ковент-Гарден? Это Королевский Театр. Ты же не думаешь, что мы здесь укрываем убийц?»

«Мы уже конфисковали полдюжины пороховых бочонков и произвели четыре ареста».

«Что!» - воскликнула она испуганно.

«Они не успокоятся, пока не повесят всех ирландцев», - сказалa Флaд, дрожа. «Так и будет!»

«Прошу прощения», - сказал Саймон. «Это была маленькая шутка».

«Очень смешно», - холодно сказала Селия. «Мистер Гримальди должен взять тебя в свои клоунады».

«Должен ли я начать обыск сейчас? Это было бы удобно?» - спросил он.

Селия посмотрела на него широко раскрытыми глазами. «Но, конечно же, вы не будете обыскивать гардеробные, лорд Саймон!»

«Да, все гардеробные, мисс Сент-Ли», - ответил он.

«Какие? Женские комнаты тоже, не только мужские?»

«Да. Все»

«Не мою комнату, конечно?»

«Мне жаль. Я не могу делать никаких исключений».

«Кто тебя об этом просил?» - огрызнулась она. «Тогда иди. Ищи».

«Я мог бы предоставить одного из моих младших офицеров, если хочешь», - предложил он.

Селия покачала головой. «Я уверена, что мне все равно, кто из вас лапает мои юбки, а кто читает мои любовные письма. Просто продолжай, если хочешь. Мне многое нужно сделать».

«Что в этом шкафу?» - спросил он, взявшись за шкаф и обнаружив, что Флад бросилась грудью перед ним.

«Костюмы», - сказала Селия хитро. «Стой в стороне, Флад. На самом деле, тебе лучше подождать снаружи».

«Я не оставлю вас, мадам», - воскликнула Флад.

Селия вытолкнула ее в коридор, сказав: «Мы оставим дверь открытой».

«Это то, что ты наденешь сегодня вечером?» - спросил Саймон, глядя на мужской костюм Виолы, надетый на манекен портного, чтобы сохранить форму.

«Да».

«Зачем это?» - спросил он, вытаскивая рапиру из ножен. Лезвие было из окрашенного металла, возможно, из олова, а не из стали. Саймон проверил тупой край пальцем.

«Это только для спектакля», - холодно сказала она ему. «Двенадцатая ночь, ради всего святого. Это не Гамлет. Кровопролития не будет».

«Нет. Я уверен, что это комедия».

Она нахмурилась, обнаруживая критику там, где ее, возможно, не было. Но ее нервы были очень натянуты сегодня, как и всегда перед премьерой. «Что из этого?» - огрызнулась она. «Люди любят меня в комедии».

«Да, конечно», - ответил он, вкладывая нож в ножны. «Кто бы хотел, чтобы ты страдала?»

«Никто, я верю», - сказала она, выхватывая у него рапиру. По сравнению с его саблей, конечно, это была глупая безделушка, и ей вдруг стало стыдно за это. «Как ты думаешь, что я могла бы сделать с ней? Вдруг спрыгнуть со сцены и пронзить сердце принца?»

 «Тебе не надо прыгать со сцены, мисс Сент-Ли», - сказал он. «Твоей красоты достаточно, чтобы пронзить сердце любого мужчины».

Она резко посмотрела на него. «Теперь ты издеваешься надо мной! Отлично. Это как раз то, что мне нужно».

«Я не издеваюсь над тобой, Селия», - сказал он мягко. «Никто, кто когда-либо видел тебя, не мог отрицать твою красоту. Я был дурак, Селия …»

«Да, я знаю это, мой лорд».

Он нахмурился. «Не перебивай меня. Я пытаюсь извиниться».

«Я не хочу это слышать. Почему ты должен извиняться за то, что сказал, что чувствовал? Теперь, по крайней мере, я знаю, что ты на самом деле обо мне думаешь».

«Нет. Когда я видел тебя … когда я оскорбил тебя, я еще не говорил с моим братом. Я не видел завещания. Теперь я его увидел. Очевидно, оно подлинное, я не должен был обвинять тебя».

«Ты разгововаривал с Дорианом?»

Саймон был доволен: по крайней мере, она слушала его. «Да. Я видел его прошлой ночью. Он все объяснил».

«Ты не хотел слышать мое объяснение».

«Нет»,  - признался он. «Я не дал тебе никакой возможности защитить себя. Можешь ли ты простить меня?»

«Я не знаю».

«У тебя будет наследство», - быстро объяснил он.

«Это то, о чем ты думаешь?» - воскликнула она. «Меня это не волнует! Конечно, мне приятно, что твой отец думал обо мне, но я никогда не хотела его денег».

«Я знаю это, детка». - Он потянулся к ней.

«Нет!» - сказала яростно, смаргивая слезы. «Я не могу думать об этом сейчас. Мне нужно подумать о пьесе, и это комедия, а не чертовы похороны. Пожалуйста! Просто закончи свои поиски и оставь меня в покое. Было бы неплохо, если бы я забыла свои строки, не так ли?»

«Конечно», - сказал он, кланяясь. «Мы можем поговорить позже».

«Да, возможно», - сказала она. «Если я не  буду слишком занята». Сев за свой туалетный столик, она повернулась к нему спиной и начала подстригать ногти. Позади нее он рылся в ящиках ее гардероба.

«Мой лорд?» - Селия обернулась на мужской голос и обнаружила к ее досаде, что один из офицеров Саймона вошел в комнату. Муслиновый занавес между гостиной и альковом стоял распахнутым, и ему открывался прекрасный вид на Сент-Ли в ее халате.

Идя навстречу гвардейцy, Саймон задернул шторы. «Да, что такое, Осборн?»

«Прошу прощения, мисс Сент-Ли», - крикнул молодой человек актрисе. Селия, естественно, проигнорировала его. «Мне очень жаль беспокоить вас».

«Лейтенант!» - рявкнул Саймон, сосредоточив внимание офицера на себе.

«Мой лорд, мы задержали подозрительного человека. Он пытался выбраться из театра. Он отказывается назвать нам свое имя или свой бизнес. Но лейтенант Уэст говорит, что он нec с  собой закрытый на ключ саквояж».

«Я за него ручаюсь», - быстро сказала Селия, просунув голову через отверстие в шторах.

Саймон нахмурился на нее. «Кто он?»

«Он, конечно, не шпион или убийца. Он старый друг».

«Как его зовут, мадам?» - потребовал Саймон, а лейтенант Осборн скрыл улыбку.

«Я не скажу тебе, чертов задира. Просто отпусти его!»

«Возможно, ты была бы достаточно любезна опознать его», - холодно сказал Саймон. «Лейтенант! Приведите сюда заключенного и его запертый саквояж».

«Заключенный! Это смешно», - пожаловалась Селия.

Лейтенант Уэст из лейб-гвардии появился вместе с заключенным и запертым саквояжем, отказавшись отдать свой приз лейтенанту Осборну из Королевской конной гвардии.

«Том! Что вы делаете?»

«О, привет, мисс Сент-Ли. Я поймал эту лягушку, крадущуюся из театра!» - гордо сказал ей Уэст. «Я уверен, что у него бомба в его саквояже».

 «Имей в виду, ты говоришь с его светлостью!» - сказал лейтенант Осборн, пихая француза в бок .

«Эй, слушай-ка!» - резко сказал Том Уэст. «Он мой пленник, а не твой. Я сам пихну его, если понадобится».

«Это смешно, Том. Если он пришел сюда, чтобы подложить бомбу, он не покинул бы театр вместе с ней, не так ли?» - нетерпеливо сказала Селия.

«Да, это безобразие!» - взбесился месье Александр, когда его втолкнули в комнату. «Уберите от меня свои руки, большой тупой Ростбиф!»

«Да, Том», - сказала Селия. «Это мой друг. Я ручаюсь за него».

«Но кто он?» - коротко спросил Саймон. «Что он здесь делает?»

«Он здесь ничего не делает. Он хотел бы уйти».

Саймон взял саквояж. Это было что-то вроде черной сумки врача, и она действительно была закрыта на ключ. «Что здесь?»

«Это не ваше дело, мсье!»

Саймон поднял руку. «Дайте мне ключ, месье», - предупредил он француза, «В противном случае я буду вынужден взломать саквояж».

«Нет! Пожалуйста!» - воскликнула Селия, когда француз выпустил поток проклятий на своем родном языке. «Там нет ничего, что может беспокоить вас, мой лорд. Я ручаюсь за него! Я даю тебе слово. Разве этого недостаточно?»

Саймон тонко улыбнулся. «Боюсь, что нет, мисс Сент-Ли. Ты понимаешь, не так ли».

«Я прекрасно понимаю»,  - с горечью сказал месье. «Я никогда не должен был приезжать в эту чертову страну. Этот английский! Он груб и глуп».

«Я скажу тебе кто он, милорд», - поспешно сказала Селия, ее щеки покраснели от смущения. «Но я должна сказать тебе наедине».

Очень хорошо!» - огрызнулся Саймон, указывая на своего лейтенанта. «Я поговорю с мисс Сент-Ли и заключенным наедине!» Когда он очистил комнату от всех, кроме Селии и ее француза, он сказал со смиренным спокойствием: «Ну, мадам? Кто это мужчина?»

«Месье Александр», - призналась она, шепотом, - «мой парикмахер».

«Твой парикмахер?» - недоверчиво повторил он. «Если это так, мадам, тогда зачем вся эта секретность?»

Селия застонала. «Я обещала ему, что никто никогда не узнает, что он тот человек, который сделал это со мной». - Закрыв глаза, она стянула парик, открывая новую элегантную стрижку. Мертвая тишина приветствовала откровение, и она осторожно открыла глаза.

Саймон уставился на нее в ужасе. Он выглядел так, как будто вся кровь вытекла из его тела. Месье, казалось, сам не мог смотреть на дело своих рук. Его лицо было отвернуто, как будто от самого жалкого вида.

«Ради бога», - сердито сказала Селия. «Это только волосы. Они отрастут».

Саймон покачал головой. «Тебя обкромсали», - сказал он категорически.

«О, да?» - oгрызнулась она. «Мне кажется, я выгляжу как Жанна д'Арк. Это должно быть сюрпризом», - продолжала она нетерпеливо, «для спектакля. А теперь, пожалуйста, отпусти его».

«Я должен арестовать его за то, что он сделал», - пробормотал Саймон. «Хорошо, месье, вы можете идти». Подойдя к двери, он сообщил своим офицерам о своем решении.

Тем временем Селия поспешила к туалетному столику, чтобы сменить парик. Было ли это действительно так плохо? она задавалась вопросом. Он, конечно, так и думал. Ну что ж, подумала она. Теперь слишком поздно. Его тень упала на зеркало, и она воинственно посмотрела на него.

«Ты должна признать, что это выглядело подозрительно», - сказал он.

«Даже после того, как я поручилась за него? Полагаю, твой офицер думает, что месье мой любовник.

«Очень вероятно», - сказал он.

Селия вздохнула. «Пожалуйста, просто закончи обыск и уходи. Мои нервы полностью растрепанны. Я буду кандидатом в Бедлам к концу ночи».

«Я почти закончил. Что здесь?» - спросил он, открывая еще один шкаф. «Еще костюмы?»

«Какой ты умный».

«А это?» - спросил он. Взяв маленькую узкую коробочку длиной около девяти дюймов, он открыл ее, прежде чем она смогла остановить его. Внутри, укрытая бархатом, была довольно реалистичная версия мужского члена, выполненного из белой коже. В шоке Саймон быстро закрыл коробку и положил ее обратно в шкаф.

«Это не то, что ты думаешь», - быстро сказала Селия. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что его светлость покраснел. «Это просто мой маленький ... гульфик, если угодно».

«Да, конечно», - быстро сказал он. «Действительно нет необходимости объяснять».

«Но это для пьесы, мой лорд», - твердо сказала она. «Видишь ли, я играю роль Себастьяна …»

«Я думал, что ты Виола», - сказал он.

«Я играю обе роли», - объяснила она. «Знаешь, они близнецы, но когда я на сцене в роли Себастьяна, мне нужно кое-что подкладывать, если ты понимаешь, о чем я. Есть специальный карман, в который он помещается. Мейер сообщил мне, что его некоторые не очень оснащенные клиенты часто просят об этом ... усовершенствовании».

«Я бы ничего не знал об этом».

«Нет, мой лорд»

Он нахмурился. «Ты имеешь в виду, что обсуждала это с портным?»

«Конечно, мой лорд. Как ты думаешь, кто сделал это для меня?»

«Мне пора», - резко сказал Саймон. «Я вернусь с принцем в назначенное время. Пока меня нет, на всех входах и выходах будут стоять охранники. Во время спектакля по обе стороны от сцены будут размещены охранники: один офицер лейб-гвардии и один мой, мистер Осборн, но они не будут мешать актерам».

«А где ты будешь?» - спросила она.

«Я буду с принцем, конечно».

«Конечно», - сказала она, проводя его до двери. «Надеюсь, тебе понравится пьеса».

«Я уверен, что понравится», - ответил он, «если, конечно, кто-нибудь не попытается убить Его Королевское Высочество, и тогда мне придется принять пулю».

«Верно», - сказала она.

Глава 21

«Я никогда его больше не увижу», - пробормотала Селия, когда Флад поспешила обратно в комнату.

«С божьей помощью», - пробормотала Флад.

«Селия, дорогая», - позвал знакомый голос из дверного проема.

Нервы Сeлии, довольно сильно изношенные, внезапно отказали совсем. «Что теперь?» - она практически зарычала на Дэвида Рурка.

«Неудачное время?» - невинно спросил он.

«Нет! Вовсе нет! Веди своего друга!»

«Я не думаю, что у меня кто-нибудь еще остался», - пробормотал он. «Все рвут и мечут на меня! Один из офицеров разбил зеркало миссис Арчер, a вы подумали, что я …»

Селия ахнула. «Не ее счастливое зеркало? То, в которое она всегда смотрит перед тем, как выйти на сцену?»

«То самое».

«О, нет», - простонала Селия, опустив голову на руки.

«Не берите в голову все это, дорогая. Мне было интересно, что вы  собираетесь надеть для «Боже, храни короля». Когда присутствовал принц-регент, обычно оркестр исполнял гимн, и весь театр пел до поднятия занавеса и начала первого акта.

Селия затаила дыхание. «О, Боже! Я не думала ... Флад»

«Зрители не должны видеть вас в костюме до начала спектакля», - сказал Рурк.

«Нет, конечно», - пробормотала Селия.

«Я думал. Его Высочество очень любит военный стиль. Он, вероятно, будет одет в свою форму фельдмаршала. У  вас есть формa лейб-гвардии, не так ли?»

«Да, конечно», - сказала Селия. «Мне придется отправить Флад домой за ней».

«Остается мисс Вейн».

«Что насчет нее?»

«Бедный ребенок! Она спрашивает, может ли она одолжить у вас что-нибудь, Селия, дорогая. У нее действительно нет ничего подходящего, чтобы надеть в присутствии особы королевской крови. Оливия в трауре весь первый акт, она не может выйти в черном, чтобы спеть «Боже, храни короля»!

«Нет», - согласилась Селия. «Она может одолжить мой мундир лейб-гвардии. Я надену свой мундир Королевской конной гвардии».

«Мадам», - запротестовала Флад. «Его светлости это не понравится!»

«Я знаю», - сказала Селия, «но что я могу сделать? Я не могу выйти голой, это полностью испортит сюрприз моей первой сцены».

Однако план наткнулся на препятствие, когда лейтенант Осборн из Королевской конной гвардии отказался позволить Флад покинуть театр. Лейтенант Уэст из лейб-гвардии охотно предложил сопровождать костмершу туда и обратно. Между двумя молодыми офицерами разразился громкий спор, который мог бы перейти в драку, если бы капитан Фицкларенс не вмешался.

«Клэр!» - удивленно воскликнула Селия. И после того, как Том Уэст и Флад были в пути, она засыпала его вопросами. «Что вы здесь делаете? Где ваша невеста? Разве у вас не медовый месяц?»

«Боюсь, все кончено», - сказал он с вытянутым лицом. «Мой отец и ее отец не могли договориться, и все это должно быть аннулировано. Два дня моей жизни совершенно расстрачены зря».

«Вы хотели слишком много денег», - предположила Селия.

«Сэр Лукас сказал, что даст ей десять тысяч фунтов, и ни пенни больше!»

«Так мало?» - воскликнула Селия. «Это шокирует».

«В любом случае, она согласилась сбежать со мной, потому что думала, что ее отец собирается жениться на вас. Теперь, когда это ... »

«Мой дорогой мальчик», - запротестовала она. «Это никогда не случится. Но я знаю одну молодую леди, которая будет очень рада узнать, что вы не женаты».

«О, да?» - Он усмехнулся. «Кто?»

«Мисс Лондон, конечно! Она два дня плакала».

«О да, забавная маленькая кокни. Она здесь?»

«Она у меня дома», - сказала Селия. «Но я оставила для нее billet d’entrée  у швейцара».

«Тогда я увижу ее после спектакля сегодня вечером», - сказал он.

Оставив его, Селия поспешила в гримерку миссис Арчер. «Я слышала о вашей трагедии», - сказала она, когда костюмерша миссис Арчер неохотно впустила ее. «Я знаю, что ничто не сможет заменить ваше счастливое зеркало …»

«Oно принадлежало самой миссис Барри, первой актрисе, когда-либо украсившей английскую сцену».

«У меня есть счастливый носовой платок, если вы хотите одолжить его», - предложила Селия. «Он был соткан двухсотлетней сивиллой. Образец клубники был напечатан кровью девственниц».

Миссис Арчер уставилась на нее. «Да, я вижу это, мисс Сент-Ли. Я не могу принять. Это ваш платок. Вы держали его в руках в Отелло, когда были Дездемоной».

«И вы тоже, миссис Арчер», - сказала Селия, прижимая шелковистый квадрат к рукам другой актрисы, «когда вы были Дездемоной. Это действительно ваш платок, я просто присматривала за ним. А как Белинда?» - продолжала она, заглядывая в конец комнаты. Шторы маленькой кушетки были опущены, но она предположила, что Белинда была внутри, так как ее не было видно.

«О, мисс Сент-Ли», - воскликнула Белинда, вставая с кушетки. «Вы слышали ужасные новости? Принц Уэльский посетит спектакль сегодня вечером! Ничего нельзя сделать, чтобы помешать ему?»

«Зачем нам это делать?» - воскликнула Селия. «Это большая честь! Это гарантирует, что пьеса будет успешной. Вы хотите, чтобы пьеса была успешной, не так ли, Белинда?»

«Да, конечно», - сказала ее мать, выпроваживая Селию из комнаты. «Это просто нервы, мисс Сент-Ли. Вы бы знали это, если бы были актрисой. Спасибо, что вернули мне мой платок. Интересно, кто его украл?» Вытеснив Селию в коридор, она плотно закрыла дверь.

В половине шестого, за полчаса до того, как намечалось поднять занавес, произошла катастрофа. Принц Уэльский не опоздал, как все ожидали - и все имели право ожидать. Нет, Его Королевское Высочество прибыл рано. Театр был смущающе пустым. Ничто не было подготовлено для его развлечения перед игрой. Мало что можно предложить в виде закусок. Оставленный на произвол судьбы, регент выразил желание встретиться с актерами.

«Конечно!» - воскликнула Селия, когда услышала. Она знала, кто виноват: лорд Саймон. Она была уверена, что он сделал это специально, чтобы застать их всех врасплох и заставить ее выглядеть нелепо. К счастью, она была в основном одета. Вряд ли кто-то еще был готов, но было бы немыслимо задержать принца. Все они поспешили одеться и бросились на сцену, как только появился принц, с одной стороны - капитан Фицкларенсом, а с другой - с лорд Саймон.

Глаза Саймона расширились от удивления, когда он увидел, что надела Сент-Ли. Темно-синий мундир, богато украшенный золотом, был женской версией его собственной униформы.

Наверное, он думает, что я надела его для него,  кисло подумала Селия, напрягшись, когда он ей улыбнулся. Какая ерунда! Просто так получилось, что я выгляжу лучше в синем, чем в красном.

Мисс Вейн, теперь брюнетка, стояла рядом с ней в мундире лейб-гвардии. Ее фигура была не такой высокой и спортивной, как у Селии, и мундир, возможно, немного чересчур плотно облегал ее грудь, но это не является большим недостатком в глазах мужчины. Его Королевскому Высочеству явно нравилось то, что он видел, и, хотя он вежливо шел вдоль линии, приветствуя каждого из актеров, его взгляд не раз отклонялся в сторону двух прекрасных девушек посередине. Рурк был совершенно прав: Его Королевское Высочество чрезмерно любил военный стиль. Он действительно был в форме фельдмаршала, великолепие которой несколько скрывало растущую полноту его фигуры. На нем также был его лучший коричневый парик, и его голубые глаза выглядели особенно острыми.

Селия сопротивлялась сильному желанию удостовериться, что ее собственный парик был на своем месте, и когда государь остановился перед ней, она глубоко присела в грациозном реверансе. «Ваше Королевское Высочество».

«Мисс Сент-Ли»,  - сказал он. Взяв ее за руку, он поднял ее, но продолжал держать за руку. «Вы думаете присоединиться к моей Королевской конной гвардии?»

«У вас есть комиссия для меня, сэр?» - ответила она.

Он приятно рассмеялся. «О, тогда это был бы скандал, не так ли? Прекрасная работа», - продолжил он, проводя рукой по длине рукава от плеча до запястья. «Полагаю, Уэстон сделал это для вас».

«Нет, сэр. Мистер Швейцер».

«О, да», - сказал он, лаская ее другой рукав. «Я вижу это сейчас. Кружево необычайно хорошо, действительно очень красиво сделано».

«Спасибо, сэр. Месье Нуджи отвечал за кружевa».

Его Королевское Высочество выразил удивление. «Месье Нуджи? Но наверняка он вернулся во Францию».

«Да, сэр, эта форма была пошита три года назад, но у меня никогда не было повода ее надеть - до сегодняшнего вечера».

«О?» - cказал он. «А что такого особенного сегодня вечером?»

«Ваше Королевское Высочество сегодня вечером с нами», - ответила она.

«И я полагаю, три года назад вы влюбились в красивого молодого офицера Королевской конной гвардии», - продолжал принц, подмигивая ей, «и вы сделали это, чтобы угодить ему? И где он сейчас?»

«Сэр! Это было так давно», - пробормотала Селия, краснея.

Саймон наклонился вперед и пробормотал в ухо принцу.

«Понятно», - серьезно сказал Его Королевское Высочество. «Простите меня, моя дорогая. Я не знал».

«Не знали что, Ваше Королевское Высочество?» - спросила Селия, очень встревоженная.

«Я только что сказал Его Королевскому Высочеству, что молодой человек пал при Ватерлоо».

«Какая жалость», - сказал принц, пожимая руку Силии.

«Я знаю», - сказал Саймон, удивляя и Селию, и принца, - «что, сраженный, он не думал ни о ком, кроме вас, мисс Сент-Ли. А потом, когда он лежал в своей постели, в лихорадочном бреду от своих ран, он звал вас по имени. По крайней мере», - добавил он, - «так мне сказал его камердинер».

Селия недоверчиво уставилась на него. «Сейчас?» - выдохнула она. «Вы говорите мне это сейчас?»

«Вы ее перебили», - пожаловался принц. «Ну, ну, моя дорогая. Время лечит все раны. И кружева действительно великолепны!»

«Спасибо, сэр», - сказала она, восстанавливая самообладание. «Могу ли я представить мою дорогую подругу мисс Джулию Вейн? Мисс Вейн приехала к нам из Бата, и нам очень повезло, что мы ее получили. Сегодня вечером ее официальный дебют в Лондоне». Принц и его окружение прошли.

****

Ровно в семь часов Дориан вышел из кареты и подошел к дверям Королевского театра.

«Пожалуйста, сэр!» - закричала молодая женщина, схватившись за его рукав. «Не могли бы вы помочь мне? Они не впускают меня!»

«Я не удивлен», - холодно сказал Дориан, но, убирая ее руку со своего рукава, он узнал подругу Селии. «О, это вы, мисс Элиза».

«Прошу прощения у Вашего превосходительства, сэр! Мисс Сент-Ли оставила для меня проходной билет на дверях, но солдаты говорят, что не впустят меня - не сегодня, потому что принц приехал, понимаете».

«Не волнуйтесь», - сказал он, кладя ее руку на сгиб своего локтя. «Я присмотрю за вами».

«О!» - Элиза просияла. «Спасибо вам большое!» И показала язык охранникам, когда  прошла мимо под руку с герцогом Беркширом.

Наконец, после мучений, показавшимися  им вечностью, актеры заняли свои места, занавес поднялся, и спектакль начался. Селия ждала своего часа, прислушиваясь к репликам, затем легко побежала наверх по ступенькам к сцене. Прямо перед тем, как она пошла дальше, один из работников сцены поднял над ней ведро с ледяной водой, облив ее с ног до головы. Мгновенно ее платье из белого муслина стало почти полностью прозрачным, и у нее было всего несколько секунд, чтобы искусно расстегнуть голубые лохмотья на груди, прежде чем выйти на сцену. Из зала раздался слышимый вздох, прозвучавший как овация для Селии. Внезапно ее нервозность покинула ее, и она была полностью  уверена в себе. Она была Виолой, невинной, благородной девой, выброшенной на берег Иллирии после жестокого кораблекрушения. Она была напугана и одинока; ее дорогой брат, вероятно, был мертв, потерян в море, как могла бы быть она сама.

Взглянув вверх, она увидела Элизу Лондон и герцога Беркшира в его тетральной ложе. Как это произошло? она задавалась вопросом, но не было времени для догадок. Её зубы стучали от холода, пока она говорила, но это не было игрой - вода в этом ведре была чертовски ледяной. К счастью, сцена была короткой. Когда в следующий раз она появилась, она была лучше одета, в мужской одежде. В своем алом камзоле и скандально узких белых штанах она выглядела очень симпатичным игрушечным солдатом. Но это была ее подстриженная голова, когда она сняла свой кивер, что заставило аудиторию задохнуться. Это только волосы, она хотела кричать на них. Они отрастут снова.

Остальная часть игры прошла как во сне, подчеркнутая несколькими безумными, кошмарными ситуациями. В третьем акте у нее был длинный перерыв, во время которого она планировала насладиться отдыхом и чашкой чая. Вместо этого ее встретили ужасающие новости о том, что Белинда, которая только должна была играть в последней сцене, разорвала свои бриджи. «Может быть, у вас есть другая пара, мисс Сент-Ли?» - спросила в отчаянии костюмерша.

«Нет!» - сказала Селия. «У меня нет запасной пары. Я уже отдала ей свою запасную пару! Они стоили мне шестьдесят гиней. Вы не можете просто зашить их?»

«Я пробовала. Я порвала чертову кожу! Вы знаете, я не портниха», - возразила костюмерша.

«О, боже».

«О, вы просто должны были иметь эти роскошные белые кожаные бриджи, не так ли?» - горько сказала костюмерша. «Как у кавалеристов, вы сказали». Селия затаила дыхание, и костюмерша тоже, потому что у обеих появилась одна и та же идея. Лейтенант Осборн был размещен на правой стороне сцены, но, избегая его, Селия побежала за Томом, которого поставили на левую сторонy сцены. «Том!» - позвала она его нежным голосом и поманила.

«Извините, мисс Сент-Ли, я не могу покинуть свой пост. Я должен убедиться, что никто не выходит на сцену, кроме актеров».

«Мне просто нужны ваши бриджи», - объяснила Селия, подбегая к нему. «Вернее, мисс Арчер нуждается в них для последней сцены».

«Но тогда я должен снть форму», - запротестовал он, краснея.

«Раздевайтесь», - приказала она ему. «Я найду вам что-нибудь надеть». Кто-то нашел килт для молодого офицера, и Селия побежала в гардеробную Белинды с драгоценными бриджами.

Белинда плакала на кушетке. «Что, если я порву их тоже?» - спросила она.

«Но вы же не собираетесь их рвать? А теперь перестаньте плакать и наденьте их.

«Тьфу!» - сказала Белинда. «Они теплые!»

«Конечно, они теплые», - отрезала Селия. «Я просто сняла их с мистера Уэста!»

Белинда ахнула. «Как? Это бриджи Тома? О, нет! Мисс Сент-Ли, я не могла  бы надеть бриджи Тома. Это было бы неприлично - и все еще теплые от его тела тоже. О, я не могу!»

Селия прищурилась. «О, да, вы могли бы. Вы наденете их, или я убью вас. Вы понимаете меня, мисс Арчер?»

Белинда моргнула. «Да, мисс Сент-Ли», - смиренно сказала она». Возможно, она была слишком суровой с девушкой, потому что к тому времени, как она покинула сцену в четвертом акте, Белинда Арчер исчезла из театра, унося с собой бриджи Тома.

«Это все ваша вина, мисс Сент-Ли», - обвинительно сказала миссис Арчер.

«Но я не понимаю», - сказала Селия. «Никого нельзя допускать в театр или из театра! Приказ лорда Саймона!

 «Она была одета как солдат лейб-гвардии»,  - объяснил Рурк. «Что, черт возьми, мы будем делать?»

«Не паникуйте!»-  Селия тяжело дышала. «Тому придется сделать это. Ему придется сыграть Себастьяна в последней сцене. Это всего лишь несколько строк, которые он должен выучить, но между нами достаточно сходства. Он мог бы быть моим братом».

«Я был бы очень рад помочь, мисс Сент-Ли», - сказал Том, когда его спросили, - «но вы забыли, у меня нет штанов! Я не могу пойти туда - в юбке!»

«Это килт, Том, клянусь», - быстро сказала Селия. «Это килт из Макбета». Роковое слово выскользнуло из ее губ, прежде чем она поняла, что говорит.

Все остальные актеры задохнулись от ужаса. «Вы не говорили этого!» -строго приказала миссис Арчер. «Я не слышала вас»

«Нет, конечно, нет», - сказала Селия дрожащим голосом с оттенком истерии. «Я сказала, что это шотландская пьеса. Это килт из шотландской пьесы».

«Что бы это ни было», - довольно угрюмо сказал Том Уэст, - «это не штаны!»

«Нет!» - сказал лейтенант Осборн, когда его спросили. «Точно нет! Нет, я вам наверняка не дам мои бриджи, мисс Сент-Ли! Как можно просить такое!»

«Но это для пьесы, мистер Осборн», - умоляла она. «Я верну их вам, обещаю. И посмотрите, вот вам взамен симпатичный килт, который вы можете надеть».

«Мадам, прошу вас, пожалуйста!»

«Если бы лорд Саймон был здесь», - в отчаянии сказала она, «он приказал бы вам делать, как я говорю!»

«Я бы приказал что?» - спросил лорд Саймон, выходя из тени.

Селия испуганно подпрыгнула. «Ой! Мой лорд! Я не видела тебя там», -пробормотала она с тревогой. «Разве ты не должен быть с принцем?»

«Фицкларенс может присмотреть за ним несколько минут, я почти уверен»,  - ответил Саймон. «Есть проблема?»

«Нет! Конечно, нет. На самом деле, нет. Тебе не о чем беспокоиться. Да».

«Могу я помочь?»

Селия глубоко вздохнула. «Мне нужны бриджи мистера Осборна», призналась она, не решаясь на него взглянуть. «То есть мистер Уэст нуждается в них».

«Почему?» - спросил Саймон не без оснований. «Что случилось с бриджами Тома?»

«Я уже забрала их», - сказала Селия почти плача. «Видишь ли, Белинда разорвала свои штаны, и это была моя единственная запасная пара, поэтому я одолжила бриджи у Тома. Но теперь Белинда сбежала с ними - я имею в виду со штанами. В любом случае, сейчас мне больше всего нужны бриджи мистера Осборна на заднице Тома Уэста! Никто не понимает? Это для пьесы!»

«Вы слышали леди, мистер Осборн», - сказал Саймон, едва  yстановилась пауза. «И это приказ, лейтенант».

«Да, мой лорд».

Селия недоверчиво посмотрела на Саймона.

«Что-нибудь еще?» - спросил он.

«Ну, да. На самом деле, Тому понадобится разрешение покинуть свой пост в последней сцене. Мне он нужен на сцене».

«Я прослежу, чтобы он получил разрешение».

«Спасибо, мой лорд».

«Что-нибудь еще?»

«Нет, мой лорд. Подожди!» - добавила она, когда он повернулся, чтобы уйти. «Почему ты пришел за кулисы? Тебя послал Его Королевское Высочество? Разве мы его чем-нибудь обидели? Это был поцелуй, не так ли?» - нервно бормотала Селия. «Я никогда не должна была убеждать мисс Вeйн поцеловать меня. На самом деле, это моя вина. Я одна виновата».

«Это был не поцелуй», - заверил он ее. «Нам всем это очень понравилось».

«Тогда что?»

«Я просто хотел тебя кое о чем спросить», - сказал он, - «но я вижу, что ты занята …»

«Я совсем не занята», - запротестовала она, шагая к нему.

Он усмехнулся. «Это подождет», - сказал он, уходя.

Селия какое-то время смотрела ему вслед, затем, вспомнив о своем окружении и о возникшей проблеме, огрызнулась на лейтенанта Осборна. «Вы их еще не сняли?»

Спектакль шел к своему счастливому завершению без дополнительных неприятностей. Том Уэст вышел на сцену, исполняя роль Себастьяна, и с щедрой помощью суфлера, смог произнести свои строки, которых, к счастью, было немного. Затем Орсино повернулся к ведущей актрисе и, протянув руку, сказал:

«Идем со мной Цезарио. Я буду

Тебя так звать, пока в мужском ты платье.

А миг настанет в женском появиться,-

Волшебница, хозяйка и царица».. (У.Шекспир. Двенадцатая ночь. Перевод Юрия Лифшица)

Или так он сказал бы, если бы ему было позволено

«Стоп!» - Поднявшись со своего места рядом с принцем Уэльским, лорд Саймон подошел к сценe и без особых усилий вскочил на нee. Главные актеры, все из которых были собраны на сцене для финала, были парализованы, когда его светлость шагал по сцене. «Ты не можешь жениться на ней, Орсино!» - сказал Саймон, вытягивая свою саблю. «Отпусти ее, жирный негодяй. Возьми свое оружие, трус, и сразись со мной, если посмеешь! »

Мистер Рурк, как ни странно, не очень хотел принять вызов. «Возьми ее», - сказал он, освобождая Селию.

«Саймон, что ты делаешь?» - яростно прошептала Селия.

«Ты не можешь выйти замуж за герцогa Орсино», - сказал Саймон достаточно громко, чтобы его мог услышать весь театр. «Он даже не любит тебя. Вчера он был влюблен в …»

«Оливию», - услужливо подсказала мисс Вейн.

«В Оливию, точно», - сказал Саймон. «Завтра он будет влюблен в другую женщину, без сомнения. Но я ... Я никогда не любил никого, кроме тебя. Я люблю тебя, Селия Сент-Ли! Я полюбил тебя с первого раза, когда увидел тебя. Ты была Дездемоной, задушенной мистером Кином в cвоей постели. Как и любой другой человек в театре, я жаждал штурмовать сцену и спасать тебя от этой участи. Но я был слишком труслив, чтобы следовать своему сердцу. Я позволил тебе уйти».

«Саймон, я не знаю, что сказать», - пробормотала в шоке Селия. «Все смотрят», глупо добавила она.

«Конечно, они смотрят», - сказал он. «Я хочу, чтобы они смотрели. Я хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя люблю. Селия Сент-Ли», - продолжал он, опускаясь перед ней на одно колено, - «ты выйдешь за меня?»

Селия уставилась в шоке. «Не будь дураком, Саймон», - прошептала она. «Ты не должен на мне жениться, я и так твоя».

«Я действительно буду выглядеть дураком, если ты не скажешь «да», - он заставил себя улыбнуться. «Я спрашиваю тебя», - громко продолжал он, «перед свидетелями, перед Его Королевским Высочеством, принцем Уэльским и всеми остальными, ты окажешь мне честь стать моей женой?»

«Да!» - быстро сказала она, протягивая ему обе руки. Поднявшись на ноги, он взял обе ее руки в свои. Вместе они повернулись к публике. Принц Уэльский выглядел очень серьезным. Театр замолчал, когда государь поднялся. Все дамы на сцене приседали в реверансе, а все мужчины кланялись.

«Ваше Королевское Высочество», - сказал Саймон, кланяясь. «Я… Было бы самонадеянно с моей стороны просить вашего благословения?»

«Вам нужно мое благословение?» - спросил принц.

«Мне бы очень хотелось получить его, сэр», - ответил Саймон.

«Но, дорогой мальчик!» - сказал принц. «Как насчет того другого парня, в которого она была влюблена? Того, кто умер в Ватерлоо?»

«Он не умер, сэр», - ответил Саймон. «Он был только сбит с ног. Он … наконец-то на ногах», добавил он.

«Понятно», - сказал принц, глядя на них. «В этом случае я не только даю вам свое благословение, но я предлагаю себя как вашего шафера, лорд Саймон. Завтра я дарую вам титул графа Саттона, и вы принесете мне клятву в палате лордов. Но в субботу», - продолжил он, «в субботу вы принесете клятву этой молодой леди. И я верю», добавил он, слегка поклонившись Селии, «что вы будете часто приводить леди Саттон с вами во дворец».

«Спасибо, сэр. Обещаю».

«Горько!» - закричал голос со стороны театральных лож. Это была Элиза Лондон, но остальная часть аудитории вскоре подхватила: «Горько! Горько! Горько!»

«Хорошо, моя дорогая?» - пробормотал Саймон. «Должны ли мы дать им то, что они хотят?»

Селия рассмеялась. «Думаю, нам лучше не злить их, а ты?»

В воскресенье в лондонских газетах появилось следующее уведомление:

Женат, в Беркшир-Хаусе, Лондон, Достопочтенный Граф Саттон на Мисс Селии Сент-Ли из Королевского театра Друри-Лэйн и Подопечной Его Светлости, Герцога Беркшира, который отдал невесту; Его Королевское Высочество Принц Уэльский - шафер жениха.